Глава 4

На Лысой горе я никогда не бывала, не доросла ещё, но точно знала, что находилась она на юге Сиареля и была столь высокой, что из окон находящегося на самой вершине Чёрного замка были видны облака. Там было снежно, ветрено и очень холодно, особенно сейчас, зимой.

И летящая вслед за Главенствующей Мстиславой я ждала вымораживающего холода, бьющего по лицу снега и страшного воя ветра. Но громадная, похожая на грозовую чёрно-фиолетовую тучу воронка портала в последний раз полыхнула тьмой, и я зажмурилась от тёплого золотого солнца, ударившего по глазам.

Разноголосое пение птиц практически оглушило, но сразу была слышна странность: наши птички свистят, местные издавали мелодичные звуки, больше похожие на шипение. Но вот справа послышалось рычание, ему в три десятка голосов вторил свист, за ним какой-то звон… А в тёплом воздухе разливался аромат сладких ягод и влажной зелени, и вмиг стало практически жарко.

И я открыла глаза, чтобы в следующую секунду задохнуться от восторга и изумления.

Мы были не на Лысой горе — мы летели над багряно-золотыми лесами эльфов! Эльфы! Мы в Золотой долине! Мы…

Один внимательный взгляд Главенствующей, и я вспомнила о приличиях, взяла себя в руки и виновато опустила голову. Мстислава ничего не сказала, она просто быстро полетела вперёд. Мне не осталось ничего иного, кроме как лететь следом.

А высоко в голубых небесах ловили потоки ветра громадные четырёхкрылые грифоны, значительно ниже резвились стайками крылатые лисята, за которыми с верхушек деревьев пристально следили уже взрослые лисы.

На севере сверкали, как роса на солнце, стеклянные купола и острые башни Эрденелли — единственного эльфийского города на всю Золотую долину, но мы полетели не к нему, а значительно правее, чтобы всего через несколько минут пойти на снижение и опуститься на широкой золотисто-зелёной опушке.

Здесь были эльфы! Нет, я их и раньше видела, в Колдоград постоянно дипломаты прилетали, но те эльфы были худыми и стройными, здесь же явно все были военными. Тёмно-зелёные в основном расстёгнутые жилеты открывали вид на мускулистые руки и торсы, и плечи у этих мужчин были пошире, а ещё держались они увереннее и, кажется, двигались быстрее и ловчее.

А ещё здесь была русоволосая ведьма в тёмно-зелёном платье странного покроя и более лёгкой ткани, чем те, что обычно ведьмы носят. И вот она, словно почувствовав наше появление, вынырнула из одного из зелёных шатров и поспешила к нам с тревожным:

— Ружена ещё одного пробудила! Второго за неделю!

Главенствующая ничего не ответила, но вмиг с неё слетела маска вежливого высокомерия, и рядом со мной оказалась не самая главная среди ведьм, а просто женщина, взявшая на себя ответственность за молодых ведьмочек и жутко за них переживающая.

Через секунду русоволосая ведьма прыгнула на собственную неизвестно откуда появившуюся метлу, и они вместе с Мстиславой улетели вертикально вверх, оставив меня совершенно одну… среди эльфов.

Причём их тут штук двадцать было, и девушек — ни одной…

— Оп-па! — послышалось радостно-предвкушающее справа. — И что это у нас тут такое?

— Где твои манеры? — отвечал ему кто-то насмешливо, и слева вынырнул эльф, у которого золотые волосы в хвосте были в маленькие косички заплетены. Отвесив низкий грациозный поклон, он с издевательским почтением молвил: — Сияния тебе, красавица.

А у наставницы Ярины муж эльф, так что мы все точно знали, что у эльфийского народа в почёте ум и внутренние качества, но никак не внешние данные. И если тебя называют красавицей или желают красоты, значит, всерьёз тебя тут никто не воспринимает.

Немного обидно, но, с другой стороны, мы только встретились.

Я окинула с улыбкой ожидающего ответа эльфа внимательным взглядом, припомнила всё, что знала о местных воинах, улыбнулась в ответ и безукоризненно вежливо произнесла:

— Достатка тебе, молодец.

Эльф скривился, и на этом можно было считать меня необразованной и не знакомой с традициями эльфов, но я чуть повернула голову, посмотрела на остальных мужчин и громче и значительно почтительнее добавила:

— Славы и почёта вам, славные воины.

И взгляд насмешливый так осторожно оп обратно на того, с косичками. Потому что для воинов слава куда важнее богатства, по крайней мере, для эльфийских точно.

Реакцией на моё выступление стал одобрительный смех, смеющиеся взгляды на аж посеревшего и засопевшего от обиды эльфа, прозвучавшее с разных сторон «Молодца!», «Правильно, нечего девочек оскорблять» и в ответ ему «Другие-то так и не поняли», ну и ещё много чего.

И сразу нашлись те, кто вспомнили о приличиях, и мне помогли слезть с метлы, освободили от тёплой мантии, взяли тяжёлую по мнению мужчин сумку, предложили проводить в мой шатёр.

— Мой шатёр? — шагая за эльфом с распущенными медно-золотыми волосами, переспросила я, поправляя браслет, которым обернулась метла.

Глянув поверх плеча, мужчина весело подмигнул и загадочно ответил:

— Сейчас увидишь. Илетар.

— Есения, — представилась в ответ, поняв, что мне только что имя назвали.

— А я Фарлан, — справа пристроился парень с серебряной косой и в просторной светло-зелёной рубашке с расстёгнутыми тремя верхними пуговицами, а ещё у него улыбка была очень светлой и заразительной. — Ты к нам откуда?

— Колдоград, я ученица Верховной Августины, — назвалась вежливо.

— Такую не знаем, — пожал широкими плечами Фарлан, — ты вообще в курсе, что тут происходит?

Если учесть, что я приготовилась к перемещению на Лысую гору, а оказалась в Золотой долине…

Молча отрицательно покачала головой.

И мне с охотой принялись рассказывать.

— Мы тут с ведьмами уже два месяца. Они древние карты читают и пытаются отыскать и пробудить магические источники на территории Долины, мы обеспечиваем безопасность.

— Ведьмочек или леса? — уточнила лукаво.

Парни хмыкнули, переглянулись и Фарлан с улыбкой весело ответил:

— Когда как. Мы в Сердце Долины, это практически центр наших земель, здесь ни одного недоброжелателя нет, так что и на ведьм ни одного покушения не совершалось. Да и лесу ничего не угрожает, ученицы Родимиры тихие и смирные…

— Запуганные, — мрачно и тихо вставил Илетар.

— Это не наше дело, — сухо ответил ему серебрянокосый, но тут же снова улыбнулся и куда доброжелательнее сказал уже мне, — а вот ты шебутная, сразу видно. Смотри, леса наши не обижай, за это дело можно и по заднице схлопотать.

Постаравшись никак не отреагировать на слова об ученицах Родимиры, я кстати так понимаю, это та самая ведьма, которая улетела с Мстиславой, я бесстрашно фыркнула и заметила:

— Природу губить последнее дело, я за это сама кому хочешь воспитательную порку устрою.

— Во-о-от! — затянул довольный Фарлан на всю поляну. — Наша ведьма, такой подход мы одобряем!

А дальше эльфы устанавливали шатёр. Мой. Магией. Фарлан, Илетар и ещё два эльфа выбрали свободный участок, встали квадратом, опустились на одно колено и разместили раскрытые ладони на земле.

Мне раньше не доводилось наблюдать применение магии эльфов, и потому сейчас я стояла в стороне и смотрела на них с жадным любопытством, фиксируя происходящее как взглядом, так и внутренним ощущением энергии.

Эльфы что-то беззвучно зашептали, и из глубины земли на их зов потянулись росточки. Множество крохотных безобидных росточков. Земля едва ощутимо завибрировала, но чем ближе к поверхности поднимались ростки, тем больше они становились в размере.

В итоге под ногами уже не вибрировало — ощутимо дрожало. Я пошатывалась, ближайшие деревья пошатывались со мной, окружающие шатры к шатанию присоединились тоже, но вряд ли из солидарности.

И из земли вертикально вверх рванули толстые стебли! Тёмно-зелёные, они поднимались к золотому солнцу, а потом принялись сплетаться каким-то малопонятным, но даже на вид крепким и надёжным образом.

Через две минуты передо мной уверенно стоял каркас просторного шатра.

Шептание эльфов возобновилось, и ещё через минуту это был уже не каркас, а полноценный шатёр, ничем не отличимый от остальных, то есть внешне тоже словно тканевый, зелёненький такой, вроде бы даже небольшой.

— Ну, с новосельем! — из-за одной из стен вышел довольный проделанной работой Фарлан.

