Глава 3

— Дарёна, пожалуйста, сосредоточься, — пробился сквозь шум в голове вежливый голос Риагана.

Ровный, спокойный, негромкий и оттого уверенный, но мне показалось, что на самом деле некромант был крайне далёк и от спокойствия, и от уверенности.

— Пожалуйста, не торопите меня, — нервная Дарёна — это что-то новое.

— На ней какая-то странная защита, — подключилась к разговору хмурая Купава. — Я не могу сквозь неё пролезть.

На ком «на ней»? Мне стало как-то крайне нехорошо.

— Мамина, наверно, — вставила не очень в сказанном уверенная Станислава.

— Да нет, — сосредоточенно отозвалась Купава, — с магией тёти Марцелины мы уже дело имели, я бы её сразу узнала, а тут… что-то другое.

— Это дух, — Дарёна не сомневалась, — присмотрись, у неё часть ауры скрыта, гада этого пушистого вообще не просмотреть.

— Что это значит? — не понял Риаган.

Ведьмочки промолчали.

— Ну? — не пожелал мириться с неизвестностью некромант.

— Что двадцати оставшихся минут нам не хватит, — тихо проговорила Дарёна, единственная, кто не побоялся ответить.

Воцарилось мрачное молчание, и уже окончательно проснувшаяся я решила обозначить своё присутствие в мире бодрствующих, разлепив ресницы.

С высокого потолка на меня печально взирал Эорн — бог Мудрости, младший сын Аиеты и Рагнола — тех, кого считали покровителями нашего мира. Эту историю знали все. Её читали на службах в храмах, преподавали на уроках истории, матери рассказывали детям перед сном, так что да — её знали все.

Их было трое. Аиета, маг Жизни, Рагнол, сильнейший маг и воин, и Силаэр, научными исследованиями которого восхищались до сих пор. Трое лучших друзей, однажды доигравшихся и открывших портал в незнакомые земли — наш мир. Они нарекли этот край Элирисом, а себя, сильнейшими и умнейшими среди местных жителей — великими первооткрывателями. Вот только радовались своему могуществу недолго, очень скоро осознав, что путь домой для них отныне закрыт. И пока Аиета и Силаэр в отчаянии мечтали о возвращении в свой мир, Рагнол пошёл и завоевал для них этот. Рагнол Великий — так называют бога, сумевшего объединить дикие местные племена в один народ и привить нам свои знания и умения. Позже они с Аиетой поженились и родили пятерых детей: Лисаэ, богиня Любви, Рэйад, бог Силы, Койр, бог Хитрости, богиня Красоты Катраин и бог Мудрости Эорн.

Его умудрённый жизнью взор и падал на меня с небес. Потолочная фреска — это практически небеса, сверху же находится.

Эорн, словно услышав мои размышления, принял скорбный вид. Скорбел, судя по всему, по моему мозгу, сочтя последний давно и безнадёжно утерянным.

Я же восприняла его реакцию за проявление божественного вмешательства, такое в мире случалось постоянно, и, обрадованная, попыталась преисполниться тем выдающимся, чем был так славен наш бог Эорн — мудростью.

Вздохнув поглубже, внутренне расслабилась, отпустила сознание и с надеждой посмотрела на мужчину на потолке. Тот — с досадой на меня в ответ. Обрадовавшись сильнее, я открыла глаза пошире, чтобы он сквозь всё разделяющее нас пространство наверняка разглядел мои мольбу и ожидание благословения.

Но Эорн то ли действительно слишком далеко находился, то ли я недостаточно убедительно выглядела.

— Ну что, ответил? — насмешливо поинтересовалась Купава.

И я только сейчас поняла, что всё наше «общение» с божеством проходило в абсолютной тишине. Значит, моё пробуждение заметили и просто молча всё это время на меня смотрели.

— Я осталась глупой, — тяжело вздохнув, призналась печально.

— Очень жаль, — подруга зафыркала от едва сдерживаемого смеха, девочки тихонько захихикали.

Я вздохнула вновь и опустила взгляд. На убранство помещения едва ли посмотрела, заметила только, что у стены слева стояли деревянные шкафы с книгами, на стене справа имелось тёмное по причине ночи окно, а сама я лежала… на столе по центру комнаты, сверху и вокруг пульсировали светящиеся в полутьме светло-зелёные, голубые, белые и розовые энергетические нити, а по обе стороны от меня склонились подруги и… Риаган.

Некромант стоял чуть в стороне, не желая мешать, и со сложенными на груди руками пристально следил за каждым движением ведьмочек. Словно был готов вмешаться в любой момент, в любой даже самой непредвиденной ситуации.

Так было до того, как я проснулась.

Теперь же всё внимание мага было уделено мне, и едва я повернула голову и наши взгляды встретились, Риаган приподнял уголок губ в усталой улыбке, едва слышно облегчённо выдохнул и негромко спросил:

— Как ты?

— Хорошо, — не соврала совсем, — а что произошло? И… происходит?

Ведьмочки удивили, не став влезать с ехидными комментариями. Они вообще сделали вид, что их здесь нет. Ни одна даже не взглянула ни на меня, ни на Риагана, полностью сосредоточившись на том, чем они тут и до этого занимались.

— Сейчас расскажу, — просто кивнул некромант и тут же спросил: — Пить хочешь?

— Очень, — отозвалась, вглядываясь в потоки над головой и с удивлением понимая, что вот это вот — я.

В смысле, девочки буквально во мне копались. В магии, которая находилась внутри меня: вмешательства, воздействие, мой собственный ресурс. Обычно мы так не делаем — во-первых, давали слово, во-вторых, магически просмотреть живое существо довольно сложно и требует больших энергетических затрат.

Видимо, дело действительно крайне серьёзное, раз подруги решились на подобное.

— Так, — я зафиксировала схему на месте, осторожно села и отползла в сторону, в платье это было то ещё испытание, — вот это — мамина защита, — мой палец указал на нежно-розовые даже не нити, вкрапления в жизненные потоки, после чего я протянула открытые ладони и приказала: — За руки возьмитесь.

Девочкам дважды повторять нужды не было.

Неровный круг из пяти ведьм, короткая тусклая вспышка и радостное от Стаси:

— Наконец-то!

Дарёна не радовалась, Дарёна гневно заметила:

— Но защита духа никуда не делась!

— Он в ауру вторгся, — начала торопливо объяснять я, запнулась и виновато исправилась, — точнее, он попросил допуск, я дала.

Ведьмы, все четыре, укоризненно воззрились на меня со всех сторон.

— Нет, ну а вы его видели? — попыталась оправдаться я. — До того, как он пасть открыл, это же был малюсенький, одинокий, испуганный и несчастный котёночек.

Ведьмочки призадумались, Руслана нервно почесала плечо, Купава раздосадованно сплюнула, Стася укоризненно посмотрела на неё и вернулась к потокам, Дарёна озвучила общее мнение:

— Согласна, там такая морда была, что ни одна ведьма не устояла бы.

— Я и не устояла, — подтвердила негромко.

Внезапно поперёк моих рёбер, прямо под грудью, легла рука и вскрикнувшую от неожиданности меня без усилий стащили со стола, придержали, пока ровно не встану, и только тогда Риаган вручил стакан с водой и с укором сказал:

— Ваш одинокий и испуганный оценил прелести ведьминской магии, доступ к которой получил через хранителя-ведьму, и в данный момент разряжает уже четвёртый артефакт академии, стремительно восстанавливая силы и параллельно домогаясь адепток.

Мне стало плохо. Девочки, переглянувшись, решили, что безопаснее всего вернуться к работе.

— Всё рассказывать? — уточнил внимательно следящий за выражением моего лица и отображающимися на нём эмоциями маг.

Кивнула, говоря «да», и принялась пить воду. В горле действительно пересохло.

Некромант учтиво склонил голову и принялся за быстрый сосредоточенный рассказ:

— Пробудившись и не обнаружив своего хранителя, Илиар пошёл по зову вашей связи, но наткнулся не на тебя, а на полный магов зал, которые мгновенно ощутили его появление и сходу поняли, что перед ними возрождённый дух. На сражение у него ушли практически все силы ещё неокрепшей сущности. Когда появилась ты, на установку связи он задействовал уже твой резерв, и тут есть странность. Твой обморок был бы понятен, будь у тебя небольшой магический резерв, но девочки, — короткий кивок на подруг за моей спиной, — уверяют, что у тебя шестой уровень по Стандартной Магической шкале, то есть выше среднего. Ты сильные заклинания накануне не использовала?

Крепко задумавшись, отрицательно помотала головой, с тревогой вглядываясь в серьёзные зелёные глаза.

Вода в стакане уже закончилась, но отставить его я не смогла, так и стояла, прижимая посуду к груди.

— Плохо, — Риаган сморщился на миг, — но не смертельно, потом разберёмся. Сейчас важно то, что Содман, ректор академии, настаивал на срочном вызове вашей Верховной.

— Зачем? — бледная я уже едва дышала.

— Чтобы она сняла привязку духа с тебя и установила на кого-то из магов, — прямо сказал некромант, не отводя взгляда.

