Глава 6
Под вечер заявилась остроухая гадость.
— Привет, солнышко, — проворковала она, падая на стол и двигая своими телесами изучаемый мною учебник.
Я скривилась, демонстративно стянула книгу на колени, откинулась на спинку стула и, радуясь тому, что в столовом шатре кроме меня никого не было, ответила искренне печальным:
— Жаль, что за прошедшие сутки тебя не сожрали, но я не теряю надежды на лучшее.
Норлан прищурился и улыбнулся, весьма жутко. Нет, сама улыбка была очень даже ничего, но вот то, что за ней таилось…
— Язвим? — подавшись ближе и нависнув надо мной, насмешливо-угрожающе поинтересовался парень.
— Надеемся, — парировала с милой улыбочкой.
Настроение у гада сегодня было преотличным — ещё бы, заполучил себе невесту путём запугивания и шантажа, так чего бы не порадоваться?
— Поднимай свою излишне смелую, весьма аппетитную точку и пошли знакомиться с родственниками, языкастая, — пропел эльф.
— Ну уж нет! — мигом открестилась я от подобного.
Норлан улыбнулся, словно ничуть не сомневался, что именно вот так я и отвечу, и с этой же улыбкой ласково уведомил:
— Я не спрашивал.
В следующее мгновение эльф исчез из виду. А через секунду меня схватили, рывком подкинули и опустили на мужское плечо, которое за минувший день мягче и удобнее не стало ничуть!
— Да ты опять?! — завопила категорически недовольная таким обращением я.
— Времени мало, — только и сообщил выстраивающий портал парень, и добавил, уже шагая в грани, — но после встречи я уделю тебе всё своё внимание и с радостью послушаю всё, что ты пожелаешь прокричать. И простонать. И к шепоту я прислушаюсь особенно внимательно.
Я опешила, судорожно вспоминая хоть одно смертельное проклятье мгновенного действия, а остроухий, не тратя времени, быстрым шагом прошёл по энергетическому серебряно-чёрному порталу, и меня со своего плеча стянул уже в момент, когда магия вокруг таяла.
В итоге посреди залитого закатным розово-рыжий солнцем стеклянного зала мы оказались стоящими совсем рядом — растрёпанная, раскрасневшаяся от злости я и очаровательно улыбающийся эльф, сцапавший меня рукой за талию и прижимающий к своему боку.
— А вот и наш главнокомандующий, — с какими-то непонятными многозначительными интонациями проговорил мужской голос.
И я поняла, что в просторном сверкающем зале помимо нас были ещё и другие эльфы, штук тридцать точно. Все высокие, стройные, грациозные, в дорогих придворных нарядах тёмно-зелёных цветов, с расчёсанными до блеска волосами в основном светлых и рыжих оттенков и с крайне высокомерными точёными лицами.
Среди собравшихся убранными в высокую сложную причёску седыми волосами и обилием сверкающих золотых украшений выделялась явно немолодая эльфийка. По ровной коже и стройной фигуре её возраст определить было сложно, но мудрые, чуть мутные тёмно-синие глаза не дали мне обмануться.
— Тётушка, — именно к ней Норлан и направился, потащив с собой и меня.
Взгляды собравшихся мне не понравились совершенно. Надменные, превосходяще-презрительные, пренебрежительно-насмешливые. Всерьёз меня здесь не воспринимал никто, и единственная причина, по которой эльфы и эльфийки молчали, так это любопытство — всем было интересно, что Норлан желает сказать явно высокопоставленной тётушке.
Но стоило нам приблизиться, а парню набрать побольше воздуха в грудь для пламенной речи, как на весь зал прозвенело восторженное:
— Еся!
Я вздрогнула, Норлан подавился так и не сказанными словами, а присутствующие слаженно повернули головы туда, где юркая миниатюрная эльфийка распихала мужчин локтями, вырвалась из толпы и поспешила ко мне с сияющей радостной улыбкой.
— Как я рада, что ты пришла! Мы уже собирались сами за тобой идти, но здорово, что не придётся время тратить!
Аври налетела, подобно маленькому вихрю, легко выдернула меня из объятий оторопевшего Норлана и подтащила к той самой эльфийке в возрасте, восхищённо щебеча:
— Тётя, познакомься, это Есения, мы с Эйлишей тебе о ней сегодня рассказывали. Она замечательная! Еся, перед тобой киара Элитениэль из сюзеренного Золотого дома, и она тоже самая лучшая!
Киара — это примерно принцесса, и едва эта мысль обосновалась в голове, я присела в принятом среди эльфийского народа реверансе, расставив раскрытые ладонями вверх руки, что означало чистоту моих намерений и отсутствие злых умыслов.
Ответить киара не успела.
— Так, у нас времени мало, там сейчас без нас начнут! — воскликнула Аври, сцапала меня за руку и потащила к выходу, да так быстро, что я едва успевала ноги переставлять. И всё это с быстрым весёлым: — Всех была рада видеть, всем спасибо за визит, всем замечательного вечера! Тётя, ещё поболтаем! Эйлиша, ты там идёшь? Главнокомандующий, спасибо, что привели к нам Есю! Всё, нас нет!
И мы оказались в тихом светлом коридоре, за нами из дверей зала выскользнула Эйлиша, потрясённо посмотрела на подругу и выдохнула только:
— Ну ты даёшь…
Аври не стала ничего отвечать, нахально подмигнула эльфийке, улыбнулась мне и потащила нас обеих прочь от зала.
К счастью, остановить нас не пытались, и вдогонку никто не бросился. А даже если бы и бросился, то вряд ли сумел бы найти — мы завернули за угол и девочки уверенно подошли к большому ветвистому дереву в огромном керамическом горшке, стоящем прямо на полу.
— Дыши, — велели мне.
Да так уверенно, что я, не сомневаясь, склонилась к листикам и одновременно с эльфийками поделилась дыханием с растением.
— Да вы достали! — неожиданно прошипело растение.
И как давай шевелить ветвями, словно руками! Я изумлённо застыла, Эйлиша хмыкнула, а Аври невозмутимо приказала:
— На третий подземный уровень нас перекинь, и быстренько давай, у нас времени нет.
— У вас совести нет! — отвечало дерево.
Но почему-то ударило веткой об пол, открывая быстрый путь вниз.
И мы рухнули во тьму!
Падая в неизвестность, мы пронеслись мимо ледяного источника, затем далеко слева что-то сверкнуло и растеклось золотым взрывом во тьме, после в лицо ударил тёплый воздух и мы зависли в невесомости.
Как действуют воздушные подушки, я знала, а потому быстренько перевернулась, и когда заклинание перестало действовать, не рухнула моськой вниз, а оказалась стоящей на ногах.
— Еся, стоишь? — Аври в темноте нащупала мою ладонь, сжала и вновь потащила за собой, рассказывая. — Это Измирэль, дух-хранитель дворца. Каждое растение здесь — это он, и вообще он везде услышит, если позвать, а на то, что мы наверху проделали, злится и обижается, но… не надо было нас перед тётей закладывать. Нам его стукачество неделей без сладкого обернулось.
И тут в темноте прозвучало шипящее от злости:
— Это было десять лет назад!
— У меня очень хорошая память, — серьёзно и гордо уведомила говорливая эльфийка.