Широко улыбаясь и отряхивая руки, он с гордостью осматривал результат совместных действий.

— Мебель внутри тоже сделали, — вслед за ним вышел Илетар, махнул двум другим эльфам и те, улыбнувшись мне, ушли, оставив нас втроём, — кровать, стол, шкаф…

— Да чего ты рассказываешь? — перебил Фарлан, перекидывая серебряную косу через плечо на спину. — Зайдёт, сама посмотрит. Есения, если что-то понадобится ещё, смело говори. Чем сможем, тем поможем.

— Спасибо! — поблагодарила я со всей искренностью и не очень уверенно спросила: — Уже можно заходить, да?

— Нет, — Фарлан очень серьёзно посмотрел на меня сверкающими серо-голубыми глазами, — нужно стоять здесь до самой ночи, а потом и спать на улице.

Всё ясно, надо мной тут поиздеваться решили, но я не обиделась.

— Спасибо, — поблагодарила ещё раз их обоих и шагнула к шатру, чтобы отодвинуть плотную тканевую дверь и войти внутрь.

Чего я никак не ожидала, так это размеров. Снаружи шатёр казался небольшим, на деле в нём оказались гостиная со столом и стульями вокруг, спальня с почему-то двуспальной кроватью и просторным шкафом, и даже небольшая уборная за неприметной дверкой. А ещё звуков с улицы не доносилось и было свежо, и не смотря на то, что окон не было ни одного, всё равно оказалось достаточно светло.

— Тук-тук-тук! — раздалось весёлое несколько минут спустя, когда я закончила с осмотром спальни и возвращалась в гостиную, в которую попадаешь сразу со входа, чтобы забрать сумку и разложить вещи.

Гостем оказался незнакомый мне эльф с распущенными русыми волосами, только от висков шли две небольшие косички, соединяющиеся сзади в одну. Светло-зелёные глаза, очень светлая, как и у всех эльфов, кожа, утончённые черты лица и мускулистые грудь и живот. Причём его рубашка была расстёгнута на все пуговицы и раздвинута так, чтобы продемонстрировать мне наиболее выдающиеся участки эльфийского тела. Сомнений в том, что это было сделано специально, не осталось никаких.

— Привет, — первым поздоровался эльф, с интересом рассматривая меня с головы до ног, — я эээ, пришёл снять твои мерки для новой одежды. У нас тут жарко и душно, ткань твоих нарядов плотная, так что… надо мерки снять.

— Правда? — переспросила с сомнением.

И эльф вдруг покраснел. То есть до этого стоял чуть нервный, но вполне себе естественно-бледный, а теперь резко покраснел. Полностью. Даже выглядывающие сквозь волосы острые кончики ушей.

— П-п-правда, — подтвердил, заикаясь, и заметался взглядом по всему вокруг.

Я стояла и просто не знала, как на это реагировать.

Эльф моё молчание понял как-то по-своему, метнул затравленный взгляд и решил:

— Я п-п-пойду…

И попятился спиной вперёд.

— А мерки? — вскинула брови.

Пробормотав что-то невнятное, парень убежал, оставив меня наедине с растерянностью.

Ненадолго!

Раздался стук. Так как двери нормальной не было, а по тканевой стучать было затруднительно, то и стук вышел оригинальным:

— Тук-тук, — попросту сказал кто-то.

И передо мной оказался… эльф! Как неожиданно.

— О, ждала? — удивился он, просто я так и осталась стоять практически перед самым входом к нему лицом.

— А ты мерки снимать? — ответила вопросом на вопрос, уже мало что понимая.

Взгляд эльфа медленно скользнул по мне вниз и… парень покраснел. Медленнее, чем предыдущий, зато из шатра вылетел куда быстрее, бросив что-то неразборчивое, но, кажется, со значением «Я потом зайду».

Чувствуя себя крайне странно, я с недоумением оглядела собственное платье. Скромное и закрытое, чёрное, ученическое. Да, не такое красивое, как, например, то, что было на Родимире, и ткань действительно куда плотнее, но… Странные эти эльфы. Очень.

И началось.

Они ко мне и с книгами, они и с картами, они и с «а ты завтракала?», и с «ягодок хочешь?», и было даже «Я Вейарн, хочешь вечером к Серебряным родникам сходить?».

А потом пришёл очень хмурый Илетар. Этот вошёл без издевательского «тук-тук», просто ткань отодвинул, внутрь шагнул, мрачно на меня посмотрел и решил внести ясность в происходящее:

— Родимира суровая женщина, в сторону своих воспитанниц запретила даже смотреть, а сейчас она улетела, и тебя официально её ученицей не объявили, вот эти все и… эмшехай!

Значения этого слова я не знала, но сразу догадалась, что оно не очень культурное. Естественно, я собиралась тут же узнать, что оно означает, и запомнить, чтобы потом использовать… исключительно в исследовательских целях. Но успела только рот открыть, когда Илетар недовольно предложил:

— Хочешь, я тебя к остальным ведьмам перекину? Эти все не успокоятся, пока Верховная не вернётся.

Я подумала, что почему бы и нет? Ведьмочки уж точно со странными предложениями приставать не будут.

И я уверенно кивнула. Илетар улыбнулся, облегчённо как-то, потянулся к карману брюк, достал из него что-то и ловко перекинул мне тускло сверкнувший камушек.

Я едва поймала его, сжала в руке, не успев даже толком рассмотреть, и вдруг — вспышка! Громкий короткий звон! И тихая прохлада шатра сменилась звонким разноголосым пением жаркого красно-золотого леса.

Среди стройных высоких деревьев, частично прикрывающих листвой от солнечных лучей, я оказалась одна. Огляделась, побродила немного вокруг, крикнула «Есть кто?» и, не получив ответа и никого не увидев, окончательно убедилась, что меня оставили в абсолютном одиночестве.

Одну. В чужом, незнакомом лесу.

Апатия навалилась как-то внезапно. Вот до этого я отвлекалась на ведьм и эльфов, не до своих переживаний было, а сейчас как-то разом стало тоскливо, очень грустно, страшно и одиноко.

Столько всего произошло за одно утро, столько выяснилось… Не знаю, что было тяжелее — оставить школу, наставниц и подруг, открыть в себе неожиданные способности или узнать жестокую правду о нас с Риаганом.

От первого хотелось плакать, бросить всё и вернуться обратно. От второго слегка дрожали руки и шумело в голове.

Но Риаган… от мыслей о нём хотелось выть раненым зверем. У меня душа рвалась на части, грудь затопило болью, сердце трепыхалось, как птица в клетке. Одновременно хотелось и навсегда исчезнуть, и оказаться рядом с некромантом, чтобы не было этого леса и его магического влечения, чтобы всё было настоящим.

Хотелось ещё хотя бы раз увидеть сияние его зелёных глаз, увидеть восторженную улыбку, услышать голос.

И на миг кольнуло сожаление — нужно было послушаться девочек и убежать, чтобы объясниться с ним. Но вслед за этой мыслью влюблённое лицо некроманта в моей голове ожесточилось, заострились и потемнели черты, взгляд затопила ненависть… От такого я бы не задыхалась от боли — я бы умерла на месте.

Я слабохарактерная трусиха, но пусть лучше Дарёна с ним поговорит. Она проснувшуюся в нём ненависть переживёт, я — нет.

Из тяжёлых размышлений выдернул неожиданный треск. Громкий, сухой, чем-то похожий на раскат грома, только прозвучавший не в небесах, а слева.

Вытерев мокрые глаза, я с любопытством пронаблюдала за тем, как пространство искажается, как отражение в воде, и в золотой лес один за другим выходят девять воинов.

В том, что действительно воинов, я не сомневалась — внушительные высокие фигуры, доспехи и обнажённые мечи в руках не оставляли места для сомнений. А ещё все эти мужчины не были эльфами, и ожидали как минимум армию, но никак не одну маленькую меня.

Миг всеобщего потрясения.

Я в себя пришла первой, шмыгнула носом, вытерла щёки и с лёгкой дрожью от невыплаканных слёз вежливо произнесла:

— Добрый день.

— Кит-ар, — несколько ошалело отвечал самый первый из мужчин, с короткими чёрными волосами и бесконечно чёрными глазами.

У него была смуглая кожа и выправка военного, кожаная куртка странного покроя вместо доспехов, и меч не такой длинный и широкий, но почему-то именно он вызывал больше всего опасений.

— Я могу вам чем-то помочь? — чувствуя себя крайне неловко и неуютно, предложила им.

Стоящий первым самый, нужно полагать, главный мужчина как-то очень странно посмотрел в мои глаза и спросил неожиданное:

— А мы вам?