Можно было бы возмутиться, заявить, что дух сам меня выбрал и посчитал достойной, но если быть откровенной: мне такое счастье было без надобности. К тому же, в голове чётко звучали слова Вотлера, сказанные в хранилище: «Тот, кто пробудит, становится хозяином духа. Повезёт, если это окажется кто-то из наших преподов или адептов, а если какой мимо проходящий колдоградец? Без магии, без знаний, ты представь, что будет, едва он осознает, какая сила появилась у него в руках. И ладно это, нам духи для войны нужны, и как мы простого мужика на поле боя потащим? А если девка? На поиски пробуждающего уйдут годы, на его подготовку ещё больше, а здесь этих камней — двадцать четыре штуки».

Мне на войну не хотелось. Совсем. Вообще. И ладно опасность для жизни — они же духов для сражений раздобыли, то есть мне как хранителю предстояло отдавать Илиару приказы о нападении и даже убийстве. А ведьмы не убийцы! Никогда ими не были и никогда не станем!

Но сейчас было важно не это.

— Переделать связующее заклинание может и любая из нас! — воскликнула цепляющаяся в эту мысль, как в соломинку утопающий, я.

И с надеждой, большей, чем когда на божественное изображение смотрела, посмотрела в глаза некроманта.

Риаган встретил мою повышенную нервозность спокойной улыбкой, дождался, пока я перестану трястись от нетерпения и желания хоть как-то избежать встречи с Верховной, которую мы пятеро вряд ли переживём, и только тогда спокойно произнёс:

— Твои подруги так и сказали.

И я вспомнила, что они четверо прямо сейчас продолжали перебирать потоки магии внутри меня, то есть и искали точки привязки духа!

Внезапно Купава меланхолично произнесла:

— Врёт.

Я обернулась, ведьмочка от потоков не отвлекалась, словно и не она только что говорила.

— Недоговаривает, — исправила тоже даже не взглянувшая на меня Дарёна.

Станислава была единственной, кто посмотрел в мои глаза. Вздохнув, ведьмочка выложила всю правду в усталом:

— Он сначала нас в сторонку отвёл, спросил, можем ли мы подобное провернуть, а потом пошёл и уговорил лорда Содмана дать нам два часа на работу. Тот дал — час нам и условие твоему некроманту.

Она не договорила, но посмотрела на меня очень печально. Остальные не смотрели. Более того, ведьмы головы опустили, лишь бы даже случайно взгляд не поднять.

В этот момент мне стало значительно хуже, чем было до этого. Мне стало плохо! Очень плохо!

Потому что оказалось не так уж и сложно собрать имеющуюся информацию в цельную картинку.

Ведьмы, собирающиеся сменить хранителя духа, я, будущий бывший хранитель, и Риаган… и можно было бы наивно подумать, что он здесь ради меня, потому что переживает, но всё внутри меня жалобно шептало о том, что истинная причина его присутствия кроется не в этом. Он лично просил ректора дать время и не звать Верховную, а тот поставил условие…

Новым хранителем Илиара станет Риаган.

Медленно, очень медленно повернувшись, я взглянула на некроманта. В этот момент во мне было столько эмоций, начиная от глубокого сожаления и заканчивая чувством жгучей вины. И хотелось сказать так много, и что не нужно было ему соглашаться, и что я сама бы как-нибудь разобралась, и что мне действительно искренне жаль и я сделаю всё возможное, чтобы избавить его от незавидной участи…

Но я открыла рот и не смогла издать ни звука.

Риаган не выглядел убитым горем, не мелькало в его глазах ни отчаяние, ни сожаление. Маг казался спокойным и уверенным, и на мой встревоженно-виноватый взгляд ответил хулиганской улыбкой и провокационным:

— Бросаем всё и устраиваем истерику на тему «Да как ты мог, умертвие недобитое!»?

Если он надеялся меня смутить, то напрасно.

— Да, — я серьёзно кивнула и просто не удержалась. — Риаган, зачем? Мы едва знакомы, ты не должен был жертвовать собой ради меня. Тебя теперь на войну заберут, ты понимаешь?

Мою реплику некромант встретил спокойно, только едва заметно ожесточились от вспыхнувшей злости черты лица, но взгляд остался добрым и голос звучал ровно и чуть устало, когда маг ответил:

— Есения, я закончил государственную академию по специальности Боевая Некромантия — меня в любом случае заберут на войну. Больше скажу, я на военном положении уже сейчас, и через два дня возвращаюсь на границу Золотой долины эльфов и Ахаэша, два года как предпринимающего попытки захвата территорий эльфов. Так что можешь считать, что я делаю это не ради твоего спасения, а ради собственной выгоды. С духом на поле боя я буду на особом положении.

И он подмигнул, весело и нагло.

И я бы поверила. Я бы, может, даже обиделась, но дурой не была никогда.

С духом на поле боя Риаган будет не на особом положении — он станет мишенью. Он станет тем, кого попытаются убить в первую очередь.

Ощущение, словно я сорвалась с края скалы и теперь падала вниз. Ни единого шанса на спасение, только жгучее чувство отчаяния в груди.

Но косой взгляд на ведьмочек, подруги ответили быстрыми упрямыми взглядами. Мы поняли друг друга без слов.

— Хорошо, — натянуто улыбнулась мгновенно насторожившемуся некроманту, — я и сама не рада этой связи, честное слово. Приказывать живому существу — не для меня, а уж отдавать приказы об убийстве… Бр-р! Это вообще кошмар.

И я с самым невинным видом отставила стакан на стол, развернулась и направилась к девочкам.

Некоторое время в кабинете было тихо, затем прозвучал несчастный голос некроманта.

— Ведьмы, давайте без глупостей.

Мы вскинули головы, коротко переглянулись и синхронно повернулись к Риагану с самыми честными мордами.

Маг молча и мрачно сложил руки на груди. Выглядело внушительно, угрожающе даже, и мы почти даже испугались…

— Времени мало, — тихонько сообщила Станислава.

— Так, ладно, — Руслана решительно вышла из-за стола, пробежалась взглядом по присутствующим и поделилась созревшим в её голове планом, — пойду к Товели, выиграю для нас ещё минут тридцать, он в помощи не откажет.

Не смотря на серьёзность ситуации, Купава хитро улыбнулась и понятливо поинтересовалась:

— Обворожила?

Мы тоже улыбались. Руслана у нас умница и красавица, скромная, милая и очень нежная девочка. В неё сложно не влюбиться, а они с Товели с момента встречи вместе ходили.

Ведьмочка вскинула брови, недоумевающе оглядела подруг и опровергла нашу теорию честным:

— Он мне должен.

— Тьфу на тебя! — мы мигом утратили хорошее настроение, радость за Руслану сменилась злостью на неё же.

— Руся, ты опять? — Дарена в ярости начала медленное наступление на подругу.

— Не отвлекайся, — попросила я её и тем самым спасла Руслане жизнь, но тут же сама обратилась к ней с возмущённым: — Ты когда уже успокоишься, ведьма?

— Тебя история с демоном ничему не научила? — вставила и мрачно сложившая руки на груди Купава.

— Купа, — вернула я к работе уже её.

Девушка сверкнула на меня злым взглядом и вернулась к делу, а за взывание к совести одной из нас приступила Станислава:

— Ты зачем мага дуришь? — большие светлые глаза и море тихого укора в них. — Хороший же маг, Руся!

Руслана водила растерянным взглядом по нашим лицам и не находила слов.

Недолго.

— А кто дурит? — вернула ведьмочка себе дар речи. — Ведьмы, вы… вы… Это был честный спор! И он сам виноват, вздумал доказывать мне, что передозировка полевой ромашкой приводит к летальному исходу! Ну, не дурак ли?

Дурак, с этим мы все согласились, другое было не понятно:

— Спорила зачем? — грубо спросила Купава.

Наша милая и нежная потупила взгляд, опустила голову, ковырнула носком туфельки пол и пролепетала:

— Некромант в должниках лишним не бывает.

С этим трудно было спорить. Мы и не стали. Только посмотрели все на девушку с укором, повздыхали тяжело и попытались вернуться к работе, но тут Купава вздохнула повторно и решительно потопала к Руслане.

Мы все с интересом проследили за тем, как ведьма приблизилась вплотную, подцепила что-то на груди Руси и ловким жестом уличного фокусника вытащила нитку. Самую обычную золотистую нитку.

В следующее мгновение ткань платья разошлась сверху по центру сантиметра на четыре вниз, образуя вырез… То есть вырез и до этого был, но округлый, и приподнятой ведьминской груди не было видно вообще никак, только по очертаниям, но вот теперь… И вроде бы, ну что такое четыре сантиметра? Но результат…

Потрясённая и явно о такой возможности своего одеяния не знавшая Руслана стояла с открытым ртом и краснеющими от стыда щеками.

Купаву таким оказалось не смутить! Девушка, критично оглядев декольте, подняла руки и быстро и совершенно бессовестно поправила всё так, чтобы лежало получше!

— Купа! — зашипела отпрыгивающая назад Руслана.

Взгляд вниз, обозревание результата ведьминской деятельности, удушающее осознание, что это увидят все — и вид у несчастной скромной Русланы сделался предобморочным.