Я решила, что постараюсь никогда в жизни её не злить, а то мало ли…
Дух ответил невнятным рычанием, а мы вышли из беспросветной тьмы и мгновенно оказались в большом полутёмном зале. Источником света здесь являлась большая пустая сцена на половину зала, да белые энергетические полосочки вдоль дорожек на полу, указывающие направление.
— Успели! — ликующим шепотом вскричала Аври и побежала вперёд, ориентируясь по свету на дорожках и утаскивая за собой нас с Эйлишей.
А едва мы сели на с трудом найденную свободную скамеечку, откуда-то с потолка полилась таинственная мелодия, стихли шепотки, свет убавился и теперь приковывал взгляды к сцене, а там…
Сначала появился необычный мерцающий фиолетово-серый туман. И пока я раздумывала о природе его происхождения, под взгляды десятков собравшихся ступили эльфы…
Пятеро, в белоснежных костюмах и с убранными в низкие хвосты длинными волосами, они слаженно шагнули из тумана и принялись танцевать, изящно подстраиваясь под звучание музыки.
«О, — обрадованно подумала я, устраиваясь поудобнее и с интересом глядя на представление, — это танцевальный концерт».
Мужчины изгибались, совершали плавные повороты и движения, а потом я вдруг уловила мимолётную кривую улыбку на губах того, кто стоял слева с краю, и танцующие, не сговариваясь, единым движением расстегнули и сбросили с плеч белые пиджаки.
— Ах! — разнеслось предвкушающе-восторженное по темноте зала.
И я с удивлением поняла: здесь одни эльфийки!
Смутные подозрения зашевелились в груди, а эльфы на сцене принялись за пуговицы белых рубашек… Они расстёгивали их медленно, дразняще, явно довольные стонами восторженной публики, и всё это, продолжая двигаться в танце.
— Что это? — мне было так стыдно, до пылающих щёк, но отвернуться или хотя бы отвести взгляд не получалось ни за что.
— У нас сегодня ночью Мираэль украдут, — у Аври дыхание было сбитым и жарким, но она всё равно продолжила вводить меня в курс происходящего. — Понимаешь, она со своим любимым находилась под проклятьем. Когда они были вместе, он погибал, а когда находились далеко друг от друга, умирала уже Мири… Жуткое проклятье, весь эльфийский двор продолжает поиски того, кто его наслал, но вчера случилось невозможное: проклятье ушло! Эрдэгар, возлюбленный нашей Мираэль, появился через несколько минут после того, как Мири поплохело, и сказал лишь, что никакого разбирательства в случившемся не будет. А он такой мужик, что прямо ух! Если сказал, что разбирательств не будет, то попробуй найди идиота, который его ослушается. Ну и… Мири ночью украдут.
Я ничего не поняла. Нет, с проклятьем и возлюбленными всё ясно, но о каком похищении идёт речь и как это связано с происходящим?
— Мираэль украдут, — зашептала, подавшись ближе к Аври, — а как же Эрдэгар? Неужели он позволит?
Эльфийка хихикнула, за что на неё со всех сторон тут же зашикали. Девам очень не нравилось отвлекаться от происходящего на сцене, а там эльфы уже в расстёгнутых рубашках извивались.
Аври наклонилась ко мне и заговорила, стараясь перекрыть музыку и не мешать остальным:
— Так её Эрдэгар и украдёт! Мираэль королевской крови, в Долину она вернулась только из-за проклятья, точнее, её Эрдэгар вернул. А теперь, стало быть, он её обратно украдёт. Опять.
— Опять? — я уже ничему не удивлялась.
— Ну да, — девушка сдержала смешок, — в первый раз она тоже… как бы, не сама ушла, её любимый унёс. Там вообще такая история, я тебе расскажу как-нибудь, напомни! Так вот, Мири ночью украдут, и потом её Эрдэгар в жёны возьмёт, в этом никто не сомневается. Поэтому сейчас вот это, — я не увидела, но почувствовала, как она указала на сцену, — что-то вроде девичника. Наслаждайся! Неизвестно, когда повторят.
И мне не осталось ничего иного, кроме как «наслаждаться».
Нужно отдать должное этим эльфам, тела у них были что надо. Поджарые, рельефные. Движения гибкие и плавные, но какие-то сильные, что ли. В смысле, я не сомневалась: они не только танцуют, они и физической работой не чураются.
Через несколько минут мужчины остались в одних брюках, а девушки — в остатках благоразумия и сдержанности.
Ещё через некоторое время брюки улетели в неизвестном направлении, достоинство эльфов держалось на клочках белых тканей на бёдрах, часть девушек впала в экстаз, часть повизгивала, часть стонала.
Аври рядом со мной прыгала на месте, Эйлиша грызла ногти и тихо стенала, иногда бормоча что-то нечленораздельное. Мне было стыдно… но любопытство не позволяло закрыть глаза.
А двое эльфов в одном нижнем белье вдруг спрыгнули со сцены. Зрители приободрились! И с живейшим интересом следили за теми, кто, пританцовывая, двинулись между рядов.
Через минуту двое беглецов вернулись на освещённый участок зала, притащив с собой… я её сразу узнала — Мираэль! Видела, когда проклятье уничтожала.
Девушка была смущена до покрасневших щёк и острых кончиков ушей, и пыталась мягко высвободиться, проговаривая что-то, чего нам не было слышно из-за музыки.
Эльфы на её слабое сопротивление ответили улыбками и… усадили смущённую красавицу на неизвестно откуда появившийся на сцене стул с изящной высокой спинкой.
И началось! Тут такое началось!
Эльфы хоп — и сорвали с себя остатки одежды!
Мираэль пискнула так громко, что это все услышали, сжалась, втянула голову в плечи и спрятала пылающее лицо в ладони. У меня у самой лицо горело, и страшно представить, как чувствовала себя эльфийка в непосредственной близости от бесстыдников, да ещё и под всеобщими взглядами…
Я поняла, что беднягу пора спасать, а дальше всё как-то само случилось.
— Двести трилистников за тёмненького! — закричала, сложив ладошки воронкой у рта, и тут же села нормально и даже заозиралась вместе со всеми, мол что такое, кто кричал.
— Ты… — начала изумлённая моим поведением Аври.
Эйлиша тоже смотрела во все глаза, я в темноте всё ещё не видела, но ощущала отлично.
А эльфийки действительно выискивали крикунью, и эльфы на сцене тоже, особенно единственный тёмненький усердствовал.
Чего никто из нас не ожидал, так это надрывного:
— Двести пятьдесят, и тёмненький мой!
Несчастного эльфа перспектива не порадовала, Мираэль даже смущаться перестала, руки от лица оторвала и вместе со всеми в сторону последней крикуньи посмотрела, а голые товарищи голого и негодующего принялись откровенно над ним потешаться.
Ну а я что?
— А у светленького родинка яблочком, там, пониже спины! — добавила громко, чтобы всем было слышно.
Светленькими на сцене являлись четверо остальных эльфов, и родинок на «пониже спины» не имел ни один, но эльфийкам это не помешало всё внимательно осмотреть и остаться увиденным полностью довольными.