Вопрос застал врасплох.

Невольно улыбнувшись, честно сказала:

— Вряд ли вы умеете лечить разбитое сердце.

Мужчина повёл широкими плечами, со звоном вставил меч в ножны на поясе, взглянул на меня, и чернота его глаз неожиданно полыхнула синевой.

— Лечить не умею, — признался с сожалением, — но могу дать совет.

Подумав, решила, что доброе слово лишним не бывает, а плохое предлагать не стали бы.

— Давайте, — кивнула, соглашаясь.

Он хотел что-то сказать, но придержал слова и вдруг оказался в метре передо мной, хотя только что между нами было больше двадцати шагов.

— Ого! — выдохнула потрясённая я, почему-то не ощущая никакого страха. — Здорово вы!

Воин хмыкнул и улыбнулся — светло и по-доброму так. И протянул мне чистый беленький платочек с негромкими серьёзными словами:

— Тот, кто обидел такое светлое создание — последний мерзавец и беспросветный идиот. Назовите мне имя, и я положу его сердце к вашим ногам.

— Ах! — изумлённо выдохнула я, комкая платок в руке.

— Сердце или любой другой орган или конечность, хоть всего его по кусочкам, — добавил не смущённый моей реакцией и намеренный исполнить озвученное мужчина.

— Не нужно! — вскричала я в ужасе. — Не нужно, прошу вас, я… я… Он меня не обижал, напротив, он был очень мил, добр, вежлив и внимателен, и…

Мой голос упал до шепота, а затем и вовсе сорвался. Глаза снова наполнились слезами, за которые мне тут же стало ужасно стыдно — стою и плачу перед незнакомым человеком.

— В чём же тогда причина вашего разбитого сердца? — озадаченно нахмурился он, выпрямляясь и мгновенно становясь значительно выше.

Он и до этого возвышался и сверху вниз смотрел, но теперь стал каким-то очень-очень высоким.

Шмыгнув носом, вытерла платочком лицо и почему-то принялась с дрожью рассказывать:

— Мы полюбили друг друга с первого взгляда и провели изумительную ночь на балу у магов, а на утро оказалось, что наши чувства, они… ненастоящие, а результат магического вмешательства.

И я снова тихо заплакала, просто не в силах взять себя в руки и успокоиться.

Мужчина негромко хмыкнул с какой-то непонятной мне горечью и далёким эхо повторил:

— Результат магического вмешательства… — и вдруг продолжил. — Знаете, у меня похожая ситуация.

Удивившись, я даже плакать перестала, удивлённо-встревоженно посмотрела на воина и… поняла, о чём он говорит. Увидела. Пусть запоздало, но смогла разглядеть мерцающую чёрную плёнку на его ауре.

— Вы прокляты, — выдохнула едва слышно.

— Ведьма, — мигом осознал мужчина, и взгляд его неуловимо изменился, стал холодным, жёстким, расчётливым.

И раньше, чем я успела хотя бы испугаться, изменился вновь. Загоревшаяся в чёрной бездне злая, какая-то усталая и обречённая надежда замерла и погасла, как последняя звезда на ночном небе.

Он мог использовать меня, в какой-то момент он даже хотел так и поступить, но почему-то передумал. Не знаю, почему именно.

Наверно, нужно было сделать вид, что я ничего не заметила, но вместо этого я тихонько спросила:

— Не станете использовать?

Дёрнувшиеся на щеках желваки и холодное:

— Я женщин не пытаю.

Я даже не вздрогнула, и страшно от его слов мне не стало. Наверно, не будь я ведьмой, была бы в ужасе, а так я просто видела, что мужчина передо мной — хороший человек. Хороший, просто жизнь его не баловала.

Решение было принято в ту же секунду.

— Расскажите, пожалуйста, что у вас случилось, — попросила я очень тихо.

И осторожно вторглась в его ауру.

Мужчина почувствовал вмешательство, но лишь едва заметно напрягся, не пытаясь остановить. То ли понял, что я не желаю ему зла, то ли…

— Вы правы, это проклятье, — скованно заговорил он через несколько мгновений, пристально вглядываясь в моё лицо. — Одни ведьмы не смогли помочь, другие — попросту отказались.

Странно. Отказать в помощи ведьмы могли плохому человеку, но этот в душе был добрым и светлым. Очень странно.

— В чём суть проклятья? — уточнила, сосредоточенно отыскивая и уничтожая уже вторую из семи точек креплений. — Я такое раньше не встречала, но вижу, что оно… действует на двоих.

Невесёлая усмешка и сказанное с прорывающейся яростью:

— Суть проста. Когда мы порознь — она умирает. Медленно теряет жизнь капля за каплей. Чем мы ближе, тем ей лучше.

— И тем хуже вам, — глухо добавила я то, о чём никогда не сказал бы он сам.

Воин стиснул зубы и промолчал, лишь подтверждая моё предположение. Оба из них.

Чего я не ожидала, так это его дальнейших суровых слов.

— Я бы уже давно убил себя, чтобы избавить её от мучений, но, — ещё одна полная гнева усмешка, — беда в том, что проклятье будет уничтожено лишь в том случае, когда она собственной рукой оборвёт мою жизнь.

Нет, не совсем так. Теперь я видела, да и поняла куда больше, чем было сказано.

Когда они вместе — он умирает, она живёт. Когда порознь — умирает она и прекращается таяние его жизни. Это бесконечный забег, и неважно, кто из них умрёт первым, потому что вслед за ним умрёт и второй, но… если один из них убьёт другого, то будет жить.

Не она должна убить его и жить сама. И этот воин прекрасно знал, что ему достаточно оборвать жизнь любимой, чтобы жить самому, но… Он любил. Всем сердцем. Любил так сильно, что был готов умереть сам, только бы жила она. Любил так, что ставил её жизнь выше собственной. И если бы было можно, он действительно убил бы себя ради её спасения. Не раздумывая ни секунды.

Мне стало тяжело дышать от осознания, что где-то в мире существует кто-то, способный обречь двух любимых на такую страшную жестокую жизнь. Да и жизнью это назвать сложно, скорее, выживанием…

Прикрыв на миг глаза, я заглушила собственные эмоции, и дальше действовала уже не так осторожно, даже ожесточённо.

Я была зла. Ужасно, неудержимо зла! Зла настолько, что не сразу осознала, какой сложной структуры это проклятье. Не распутала бы, но у Верховной Августины специализация как раз по проклятьем, вот и вышло, что в этом направлении она обучала нас углублённо и учила тому, о чём в учебниках не рассказывают.

Так что я поняла, почему некоторые ведьмы оказались бессильны, у них попросту не было нужных знаний для снятия.

Через секунду поняла и причину, по которой остальные помогать отказались.

— Вас прокляла ведьма, — мой голос прозвучал ровно, я просто запретила себе впадать в панику, пока не закончу. — Более того, вас прокляла Верховная ведьма, специализирующаяся на проклятьях. И те ведьмы, которые отказали вам в помощи, осознали это и попросту испугались за свои жизни.

Воин потрясённо молчал, во все глаза глядя на моё сосредоточенное лицо.

— А вы не боитесь? — спросил хрипло спустя долгую паузу.

— Очень боюсь, — не стала скрывать очевидного, принимаясь за последнюю точку якорения проклятья, — но я хороших людей в беде не оставляю, а с последствиями потом как-нибудь разберусь.

— Прекрасный план, — неожиданно съязвил он.

— Никогда не подводил, — я широко улыбнулась и пустился уничтожающий импульс по магическим нитям.

Мужчина зарычал, как от боли, стиснул зубы и кулаки, пошатнулся, но остался стоять, принимая отнюдь не метафорический удар. К сожалению, уничтожение проклятья такой силы пройти бесследно не могло.

Перед нами мгновенно оказались и другие воины, обступили, оттеснили меня и вскинули обнажённые мечи, но были остановлены рычанием своего командира:

— Нет!

Он не уточнял, что именно «нет», и мужчины решили поступить самым разумным образом и не стали делать ровным счётом ничего. Вообще. Просто застыли, так и занося мечи надо мной.

И я бы испугалась, но в этот момент контролировала, как уничтожается проклятье и на той, кто была жизнью этого воина, на той, кто… была совсем рядом. В Эрденелли.

Прекрасная златовласая эльфийка находилась на вершине одной из башен, в оранжерее прямо под стеклянным куполом, и с любовью проверяла состояние необычных серебристых роз. Там магический удар её и настиг. Девушка охнула и застонала, оседая на колени и прижимая ладонь к горящей огнём груди. К ней тут же сбежались встревоженные эльфийки, не понимающая, откуда идёт удар, стража с копьями в руках, ещё кто-то… С бледнеющих губ сорвалось испуганное: «Арвай…»

И проклятье уничтожилось окончательно, возвращая меня в реальность.