— А что Купа? — не смутилась ведьма. — Красота же! Значит, так, хватаешь своего Товели и с ним идёшь к Вотлеру, он теперь, — довольная хитрая усмешка, — в помощи не откажет. Пусть найдут Аяну, классная девочка, мы с ней в зале познакомились, уговори её отвлечь Содмана. Нам нужно столько времени, сколько она сможет выиграть. Дальше к Эрхейну, он будет сопровождать ректора к нам в школу, попроси об одолжении и отсрочке минут на двадцать, лучше больше, но смотри, чтобы Нагван не узнал, он тоже в сопровождении, но к этому парню лично у меня доверия нет.

Потрясённая действиями и скоростью мыслей подруги, я сокрушённо покачала головой и повернулась к Риагану, невольно ища у него поддержки.

И увидела взгляд. Заинтересованный и полный надежды, которым некромант косил… на мою грудь! Но стоило мне повернуться, как он мигом посмотрел выше — мне в глаза, исключительно в глаза и никуда больше!

— Я всё видела! — заявила обличительно, складывая руки на груди.

— А я нет, — печально вздохнул маг.

Я бы хотела многое сказать ему в ответ, но открыла рот и от возмущения не смогла произнести ни слова.

Зато Купаву было не заткнуть.

— Есе с платьем тоже я помогала… её тоже так может.

Я резко повернулась и метнула на подругу гневный взгляд, она невозмутимо посмотрела на меня в ответ, Риаган снова покосился на платье. Уже без надежды — оценивающе!

— Купава! — зашипела разъярённая ведьма. — Исчезни с глаз моих!

Девушка понятливо скользнула к двери, подцепив по дороге Руслану, но вместо того, чтобы уйти, обратилась к Риагану с вежливым:

— Вы сами разберётесь, за что тянуть?

Нет, я её убью!

— Разберусь, — подавив смех и даже почти успешно скрыв улыбку, благодарно кивнул некромант ей в ответ.

Я никогда в жизни не была так близка к убийству. И такой красной от стыда я, кажется, тоже никогда не была!

Удовлетворённо кивнув, Купава бросила взгляд на меня, передумала ещё что-то говорить и покинула кабинет.

Не стали больше терять времени и мы.

— Нужен дух, — сообщила я некроманту, решительно и зло врываясь в собственные магические потоки.

Самой в себе копаться легче, если не думать о том, что именно ты делаешь. Таким образом, я, замирая на миг, легко обходила мамину защиту, умудряясь даже скрывать от неё внешнее вмешательство, в смысле, ведьмочек.

Сами подруги, глядя на мои действия и страхуя со всех сторон, смотрели вначале удивлённо, затем уже очень требовательно, так что пришлось пожать плечами и весело признаться:

— Мамина защита блокировала папину. Ругаться с женой ему было не то чтобы совестно и тревожно, скорее просто бесполезно, так что папа научил меня обходить мамину защиту, зная, что, во-первых, у дочки есть голова на плечах, а, во-вторых, в критической ситуации сработает уже его защита.

Не стала добавлять, что благодаря этому случаю впервые было обнаружено блокирующее магию ряда кланов Тьмы свойство, из-за которого фей привлекли к военному делу, в следствие чего клан Рагдаэнх пресёк притязания Чёрных граней на территории Тьмы.

Мы продолжили работать. Я врывалась в переплетения магии, девочки неслышно ступали следом и быстро, но тщательно исследовали открытый участок, чтобы всего на третьем сказать:

— Нашла, — выдохнула Стася, самая внимательная из нас.

Порывом ветра к ней метнулась Дарёна, и через секунду прозвучал её удовлетворённо-довольный голос:

— Да, фиксирующий якорь, семнадцать потоков идут от него. Ищите два оставшихся.

— Нельзя, — возразила я, — нужны Риаган и дух.

Первый ушёл на поиски второго сразу после того, как я об этом попросила, и теперь мы в кабинете были втроём.

И девочки, переглянувшись, решились воспользоваться отсутствием свидетелей и появившейся свободной минуткой.

— Еся, а что ты про Риагана знаешь? — как-то очень осторожно спросила Стася, с тревогой глядя на меня.

Настроение после выступления Купавы испортилось и улучшаться не собиралось… так я думала, но стоило вспомнить о нашей с некромантом встрече в лесу, как улыбка сама затанцевала на губах, а грудь сладко свело от какого-то большого и очень тёплого чувства, найти название которого я не смогла.

— Некромант, знает городскую стражу, редко бывает в городе. Добрый, заботливый, опрятный, с чувством юмора… Он хороший человек, говорю вам как ведьма.

Если бы говорила с кем другим, те могли бы засомневаться, но Дарёна со Станиславой тоже были ведьмами и тоже умели отличать хороших людей от плохих, а потому невольно обе кивнули.

Снова переглянулись и продолжила опять Стася:

— Хорошо, а что ты знаешь про лорда Эрхэта?

И дался им всем этот лорд.

Нахмурилась, припоминая всё, что было известно, и с раздражением перечислила:

— Сильный маг, его в академии боятся больше, чем ректора…

Невнятное подозрение зашевелилось в горле.

Вскинув голову, напряжённо-вопросительно посмотрела на подруг. У Станиславы был крайне скорбный вид, Дарёна с выражением лица «Ого, оно соображает» насмешливо склонила голову, мол молодец, всё правильно поняла.

А я не поняла ничего! Нахмурилась сильнее и озвучила то, на что, похоже, мне намекали:

— Хотите сказать, Риаган и есть лорд Эрхэт?

Станислава промолчала и никак моих слов не подтвердила — ей было меня жаль. Дарёна тоже ни слова не сказала и даже не пошевелилась — она была уверена, что очевидные вещи в подтверждении не нуждаются.

Мне припомнились все фразы вскользь, Риаган, мои вопросы про лорда Эрхэта и его ответы. Странная улыбка, удивлённо-насмешливый взгляд, его «А кто тебе про… кх, лорда Эрхэта сказал?». Заминка, на которую я только сейчас обратила внимание.

И не смотря на то, что страх осознания начал медленно ласково поглаживать по спине ледяной рукой, я улыбнулась, вспоминая наш разговор. Да, правда забавно вышло, только жаль, что Риаган сразу правду не сказал.

— То есть не злишься? — догадалась Дара и даже как-то расстроилась.

Через миг я поняла, что не «как-то», а действительно расстроилась, даже сплюнула с досады. А вот Стася, наоборот, облегчённо выдохнула и заметно расслабилась.

— А чего злиться? — пожала плечами. — Это его дело, мне лично всё равно на его происхождение и положение.

— Но, — попыталась возразить Дарёна, но я перебила её спокойным:

— Дара, если по справедливости, то я ему имя своего рода тоже не назвала. А он и не спрашивал. Знаешь, что это значит?

Ведьмочка насупилась, а Станислава заулыбалась — она уже поняла, однако я всё равно это вслух сказала:

— Это значит, что ему до моего происхождения тоже дела нет.

Вот так вот.

— Всё правильно говоришь, — поддержала Стася, скользнула ближе и обняла.

Но Дарёна была бы не Дарёна, если бы сдалась так просто.

— Или это означает, что он при взгляде на тебя ни о чём серьёзном не задумывается, — протянула с намёком.

Я застыла, даже дышать перестала, впервые посмотрев на ситуацию с такой стороны. И так нехорошо сразу стало, тревожно и больно…

— Что ты такое говоришь? — вступилась за меня Станислава, раздражённо обернувшись к нашей негласно главной. — Ты вспомни, как он на неё смотрел, и пошевели тем, что у тебя в голове вместо мозга.

Каюсь, после такого я на миг позабыла о переживаниях — просто такая фраза в духе Купавы и той же Дары, а Стася, она же у нас самая спокойная и мирная, всегда все конфликты пытается утрясти и никогда их первой не начинает. Но тут даже на грубость и ругань перешла. Ради меня, потому что переживает.

Растрогавшись, уже я сама обняла ведьмочку со спины, прижавшись крепко-крепко и шепнув на ухо искреннее «Спасибо!».

Дарёна на наши обнимашки смотрела скептически, после недовольно скривилась и нехотя призналась:

— Я просто переживаю. Мы же его знать не знаем, а Еся от него уже голову потеряла. А вдруг он что недоброе замыслил? Влюбит в себя нашу ведьму, попользует и бросит!

Тут уж я не выдержала, отпустила Стасёну, посмотрела Дарёне прямо в глаза и так сказала:

— Ни от кого я голову не теряла, просто… у меня такое впервые, ясно? Словно весна в душе расцветает. А Риаган не такой. Он не из тех, кто обманывает, использует и выбрасывает. Я это чувствую. И не смей сомневаться, — добавила торопливо, грозно ткнув в Дару пальцем, едва она открыла рот, чтобы возразить. — Ты меня не как подругу слушай, а как ведьму. Я чувствую, что он хороший человек.

Дарёна многое могла бы мне сказать. Она и хотела. Я видела это по её поджатым губам и взгляду. Но шли секунды, а ведьма молчала, вглядываясь в мои глаза так, словно старательно что-то в них искала… Не знаю, нашла или нет, но девушка медленно выпустила весь воздух через нос, опустила плечи, сдаваясь, неопределённо махнула рукой и тихо, устало сказала:

— Хорошо, Еся. Это твоя жизнь, и я не стану лезть. Но если что-то случится… знай, что я всегда отомщу за тебя.

В этом вся Дарёна. Другая сказала бы «я поддержу», у Дары поддержка иная — она слёзы утирать не станет, она на метлу прыгнет и улетит дела воротить. Так что я даже не сомневалась, что подруга устроит Риагану сладкую жизнь, если тот хотя бы попытается меня обидеть.