И тут кто-то как пискнет:
— Триста трилистников за длинненького…
Обнажённые и, кажется, впервые за всю свою карьеру смущённые эльфы застыли, нервно переглянулись и один из них напряжённо уточнил:
— Вы говорите о росте или?..
О каком именно «или», он не договорил, но все всё поняли. И посмотрели. На те самые «или».
Никогда не забуду, как пятеро заливающихся краской стыда голых эльфов слаженным вороватым движением прикрывают ладошками стратегически важные места. Выглядело до того потешно, что я захихикала, не удержалась, и ко мне охотно присоединились девочки тут и там.
А дальше бедолагам стало совсем грустно, потому что где-то в стороне с грохотом распахнулась дверь. Неизвестно когда стихла музыка, и в абсолютной тишине мы все услышали чей-то надрывный крик, внезапно оборвавшийся на самой высокой ноте. Потом удары, какой-то грохот, звон, треск и тяжёлые быстрые шаги.
И на залитую светом сцену вырвался мужчина. У него были чёрные короткие волосы, абсолютно чёрные глаза и тёмная одежда, а фигура высокой и крепкой.
А ещё лорда Эрдэгара здесь все знали и мгновенно узнали, и затаили дыхание, приготовившись к зрелищу.
А сам мужчина глянул на несчастную свою любимую посреди сцены, ме-е-едленно перевёл взгляд на голых эльфов вокруг неё… Последние осознали скорую мучительную смерть, побледнели и попытались изобразить единый обморок, надеясь на общепринятое «Что сдохло, то не добивают».
И не знаю, чем бы всё закончилось, но тут один из остроухих вскинулся и выдал:
— Я самый длинненький!
И как сиганул в толпу!
Ну, всё правильно, лучше нежная эльфийка, чем суровый злой лорд Эрдэгар. Последний молча вскинул тёмную бровь, глянул на трясущихся и почему-то передумавших терять сознание танцоров, затем на свою любимую, которую уже, похоже, происходящее вообще не волновало, потому что она с нежностью смотрела исключительно на своего лорда.
А в толпе послышалось шепелявое и очень коварное:
— Три сотни за этого, с ушами дрожащими.
И негодующее ей в ответ:
— Бабушка!
— А что бабушка? — не смутился голос. — Я женщина, мне тоже хочется любви и ласки!
Голые эльфы уже не были уверены в том, что злой Эрдэгар — худший вариант.
Ну а дальше всё было грустно. Приближающийся шум, многочисленные шаги, звон доспехов. И яркий свет, затопивший весь зал и вынудивший всех нас прикрыть мигом заслезившиеся глаза и слаженно зароптать.
— Представление окончено, леди, — насмешливо обрадовал мужской волос, — расходимся.
Ответом ему был слаженный разочарованный стон, но эльфа это не умолило ничуть.
И всё пришло в движение. Мелькала ворвавшаяся стража, поднимались и направлялись к выходам эльфийки, среди которых я с улыбкой обнаружила нескольких горбатых старушек. Одна из них активно подмигивала уходящим голым танцорам, шепелявя: «Я тебя запомнила, шладенький. Ишшо встретимся!». Это до того забавно выглядело, что влившаяся в толпу покидающих зал я хихикнула.
И вдруг предплечье обожгло болью, а меня рывком выдернули из потока дам, с силой впечатав в просто таки каменное мужское тело. Я дёрнулась, пытаясь вырваться, и замерла, когда ухо обожгло яростным шепотом:
— Будем считать это твоей неудачной шуткой, Есенька. Идём.
И Норлан, не особо беспокоясь о том, что от его руки точно останутся синяки, потащил меня за собой.
— Лапы убрал! — меня роль безвольной куклы не устраивала ни на крошечку.
— Ротик прикрой, — в ярости прошипел эльф.
Я послушной никогда не была, и сейчас, даже при всём понимании того, сколько катастрофических проблем может принести мне этот мужчина, не сдержала вырабатывавшегося годами мятежного нрава.
Моё колено согнулось, пятка резко с силой опустилась на эльфийскую стопу.
Норлан взвыл и замер!
Запоздало осознавшая, что натворила, я замерла вместе с ним, судорожно ища выход из ситуации.
И нашла!
— Ой! — вскричала, вырывая руку и сгибаясь над поднятой своей ногой, чтобы обхватить стопу ручками и с надрывом сообщить: — На меня наступили!
Едва ли Норлан мне поверил, но в этом зале помимо него находилось много других эльфов и эльфиек, для которых мой крик не остался незамеченным.
— Милая, с тобой всё хорошо? — заботливо обратилась какая-то женщина рядом.
— Что происходит? — из толпы слева вышел эльф в форме стражей, напряжённо посмотрел на меня, на всё ещё мною удерживаемую ногу.
— Больно, — пожаловалась я всем невольным зрителям.
Надеялась, что сейчас меня пожалеют и уведут от этого Норлана, но… просчиталась.
— Всё в порядке, — мрачно сообщил он, одним тоном заставляя невольно попятиться всех вокруг, — я позабочусь о своей… невесте.
— Главнокомандующий, — пробежалось понимающе-важное по толпе.
И народ, с благоговением поглядывая на ушастого, стал как-то быстрее и тише расходиться. Даже страж смылся, оставляя меня наедине с этим…
— Больно, говоришь, — прозвучало тихо и очень жутко, словно он едва сдерживал охватившую его ярость.
Мне стало очень страшно и совсем нервно.
— Ой, — встала ровно, ногу поставила, большими честными глазами посмотрела в яростно суженные мужские глаза, — уже всё прошло…
— Да неужели? — вкрадчивый вопрос и полшага ко мне.
А между нами всего полшага и было!
— Ой, слышишь? — я вскинулась, стараясь не дрожать и не орать. Норлан и бровью не повёл, пытаясь убить меня взглядом, но меня это не смутило ничуть и я вдохновенно продолжила: — Зовёт кто-то! Меня. Пойду узн… а-а-а!
Что-то случилось! Я толком и не поняла, просто талию обожгло, пол исчез из-под ног и весь мир перевернулся… С изумлением поняла, что меня перекинули через плечо и придерживали наглой ладонью за место, что ниже спины было… снова!
— Ты достал! — зашипела разгневанная ведьма, колотя гада кулаком по спине.
В голове настойчиво пульсировали воспоминания недавнего вот точно такого же моего положения, и тогда к ударам Норлан был безразличен… ничего не изменилось и сейчас!
Как же он достал! Ещё и на глазах у стольких эльфов позволяет себе подобное поведение! Бесит!
— Что здесь происходит? — ледяной, жуткий, пробирающий до костей голос показался мне спасением, потому что лорда Эрдэгара я узнала мгновенно и обрадовалась ему так сильно, до слёз просто!
— Вас не касается, — в ответе Норлана холодной жестокости и насмешливой учтивости было одинаково много.
Я себя чувствовала крайне неудобно, мучительно сильно хотелось встать на ноги и отойти, но я боялась даже пошевелиться. Не знаю, что связывало этих двоих, но воздух с начала их разговора словно заледенел. И тишина стояла такая оглушительная…
— Есения… — со стороны попыталась подступить Эйлиша, но была остановлена насмешливо-угрожающим советом Норлана:
— Не советую подходить к моей невесте, леди Эрвинель.