Моргнув, несколько секунд я пыталась осмыслить случившееся. Потом крайне удивлённо посмотрела на занесённые со всех сторон надо мной мечи, с ещё большим удивлением взглянула на мужские суровые лица…

— Уберите оружие, — главный среди воинов хрипел и дышал с трудом.

Не веря, просто боясь поверить, он вскинул на меня потрясённо-вопросительный взгляд. Я не очень поняла, о чём именно он спрашивал, но уверенно кивнула и подтвердила:

— Проклятье уничтожено.

Улыбнулась, чувствуя себя одновременно и ужасно уставшей, и невероятно счастливой, и добавила:

— Ваша любимая в Эрденелли, в башне с оранжереей… была, но её, скорее всего, уже увели, там куча эльфов набежала. Простите, но я не знаю, где она сейчас.

— Найду, — с непоколебимой уверенностью заверил он меня, делая шаг ближе.

Пришедшие с ним мужчины уже убрали оружие, как им и велели, и молча отступили в стороны, поглядывая на меня со смесью недоверия и искренней благодарности, а на своего командира — с облегчением и радостью.

И мне так здорово было от того, что смогла помочь и сумела спасти как минимум две жизни. Так радостно!

Но тут воин опустился на одно колено. То есть боль от магического воздействия он вынес на ногах, лишь пошатнувшись, а тут взял и опустился на колено. Сам.

И, серьёзно глядя на меня снизу вверх, чётко проговорил:

— Я, Арвай Эрдэгар из рода Арсандор, выражаю вам свою благодарность и даю слово, что с этого дня и до заката моей жизни не забуду вашего благородства и приду на помощь по первому зову, какие бы земли и воды не разделяли нас.

Ох… я стояла ошеломлённая, изумлённая, смущённая и растерянная и просто не знала, что сказать. Что ответить? Как полагается реагировать на подобное?

— Лорд Эрдэгар, я… — пролепетала растроганно.

— Ничего не говорите, — с улыбкой разрешил мужчина, поднимаясь на ноги и мгновенно вновь становясь сильно выше. — Попросил бы вас назвать собственное имя, но осознаю, что вы и так подвергли себя опасности.

На последних словах лицо его ожесточилось, а взгляд метнулся к одному из стоящих тут же мужчин. Не знаю, что это было, но тот сурово коротко кивнул, выражая понимание.

— Позвольте вашу руку, — Эрдэгар требовательно протянул свою, и возразить я не осмелилась.

В следующее мгновение на мой средний палец осторожно надели тяжёлое серебряное кольцо с изображением родового герба — пронзённое мечом горящее сердце.

— Кхэас ашаор эман, — твёрдо проговорил не отпускающий моей руки мужчина.

И снял кольцо, на месте которого остался накожный рисунок того самого герба. Но секунда, другая, и чёрные грани медленно растаяли, словно впитавшись в кожу.

— В случае необходимости коснитесь основания среднего пальца и вслух позовите меня по имени, — дал указания лорд Эрдэгар и добавил уже не мне: — В Эрденелли.

Мужчины, не возражая, мгновенно исчезли. И как у них получается двигаться с такой скоростью?

Сам лорд задержался, но лишь для того, чтобы крайне серьёзно сказать:

— Я обещал вам совет, но прежде скажу вот о чём: ни одна магия в Трёхмирье не способна влюбить двух безразличных друг другу людей. Поверьте тому, кто два месяца отчаянно искал спасения для своей любви и неплохо продвинулся в исследованиях этого вопроса. Магией можно усилить или заглушить, но любовь нельзя создать из ничего и уничтожить бесследно.

У меня было ощущение, что с каждым новым его словом густая тьма в моей груди рассеивается, и осторожным крохотным цветочком распускается надежда. Робкая, боязливая, готовая загнуться от первого же порыва ветра, но распускается.

И я слушала, боясь дышать, а лорд Эрдэгар, коротко кивнув, продолжил:

— Знаете, я вас только встретил, а вашего любимого и вовсе не знаю, но уже не сомневаюсь: он влюбился в вас искренне. В вашу доброту, в ваше внутреннее тепло, в то хорошее, что вы пробуждаете одним своим присутствием. Мой вам совет: если любите — не сдавайтесь. Жизнь и без того не сказка, так сама себе не причиняйте ещё больше боли, — небольшая пауза, благодарный взгляд на меня и искреннее: — Я до конца жизни не забуду того, что вы сделали для меня и моей любимой. Если когда-нибудь у меня появится шанс вернуть хоть часть долга, не лишайте меня этой возможности.

И он ушёл, не прощаясь. Просто растворился среди деревьев, оставив растроганную до слёз меня в одиночестве.

Его совет был хорошим, правильным и нужным, но в дрожащей от надежды груди продолжало звучать: «Магией можно усилить или заглушить, но любовь нельзя создать из ничего и уничтожить бесследно».

А раз нельзя… значит, что-то настоящее у нас с Риаганом всё же было. Пусть не большая любовь и неожиданная влюблённость, пусть крохотная искорка симпатии, но настоящая и искренняя.

* * *

Золотая долина гудела.

Проносились по небу ездовые грифоны и окутанные магией эльфы, свистели молниеносные в полёте ящеры, слышался отдалённый тревожный звон, удары колокола, нередкие хлопки и гудение магии…

Я шла по лесу, в пол голоса мрачно поминала заславшего меня неизвестно куда Илетара, сжимала кулаки от бессилия и просто надеялась, что хоть одного эльфа странная девушка в их лесах смутит и заставит подойти и узнать, кто я такая.

Но то ли у эльфов стряслось что поважнее, то ли они просто были лишены природной подозрительности и даже банального любопытства… проще говоря, я не заинтересовала никого. Вот вообще.

Вариантов было не так чтобы много.

Первый: продолжить путь в слепой надежде на спасение.

Второй: попытаться привлечь внимание.

И если в первом я справедливо сомневалась, то вот в своём умении привлекать внимание была уверена на сто процентов. Другое тормозило: чем мне это потом аукнется?..

Раздумывая о своём непростом житье, я шла всё медленнее и медленнее, в итоге и вовсе остановилась, озадаченно кусая губы и оглядывая золотые кусты.

Ну хоть один эльфик, ну пожалуйста, мне же много не надо — пусть сам выйдет, все целее будут. Один всего, ну, можно совсем маленького, можно даже немощного какого-нибудь…

Но Мать-Природа сегодня была глуха к мольбам. Или Эльфийская Мать на своих законных территориях была сильнее и немощного эльфика мне не послала исключительно ради сохранности… последнего. В любом случае, никто ко мне не вышел.

Нет, ну я давала им шанс решить проблему мирно.

Вздохнув поглубже, я повела плечами, тряхнула ладонями, пытаясь сбросить хоть часть напряжения, и…

— И что надумала? — раздалось скучающее прямо за спиной.

Развернувшись так резко, что в глазах на миг потемнело, а коса перекинулась через плечо и упала на грудь, я увидела в трёх шагах от себя… эльфа!

Только странного какого-то. Очень.

Волосы короткие и тёмные, кожа смуглая, глаза тёмно-тёмно синие, практически чёрные, да и черты лица — вот вообще не эльфийские. Крупные, хищные. Только уши, как и положено, заострённые кверху, а в мочке правого красный камушек поблескивал.

Тёмный взгляд медленно оценивающе скользнул вниз по моему телу. И скрывать, что удовлетворён увиденным, эльф не стал.

Более того — растянул губы в кривой предвкушающей улыбке!

Юная ведьмочка передумала облегчённо выдыхать и радоваться добровольно пришедшему остроухому. Вместо этого пришёл обоснованный страх, а испуганная я — это проблема. Для окружающих.

— И куда ж то ты уставился, а? — вопросила воинственно, упирая руки в бока.

Безотказная тактика запугивания врага впервые на моей памяти решила подвести вот именно сейчас.

— Да, с таким строгим платьем ничего интересного не разглядеть, — искренне опечалился парень, вздохнул тяжело и с видом «я приношу себя в жертву ради всеобщего блага» скорбно решил: — Раздевайся.

На миг я утратила дар речи и растеряла весь боевой дух от такой возмутительной наглости, но уже в следующее мгновение резко втянула воздух, вскинулась и…

— У-у, какая злюка, — эльф внезапно оказался прямо передо мной, и расстояние между нами… да не было его совершенно!

— Т-ты… ты что делаешь?! — взвизгнула ведьма.