Я улыбнулась. Не смотря на её прошлые, довольно грубые слова, я понимала, что Дарёна это не со зла, она заботится как умеет и искренне переживает.

— Иди сюда, — позвала, расставив руки.

Ведьмочка демонстративно сморщилась и даже головой помотала, так что пришлось закатить глаза и шагнуть к ней самой, заключая в крепкие благодарственные объятья.

— Заду-у-ушишь, — тут же закапризничала эта вреднюха. Не любит она «эти ваши ути-пути», но мы не оставляем попыток её переубедить.

— Так, а моя очередь когда? — раздался весёлый голос от двери, и в кабинет вошли некромант, светящаяся тёмно-зелёная клетка и беленький котик, остервенело пытающийся перегрызть магические прутья.

Точнее, вошёл Риаган, клетка перед ним летела, в клетке сидел порыкивающий от усердий Илиар.

Признаюсь честно, ни на мага, ни на духа мы не обратили никакого внимания, во все глаза уставившись на магическую клеть.

— Ого! — выдохнула потрясённая я.

— Самовосстанавливающиеся потоки! — восхитилась Дара.

— Внимательнее смотри, — посоветовала ей аж задрожавшая от восторга Станислава. — Там не один поток, он заклинания сплёл, как… как…

— Как верёвку! — подсказала я, подаваясь ближе и жадно разглядывая самое настоящие чудо дивное. — В сердцевине тот самый самовосстанавливающийся поток, а вокруг сеть из изолирующего заклинания, энергетического сопротивления, магического подавления… больше дюжины заклинаний!

Это было невероятно! Это было невозможно! Это… я впервые такое видела! Я впервые видела, чтобы заклинания вот так друг с другом применяли! Как? Как он додумался до этого? Как сумел соединить вместе и заставить работать?

— Невероятно! — заключила Дарёна.

— Восхитительно! — оказалась иного мнения Станислава.

— Правду говорят: всё гениальное — просто, — потрясённо пробормотала я.

И мы все трое, не сговариваясь, перевели взгляды и с восторгом посмотрели на того, кто сотворил эту удивительную вещь, а теперь стоял и с лёгкой растерянностью переводил удивлённый взгляд с одной восхищённой ведьмы на другую.

Котяра, который на самом деле дух и который уже не котёнок, потому что магией отъелся, досадливо сплюнул, оставил попытки перегрызть магические прутья, недобро глянул на Риагана, хмуро посмотрел на нас и мрачно сообразил:

— То есть ни поглотить, ни обойти?

Ведьмы глянули на него, не в такт покачали головами и снова уставились на некроманта, как на божество.

— Ведьмы, время, — ему наше обожание решительно не нравилось. — Или вы предлагаете вашей Верховной вот это, — мрачный кивок на клетку, — подсунуть и держать в состоянии неадекватного восхищения, пока вы ноги делаете?

Да, после такого мы быстренько вспомнили, что у нас тут вообще-то важное дело и времени мало, смутились, даже Дарёна, но именно она тут же и буркнула:

— Верховную таким не возьмёшь.

— Риаган, иди сюда, — позвала уже я, — встань здесь, Илиавьера пока не выпускай.

— И не собирался, — обрадовал некромант, занимая место, на которое указали, и оглядывая нас троих внимательно и настороженно.

— Вот вы гады, — дух обиженно на упитанную попу плюхнулся. — Еська, ну как у тебя совести хватает, а? Да я же ради тебя артефакты разорять пошёл, чтобы у тебя энергию не выкачивать. Всю тебе оставил, немощной, а ты что?

Кот меня укорял впервые. И вид у него был такой жалобно-обиженный, и глаза большие голубые смотрели умоляюще, прямо в душу же заглядывал.

— Заткнись, — хмуро велел ему Риаган и добавил уже вежливее, обращаясь ко мне, — Есения, он тебе и Луну с неба пообещает, ты только слушай.

Да, действительно, что это я?

Кивнула, выдохнула, кивнула ещё раз девочкам, говоря, что готова, и мы приступили к быстрой внимательной работе.

Дарёна переносила точки привязки на Риагана, я ползала внутри собственных магических потоков и снимала защиту, Стася двигалась следом и обследовала открытые участки на предмет оставшихся двух якорей привязки духа. Илиар сопел и пыхтел, некромант молчал, сложив руки на груди и наблюдая за нашими манипуляциями.

Второй якорь отыскали быстро, с третьим тоже не возникло никаких проблем. И пока Станислава распутывала найденное, а Дарёна переносила и фиксировала энергетические якоря в ауре некроманта, я, ничем не выдавая своих действий и нагло пользуясь тем, что Риаган ничего не видел, принялась за… не совсем честное, если быть откровенной.

Маленькие ведьминские хитрости, по одной ничего особенного, как песчинки, но и великая пустыня Хайрасса из песчинок состоит, так что… Так что я понадеялась, что о моих действиях просто никто никогда не узнает. Ну кроме девочек, но за них я не переживала.

И, потянувшись, ловко и легко, играючи завязала узелок на одном из энергетических потоков некромантского источника, но не перекрыла, а, наоборот, чуть-чуть усилила и ускорила движение. Ничего незаконного, и никакой моей магии, лишь задействовала ту часть внутренних сил Риагана, доступа к которым он сам не имел.

Касание — и создание крохотного, ничего не значащего энергетического резерва, в который тут же перетекла и навеки запечаталась капелька, всего лишь капелька магии лорда Эрхэта. Мелочь, но выгорание Риагану больше не грозит.

Движение — и пробудились каналы целительской, портальной и воздушной магии, которые спали в крови некроманта. Значит, где-то в его роду отметились представители этих направлений, и дар с кровью передался Риагану, но спал и никогда бы не проснулся, потому что первым пробудился некромантский, а за ним был насильно пробуждён дар боевой магии. Я ничего не усиливала, лишь предоставила лорду Эрхэту возможность в дальнейшем, если у него появится желание, путём долгих малоприятных тренировок развить эти три направления. Лишним не будет, но и за него я решать не стала — захочет, воспользуется.

И ещё ряд простых прикосновений, чтобы ускорить регенерацию и усилить сопротивляемость внешнему воздействию.

Ничего запрещённого.

Ничего, за что мне было бы стыдно.

Но много того, за что та же Верховная настучала бы по лбу, потому что помогать малознакомому магу — последнее дело. Она сама такое только с мужем и старшими сыновьями проворачивала, потому что «ты на благо стараешься, а они во вред используют».

Надеюсь, она никогда не узнает. Ни она, ни кто-либо из старших ведьм, которые меня знают и могут догадаться, кто именно конкретно этому некроманту помог.

Мы справились быстро, минут за десять всего, но на завершающем этапе я неожиданно пошатнулась. Ощущение такое, словно из груди единым махом вытащили что-то большое и очень важное, на месте чего осталась зияющая пустота и усталость.

— Ох, — выдохнула тихо, ощущая, что меня мгновенно приобняли за талию.

— Держу, — серьёзно произнёс оказавшийся рядом некромант и тут же с тревогой спросил: — Стоять можешь?

— Стою, — ответила слабо и улыбнулась.

Под моим взглядом Риаган попытался чуть расслабиться, но хватки не ослабил и с мягким укором сказал:

— Ты и в прошлый раз стояла, а потом без сознания грохнулась.

Подумала, что это действительно аргумент, и в прошлый раз всё внезапно случилось, значит, существовал риск повторения.

— Ладно, держи, — согласилась милостиво, почему-то улыбаясь шире.

И Риаган улыбнулся в ответ, глядя на меня так, словно я была чем-то удивительным, и это одновременно и нравилось ему, и вызывало лёгкую растерянность. Он будто сомневался, с какой именно стороны ко мне подойти. Не буквально, конечно.

— Нужно сообщить лорду Содману, что необходимости вызывать Верховную больше нет, — вторгся в наше маленькое общее счастье голос Дарёны.

Но ощущение чего-то большого и волшебного даже не поколебалось. Мы так и продолжили стоять, с улыбками глядя в глаза друг другу. И не знаю, что видел Риаган, но я словно тонула в этой удивительной тёмной зелени, представляя себя где-то среди тёплого леса летним днём, и вокруг так хорошо, спокойно, радостно, и птички поют, цветы цветут, сочные ягоды на кустиках так и манят, и бельчата с интересом подглядывают, и…

— Потанцуешь со мной? — неожиданно предложил некромант.

Мы танцевали половину ночи, у меня практически не было сил уже ни на что, голова слегка плыла от хмеля и лишения тех сил, что Илиар себе забрал, но я почему-то улыбнулась шире и согласно кивнула.

Риаган Эрхэт просиял от радости. Засверкали значительно ярче его глаза, стала запредельно широкой счастливая улыбка, посветлело лицо, сам он подобрался, выпрямился, и быстро произнёс:

— Я к Содману, вернусь через минуту, встретимся, — но оборвал сам себя, скользнул по мне взглядом, вновь посмотрел в глаза и передумал, — нет, лучше подожди меня здесь, вернёмся в зал вместе. Не хочу, чтобы ты потеряла сознание где-нибудь на лестнице.