Ситуация была — хуже некуда, но нашлось во всём этом и кое-что положительное: Норлан медленно нехотя стянул меня с плеча и поставил на пол рядом с собой, сцапав ладонью за талию так, что было почти больно.
Я едва сдержала гневные эпитеты и увидела, что в опустевшем зале остались лишь мы двое, стоящие в стороне встревоженные Аври и Эйлиша и лорд Эрдэгар со своей возлюбленной эльфийкой Мираэль прямо перед нами.
Мужчина стоял впереди, всего в двух шагах от нас, крепкой грудью мрачно и уверенно преграждая путь и не сводя холодного неприязненного взгляда с Норлана. Из-за его спины боязливо выглядывала прекрасная эльфийка, которая, в отличие от любимого, на главнокомандующего даже не взглянула, глядя на меня с плещущимся в больших глазах желанием помочь.
— Ваши методы всё не меняются, — презрительная усмешка умело скрывалась за вежливостью лорда Эрдэгара.
— Не вам меня судить, — в тон ему отозвался Норлан. — Насколько мне известно, сегодняшнее представление состоялось в честь ночного похищения вашей невесты.
Мираэль заметно смутилась и опустила голову, но лорд даже бровью не повёл, парировав спокойным:
— Моя невеста добровольно приняла моё предложение. Ваша может похвастаться тем же? — и, не позволяя Норлану даже попытаться ответить, мужчина резко повернул голову, обжёг меня внимательным взглядом и задал один-единственный вопрос: — Есения, об этом мужчине вы рассказывали мне при нашей прошлой встрече?
Я была готова зааплодировать Эрдэгару, громко и восхищённо. Спроси он, как требует воспитание, нужна ли мне помощь, и мне пришлось бы сказать «нет». Пришлось бы. Но он задал совершенно иной вопрос. Спросил то, о чём совершенно не знал и потому ощутимо напрягся Норлан.
При нашей прошлой и единственной встрече я рассказывала ему о Риагане и наших чувствах, которые посчитала ненастоящими и потому очень печалилась.
— Нет, лорд Эрдэгар, — сказала я с чистой совестью.
И посмотрела на него с мольбой, какой не могла высказать вслух.
Он всё же был невероятно умным человеком, потому что ещё с секунду вглядывался в моё лицо, затем посмотрел на Норлана и с таким искренним, что поверила даже я, облегчением решил:
— Я рад.
Он понял! Он всё понял! В этом я не сомневалась. И всё, что могла сделать, это подарить ему мимолётную благодарную улыбку, чувствуя, как медленно расслабляется прижимающий меня к себе эльф.
Он не ощутил опасности, не услышал ничего для него опасного… лорд Эрдэгар всё же невероятен.
— В таком случае, не смею вас задерживать, — учтиво склонённая голова, и тот, кто не был эльфом, шагнул в сторону, утаскивая за собой любую и не отвечая на её встревоженный взгляд.
— Доброго вечера, — пролепетала я.
— Всего хорошего, — вспомнил о приличиях и Норлан, но прощание у него вышло издевательски-превосходящим.
После чего значительно медленнее и величественнее мужчина направился к выходу, уводя за собой и меня. И я шла, машинально переставляя ноги и мечтая о чуде. О маленьком спасительном чуде. О совсем крохотном, ну пожалуйста! Что угодно, только бы не оставаться наедине с тем, кто был взбешён, причём мной и моим поведением, и просто ждал, пока мы избавимся от посторонних, чтобы вылить на меня всю свою ярость.
Я не представляла, чего можно от него ждать, но даже не сомневалась: это будет ужасно.
Мы покинули зал, прошли по тёмному узкому коридору, вышли в другой, светлый, широкий и наполненный эльфами.
И тут, словно благословение богов, перекрывая голоса, шаги и шелест тканей, на весь коридор раздалось:
— Еся!
Я застыла. Сердце застучало быстро-быстро, в висках закололо, дыхания отчаянно не хватало. Я не верила, просто не верила, даже чувствуя, как недовольно остановился и повернул голову продолжающий прижимать к себе Норлан.
— Идём, — мрачно велел он, не найдя в толпе ничего для себя интересного.
И я решила, что, может, мне просто показалось?..
— Еся! — ещё один настойчивый оклик.
И я вырвалась из рук попытавшегося остановить главнокомандующего, лихо развернулась на месте, взметнув косу и полы эльфийского наряда, и бросилась вперёд, расталкивая всех и выискивая, отчаянно ища, вглядываясь в лица…
Я знала, что это он. Я чувствовала. Я не могла ошибиться!
Сердце громыхало с такой силой и скоростью, словно было готово вырваться из груди и лично броситься на поиски. Всё внутри меня сжималось и дрожало, тело колотило, коленки подкашивались. Я до ужаса боялась пройти мимо, не найти, обознаться…
И в момент, когда отчаяние почти накрыло с головой, плотная толпа передо мной чуть сместилась и расступилась, и я увидела…
Выделяясь абсолютно чёрной одеждой, чёрными, распущенными по плечам волосами и пронзительно зелёными глазами, ко мне спешил Риаган… Отчаянно вертя головой и прыгая взглядом с лица на лицо, выискивая, как я только что, он продвигался вперёд, ничуть не сомневаясь, что я здесь и я жду…
И я стояла, замерев без дыхания, и со слезами на глазах всматривалась в его какую-то очень бледную кожу, осунувшееся усталое лицо, тёмные круги под глазами… он с момента нашей последней встречи, кажется, вообще не спал… И я смотрела, почти до боли напрягая глаза и пытаясь запомнить всё-всё-всё, каждую черточку, каждую морщинку, каждый волосок щетины…
Он всматривался куда-то вправо, но вдруг вздрогнул и резко повернул голову, чтобы посмотреть на меня. Чётко на меня. Больше не ища по чужим лицам, некромант словно точно знал, словно чувствовал меня…
— Риаган, — сорвалось едва слышное с моих губ.
— Еся, — выдохнул он с таким облегчением, словно напряжение сковывало его несколько недель.
И поспешил ко мне. Я бросилась к нему навстречу, не замечая никого вокруг, ничего не слыша и видя лишь его, радостно раскинувшего руки, чтобы легко подхватить, отрывая от пола и даря ощущение сказочного полёта, и прижать к себе. Сильно, почти больно, так крепко, будто я была его последней соломинкой, тем единственным, что позволяло держаться за этот мир.
По моим щекам бесконтрольно текли горячие слёзы, руки обнимали сильную шею, пытаясь прижаться и прижать ещё крепче, ещё сильнее, оказаться ещё ближе…
— Еся… моя Есенька, — шептал Риаган, обнимая и не собираясь больше отпускать никогда в жизни.
— Ты нашёл меня, — я просто плакала от радости и облегчения, от всего пережитого, от тревоги за него. Плакала и не могла остановиться.
— Нашёл, — болезненный шепот, и для него в этот момент тоже не существовало никого вокруг, — нашёл и больше не потеряю, ведьмочка моя излишне гордая. И мы с тобой потом обсудим, как ты позволила себя обмануть и как у тебя ума хватило убежать, не поговорив со мной.
В бесконечно нежном голосе даже угроза была какой-то мягкой, но немного всё же жуткой. Однако я всё равно не испугалась, но попыталась объяснить, зашептав:
— Я испугалась… наставница не стала бы врать…
— Но может ошибиться, — тихо прервал некромант, — даже боги ошибаются, жизнь моя.