Широкие ладони сомкнулись на талии, легко удерживая и не позволяя вырваться, и в моё побледневшее лицо выдохнули тихое, и потому жуткое насмешливое:

— Не волнуйся, я тоже разденусь, так что мы будем в одинаковых обнажённых условиях. Сможешь всё рассмотреть… если на это останется время. Но гарантирую, потрогать точно удастся… Хм!

Вот это-то и пугало!

А гад бесстыжий, верно ввергнув ведьму в ступор, решил не тратить времени зря и попытался совершить нападение на мой рот!

К счастью, у беззащитных девочек вроде меня имелось одно опробованное временем и горьким опытом нападающих средство защиты.

В следующую секунду моё колено взлетело вверх.

Содрогнувшийся всем телом эльф издал какой-то нечленораздельный глухой звук и со стоном согнулся пополам, выпуская меня из стальных объятий. Но прикрывать пострадавшее место не стал, просто упёрся ладонями в колени, рыча что-то очень-очень грубое, но неразборчивое же.

И мне бы бежать без оглядки, но ведьмы нападений на девичью честь не прощают!

— Трогать не буду, уж спасибо, но посмотрю с удовольствием, — едко обрадовала я страдающего мужика и звонко щёлкнула пальцами.

Через мгновение эльф застыл. На его месте любой бы застыл, ощущая, как вся одежда опадает к ногам безвольными лоскутками, оставляя тебя совершенно голым.

Одного я не учла.

Это был молодой симпатичный эльф, более того — парень, сладкому пирожному предпочитающий силовую тренировку, а я — юная скромная дева, с детства обучающаяся среди одних женщин, и городских магов мы, конечно, встречали не раз, но не в таком же виде!

Короче говоря, кое-кто покраснел. И это даже не эльф.

Он, напротив, как-то разом весь успокоился, причём спокойствие у него убийственно-угрожающим было, затем ме-е-едленно выпрямился…

— О, нестабильные потоки, — простонала я.

Вдруг стало как-то невыносимо жарко и душно, и очень захотелось верхние пуговки платья расстегнуть, но я хоть и дура, но не настолько же. А ещё хотелось убежать далеко-далеко, но я не могла даже пошевелиться. И мой рот открывался и закрывался в попытках сказать хоть что-то, но вместо этого я только хватала воздух и чувствовала себя дурой последней.

Задыхаясь от стыда и пытаясь хоть как-то взять себя в руки, я повернула голову и в панике посмотрела на деревья. Красивые такие, стройные, золотистые, и мышцы так чётко очерчены…

Подпрыгнув от негодования и верного ужаса, отвернулась вновь и принялась рассматривать листву. Листву, говорю. И нечего на него коситься! На листья смотри!

— Что же ты отвернулась? — с холодным удивлением вопросил эльф.

У меня от звучания его негромкого, вынуждающего невольно прислушиваться голоса мурашки побежали по всему телу.

Я на деревья смотрю, а взгляд хоп на парня. Я его обратно на кустики, а он опять на эльфийский мускулистый живот. Я в удушающем стыде на голубое небо, а он туда, где пострадавшим от моего колена ничего не выглядело!

— О-о, Мать-Природа… — простонала самая несчастная я.

Хотелось закрыть глаза руками, а то я себе уже не доверяла совершенно, но эльфу этому я не доверяла больше — он и в одежде наглел и нарывался, а уж теперь, без неё… страшно представить!

Но оно как-то почему-то взяло и всё равно представилось. Само.

В этот момент у меня имелись все шансы стать первым в мире существом, умершим от стыда!

А гад остроухий, он издеваться принялся, причём в каждом слове ехидства было пополам с ледяной злостью.

— Не ожидал, что ты такая инициативная, — и как сделал шаг ко мне!

Я попыталась отойти, ещё лучше убежать, да хоть пошевелиться, но ноги словно в землю вросли!

— Т-т-ты! На месте ст-т-той! — подбородок неконтролируемо дрожал, как и я вся.

— Желаешь начать стоя? — «искренне» удивился этот… этот!

И ещё шаг ко мне! А вместе с ним покровительственно-серьёзно продолжил:

— Не думаю, что это самая удачная поза для первого раза, но желание леди — закон.

А-а-а!

И я бы закричала вслух, но горло сдавливало изнутри и даже дышала я с хрипом! И ноги дрожали и колени подгибались, и всё внутри стягивалось от страха и стыда, и в голове шумело, и сердце стучало так быстро-быстро и неровно, и а-а-а!

— Приятно, что часть с твоим раздеванием ты оставила мне, — прозвучало насмешливым набатом по моей девичьей чести.

И эльф сорвался с места!

И вдруг что-то случилось.

Я охнула от неожиданности, вмиг побледнела и подобралась, старательно прислушиваясь к внутренним ощущениям.

Когда на талии повторно сомкнулись стальные пальцы эльфа, лишь толкнула его в грудь и бросила:

— Не сейчас, остроухий.

И он почему-то даже отпустил, наверно, оскорбившись. Переставшая бояться и смущаться я отошла на два шага, даже не взглянув на него, и принялась настороженно оглядывать лес.

Что именно произошло, я не понимала, но в том, что что-то действительно случилось, не сомневалась ни мгновения. И вглядывалась, вслушивалась, напрягалась в попытках понять, пока…

Горький запах пепла, ледяная волна, накрывшая лес, и далёкий рёв пламени, принесённый с порывом ветра.

— Кто-то открывает портал во Тьму! — холодея от ужаса, выдохнула я.

— Уверена? — коротко уточнил посерьёзневший эльф. — Я ощущаю потустороннее вмешательство и вижу круг из тринадцати жрецов Тьмы, только что пришедших порталом из Раделии. Мы перекрываем им путь назад и подавляем энергию межмирового туннеля, Есь.

«Я разве представлялась?», — мелькнуло в голове, но это сейчас было так неважно!

— Тьма не мир, она реагирует на призыв, — простонала я общеизвестную истину. — Находясь в подчинении императора, она не посмеет ослушаться приказа и усилит туннель.

Но эльф сомневался. Стоял, совершенно голый и ничуть по этому поводу не опечаленный, хмурился и поджимал губы и не верил моим словам.

В такой ситуации у меня было два варианта. Первый — махнуть на всё рукой и не вмешиваться, и тогда неизвестно, что случится, потому что жрецы из Раделии, и Тьма буквально в руках императора Раделии, а что он задумал — загадка, но я гарантирую, что ничего хорошего.

И второй — попытаться убедить эльфа в том, в чём у меня не было ни малейшего сомнения.

Выбор оказался очевидным.

Резко шумно выдохнув, я в два широких шага оказалась перед вскинувшим бровь парнем, схватила его голову руками и наклонила вниз, чтобы застыть губами в нескольких сантиметрах от его открывшихся губ и на выдохе передать все свои ощущения.

Он дёрнулся, словно ожидал чего-то другого, но тут же застыл, напряжённо впитывая всё-всё-всё, чтобы через несколько секунд в ярости прошипеть:

— Вот Тьма!

И прямо из воздуха вытянул тёмно-зелёную мантию, в одно движение ловко натянул её на себя, а мне что-то перекинул с приказным:

— Лови!

Поймала машинально, невольно сжала и осознала, что это телепортационный камушек, даже раньше, чем вспышка света утащила сквозь пространство.

* * *

— Есь, прости! — послышалось даже раньше, чем я успела перенестись. — Ведьмы на семнадцатую точку утром ушли, я думал, они до сих пор там. А когда все вернулись и сказали, что тебя даже не видели, я следом перенёсся, но тебя там уже не было. Зачем ты ушла?!

Вот так вот. Вроде и начинал повинно, а в конце гневно на меня посмотрел. То есть это я во всём виновата!

Молча посмотрела на Илетара. Оправдываться я не собиралась, говорить о том, что знать его не знаю и никакого доверия он у меня не вызывает, тоже не стала.

Вместо этого спросила:

— А тот тёмненький, он кто?

Эльф удивлённо моргнул вопросу, тут же вытянул лицо, видимо, осознав, о ком я говорю, и с ощутимым недоумением проговорил:

— Норлан из Изумрудных мечей, он недавно взял на себя командование внутренними войсками. Не думал, что он тебя лично искать пойдёт.

А, ну теперь понятны его слова про «я ощущаю» и «мы перекрываем». Раз войсками командует, значит, и за внутреннюю безопасность отвечает, а это дело такое, контроля требует.

— Уж лучше бы не ходил, — проворчала искренне.

И тут над лесным эльфийским лагерем прогремело:

— Есения!

Голос не был мне знаком, но в том, что пришла ведьмочке полная крапива, сомневаться не приходилось.