Хотелось сказать, что я хорошо себя чувствую и точно дойду, да и на пару танцев счастливой меня хватит, но вместо всего этого я просто кивнула ещё раз.

И чего это улыбка сходить не хотела?

Риаган дёрнулся ко мне, словно хотел что-то сделать, но в последний момент передумал. Недовольно поджал губы, тут же вновь улыбнулся, заверил, что «Я сейчас» и умчался вместе с недовольным Илиавьером в клетке.

И в полутёмном, освещённом ещё не развеянными энергетическими потоками кабинете остались я и моё безграничное счастье, похожее на маленькое горячее солнышко под рёбрами.

— Мы её потеряли, — заключила Дарёна и движением руки погрузила кабинет в абсолютную темноту.

— Я так за тебя рада! — пропищала едва не прыгающая от радости Стася.

Я за себя тоже была рада. Такой счастливой себя ощущала, такой… важной и нужной. Не как ведьма и не как способ добиться желаемого, а просто как я, Еся.

Удивительное чувство.

Мы вышли из темноты в освещённый коридор, где девочки убежали после моих вначале заверений, что всё хорошо, а потом уже откровенных угроз. Оставлять меня одну они не хотели, «а вдруг что», а я очень не хотела встречать вернувшегося Риагана с ними.

К счастью, победила я.

А уже через минуту вернулся некромант.

Он вывернул из-за угла, мгновенно увидел меня и больше не отводил сияющего взора от моего лица. Его походка была быстрой и стремительной, но при этом лёгкой и грациозной, такой, что я невольно засмотрелась, не заметив мантии в его руках.

— Ты такая красивая, — восхищённо выдохнул мужчина, за считанные мгновения оказавшись рядом.

Смутившись, я невольно опустила голову и взгляд, но губы всё равно растянулись в улыбке и я попыталась сгладить ситуацию неловкой шуткой:

— Растрёпанная и бледная?

И услышала невероятное:

— Живая, искренняя и настоящая.

Моё сердце остановилось и дальше биться отказалось наотрез. Оно было потрясено, растеряно и растрогано, как и метнувшая взгляд на лицо некроманта я. Мне не верилось, что он действительно это сказал, и в то же время в душе разливалось такое счастье… приятное настолько, что казалось даже немного болезненным, но мне от него было так хорошо, так невозможно хорошо, что хотелось обнять весь мир, осветив его своей радостью, хотелось изо всех сил кричать, и плясать, и прыгать, и…

Риаган оказался вплотную как-то совсем неожиданно, но я не испугалась.

Зачарованная мерцанием его глаз, опьянённая всеми теми чувствами, что фейерверками взрывались внутри, я хотела сказать и сделать так много, но не успела предпринять ничего.

Некромант склонился решительно и быстро, словно не имея сил сопротивляться порыву, приподнял ладонью моё лицо, и в следующее мгновение накрыл мои губы поцелуем.

Мир взорвался! Разлетелся на сверкающие куски, осыпался блестящей пылью и перестал существовать! Остались только мы, на миг застывшие в неуверенности, нерешительности, растерянности.

Но миг прошёл, и простое касание стало уже настоящим поцелуем. Нежным-нежным, осторожным, бережным, но таким, что у меня задрожали вмиг вспотевшие ладони и подкосились колени.

Ладонь Риагана легла на поясницу и рывком прижала меня к мужскому телу, заставляя ощутить его твёрдость и силу. И это оказалось так… неожиданно, волнующе, непривычно, что я невольно тихо охнула, опуская ручки на его широкие плечи.

И поцелуй изменился. Стал куда более чувственным, глубоким, откровенным на грани неприличия. И не осталось мыслей, воспоминаний, тревог. Перестал существовать мир вокруг. Я позабыла, кто я и что я, что произошло за эту долгую ночь и что мы собирались делать дальше. Позабыла обо всем на свете и не хотела вспоминать, но…

— Уи-и-и! — странный писк неожиданно проник в сознание, а следом за ним громкое шипение:

— Тихо ты, дура!

Я совсем не поняла, что это было и почему остановился тихо глухо застонавший Риаган. Мне было хорошо. Мне было очень, очень, очень хорошо. Как никогда в жизни!

Это был мой первый поцелуй… самый-самый первый и именно такой, каким я его себе всегда и представляла: головокружительный, сказочный, сладкий до невозможности. И было так невыносимо жаль, что он закончился! Но моё счастье оказалось слишком сильным, чтобы я смогла долго печалиться по этому поводу.

И тут:

— Ну вот, ты их спугнула! — проворчала раздосадованная Дарёна.

Я застыла, вырываясь из волшебства и недоумевающе-встревоженно глядя в глаза какого-то удивительно обиженного некроманта.

— Да, за нами подсматривают, — шепотом подтвердил он моё худшее опасение.

— И подслушивают, — подала голос Руслана.

А Купава недовольно вопросила:

— А за платье чего не дёрнул?

Я даже возмущаться не стала, просто уткнулась лбом в мужскую грудь. Мои руки так и остались на его плечах, а его — на моей пояснице. А ещё теперь я могла слышать, как быстро-быстро бьётся некромантское сердце и как тяжело он дышит. Только потом поняла, что и сама пытаюсь восстановить дыхание, а ещё губам так горячо и в голове так путано.

— Уходим? — неожиданно предложил Риаган.

Не знаю, куда, зачем и насколько, но я кивнула.

Шелест поднявшейся с пола ткани, и мои плечи бережно укутали тяжёлой тёплой мантией, поправили, застегнули, а после, не тратя времени на сомнения, лорд Эрхэт чуть склонился и легко подхватил меня на руки.

Я улыбнулась, он улыбнулся в ответ и размеренно зашагал по коридору.

В спину нам полетело разочарованное в четыре голоса:

— Куда-а-а?!

Куда-куда… на балкон, с него через взглядом открытое окно прямо в морозный холод и высоко в усыпанные звёздами небеса, чтобы там, оказавшись выше целого мира, Риаган осторожно поставил меня прямо на воздух, крепко удерживая и уберегая от смертельного падения, притянул к себе, обнимая, и с затаённым восторгом произнёс:

— До Новогодней ночи четыре дня, сейчас половина третьего ночи, а мы и без того уже нарушили все мыслимые и немыслимые правила, так что…

И где-то внизу раздался грохот, чтобы через несколько секунд небеса перед нами раскололись треском, шипением и ослепительными красно-золотыми искрами!

Я вздрогнула от неожиданности и страха, охнула от восторга и рассмеялась, осознав, что это был фейерверк.

Грохот, свист и новый залп справа, и слева, и со всех сторон вокруг! Золотые, зелёные, синие, белые, жёлтые искры, а за ними огненный феникс! Расправив крылья, он величественно пролетел над половиной города, оставляя за собой горящие небеса! А за ним громадный летучий корабль! И мёртвые всадники на призрачных скакунах, из пастей которых вырывалось зелёное пламя!

А потом там внизу послышались далёкие от нас крики и визг восторга многочисленных зрителей, а здесь прямо из воздуха начали появляться призрачные пары. Словно маленькие облачка, дамы выплывали в пространство и игриво кланялись шагающим им навстречу мужчинам, те склонялись в ответ, протягивали раскрытые ладони и произносили:

— Потанцуете со мной?

Я повернулась, с сияющей восторженной улыбкой заглянула в таинственно сверкающие глаза некроманта и вложила ручку в его протянутую ладонь.

Заиграла музыка. Неизвестно откуда, но звонкая мелодия разлилась прямо в небесах, и десятки иллюзорных пар одновременно с нами закружились в едином на всех танце.

— Это невероятно, — смеялась я в руках того, кто крепко обнимал и уверенно вёл меня в танце.

— Согласен, — хрипло произнёс Риаган, не отрывая от меня зачарованного взгляда, — самое невероятное, что я видел в жизни.

И такое ощущение, словно это он не про танец в небесах в окружении иллюзий.

Шаг по воздуху, шаг, поворот.

Сияние звёзд перемешалось с огнями города, но ярче всего горели зелёные глаза некроманта, взгляд которых не отрывался от моих глаз.

Шаг, его ладони на моей талии, мои на его плечах и невидимая опора исчезла из-под ног, а я оказалась выше Риагана. Головокружительный, но плавный грациозный поворот на триста шестьдесят градусов, мягкое приземление обратно на воздух, и снова шаг, шаг, поворот.

Легко, спокойно… правильно, будто мы были продолжением друг друга и двигались синхронно, не прилагая для этого никаких усилий.

Пауза, сомкнувшиеся на талии ладони и упоительное чувство полёта. Я взлетела, ощущая себя самой счастливой, самой прекрасной, самой свободной, самой-самой!

Взлетела, чтобы упасть в нежные, но крепкие руки некроманта, подхватившего осторожно, бережно, как самую величайшую ценность во всех мирах, но в тот же миг удерживающего так, что я была абсолютно уверена в своей безопасности. Не упаду. Он не позволит.

И мы кружились, незаметно опускаясь всё ниже и ниже, чтобы в конце концов ступить на уже знакомую плоскую крышу, украшенную красными огоньками.

— Замёрзла? — обеспокоенно спросил некромант, который всё это время был даже без плаща.

— Мне жарко, — пьяно улыбаясь, призналась честно.

И что-то изменилось от моих слов. Неуловимо, но ощутимо. Как тогда, в лесу при нашей первой встрече, или в коридоре академии, когда мы остались одни.