Жизнь моя… у меня почему-то от этих слов дыхание перехватило и сердце остановилось, и всё внутри сжалось, одновременно не веря и так радуясь… так сильно радуясь…
— Я…
— Всё потом, Есенька, — он держал меня так крепко и так осторожно, как самую величайшую ценность во всех мирах.
Я была согласна стоять так весь вечер и всю ночь, целый месяц, даже всю жизнь. В этот момент мне было просто хорошо и радостно, и слёзы продолжали тихо бежать по лицу, а в груди цвела весна. Я ощущала себя такой важной сейчас, такой нужной, необходимой и… любимой. Этих важных слов не было сказано вслух, но действия Риагана всё сказали без слов. Я просто знала, что люблю и что любит он. Знала. Я же ведьма, мы это чувствуем, вот и я чувствовала — теплом внутри. А слова… мы ещё успеем сказать их друг другу. Много-много раз.
В этот момент я просто благодарила жизнь за то, что свела нас вместе. Благодарила богов и Мать-Природу за всё, что случилось.
— Есения! — грозный, полный ледяной ярости рык разрушил волшебство момента, заставил вздрогнуть и задрожать, испуганно сжимаясь в объятьях любимого и с болью вспоминая… всё, что случилось с момента моего появления в Золотой долине.
Мне хотелось рассказать Риагану обо всём, но я понимала, что времени до приближения Норлана болезненно мало. И хотелось сказать хоть что-то, как-то подготовить ко всему, что может произойти, но я путалась в мыслях и просто не знала, что и как сказать.
А некромант, он каким-то образом понял, что происходит что-то страшное, и… на миг сжал крепче, осторожно поставил на ноги и попытался задвинуть за свою спину.
У меня сердце сжалось. Он не знал всей ситуации, он не знал практически ничего, но, ощутив опасность, не задумываясь попытался меня защитить.
На глаза навернулись обжигающие слёзы, и хотелось плюнуть на всё, взять его за руку и просто уйти из дворца и из Долины, желательно, тоже, но…
— Риаган, — я осталась стоять на месте, сжала его ладони и заставила посмотреть на меня. — Я…
— Тш-ш, — тихо успокоил некромант, чтобы услышала только я, перехватил мои ладони, зло глянул на кольцо, погладил кожу большими пальцами и прошептал, глядя в мои глаза, — девочки пересказали все твои слова.
Первой моей реакцией были облегчение и радость, второй, пришедшей через краткий миг секунды — страх и тревога. Но высказаться я не успела.
— Лорд Эрхэт! — леденящий душу голос прозвучал совсем близко за спиной, всего в нескольких шагах, и говорить тихо Норлан не собирался, позволяя всем вокруг услышать каждое из сказанных слов. — Надеюсь, у вас имеется достойная причина обнимать мою невесту.
Остроухий сразу пошёл с козырей, и Риагана это просто взбесило. Я чувствовала, как дрогнули и на мгновение сжались его руки, чтобы тут же расслабиться и снова нежно погладить.
Но внешне охватившая лорда злость не проявилась ни в чём, и он, медленно подняв голову и плавно задвинув меня за свою спину, ответил с ледяной вежливостью:
— Надеюсь, вы хорошо подумали, прежде чем назвать своей невестой мою жену, лорд главнокомандующий?
Я едва сдержала изумлённый вскрик!
Некроманты и их неповторимое умение выпутываться из передряг!
Благородная леди на моём месте оскорбилась бы, и сильно. И смутилась, разумеется, тоже. Один мужчина публично называет меня невестой, другой — женой! Будь я леди, моя репутация не пошла бы трещинами — она рассыпалась в пыль!
— Вашу жену? — не скрывая презрительной насмешки, переспросил эльф. — Как низко вы пали, лорд Эрхэт, скатившись до откровенной лжи. Мы с вами оба знаем, что Есения не связана узами брака… пока.
— Пока, — с угрожающей лаской повторил сказанное Норланом Риаган, и продолжил приторно-сладким голосом, в котором отчётливо звучала сталь, — Есения моя жена, приставка «будущая» в данном вопросе несущественна. Надеюсь, вы осознаёте, что я не оставлю произошедшее без внимания и со всей профессиональной тщательностью изучу детали данного… инцидента? Особенно методы, которыми девушка была запугана и доведена до состояния невменяемости, в котором позабыла даже о том радостном факте, что уже помолвлена.
Одного его тона хватило, чтобы эльфы вокруг вспомнили, сколь убийственная слава ходит вокруг некромантов, и поспешили максимально быстро и беззвучно удалиться, оставляя длинный широкий коридор абсолютно и совершенно пустым.
Я была готова зааплодировать Риагану. Громко и восторженно. Я переживала о том, насколько щекотлива ситуация и как шатка моя репутация? Напрасно. Всего несколько фраз, и стараниями этого, без сомнений, находчивого, сообразительного и крайне умного человека я из безнравственной и ветреной особы превратилась в жертву чужой жестокости. Браво!
— Пойдёте против Долины, лорд Эрхэт? — осознав, какой удар получила его репутация, Норлан пошёл на ещё одну подлость, очередную, но явно не последнюю.
Мне стало дурно… от гадости ситуации, но больше от мерзости этого эльфа, его низости и бесчестности.
Того же мнения оказался и Риаган, фактически сплюнув неприязненное:
— Не хватит чести оставить дело только между нами, лорд главнокомандующий? Я был о вас лучшего мнения.
— К счастью, мнение посторонних людей меня не интересует, — Норлан старательно изображал из себя невозмутимого хозяина положения.
— К счастью для меня, вас в скором времени уже ничего интересовать не будет, — холодно парировал мужчина передо мной.
— Угрожаете? — от голоса Норлана вполне могла поползти изморозь по стенам.
— Советую в скорости завершить все срочные дела, — убийственная насмешка в ответе некроманта, от которой содрогнулась я и сгустился сумрак в коридоре.
— Полагаю, — эльф прилагал все усилия для того, чтобы столь же уверенно насмехаться над собеседником, но дрожь в голосе выдала охватившую его злость и негодование, — вы измените своё мнение и заберёте все слова назад, едва узнаете о причине, по которой Есения дала своё согласие на наш брак.
Не смотря на мерзость ситуации, в голове едва дышащей, напряжённо прислушивающейся меня пронеслось полное страха и сомнений: «А как Риаган отреагирует?»… Как? Попытается использовать в своих интересах, попытается получить какую-то выгоду?
Моё сердце пропустило удар, а лорд Эрхэт неожиданно резко развернулся, окинул меня взбешённым взглядом, причём я точно чувствовала, что его ярость целиком и полностью направлена не на меня, и гневно потребовал:
— Жизнь моя, этот, — пауза, во время которой Риаган старательно сдержал все нелестные эпитеты в адрес остроухого, — эльф имеет информацию, огласка которой опорочит твою честь?
Едва дыша под требовательным прищуренным взглядом, прошептала:
— Нет, — некромант не отреагировал, лишь в зелёных глазах мелькнуло облегчение, а я столь же тихо добавила, — он владеет информацией, огласка которой будет стоить как минимум моей жизни, как максимум — жизни всех, кого я знаю и люблю…
В следующее мгновение Риаган Эрхэт выпрямился, стирая все эмоции с лица и из глаз, и вид его сделался непроницаемо спокойным. Совершенно спокойным. Абсолютно.