— Родимира, — со значением едва слышно протянул Илетар, выразительно округлил глаза и… свалил. Вот как был, так и свалил весь и полностью, оставив меня наедине со взбешенной ведьмой.

* * *

— Это недопустимо! Непозволительно! Ты порочишь всех ведьм и позоришь меня лично! — да, Родимира разошлась на славу, и успокаиваться не собиралась.

Прошёл час с моего возвращения в лагерь. Час гневной ругани Верховной и моего наказания — я исписывала уже седьмой листок, составляя классификацию известных мне растений Золотой долины. Знала я не так чтобы много, поэтому вся надежда была на клевер, ромашку и одуванчики — эти растут даже в Чёрных гранях.

А Родимира всё не замолкала. Возвышаясь надо мной разгневанной фурией, она то шипела, то рычала, временами срываясь на неразборчивый свист, пару раз прибегнув к ругани троллей и лишь три раза сделав короткие паузы на вдох-выдох.

Потрясающая женщина. Так орать, столько ругать, и практически ни разу не повториться — это уметь надо.

И вот именно в этот момент началось самое интересное.

— Главенствующая дала мне полную свободу действий в отношении тебя, Есения, — как-то внезапно успокоившись, ровно проговорила она.

Моя рука дрогнула. То есть до этого, не смотря на крик над ухом, все строчки ровно ложились, а сейчас чернильная линия дёрнулась вверх и в сторону.

Резко обернувшись через плечо, я напряжённо посмотрела в ставшее безмятежным молодое лицо явно немолодой ведьмы. Родимира ответила мне снисходительной улыбкой и с фальшивой доброжелательностью практически пропела:

— Такая сила, и столь внезапно пробудившаяся… сама понимаешь, за тобой нужен особый присмотр, — мне это всё уже совершенно не нравилось. — К слову, я была одной из тринадцати созванных Мстиславой Верховных ведьм, которые даже в Круг встали, пытаясь пробудить Колдоградскую рощу. Тринадцать взрослых, обученных ведьм в звании Верховных оказались бессильны там, где ты справилась за ночь.

Мама… а можно я домой, а?

— Так что сама понимаешь, — улыбка Родимиры стала шире и приобрела оттенок угрозы, — ты по незнанию и неопытности можешь дел наворотить. А нам проблемы не нужны, верно? Были бы на Лысой горе, там другое дело, а мы в гостях у эльфов, и обучать тебя придётся здесь же в сжатые сроки. Но не волнуйся, Еся. Я сделаю из тебя приличную ведьму.

В этот момент я поняла, почему не обрадовалась вместе с остальными утром у школы, когда выяснилось, что лес именно я пробудила. Предчувствовала неприятности! Слава, почёт и звание Верховной — это, конечно, всё замечательно, вот только мне они без надобности. Не хочу я всеобщего почитания и уважения, мне бы деревеньку тихую, домик на опушке леса и простым людям до конца жизни помогать.

— Возвращайся к работе, — лёгкой летящей походкой направившись к своему столу, велела ведьма, — нам предстоит сделать очень-очень многое.

* * *

Из шатра Родимиры я выползала уже ночью. Тело тряслось, ноги гудели и едва держали, в горле пересохло и ужасно хотелось пить, есть, спать и домой. Хочу обратно! Наставница Августина, заберите меня назад!

А на улице меня, как оказалось, ждали.

— Сильно влетело? — Илетар казался искренне обеспокоенным, когда шагнул ко мне из тени.

Хотел придержать и помочь, но остановил сам себя, едва заметно сморщившись.

— Да-да, — просипела тяжело дышащая я, — с эльфами ведьмочкам даже разговаривать запрещено.

Остроухий сцепил зубы и промолчал. И руки за спину убрал. Значит, про это дело эльфам было известно, но спорить с Верховной никто не желал.

Мне очень хотелось высказаться по этому поводу, но сил не было. Вот просто не было. Я едва не падала.

Но было кое-что посильнее смертельной усталости.

— У тебя есть что-нибудь съестное? — обратилась я к угрюмому эльфу. — Желуди, шишки, корешки — я сейчас на всё согласная.

Эльф заправил распущенную прядку волос за острое ухо, тут же почесал мочку, с сомнением глядя на меня, будто не понимая, серьёзно ли я говорю. А потом хмыкнул и указал в сторону с насмешливым:

— Пошли, поищем тебе шишек, белка.

Мелькнула мысль попытаться забрать назад слова про желуди. Вслед за этой мыслью появилась и робкая «Ну, не будет же он меня серьёзно корешками кормить». Потом вспомнилось, что это же эльфы, одна Мать-Природа знает, чем они себя кормить изволят.

А потом я поняла, что мне уже вообще без разницы, и поплелась за Илетаром.

Парень шёл медленно, щадя меня, и то и дело поглядывал с тревогой и одновременно какой-то задумчивостью.

В итоге не вытерпел.

— Тебя как наказали?

О, наказали меня всего лишь рефератом о растениях Долины, а вот учили… Родимира пожелала узнать, на что я способна, и гоняла по всему ведьминскому курсу, делая пометки и временами крайне кровожадно улыбаясь. На завтра обещала достать необходимой литературы. Судя по предвкушающему блеску её глаз, в Золотой долине эльфов завтра появится целая башня библиотеки.

— Основательно, — простонала самая несчастная в Трёхмирье я.

А потом мы свернули в шатёр, ничем не отличающийся от остальных, Илетар отодвинул тканевую дверь, галантно пропустил меня первой, и едва я шагнула внутрь, сразу поняла, что не такая уж я и несчастная.

Потому что тут была еда! Целый накрытый к позднему ужину стол! За ним неровным кругом сидели эльфы в серебристо-зеленоватых доспехах и таких же плащах и молча сосредоточенно ели, пока мы не появились, но я на них едва ли взглянула, нацелив голодный взор на курочку. Курочка! Жареная! Золотисто-коричневая, с корочкой, сочащаяся соком и усыпанная мелко порубленной зеленью! И аромат такой, что ноги подкашиваются и в голове плывёт, а рот наполняется слюной от желания вонзить в неё зубы!

Чей-то протяжный стон отчётливо прозвучал в тишине, но я не очень поняла, кому он принадлежит.

А затем эльф, единственный не в форме, а в повседневной одежде и с серым фартуком поверх, разгневанно заключил:

— С утра голодная!

Я оторвала взгляд от вкуснятинки на столе, посмотрела на немолодого уже мужчину с белоснежным низким хвостом и морщинками на лице, тяжело вздохнула и горестно призналась:

— Со вчерашнего вечера.

И мне без раздумий указали на стол, сурово приказав:

— Села!

Я глупенькой не была, а потому ловко шмыгнула через шатёр и скромно пристроилась на лавочке, на которой два эльфа сидели и ради меня даже подвинулись.

— Вот вы, ведьмы, народ вроде умный, а на деле дуры дурами! — причитал эльф, накладывая в чистую белую в зелёный листик тарелочку салатик, и ещё другой салатик, и ещё какие-то отварные белые и ещё горячие плоды, я таких не знала, и, самое главное, курочку! Он мне самую большую из оставшихся на блюде ножек переложил! — В здоровом теле главное что?

— Концентрация внимания, — ответила, не задумываясь.

— Быстрота реакции, — без лишних размышлений ответил кто-то из эльфов, с волосами медными, распущенными по плечам и от висков прихваченными двумя тонкими косичками.

— Накопленные опыт и знания, — важно вставил другой, со шрамом на брови.

Повар потрясённо оглядел нас всех, сплюнул раздосадованно и прорычал:

— Здоровый аппетит! В здоровом теле главное — здоровый аппетит! Как вы все ещё не сдохли? Я просто не понимаю!

Мы решили на это не отвечать, лично я так и вовсе принялась за ужин, благо тарелку передо мной поставили и даже вилку вручили.

— Так у нас ты есть, — выкрутился молодой парниша с веснушками на носу и хулиганской широкой ухмылкой, — ты нам от голода умереть не дашь.

Беловолосый проворчал в ответ что-то неразборчивое и хмуро вопросил у меня:

— Ладно эти, а ты как ещё не издохла?

— Мва ма фмамана фьем, — с набитым ртом было не очень удобно говорить, но я попыталась.

Пара эльфов рассмеялись, некоторые заулыбались, Илетар прошёл и устроился за столом в паре мест от меня, а повар тяжело вздохнул, погладил меня по голове, жалея, и велел:

— Всем есть.

Ужинали мы быстро. Эльфы по причине того, что были военными и привыкли трапезу на часы не растягивать, а я, потому что устала и хотела есть и спать, и не знаю, чего сильнее.