Мир вокруг размылся и отдалился, стал неважным и несущественным, и остались лишь мы — едва дышащая я и сжимающий в одновременно нежных и по-мужски крепких объятьях Риаган.

Порывом ветра некромант склонился ко мне. Поцелуй… Он уже не был таким нежным и осторожным, как первый. Этот поцелуй оказался невероятно чувственным, превратившим мои вены в оголённые наэлектризованные нервы. Он был стремительным, головокружительным, сладким до дрожи. Он был таким, что я в одно мгновение позабыла, кто я, где я, что делаю…

И я взлетела! Мужские руки обняли за бёдра, удерживая выше некроманта, мои ладони вцепились в его плечи, лишь бы не упасть, и прервавшийся на миг поцелуй возобновился с новой силой.

Я парила где-то высоко в облаках, расправив крылья счастья и ощущая сладкое тепло во всём теле. Мне было так замечательно! Ни в одной взрослой сказке, которые нам запрещено читать и которые втихую читали даже ведьмы-наставницы, не говорилось о том, насколько хорошо может быть от поцелуя!

В какой-то момент красные огоньки пропали и под моей спиной оказалась и тут же исчезла тёплая стена, Риаган врезался бедром в край перил, причём врезался так сильно, что даже я ощутила, но лишь глухо рыкнул и продолжил куда-то спешить, не разрывая поцелуя…

Он ещё много чего по дороге сшиб. Что-то грохотало, громыхало, один раз крякнула, не пережив близости с полом, керамическая ваза… сам Риаган явно обзавёлся парой новых синяков, но лично я ничем не была задета. Ни одного удара и тесного знакомства с мебелью некроманта.

А потом мир перевернулся и я оказалась лежащей на мягком, хрустящем от чистоты одеяле… волнующе твёрдое мужское тело навалилось сверху, не придавливая, но заставляя ощутить его тяжесть.

— Ты же не была ни с одним мужчиной, ведьмочка, я прав? — жаркий хриплый шепот прямо на ухо и толпа обжигающих мурашек по всему телу.

— Да, — только и смогла выдохнуть я.

Риаган отстранился на секунду на вытянутых руках, упираясь в кровать по обе стороны от моего лица, окинул невменяемую ведьму самодовольным голодным взглядом и медленно, словно дразня, опустился обратно…

И в голове зашевелилось здравомыслие. Не знаю, кто из нас удивился сильнее: я его наличию или оно — происходящему.

— Стой, — выдохнула вырвавшаяся из наваждения я, отворачиваясь и спасая болезненно чувствительные губы от нового поцелуя.

— Уверена? — провокационно-насмешливый вопрос и лёгкое, дразнящее прикосновение к щеке.

Я уже ни в чём не была уверена, но подняла ладони и упёрлась в некромантскую грудь, стремясь выиграть хотя бы передышку, хоть призрачный шанс на восстановление мыслительного процесса.

— Тебе же всё нравится, Есения… Еся, моя Еся, — он не спрашивал и не сомневался, он был искренне доволен моей реакцией на свои действия и не желал останавливаться.

Мне нравилось… мне так нравилось, что всё внутри сжималось и требовало продолжения, но вместо этого я молча и решительно попыталась оттолкнуть мага.

Даже не будь я ведьмой — отдать самое ценное тому, кого едва встретила и даже узнать толком не успела? Вот так просто, легко и быстро? Вообще без раздумий? Да я же сама себе этого никогда простить не смогу!

— Риаган, нет, — мой хриплый голос прозвучал тихо, но твёрдо.

Мелькнула пугающая мысль, что он не услышит и не отступит, и всё произойдёт, не смотря на моё нежелание, но…

— Нет? — вновь отодвинувшийся некромант казался искренне удивлённым, непонимающим и вместе с тем каким-то обиженным. — Почему нет, Еся? Ты же сама хочешь.

Мало ли, что я хочу… Может, я и на метлу ускоряющее заклинание поставить хочу, но головой-то понимаю, что идея плохая. И объесться эльфийским шоколадом мне порой тоже жуть как хочется, но добром это дело не закончится, я же знаю. Вот и сейчас примерно та же ситуация. Очень тянет, даже руки дрожат, и хочется махнуть на всё рукой и поддаться желанному, но жалеть же буду. Точно буду.

Так что:

— Нет, — прозвучало настолько серьёзно, насколько я была способна это сказать.

И замерла, глядя в зелёные недоумевающие глаза и понимая, что или меня не поймут и тогда всё плохо закончится, или…

— Хорошо, — спустя целую вечность выдохнул, смиряясь, некромант, — конечно, я понимаю, ты не готова, и мы едва знакомы…

Улыбка коснулась моих губ, робкая и несмелая, но под усталым понимающим взглядом мужчины она отчего-то стала шире.

Риаган улыбнулся в ответ — слабо, криво и так, словно сам себе удивлялся, и мне заодно, и вообще всему вокруг.

Оттолкнувшись, он одним движением покинул меня и кровать, потянулся, помог слезть севшей мне. А едва я оказалась стоящей на слабых ногах, вздохнул, растерянно взъерошил волосы пятернёй, озадаченно рассматривая моё лицо и словно не зная, что дальше делать.

Я знала, что уже надо в школу возвращаться, но мне было просто любопытно, что предложит маг.

А он отчаянно соображал, и в итоге пробормотал сокрушённое:

— И даже чая нет…

— Что-что? — вежливо переспросила всё расслышавшая я, у которой просто вдруг вредность в одном месте взыграла.

Некромант на миг поджал губы, неопределённо мотнул головой и как-то очень неуверенно предложил:

— Будешь кофе?

— Среди ночи? — обоснованно засомневалась.

— И то верно, — Риаган выглядел совсем растерянным и даже почти отчаянным.

Посмотрел в сторону, затем скосил осторожный взгляд на меня, и я вдруг отчётливо разглядела, как растекается тепло и нежность в его глазах, как разглаживаются морщинки, как успокаивается и расслабляется он сам.

И уже другим, уверенным и малость хулиганским голосом мне предложили:

— Давай так: я достаю чай, а ты соглашаешься выпить со мной чашечку.

Подавив улыбку, произнесла:

— Только если всего чашечку… а после мне нужно возвращаться в школу.

— Я верну, — мигом заверил подобравшийся маг, выпрямился и крайне серьёзно заверил, — обещаю доставить в целости и сохранности и… не распускать руки.

«А жаль», — мимолётно подумалось мне.

— И губы? — уточнила невинно, не в силах сдержать лукавой улыбки.

Риаган, мигом осознав, что над ним тонко издеваются, не стал обижаться, улыбнулся очень широко и коварно отозвался:

— По поводу губ уверенным быть не могу. Понимаешь, им всё понравилось… очень даже.

Понимаю.

— Чай, — напомнила весело.

— Я быстро, — клятвенно заверил некромант.

И ушёл через дверь, обернувшись раз семь. Я стояла на месте и невозмутимо смотрела ему вслед, и позволила губам растянуться в улыбке только после того, как дверь спальни закрылась и через несколько томительных мгновений послышались быстрые удаляющиеся шаги.

Странное дело, не смотря на только что случившееся и вызванную моим отказом растерянность Риагана, я ощущала себя не просто довольной — счастливой. Мне невероятно понравилось то, что он не стал настаивать, убеждать и, слава Матери Природе, принуждать. Он услышал, понял и принял моё решение.

Приятно. Очень. И Риаган Эрхэт в моих глазах стал не просто хорошим — замечательным, самым невероятным, удивительным мужчиной.

Не прекращая улыбаться, я сбегала в ванную комнату, искренне удивилась своему мечтательно-дезориентированному виду, умыла распухшие от поцелуев губы, пригладила растрепавшиеся от объятий волосы, разгладила складки на платье. Розовые щёки, как я их ни умывала, никуда исчезать не собирались, как и блестящая дымка не желала уходить из глаз.

В конце концов, плюнув на всё, я прямо тут разулась и, держа туфельки в руке, спустилась в кухню, испытывая искреннее наслаждение от каждого шага полной стопой. Ноги устали и гудели от обуви и танцев, но я ни на что не жаловалась.

Находясь в одиночестве в некромантском доме, я позволила себе немного похозяйничать. Вымыв руки, вскипятила воду, достала из шкафа чайный сервиз и накрыла на стол. И села на стул, решив подождать Риагана здесь, потому что чай-то всё равно на кухне пить, так что…

Не знаю, как вышло так, что я задремала прямо там же. Вроде бы, сидела ровно, рассматривая красивую, чистую и, главное, функциональную кухню, а потом сказались усталость и тот факт, что в доме было очень тепло и уютно, и вкусно пахло горной свежестью и заморскими специями, и тишина такая…

В этом ощущении абсолютного комфорта я и плавала, когда меня осторожно подняли и куда-то понесли.

— Эх, ты, — тихим шепотом беззлобно укорял некромант, — обещала же чаю выпить. Меня всего семь минут же не было. Вот и что теперь с тобой делать?

— Мне в школу нужно, — не открывая глаз и толком не просыпаясь, сонно пробормотала я, удобнее устраиваясь на его плече головой.

— В какую школу, Есь? — не останавливаясь, всё так же тихо слабо возмутились сверху.