А я почему-то подумала, что Норлан умрёт. Вот откуда-то появилась эта уверенность, и я в ней лишь убедилась, когда с тонких, внешне жестких губ некроманта слетело практически безразличное:
— Даже так…
Наверно, именно в этот момент ощутил бегущую к нему с распростёртыми объятьями Смерть и сам эльф. Но сдаваться и даже отступать он был не намерен, а ещё прекрасно осознавал, что никто его не тронет, потому что:
— Вынужден напомнить, что мы находимся на территории Золотой долины, и за убийство главнокомандующего вас, лорд Эрхэт, ждёт разбирательство.
— Переживу, — не оборачиваясь и продолжая рассматривать меня, бросил некромант, — в отличие от вас.
— И от Есении, — тихое, выразительное, насмешливое.
Медленно, так медленно, будто давал эльфу последний шанс одуматься и сбежать, лорд Риаган Эрхэт развернулся на месте, вновь закрывая меня своей широкой спиной и бесстрашно встречая врага лицом к лицу.
— Я всё говорю, а вы с истинно некромантским упорством не желаете услышать, лорд Эрхэт, — остроухий растягивал слова, как мёд. — Ваше появление и угрозы ничего не изменят. У нас с Есей соглашение, которое позволяет мне с лёгкостью сделать её своей женой прямо сейчас. Решили пошатнуть моё положение в Долине? Можете идти к Царице и убедить её снять меня с должности, теперь это не имеет никакого значения. Но из чувства гордости я вас предупреждаю — одно неосторожное действие с вашей стороны, и я не просто заключу брак, но ещё и консумирую его.
Это была победа. Грязная, подлая, откровенно мерзкая победа Норлана, которую осознавал он, которую с болью принимала я и с которой не пожелал мириться Риаган.
— Всё сказал? — бросил сухо.
— Что вы, — эльф позволил себе довольный смешок, — хотел ещё добавить, что каждый Есин крик будет посвящён вам, а уж кричать я её заставлю, не сомневайтесь.
Всё дальнейшее случилось так быстро, что оглушённая словами Норлана я не сразу сообразила, что вообще происходит.
Странный хруст, хрип, свист — и остроухий бесформенным мешком пролетел мимо нас до конца коридора, собственным телом выбил белоснежные высокие входные двери и свалился где-то там, за пределами нашей видимости.
— Еся, — ещё до эпичного удара эльфа о двери Риаган развернулся ко мне и сжал плечи ладонями, заговорив быстро и тихо, только для меня, — от твоего ответа зависит дальнейшее развитие событий. Чем эта с-с… этот эльф угрожает тебе?
Довериться или нет? Могу ли я доверять ему? Я знаю его всего несколько дней, но Риаган не прекращал искать, не побоялся прийти сюда и напасть на главнокомандующего Золотой долиной — ради меня.
Возможно, я наивная дура и пожалею об этом, но, до боли зажмурив глаза и втянув голову в плечи, прошептала правду:
— Я Есения Кейсад…
— Тьма! — не обозначение моего дома — ругательство, истинно маговское. — Тогда не похищение…
Не поняв последней фразы, да и реакции Риагана в целом, я распахнула ресницы, вскинула голову и во все глаза посмотрела в его сосредоточенное, судорожно ищущее решение лицо.
— Риаган, — прошептала испуганно и непонимающе.
— Остроухого нельзя оставлять в живых, — вглядываясь в мои глаза, проговорил он так, словно слова предназначались не для меня.
— Его нельзя убивать, — вставила торопливо, сжав его широкие запястья подрагивающими пальцами, — за него будет мстить вся Долина.
— Знаю, — некромант стиснул зубы и успокаивающе погладил мои плечи, — разберусь, малыш. С ним я разберусь, но сейчас нужно что-то, что гарантирует твою безопасность хотя бы на время… Что-то, против чего не сможет пойти этот эльфийский выродок!
Никогда не думала, что увижу испуганного некроманта. Все знают, эти маги славятся повышенным самомнением, обоснованной уверенностью и чрезмерной гордостью. Говорят, они даже умирая самодовольно ухмыляются, словно идут в объятья Смерти по своему желанию и исключительно на своих условиях. У всего магического мира есть забава — испугай некроманта и попробуй не умри после этого.
А тут…
Риаган боялся, но в его мерцающих, сейчас особенно тёмных глазах я видела страх не за себя, а за меня… Он искал решение, судорожно просчитывал возможности и варианты, пытался понять, что нам делать дальше, не желал и не собирался сдаваться, но страх… я видела его отчётливо.
Вдруг мужчина чуть повернул голову и сместил взгляд с моего лица правее, на наши руки. Перестал сжимать моё плечо, подхватил вцепившуюся в его запястье ладонь и перевернул так, чтобы мы оба увидели происходящие с кожей изменения.
Там, над косточкой, на основании среднего пальца горело крохотное чёрное изображение горящего сердца, пронзённого мечом. А во все стороны от него прямо на наших глазах расползались золотисто-зелёные узоры-стебельки, прорезались зелёные листочки, распускались крохотные золотые чуть мерцающие цветочки…
Краем глаза я увидела, как на порог выбитых дверей вбежал Норлан, сделал несколько быстрых злых шагов и резко остановился, словно натолкнулся на невидимую стену.
А с другой стороны, слева от нас, в наполненной звенящим волшебством тишине прозвучал красивый мелодичный голос:
— Значит, именно эта девушка сняла наше проклятье?
— Истинно так, — отвечал ей негромкий, полный нежности и затаённого гнева мужской голос.
Голос, который я узнала мгновенно.
В сторону говоривших мы с Риаганом повернулись одновременно, не опуская и не отпуская рук.
В десяти шагах от нас, прямо по центру широкого коридора, стояли лорд Эрдэгар и эльфийка Мираэль. Причём у последней ладони были подняты на уровень груди, сложены вместе и ярко сверкали золотисто-зелёным сиянием.
Не осталось сомнений в том, кто только что магически на меня воздействовал.
Причём не только у меня не осталось.
— Вы осознаёте, что делаете, ваше высочество? — голос так и оставшегося на пороге Норлана звенел от с трудом сдерживаемой ярости.
Эрдэгар бросил на него такой взгляд, что сразу стало ясно: он с радостью присоединится к Риагану в деле убийства одного конкретного эльфа.
Мираэль не испугалась и даже не смутилась, ответив спокойно и величественно:
— Выражаю благодарность, лорд главнокомандующий. Спасение жизни киары — достойная причина для королевской защиты, вы не находите?
Ой!
Мысли в моей голове замелькали, как в страшном вихре. Эльфийка Мираэль, невеста и любимая девушка лорда Эрдэгара — принцесса Долины! Явно используя свою связь с женихом и факт его на меня магического воздействия, когда лорд надел своё родовое кольцо и оставил на мне изображение своего герба на случай опасности, Мираэль воспользовалась собственной магией и наложила на меня королевскую защиту! Вещь не самая надёжная, но крайне почётная и, что более важно, против неё не сможет пойти Норлан! Потому что он эльф, и защита тоже эльфийская, так что не сможет!