Так что никто даже не разговаривал, в шатре звучал только звон столовых приборов и стук чашек о стол, а потому, когда отодвинулась тканевая дверь и внутрь кто-то вошёл, мы все это услышали.

— О, начальство пожаловало, — насмешливо приветствовал эльф с сильно топорщащимися ушами и белым шнурком в каштановой косе.

— Ну, нашёл свою ведьму? — ещё неявно, но уже хохоча, задорно вставил веснушчатый.

— Так остальным ведьмам с вами разговаривать можно, это только мне тут так «обрадовались»? — живо поинтересовалась я и хотела обернуться, чтобы на вошедшего посмотреть, но эльф с большими ушами ответил быстрее, заполучив тем самым всё моё внимание.

— Не только тебе, Родимира всех своих учениц держит под тотальным контролем и в максимально запуганном состоянии.

От такого даже есть расхотелось.

— А тебе не влетит за то, что сейчас с нами сидишь? — с живейшим интересом вопросил эльф с необычными вьющимися рыжими волосами и выразительными острыми скулами.

— Да мне не привыкать, — отозвалась, ковыряя вилкой огурчик и раздумывая над ситуацией.

— Что, твоя прошлая учительница тоже зверствовала? — с пониманием вставил кто-то ещё.

И, главное, все молчали, с любопытством ответа ждали.

— Нет, что вы, — я головой покачала и грустно улыбнулась, — наставница Августина — замечательная женщина, очень добрая, понимающая и… правильная. Мне от неё только за дело перепадало. Например, когда вампирскому послу в шампунь зелья для облысения плюхнула, или когда к одному обнаглевшему магу музыкальную труппу призраков привязала, или когда тому Лорду Тьмы…

Мой голос оборвался, вся не скрытая одеждой кожа засияла угрожающе-красным светом, по венам пробежалась не болезненная, но ощутимая дрожь.

— Клятва Кровавой луны! — изумлённо воскликнул кто-то из эльфов.

И всем как-то разом стало волнительно и напряжённо, и на меня смотрели с опаской и ожиданием чего-то плохого.

Со вздохом подавив воздействие, я избавилась от свечения кожи и дрожи внутри, наигранно весело улыбнулась и лукаво посоветовала:

— Не бойтесь, это всего лишь обещание молчать до самой смерти и никому никогда не рассказывать подробности той истории.

Дальше случилось закономерное: страх и напряжение живо переросли в жадное любопытство.

— Так, как там воздействие лордовской магии подавлять? — эльф слева ко мне всем телом повернулся, нетерпеливо разглядывая.

— Смертью лорда или того, кто приносил клятву, но во втором случае главное успеть оживить, — на правах специалиста по строению магии, поделилась я познаниями.

Соображали эльфы быстро.

— Я за некромантом, — и лопоухий на ноги вскочил.

— Я с тобой, — присоединился к нему кто-то слева, я его рассмотреть не могла, и стоящих на ногах оказалось уже двое.

— Я подавляющий энергетический выброс контур пошёл чертить, — вставил третий.

У меня появились все шансы не дожить до старости!

И я открыла рот, намереваясь сообщить, что на одну конкретную категорию Лордов Тьмы даже такие решительные меры не действуют, но попросту не успела.

— Сели, — раздалось от двери холодное и негромкое, но это одно-единственное слово расслышали все.

В шатре мгновенно стало ощутимо холоднее, исследовательское возбуждение у остроухих сошло на нет, поднявшиеся на ноги действительно взяли и все быстренько обратно сели.

А я искренне пожалела о том, что сразу к выходу не обернулась, потому что голос лесного домогателя узнала мгновенно. Жаль, что он только сейчас заговорил, а я только сейчас язык прикусила, уже успев наговорить достаточно. Не скажу, что всё, сказанное мной, являлось строжайшей тайной — просто не люблю делиться подробностями о себе с теми, кто мне категорически неприятен.

Но дальше было хуже.

— Здравствуй, Есения, — всё тем же негромким, в этот раз каким-то ощутимо угрожающим голосом добавил эльф.

Норлан из Изумрудных мечей, кажется.

Тишина в шатре зазвенела от напряжения. Я раздосадованно придумывала, как бы отсюда сбежать так, чтобы не через главный выход и не через Норлана соответственно. Все остальные переводили взгляды с меня на него, и в ушастых головах формировался один очевидный вывод.

Норлан как пришёл, так ему сразу: «Ну, нашёл свою ведьму?». А я ведьма. И он, у входа застывший, и его «Здравствуй, Есения».

Вывод мне не нравился, но остроухих это не смущало.

Ситуация в целом мне не нравилась тоже, но и это никого не волновало.

— А, то есть ведьму он нашёл? — догадался кто-то.

И на ушастых мордах расцвели ухмылочки. Понимающе-насмешливые такие.

И этому, который из мечей, повышенное внимание отчего-то не понравилось.

— Еся, пойдём, поговорим, — было сделано мне сомнительное во всех смыслах предложение.

Задавив шевелящийся в душе страх, медленно обернулась, окинула старательно изображающего вежливость эльфа подозрительным взглядом и не особо грустно сказала:

— Извини, мне Верховная с вами разговаривать не разрешает.

После чего демонстративно вернулась к позднему ужину.

Не пойду я с ним никуда. Ещё чего! Хватило мне знакомства в лесу. До сих пор его лишённые одежды телеса забыть не могу. Мышцы эти чётко очерченные и почему-то так и тянущие их потрогать, широкий решительный разворот плеч, грудь без единого волоска, только от пупка вниз спускалась полоска… а вот всё, что было ниже, мне вспоминать не хотелось. Вообще. Жуть же основательная!

— А вы где познакомились? — вдруг поинтересовался повар.

— В лесу, — ответила ему не я и даже не Норлан.

— И там явно не просто знакомство было, судя по Есениным красным щекам, — охотно поддержал кто-то ещё.

Мне уже даже дышать было жарко.

— Еся, — с нажимом вновь позвал Норлан, — пожалуйста, пойдём, поговорим.

Да о чём? Не хочу я, страшно мне!

— Надо же, даже вежливые слова знает, — пробормотала потрясенно и нервно, а потом рывком снова обернулась и бросила недружелюбное, — что, понравилось голышом по лесу разгуливать? Ты давай дальше без меня, я из-за тебя и так сегодня едва ли усну.

Эльфы затаили дыхание и приготовились к зрелищу, мечом произведённый откровенно жутко прищурил глаза, мне нестерпимо сильно захотелось домой, ну или хоть куда-нибудь, главное, отсюда подальше, и…

В следующее мгновение Норлан приоткрыл губы и процокал укоризненно-угрожающее:

— Весьма провокационно.

И рванул ко мне с такой скоростью, что на секунду я потеряла его из виду. А в следующую взлетела вверх!

Полный эльфов шатёр огласил перепуганный ведьминский визг!

— Помолчи, — грубо велел Норлан, подкинув пару раз и поудобнее устроив извивающуюся меня на своём каменном плече.

— Отпусти меня! — я от души саданула гада кулаком по спине, а тот и не пошатнулся.

Зато к происходящему присоединились остальные эльфы. И уж лучше бы они молчали!

— На шатре полог тишины, — сказал кто-то, поднимаясь, — говорите здесь, Нор, а то на улице на её крик мигом сбегутся.

И эти все засобирались и, не сговариваясь, к выходу направились!

Нормально?! Гады!

— Вот вы сорняки недобитые! — я была растеряна, возмущена и напугана.

Один только Илетар попытался воззвать к остроухой совести, да повар мялся, не желая меня бросать, но их даже слушать не стали, с двух сторон за руки подцепили и вывели вместе с остальными, что-то с лукавыми улыбками втолковывая.

Уроды!

Висеть вниз головой мне не нравилось категорически! Ещё и плечо эльфийское больно в живот костями впивалось.

— Вот мы и остались одни, — вкрадчиво проговорил главный эльфогад.

— Чтоб тебя Тлен прибрал! — я не удержалась и ещё раз приложилась кулаком к его спине.

Норлан не остался в долгу и с ощутимым звонким шлепком опустил ладонь на мою… моё… ему там никто ничего трогать не разрешал!

— Гад! — зашипела и задёргалась беспомощная в этой ситуации ведьмочка.

— Провоцируешь, малыш, — хрипло усмехнулся урод основательный, принимаясь то, что только что ударил, ласково поглаживать, — не лучшая поза для разговора, но так ты… м-м, более безобидна и менее разрушительна. Итак, поговорим?