— Очень надо, Риаган, иначе мне утром так влетит, как после доноса администрации города не влетало.

— А что там было? — неожиданно заинтересовался некромант.

Мне очень сильно хотелось спать, язык ворочался с трудом, но откуда-то нашлись силы пробурчать:

— Мы с посольством орков не поладили.

— А-а, — понимающе протянул Риаган, — наслышан, как же. Первый посол заинтересовался одной из старших ведьм, и интерес скрывать не стал. А ведьма замужем за василиском, и Первого посла от вечной жизни в каменном плену спасло лишь вмешательство молодых ведьм, заступившихся за наставницу раньше, чем её муж прознал о произошедшем.

— Ага, — я улыбалась довольно-довольно, — нас потом городские маги отчитывали, Верховная отчитывала, орки отчитывали… а потом лорд Эгиас пришёл злой-злой, на происходящее посмотрел неодобрительно и при всех пошёл нас с девочками хвалить и благодарить, что не побоялись и за наставницу Веленелу, супругу его, заступились, пока уважаемые, он это особенно выразительно произнёс, маги города стояли и ничего не делали. Так что мы, по его словам, и орков от верной смерти спасли, потому что негоже василиску бросать вызов тому, кого девчонки недоученные на раз-два уделали, и магам мы нос утёрли, и честь ведьм не посрамили. Короче, мы были молодцами, и после его выступления преисполнившихся гордости и осознания нас убедить в обратном уже никто не смог.

Риаган слушал внимательно, продолжая куда-то размеренно шагать, рассмеялся в конце моего рассказа и с бесконечным теплом в голосе сказал:

— Спи, вреднюха.

— А…

— Отнесу в школу, — не дав даже толком сформулировать вопрос, продолжил маг, — и за девочек не волнуйся, Вотлер уже вернул Дарёну, а она через ваш кулон перетянула остальных.

— А меня почему оставила? — не поняла я, находясь на границе между сном и реальностью.

— Я попросил, — просто ответил Риаган.

Интересно, и когда успел? Но спросить об этом я уже не смогла, уплыв туда, где было так бесконечно хорошо.

Сквозь сон почувствовала, как меня куда-то положили и натянули на ноги что-то пушистое и тёплое, потом укутали в мантию и вновь подхватили на руки. А потом стало холодно, но меня сжали крепче, шепнули «Спи, не волнуйся» и тепло вернулось.

Дальше уже ничего не помню.

* * *

Утро началось с Гнеерина.

Верховная была настолько злой, что, казалось, вот-вот появится забытый бог Гнева, желая посмотреть, кто вознамерился сместить его с поста. И ему одного взгляда хватит, чтобы стянуть с головы чёрную рогатую корону, осторожненько оставить её на земельке и по-тихому смыться, лишь бы и ему от злой ведьмы не досталось.

— Кто? — шипела Верховная Августина перед сжавшимися воспитанницами. — Я вас спрашиваю, кто вчера вечером покинул школу?!

Молчим. Жить-то всем хочется, вот все и молчим.

А Верховная от злости едва ли не горела. Она может, мы пару раз видели, как её рыжие волосы, убранные в длинную тугую косу-змейку, натурально воспламенялись. Так пуф! И горят, безмолвно и жутко, не причиняя ведьме никакого вреда. Не удивительно, что её даже городские маги побаивались.

А вокруг всё… цвело. Как так вышло, не понимал никто из нас, но утром все проснулись от магического звона и были согнаны встревоженными наставницами на улицу прямо в пижамках. Мы сначала перепугались, зима же и мороз, и мы же замёрзнем, но как главные двери открыли, так мы изумлённо и застыли, оглядывая тёплый зелёный благоухающий лес. И так вкусно травкой пахло! И повылезали откуда-то насекомые и мелкие животные, обрадовались переменам зимующие здесь птицы, распустились поляны разноцветных цветов и даже ягодки земляники вокруг зрели, наполняя воздух сладким ароматом.

Красота! А потом вышла Верховная, и началось…

Нет, головой каждая из нас понимала, что в Зачарованных лесах зимы не бывает… ну так наш лес уже давным-давно волшебным быть перестал, уж лет сто как, когда его последняя хозяйка умерла, а новой не нашлось. Далеко не скоро ведьмы об этих территориях вспомнили, а когда пришли и Верховная попыталась в земле магию пробудить, то ничего у неё и не получилось. Ни у первой, ни у второй, даже десятая беспомощно руками развела и молвила: «Погиб навечно». А тут получается, что и не погиб? Выходит, пробудился, наконец. Но странно, чего же ведьмы такие встревоженные и даже напуганные?

Однако дальше стало страшно уже нам.

Верховная Августина как-то неожиданно успокоилась, стёрла следы беспомощной ярости с прекрасного молодого (и не смотрите, что ей уже за семьдесят) лица и совершенно спокойно, безмятежно даже позвала:

— Дарёна, Купава, Руслана, Есения, Станислава, останьтесь. Остальные могут возвращаться к себе.

Вот так и приходит твоя преждевременная гибель.

Но вообще:

— А чего это сразу мы? — Купава успела возмутиться раньше всех.

И удостоилась крайне внимательного немигающего взгляда самой главной нашей наставницы.

Под этим взглядом сдулись и опустили головы даже наши бойкие Дарёна с Купавой, что уж про остальных говорить?

А все ведьмочки-ученицы, большие и маленькие, переглядываясь и бросая на нас удивлённые взгляды, вернулись в здание школы, закрыв за собой двери. Что интересно, все наставницы остались стоять здесь, и смотрели на нас кто с недовольством, кто с неясной, невольно тревожащей печалью… И как-то нам это сразу не понравилось.

— Девочки, — начала Августина негромко и очень серьёзно, — мы сейчас не будем говорить о том, что вы нарушили запрет и сбежали на праздник к магам.

Что, правда не будем?!

Не поверившие мы обменялись взглядами и насторожились в ожидании худшего.

И не ошиблись, когда Верховная продолжила:

— У нас есть все причины полагать, что вчера вечером одна из вас смогла пробудить мёртвый, как мы думали всё это время, Зачарованный лес. Вы знаете, что это означает.

Мы знали! Мы это очень хорошо знали!

Мы, ведьмы, прекрасно ощущаем магию в любом её проявлении, и практически каждая из нас может внедряться в энергетические потоки, перестраивая или даже уничтожая заклинания. Наиболее одарённые ведьмы в состоянии воздействовать на спящую магию, и чем сильнее такая ведьма, тем более старую энергию она в состоянии пробудить. Такие ведьмы обучаются отдельно и дольше, и по итогу в большинстве случаев становятся новыми Верховными.

И теперь, выходит, одна из нас, недоучек, смогла пробудить лес, до которого не могли достучаться квалифицированные обученные Верховные? Ой, мама, что же сейчас будет… И кто же из нас сумел сделать то, на что давно махнули рукой старшие ведьмы?

А затем перед глазами яркими огонёчками засверкали события минувшей ночи. Умертвие в лесу, спасший меня некромант, его обезоруживающая улыбка и заколдованный взгляд.

Внезапно показалось, что на улице стало в разы теплее, даже жарко, и сладкий аромат лесных ягод усилился.

А в голове серебряными колокольчиками прозвенело: «Подаришь мне танец?». И сильные руки, удерживающие так бережно и надёжно, и головокружительный, захватывающий дух полёт под облаками, и восхищённый взгляд Риагана, когда я вышла из его ванной и была невероятно красивой, и его же восторженные стоны, когда он попробовал приготовленный мною ужин, и невероятный, волшебный, самый лучший в моей жизни вечер.

А здесь, совсем рядом, неожиданно прозвучал слаженный изумлённый вдох, чьё-то сокрушённое «Так и знала!» и совсем тихое «Всё очевидно, Августина», а моей опущенной вдоль тела руки внезапно что-то осторожно коснулось.

Опустив голову и с трудом вырываясь из светлых приятных воспоминаний, я поняла, что зелёная полянка перед входом в школу стала какой-то очень заросшей. То есть мы выходили на невысокую зелёную травку, а теперь я стояла в окружении белоснежных благоухающих роз высотой мне по пояс.

Удивлённо моргнув, огляделась и поняла сразу несколько вещей. Первое, цветы выросли неровным кругом только возле меня. Второе, все присутствующие ведьмы, в том числе и вынужденные отойти подруги, сейчас не сводили радостно-изумлённых взглядов с меня же.

В голове что-то щёлкнуло.

— Ой! — испуганно выдохнула вмиг всё осознавшая ведьмочка, вскидывая на Верховную встревоженный взгляд. — Наставница, это что же получается, это лес… это его я пробудила?

У Августины у единственной в больших светло-зелёных глазах плескалась не затаённая радость и гордость, а неожиданная грусть.

— Есенька, — позвала она мягко, как любящая бабушка, — девочка моя, а ты о чём сейчас думала?

О Риагане… о его невероятных светящихся глазах некроманта, о том чувстве уверенности и безопасности, которые он внушал одним своим присутствием, о голосе, который хотелось слушать, и о том, что он, не смотря на то, что маг и даже некромант, оказался невозможно благородным, понимающим и помогающим.

Порыв тёплого ветра в лицо, взметнувшиеся не расчёсанные чёрные волосы, и из земли прямо у нас на глазах пробились и выросли за считанные мгновения кусты крыжовника… увешанные крупными спелыми ягодами…

В полном молчании мы смотрели на них, пока вокруг свистели птицы, жужжали насекомые, шелестел в листве ветерок.