И крыть остроухому оказалось нечем.
— Искренне надеюсь, что вам не придётся пожалеть о своём решении, — с тщательно выдавливаемой вежливостью попрощался Норлан.
И, бросив на меня долгий, не обещающий ничего хорошего взгляд, развернулся и стремительно удалился.
Мы остались стоять. Лично я не могла даже оторвать взгляда от места, на котором эльф только что стоял.
В груди всё медленно стягивалось от ощущение грядущих неприятностей. Больших и страшных. Сердце болезненно сжималось и билось едва-едва, и так страшно… до ужаса страшно.
— Я тут вспомнила, — нарушил тишину негромкий, странно-задумчивый голос Мираэль.
— Что ведьмы в Долину прибыли практически сразу после нашего проклятья, — закончил прекрасно понявший мысль любимой лорд.
Обменявшись понимающими взглядами, пара поспешила к нам. И вот им Риаган оказался искренне рад.
— Очень вовремя, Арвай, — улыбнулся некромант.
— За мной должок, Ган, — широкая радостная улыбка нашла полное отражение на суровом лице лорда.
И мужчины обменялись крепкими рукопожатиями, после чего Эрхэт с почтением кивнул эльфийке:
— Ваше высочество.
— Лорд Эрхэт, — с улыбкой приветствовала она и повернулась ко мне, — леди Есения, для меня большая честь познакомиться с вами лично.
— Не большая, чем для меня, ваше высочество, — отозвалась чуть растеряно, склоняясь в реверансе, который умела исполнять безупречно — в школе и не такому научили.
— Просто Мираэль, — разрешила принцесса.
Обмен любезностями был прерван не самым радостным:
— Зная Норлана, у нас не больше пяти минут, — лорд Эрдэгар напряжённо посмотрел на того, кого, очевидно, хорошо знал.
Сам Риаган всем телом повернулся ко мне, шершавыми ладонями нежно обнял моё лицо, приподнимая так, чтобы в его глаза смотрела, и сам посмотрел так, что у меня сердце сжалось от боли. Столько во взгляде тёмно-зелёных, как еловые ветки, глаз было всего — отказ отступать и сдаваться, решимость довести дело до победного конца, желание, очень похожее на потребность, во что бы то ни стало вызволить меня из передряги, но ярче всего сверкал страх.
Не за себя — за меня.
Риаган гнал его от себя поганой метлой, но этот страх уходить не желал и то и дело вспыхивал в его глазах. На краткий миг, появлялся и исчезал, но уходить насовсем не собирался.
— Еся, — позвал ожесточённо и очень серьёзно, — ведьмочка моя… мне очень важно знать, что сказал тебе этот… эльф. Каждое слово, Еся, сможешь вспомнить?
Мне очень хотелось спросить, для чего ему каждое сказанное Норланом слово, но в голове далёким раскатом грома звучало «у нас не больше пяти минут», и вид у Риагана был такой встревоженный, что я решила спросить обо всём попозже.
Вздохнула поглубже и прошептала:
— Наклонись, пожалуйста…
И вот Риаган, в отличие от Эрхейна, про ведьминский способ передачи информации точно знал, и, ни о чём не спрашивая, наклонился близко-близко, так, что практически касался моих губ.
И вот тут возникло затруднение.
От его близости, от ощущения осторожного прикосновения ладоней к нежной коже лица, от тёплого дыхания, щекочущего мои губы, мне в одно мгновение стало крайне неловко, и в теле отчего-то острая чувствительность проснулась, и чёрные мошки перед глазами зароились, и сердце забилось быстро-быстро, и дыхания не хватало, и одновременно хотелось отодвинуться и прижаться, и…
— Еся, — шепотом поторопил маг, не переходя границу дозволенного.
С громом трещащим потрясением осознала, что лично мне очень хочется перейти границу дозволенного. Это же так просто, всего одно маленькое движение вперёд, и наши губы коснутся…
Резко шумно втянув в лёгкие воздух, медленно-медленно выдохнула уже энергию, передавая Риагану все наши с Норланом встречи. Самую первую в лесу, вторую тем же вечером в столовом шатре, третью сегодня.
Поспешила, думая не об эльфе, а о том, какой неоднозначной была наша с Риаганом близость. Какой… нервной. Потому что я нервничала, и сильно, и сердце продолжало биться быстро и неровно, а в груди всё дрожало, и…
Медленно, так медленно, словно сдерживался с большим трудом, Риаган выпрямился, увеличивая расстояние между нами. И я, приоткрыв подрагивающие веки, взглянула на некроманта и поразилась бледности его лица.
В красивых глазах ярости и ненависти было пополам с жалостью… странно. Приглядевшись повнимательнее, поняла, что жалость направлена на меня. А вместе с ней вина и сожаление.
И только после этого осознала, что передала ему всё… абсолютно всё. А Норлан, он в первую встречу домогался и голым остался, во вторую тоже домогался, меня лианами окаменевшими обездвижив, и… такое лучше вообще даже не вспоминать. А я не просто вспомнила — по глупости поспешила и Риагану показала. Со всеми словами и всеми своими ощущениями.
Стало стыдно. Очень стыдно. Настолько, что я голову опустила, не в силах некроманту в глаза смотреть и мечтая прямо сейчас провалиться под землю. Вот здесь же, где стояла.
Головой надо было думать. Зачем всё было показывать? Все ощущения передавать? Вечный Тлен, стыдно-то как…
И вдруг я оказалась в крепких, почти болезненных объятьях. Риаган притянул к себе и обнял, одной широкой ладонью прижимая мою голову щекой к своей груди, второй перехватив поперёк лопаток и тоже прижимая.
— Я его убью, — тихий злой выдох, — убью, Есь, слышишь?
Я слышала, но поверить не могла. Даже пошевелиться не могла, застыв от удивления. Потому что Риаган не обвинял, он… жалел.
А маг продолжил говорить, и всё его тело дрожало от желания сжать меня крепче — желания, которое Риаган с трудом, но подавлял, не желая причинить боли.
— Я могу, как ты, знания передать? — прямой суровый вопрос.
— Нет, — отозвалась растерянно, — ты же не ведьма… передать не можешь, но я могу взять…
Риаган замер на мгновение, а в следующую секунду решительно отстранился, но не отошёл и не отодвинулся, а снова обнял ладонями моё лицо, склонился низко-низко и выдохнул прямо в мои губы:
— Бери.
Растерявшись сильнее прежнего, я попыталась возразить, но лорд Эрхэт накрыл мои слова поцелуем, лёгким, похожим на касание в первый момент, и хотел отстраниться, но не смог.
И поцеловал уже иначе, по настоящему, нежно и чувственно, заставляя моё сердце забиться в тысячу раз быстрее и ноги ослабнуть и задрожать, и позабыть обо всём на свете, и…
Оторвавшись, Риаган практически простонал:
— Бери же, ведьмочка моя, бери…
И я сделала медленный вдох, принимая дыхание некроманта, а вместе с ним и знания, которые он так настойчиво пытался мне вручить.
Парализующее заклинание. Элементарнейшая формула, третий уровень, простое в использовании и не требующее больших энергетических вложений. Действие мгновенное, объект применения застывает без возможности пошевелиться, и стоит так две минуты, давая время убежать… Болезненное.