Сцепив зубы до отчётливого скрежета, в третий раз опустилась кулаком на мужскую спину. Жутко бесил тот факт, что он мои удары напрочь игнорировал. Хотя о чём это я? Меня сейчас вообще всё бесило! Эльф этот, поведение — его, положение — моё, и эти гадкие беглецы бесили, и Родимира с Главенствующей, и вообще всё!

Маме что ли написать? Гады-ы-ы!

— Любишь пожёстче? — провокация в каждом звуке. — Зайка, сейчас обсудим насущное, и я весь твой.

И ещё один шлепок, чтобы тут же шлёпнутое сжать всей ладонью.

Я зашипела, сильно подозреваю, что проклятье Онемения, а урод ушастый, придавив брыкающуюся меня второй рукой за поясницу, с едва сдерживаемым смехом коварно поинтересовался:

— Ты там созрела для разговора, или тебе всё нравится?

Мне всё не нравилось!

— В-в-выкладывай! — прошипела в ярости, говорить нормально я сейчас была не способна.

— Да как пожелаешь, — эльф — сама покорность.

Рывок, переворот! И потерявшаяся в пространстве я запоздало осознала себя, сидящей на стуле. Норлан остался рядом, непозволительно близко. Присев на край стола так, что касался ногой моих коленей, заставляя ощущать себя зажатой в ловушке, странный во всех смыслах эльф провёл рукой по коротким тёмным волосам, убирая со лба непослушные прядки, и с задумчивым интересом принялся меня рассматривать.

На молчаливом осмотре останавливаться не пожелал.

— Ты мне сразу понравилась, — как выдал!

Я аж дышать перестала, со смесью изумления и презрения глядя в спокойные тёмно-синие, практически чёрные, так загадочно мерцающие глаза.

— Ког-да? — процедила по слогам. — Когда без одежды тебя оставила? Ты что, извращенец?

Загадочная улыбка исказила тонкие губы, тёмные брови насмешливо прыгнули вверх-вниз, после чего мне ещё и подмигнули развязно и доверительно прошептали:

— Это далеко не единственное моё положительное качество.

И ведь едва ли не ржёт же, гадина!

— От меня что надо? — бросила хмуро, точно зная, что что-то да надо.

Просто так ушастик этот разговор начинать бы не стал.

— Сразу к делу, да, малыш? — подался он ближе, с широкой ухмылкой нависнув сверху, словно почувствовал, что я собиралась встать и отойти подальше. — Какая ты нетерпеливая…

С огромным трудом подавив желание стиснуть колени, сжаться и втянуть голову в плечи, я вскинула подбородок, с вызовом посмотрела в насмешливое, но какое-то таинственно-угрожающее лицо и со смелостью, которой не ощущала, потребовала:

— Выкладывай, чего ты хочешь, эльф! И прекращай соловьём распевать, говори чётко и по существу.

Вот я сразу знала, что мне это всё не понравится. Нет, оно мне и так не нравилось, но я была уверена: после ответа Норлана происходящее окончательно потеряет даже крохи привлекательности.

И не ошиблась!

Продолжая пугать запредельной скоростью, эльф оказался вплотную передо мной и навис сверху, нервируя всей своей хотя бы одетой, за что сердечная благодарность, фигурой.

— Чисто на всякий случай, — голос звучал приглушённо, заставляя невольно прислушиваться и вздрагивать от каждого слова, — за нападение на командира внутренних войск Золотой долины тебя не похвалят, ведьмочка.

Лицо склонилось совсем близко к моему, опустившаяся на затылок ладонь сжала основание косы, не позволяя отвернуться и избежать лёгкого, дразнящего, не вызывающего ничего, кроме злости и страха поцелуя.

— Уйди от меня! — потребовала дрожащая я.

Вторая рука парня с ненормальной лёгкостью перехватила обе мои попытавшиеся его оттолкнуть ладони, сжала запястья, удерживая вроде бы без усилий и не очень больно, но так крепко, что я не могла и дёрнуться.

— Не могу, — жаркий шепот и прикосновение губами к кончику носа, — ты весь день у меня из мыслей не выходишь, — появившаяся в голосе хрипотца, поцелуй в скулу, — маленькая, бойкая ведьмочка… испуганная, но такая отважная…

Лёгкие, как лепестки роз, поцелуи покрывали щёки, лоб, нос — всё, до чего мог дотянуться удерживающий меня эльф. У меня уже ныли стиснутые им запястья, дрожали от напряжения и попыток вырваться мышцы во всём теле, гудел от боли в натянутых волосах затылок.

И зубы — я сжимала их из всех сил, как и губы, не намеренная позволять Норлану больше, чем он сам себе уже позволил.

А эльф продолжал целовать и шептать, и я с нарастающим ужасом услышала:

— Смелая и безрассудная, мгновенно почувствовавшая чужеродную энергию в лесу… с лёгкостью определившая магию Тьмы…

Дышать я перестала, и вырываться тоже больше не пыталась. Просто застыла, широко распахнутыми от страха глазами глядя в находящееся близко и потому затрудняющее процесс всматривания мужское лицо. И всё силилась понять, на что он намекает.

Норлан отстранился на мгновение, насмешливо взглянул в мои глаза и подался ближе, накрыв поцелуем мои губы. Я не сопротивлялась. Я, боясь пошевелиться, ждала…

Эльф разорвал поцелуй, которого я практически не почувствовала, немного отодвинулся, чтобы была возможность видеть моё лицо, улыбнулся доброжелательно, ласково погладил ладонью затылок, который только что сжимал, и спокойно добавил:

— А ведь ни одна другая ведьма, даже Родимира, не осознала, куда именно пытались открыть портал с наших территорий. Всё потому, что они родом из Элириса, верно, Есенька? Только уроженец Тьмы в силах с лёгкостью ощутить энергию дома.

Мне не хотелось верить… как можно с такой лёгкостью, не имея в распоряжении фактически ничего, прийти к верному выводу?

— Я прав? — вопросительно приподнявшиеся и тут же опустившиеся брови, и отвеченное самому себе жёсткое: — Прав.

— Нет, — прошептала неосознанно, — ты ошибаешься…

— Да неужели? — иронично вздёрнутая бровь. — Капелька твоей крови любому специалисту, которых сейчас развелось кругом, в одной только Долине больше трёх сотен, и очевидное станет очевидным для всех.

Мне казалось, что я задыхаюсь. Сижу, открываю рот и не могу сделать ни вдоха.

Норлан улыбнулся с намёком на притворную жалость и оставил меня в покое, даже отступил на шаг. Мои подрагивающие ладони безвольно опустились на колени, мелко задрожавшее тело обессиленно привалилось к спинке стула.

Я больше не пыталась оттолкнуть и убежать — я ждала дальнейших действий эльфа, потому что… он прав, раздери его Тлен! Всего капля моей крови даже не специалисту — любому недоученному магу Крови, и правда о моём происхождении станет известна всем!

В обычное время никого бы не заинтересовала моя принадлежность к народу Тьмы, но сейчас…

Словно услышав, о чём я думаю, Норлан сложил руки на груди, превосходяще улыбнулся и заговорил, негромко, но с каждым словом пуская электрические импульсы по моему телу.

— Одарённая ведьма из самой Тьмы. Страшно представить, как сильно император Раделии возжелает заполучить тебя себе. А уж драконы… как думаешь, сколько планов нападений с твоим участием они разработают за, скажем, час? Думаю, не меньше полусотни. Третье кольцо, конечно, благороден до невозможности и воспротивится смерти невинной девушки, но айтар с сыновьями подобным недугом не страдают, так что твоя смерть — лишь вопрос времени. У тебя же папочка из Лордов, я прав?

Я вздрогнула против воли и тут же с ненавистью посмотрела на эльфа, который и без слов всё понял.

Улыбка на тонких губах стала шире и приобрела оттенок какого-то злого удовлетворения. Парень издевательски полу поклонился, благодаря, и выдал то, о чём эльф, пусть и командир внутренних войск, знать не мог:

— Зову императора Вескера до сих пор сопротивляются всего семь из девяносто трёх Лордов Тьмы: Антар, Нейл, Кейсад, Эйлен, Кайор, Арохан и Эимхин. У Антара, Кейсада и Эйлена детей нет, но, — многозначительная пауза, внимательный взгляд, моё отказавшееся биться дальше сердце и прозвучавшее приговором: — из них троих только Кейсад достаточно умен, чтобы жениться вопреки устоям Тьмы, обратить всеобщее внимание на жену и незаметно вывести дочь в Элирис. Ты Тьмой урождённая ведьма Есения Кейсад, малыш, и с твоей поддержкой я смогу поставить на колени даже императора Раделии.

Вот так и понимаешь, что твоей жизни пришёл конец. Наглый, ушастый, зарвавшийся конец!