А затем мы все услышали негромкий печальный голос Верховной.

— Ты влюбилась, Есенька. Влюбилась здесь, в лесу, с первого взгляда. И случилось это в тот момент, когда лес тебя ощутил и к тебе потянулся.

Мне вдруг стало очень страшно, и всё внутри сжалось и похолодело в ожидании страшного приговора.

Наставница оторвала взгляд от только что появившихся кустов, заглянула в мои широко распахнутые глаза, поджала губы, но не стала терзать неведением, как не стала и говорить загадками.

— Для столь стремительного пробуждения магии, — широким грациозным движением руки она указала на всё вокруг, — лесу понадобились твои эмоции. А единственное в мире, что способно обратить Смерть в Жизнь, единственная достаточно сильная эмоция, это любовь, Еся. Любовь. Вот ты и полюбила.

В этот момент мне показалось, что я проваливаюсь куда-то под лёд в ледяную реку. Сердце замерло, дыхание перехватило, а меня ощутимо затрясло, и замутило, и голова разболелась, но сильнее неё — душа.

— То есть, — губы побелели, язык не слушался, мысли путались, — то есть мои чувства, они… ненастоящие?

Августина не ответила, глядя с искренним сожалением. Осознав сказанное, и остальные старшие ведьмы прониклись ко мне сочувствием, а подружки, все до одной, перепугались, но первой к Верховной обратилась наставница Веленела, та самая, у которой муж василиск.

— Августина, — от природы тихий голос дрожал от жалости, неверия и желания помочь хоть как-то, — неужели нет даже маленького шанса?..

Она не договорила, но её все поняли, и все сорок собравшихся на полянке ведьм с одинаковой надеждой посмотрели на нашу главную.

Она не стала отвечать. Она, тяжело вздохнув, спросила так, словно уже знала ответ:

— Он же тоже полюбил тебя с первого взгляда, Есения?

Мне вспомнился зачарованный взгляд, пьяная улыбка, Риаган, застывший так, словно весь его мир перевернулся в одно мгновение.

Горячие слёзы побежали по щекам, губы задрожали и… кажется, я умирала. Прямо сейчас, прямо в этот момент умирала от боли и страшного понимания: наши чувства оказались ненастоящими, их нам внушил лес, которому требовались мои эмоции для пробуждения и роста… как и духу в академии… должно быть, и лес при пробуждении у меня не только эмоций, но ещё и сил взял, поэтому на пробуждение Илиара я отреагировала обмороком, а некромант потом удивлялся и спрашивал, не использовала ли я сильных заклинаний…

Риаган не влюбился в меня…

А я…

Дальше одна ведьмочка позорно ревела, усевшись на траву, пока остальные бегали вокруг, пытаясь успокоить кто словами, кто спелыми ягодками, кто ароматным травяным чаем… вспомнилось, как ночью Риаган ушёл на поиски чая, а я уснула, так и не дождавшись его. Мой горестный вой разнёсся над поляной, вынудив ведьм застыть на секунду, а потом забегать в два раза быстрее.

А потом плачущих ведьм было в разы больше, потому что вернулась Верховная со словами: «Связалась с Главенствующей, Есю заберут через час».

Меня передавали из объятий в объятья, шептали, что я всегда была умницей и что у меня всё получится, и что мною все гордятся и все меня любят, и я всё-всё смогу, а ещё наставницы пообещали уговорить Августину, чтобы она уговорила Главенствующую отпустить меня на выпускной к подругам через полгода.

Собирать вещи ведьмочки помогали, и пользуясь тем, что никто не слышит, Руслана прошептала на ухо:

— Побежишь с некромантом говорить? Мы прикроем.

Судя по серьёзным лицам, девочки это уже обсудили и все четверо были готовы мне помочь.

Шмыгнув носом, вытерла мокрое от слёз лицо и отрицательно покачала головой, прохрипев через разрывающую изнутри боль:

— Не смогу…

Станислава вытерла собственные слёзы, У Купавы губы дрожали, Дарёна была бледнее мела, но именно она тихо, но решительно шепнула:

— Я сама с ним поговорю, всё объясню…

Я понимала, что мне нужно было сделать это самой, но… не смогу. Я просто никак не смогу даже в глаза ему посмотреть. Мне было стыдно и больно, и страшно представить, как он посмотрит на меня и что скажет, едва узнает правду. Возненавидит? Не знаю… а узнавать — страшно.

— Спасибо! — со всей искренностью поблагодарила я девочек. — Спасибо за всё! Я навещу вас, как только смогу, и кулон, — рука легла на основание шеи, — не сниму никогда и всегда услышу вас.

— Есь, — у Купавы снова глаза полные слёз были, — я услышала, как наставницы перешептывались, что Главенствующая тебя на Лысую гору заберёт, а там магическое подавление на самой горе, так что…

Она не договорила, но мы и так поняли, что через кулон переговариваться не выйдет.

Отчаяние на миг накрыло с головой, но я заставила себя ослепительно улыбнуться и наигранно весело объявила:

— Ничего, мы что-нибудь другое придумаем.

— Обязательно, — Стася подошла, крепко обняла, — обязательно придумаем, Есь! Ты не печалься и не грусти только, всё хорошо будет!

— Будет! — подруги обступили и обняли со всех сторон.

Так мы и стояли плачущим комочком, пока дверь моей разгромленной комнаты не распахнулась и не прозвучал громкий возбуждённый шепот Алисы, ведьмы на три года нас младше, ей выпускаться через год:

— Главенствующая прибыла!

Ой-ой! А Главенствующая — это очень серьёзно, и я как-то не подумала, что она за мной лично прилетит!

Собирались быстро. Стася с Русей швыряли все подряд вещи в мою сумку, Купа расчесала и теперь заплетала в тугую косу чёрные волосы, Дарёна мокрой тряпочкой умывала моё лицо.

Закончили минуты за три всего, переодели меня в дорожное чёрное платье, накинули сверху тёплый ученический плащ, подхватили меня за локотки, сумку и прилетевшую, словно почувствовав, мою метлу и поспешили на улицу.

Но в коридоре я ойкнула, крикнула «Я сейчас!» и убежала в кладовую, чтобы пересыпать в чистый тканевый мешочек пару горстей травяного сбора, того самого, укрепляющего иммунитет, который я Риагану обещала. Вернувшись к нервно ожидающим подругам, протянула мешочек Дарёне и очень тихо попросила:

— Отдай некроманту, пожалуйста. Он поймёт…

Девушка не стала ни о чём спрашивать, сжала протягиваемое в руке и серьёзно кивнула.

На улице, в двадцати шагах от входа, на зелёной цветущей полянке стояли две ведьмы. Высокие, стройные, гордые, величественные и вызывающие невольный трепет. Одну из ведьм мы хорошо знали и горячо любили, но вот стоящая с Верховной Августиной Главенствующая ведьма Мстислава заставляла нервничать даже наших наставниц.

Словно почувствовав наше появление, Главенствующая плавно повернула голову и посмотрела на меня. Чётко на меня. От пристального, пронзающего насквозь взгляда ярко-синих глаз мне стало дурно, бросило в холод и резко затошнило, и захотелось плюнуть на всё, прыгнуть на метлу и улететь далеко-далеко.

Говорили, что Мстиславе больше двух сотен лет, но внешне ей нельзя было дать больше тридцати. Ровная подтянутая кожа, две чёрные толстые косы до самых колен, ясный мудрый взор… пожалуй, только глаза и намекали на истинный возраст самой главной ведьмы.

— Есения, — с присущей бабушкам добротой позвала Августина и улыбнулась.

От её улыбки мне мгновенно стало легче, нашлись силы подойти ближе и почтительно поклониться Мстиславе.

— Есения, — рассматривая меня, повторила она, словно пробуя имя на вкус. — Девушка-весна.

Странная усмешка изогнула её розовые губы, синий взгляд скользнул по зелёному лесу и вернулся на моё лицо, тонкие чёрные брови насмешливо приподнялись и у меня с улыбкой поинтересовались:

— Наглядно, не правда ли?

Я не очень поняла, о чём она говорит, но её поведение и то, какой напряжённой казалась Августина, мне не понравилось совершенно.

— Время не ждёт, — не став дожидаться хоть какой-то реакции на свои слова, объявила главная среди ведьм.

И коснулась тонкого золотого браслета на запястье, чтобы с лёгкостью привычным жестом вытащить мгновенно увеличившуюся в размерах метлу. Древнюю, сильную, могущественную.

Моя ко мне подлетела сама, чувствуя себя крайне неуютно в таком обществе и стараясь вообще никак не привлекать к себе внимания.

Бросив последний взгляд на Верховную, наставниц, подруг и школу, я поднялась в небеса вслед за Главенствующей. Отсюда, с высоты птичьего полёта, пробудившийся лес выглядел громадным зелёным пятном на фоне бело-серой зимы, а ещё здесь, наверху, шёл снег, поэтому я была вынуждена натянуть капюшон мантии и направиться за Мстиславой в открытый ведьмой портал.

За миг до того, как грани сомкнулись за спиной, сквозь вой ветра мне вдруг почудилось отчаянное «Еся!».