Но следом за ним видоизменённая формула и то же самое заклинание с тем же эффектом, только боли не вызывает.
И мысленная картинка правильного положения тела и наглядный пример того, какой эффект будет у заклинания, и ощущение восходящих потоков и вкладываемой энергии.
А следом за ним другое заклинание, сильнее и сложнее, действием в сутки — Аматэ. Того, на ком оно использовалось, будет бить энергетическим разрядом каждый раз, как он ко мне прикоснётся. С каждым новым ударом всё сильнее. И к этому заклинанию тоже шла подробная схема и демонстрация правильного применения.
Третье заклинание оказалось неожиданно кровавым, правда, требовалась всего капелька моей крови и зачитанная вслух длинная формула, выпивающая приличную часть моего резерва и… открывающая портал. Судя по формуле, которую передал Риаган, портал выведет меня прямиком к нему, где бы он ни находился.
— Всё запомнила? — тихое и с сердитым отчаянием.
Я разлепила мокрые ресницы, растроганно взглянула в его напряжённо-мрачное лицо и не смогла ответить. Горло сдавило болезненным спазмом.
Потому что я поняла куда больше, чем было сказано.
Риаган не мог остаться со мной и не мог забрать меня с собой, но и уйти просто так он тоже не смог. Вот и помог, чем умел, рассказал, что знал — как защитить себя. И я точно знаю, что у некромантов в арсенале сотни различных заклинаний, но Риаган показал всего три — простых, но действенных, выбранных не случайно, а с расчётом моего небольшого резерва. То есть он заранее это обдумал и заранее принял решение…
— Риаган, — голос дрожал, слёзы застыли в глазах, готовые вот-вот хлынуть по щекам.
— Ведьмочка моя, — судорожный вздох на грани стона.
И поцелуй — осторожный, но полный чувств, такой трепетный, такой жадный, такой отчаянно-необходимый… как воздух необходимый.
Внезапно пришло понимание, что из всех мужчин, посягающих на мои губы, лишь Риаган целовал так нежно, с моего согласия и разрешения, не пытаясь сломать и принудить, не стремясь ничего доказать. И лишь от его поцелуев мне становилось так легко и свободно.
— Ведьмочка, — мой некромант не отпустил и не отошёл, обнял, сжал обеими руками, позволяя уткнуться носом в его вкусно пахнущую лесом чёрную рубашку, — Еся, всё хорошо будет. Я тебе обещаю, слышишь? Мы со всем разберёмся, всё преодолеем…
Непонятный шум со стороны, многочисленные приближающиеся шаги, звон высвобождаемой стали и громкое:
— Лорд Эрхэт, приказом главнокомандующего вы объявляетесь нежелательным гостем Золотой долины и должны немедленно покинуть территорию.
Я вздрогнула и попыталась отстраниться, взглянуть на пришедшую стражу, объяснить, что это ошибка, но Риаган удержал и зашептал так, чтобы не услышал никто кроме меня:
— Я вытащу тебя, Есенька моя, ты главное будь сильной и не опускай рук. Слышишь? Пообещай мне.
Слышала, всё слышала, каждое слово жадно впитывала.
— Пообещай, — ожесточённый приказ.
И руки, вместо того, чтобы отстранить, сжали крепче, почти до боли, до хруста в рёбрах и позвоночнике.
— Обещаю, — отчаянный всхлип прорвался сквозь мою попытку держаться достойно.
Но о каком достоинстве можно говорить, когда душа рвётся в клочья и сердце раненым волком воет?
— Лорд Эрхэт! — грозное от наступающей эльфийской стражи.
— Лорд Эрхэт мой гость, — попыталась вступиться Мираэль.
— Приказ главнокомандующего, — воины при всём своём желании не могли перечить тому, кто отвечал за безопасность этого народа и всех территорий. А желание, как оказалось, было, что и подтвердилось в негромком неуверенном: — Лорд Эрхэт, здесь, очевидно, какая-то ошибка, но сейчас вам следует покинуть Золотую долину. У нас приказ.
Риаган понимал это, я понимала, все понимали, но вопреки всем этим пониманиям я обняла его сильнее, прижалась крепко-крепко, стиснула руками так сильно, что мышцы жалобно заныли. И лицу было мокро от моих слёз, успевших пропитать его рубашку…
— Еся, — полный боли стон.
И я разжала руки, сделала шаг назад… всего шаг, а по ощущениям в пропасть упала и теперь летела, не в состоянии остановить или хотя бы замедлить своём падение.
Подняла заплаканное лицо, с болью, от которой грудь пекло и которой я не сумела скрыть, взглянула в потемневшее мрачное лицо Риагана. Столько тоски было в тёмно-тёмно зелёных, сейчас практически чёрных глазах, столько ожесточённого отчаяния, столько нежелания уходить…
— Лорд Эрхэт, — напряжённо напомнила стража.
Некромант сжал зубы с такой силой, что желваки зашлись в яростном танце, подарил мне последний, полный мрачной уверенности взгляд и глухо сказал:
— Не сдавайся.
— Моя вера сильнее страха, — прошептала едва слышно.
И не плакала, когда он уходил в сопровождении стражей.
Не плакала, когда обернулся на пороге эльфийского дворца.
Не плакала, когда скрылся из виду, а через несколько секунд послышался жуткий треск открываемого портала…
И тишина. Гнетущая, стонущая тишина.
А в следующую секунду все мои невыплаканные слёзы высохли сами по себе.
— Не так уж и сложно было, — лениво растягивая слова, неспешно вышел Норлан.
Остановился на пороге, насмешливо глядя на меня с видом самоуверенной дряни, улыбнулся криво, довольный устроенным представлением и моей откровенной ненавистью, и открыл рот, намереваясь сказать что-нибудь наверняка мерзкое и гадкое, как и он сам.
Но вдруг «Бам-м»!
Удар колокола, один, заставивший вздрогнуть дворец и тревогу разлиться в воздухе.
И Норлан, проглотив невысказанные слова, подобрался, выпрямился, резко обернулся на месте.
Бам!
И вторящее ему всё нарастающее тун-тун-тун-тун! Звук, который издают колокола поменьше, но от их звучания словно только страшнее стало.
Треск портала, практически вывалившийся на порог страж и его истошное, перекрывающее усиливающийся звон и грохот:
— Прорыв территории!
— Кто?! — яростный рык нависшего над подчинённым Норлана.
— Н-н-нечисть! — заикаясь, выдавил сжавшийся парень. — Целая армия!
Армия нечисти?! Умертвия одиночки, они отряды не собирают и армии не формируют, только если ими кто-то не управляет!
Пугающе плавный поворот темноговосого эльфа, брошенный на меня разъярённый взгляд и стало ясно, что и он без труда понял, какой только что выставленный из Долины некромант мог устроить подобное.
Дальше в моей руке сам по себе появился камушек, под ногами разверзлась бездна и я провалилась в портал.
Последним, что увидела, был вбегающий в портал разгневанный Норлан.
После уже ничего не видела, но почему-то улыбалась. И не перестала, даже когда оказалась сидящей на своей кровати в построенном для меня шатре эльфийского лагеря.