Глава 7

Тревожный звон колоколов не стихал до самого утра, но даже военное положение Золотой долины не помешало Родимире заявиться ко мне на рассвете и зашипеть, едва разбуженная ею я открыла глаза:

— Ты вчера во дворце была?!

— Былыа-а-а, — зевнула ещё очень сонная, а потому не очень испугавшаяся я.

У меня вообще жизнь была сказочная! Да, эльф гад, да, знания против меня имеет такие, что вдохнуть страшно, да, неизвестно, каким его следующий шаг будет. Но у меня был Риаган, и от этой мысли душа пела! Он же, даже когда его вчера из Долины выгнали, всё равно меня одну не оставил, он целую армию мертвецов поднял и на эльфов направил. О том, что кто-то пострадает, я не переживала, знала и чувствовала, что такого Риаган не допустит. Но и Норлана он до меня не допускал, всю ночь напролёт Долину терроризировал. Уверена, ушастый так замучился, что неделю отсыпаться будет… когда всех зомбаков с земель своих выставит. Одно было плохо — и Риаган тоже выложился основательно, но ему я собиралась сегодня готовить восстанавливающий силы и магию отвар. Не знаю, как передам, но что-нибудь придумаю.

И, сладко потягиваясь, я перевернулась на другой бок, думая о том, что жизнь чудесна и прекрасна.

Сильные пальцы сомкнулись на моей лодыжке как-то совсем неожиданно, и поволокли к краю кровати с силой, какой я и не подозревала в хрупкой на вид наставнице.

— Вставай! — Родимиру что-то взбесило так сильно, что говорить нормально она не могла, только шипела. — Вставай, гадина! В Долине за ночь три источника, до которых мы достучаться месяц не могли, пробудились! Два у дворца, один здесь, у лагеря! За ночь! Вставай немедленно!

Ой-ой! Как это три источника пробудились? Я никого не звала, я даже не ходила никуда, ну только во дворец. И почему сразу гадина? За что?!

— У тебя пять минут, — оставив меня на краю постели и без одеяла, процедила Верховная сквозь стиснутые зубы, — жду у себя!

И была такова.

Я медленно села, напряжённо посмотрела в неестественно ровную спину даже не обернувшейся ведьмы, после перевела взгляд на лодыжку. Отчётливой красной отметиной на коже отпечаталась вся её ладонь, и у меня было такое чувство, что краснота имеет все шансы обернуться синевой.

Обидно. За что она так со мной? Да, ушла вчера без спроса, но как раз про побег Родимира ни слова не сказала, только про источники. Что её так разозлило, что я и гадина, и стянуть она меня за ногу пыталась?

Выбравшись из кровати, поспешила в ванную комнату приводить себя в порядок. А пока умывалась прохладной водой, всё размышляла о тех трёх пробудившихся источниках, и, кажется, поняла, что произошло.

Я.

Я произошла.

Припомнила свои чувства и эмоции в лесу при нашей первой с Риаганом встрече. Как мне было радостно и волшебно, как воздух вокруг, словно сказочный, сверкал и блестел, как лютый мороз зимней ночи не волновал, как внутри всё трепетало. Вчера, когда голос своего некроманта услышала и сквозь толпу к нему пошла, у меня примерно те же эмоции внутри прекрасными цветами распускались.

Выходит, источники откликнулись на мои эмоции? А разве оно всё так работает? Августина нас такому не учила, Родимира меня ещё толком обучать не взялась, она пока только мои знания и умения проверяла, а из выданного ею материала я вчера всего только один учебник терроризировала. И тот не до конца. И то не очень успешно… Вот так и получается, что в деле пробуждения магических источников я точных знаний и подробного плана действий не имела.

Не имела, но уже пять источников по неосторожности пробудила, в том числе древнего духа света и волшебный лес.

Ий-эх, жизня!

* * *

— У меня нет слов! — бессовестно врала Верховная Родимира.

Четверть часа уже вопит.

Я её слушать уже откровенно устала, но ладно я, меня на пару минут всего хватило. Демира и Собина, молодые статные ведьмочки из учениц Родимиры, появившиеся в шатре своей наставницы раньше меня — и тем уже надоело. Но они хоть вида не подавали, стояли стройными тростиночками, глазки, фиолетовым отсвечивающие, в пол опущены, лица бесстрастные, стояли себе, даже не шатались.

Словно и не люди, а мебель какая-то экзотическая.

Я их выдержке завидовала. Вот откровенно. А сильнее всего позавидовала, когда моя собственная не выдержала.

— Не представляю, чему всё это время учила вас Августина, — с перемывания моих косточек сидящая за тяжёлым чистым столом Родимира перешла на ругань моей наставницы и, вообще-то, своей коллеги. — Ты безнравственная, невоспитанная, несдержанная и откровенно позорящая всех ведьм дикарка! Это основной принцип учения Августины? Все её ученицы выглядят столь… печально? Тогда не удивительно, почему она забралась так далеко в лес, скрылась от всех глаз и даже на шабашах не появляется.

Августина на шабаши не летает? Странно, я ничего такого не слышала.

— Ей просто стыдно показываться на глаза нормальным ведьмам! — продолжила Верховная. — Августина не ведьм воспитывает, а недоразумения выращивает! Она…

Вот тут-то я и не выдержала.

— Вы переходите границы дозволенного, — холодно оборвала её речь, горящую, как лесной пожар, и не думающий утихать.

От моих слов в полутёмном шатре стало звеняще тихо. Перестали дышать и без того не шевелящиеся ведьмочки, нахохлился большой чёрный ворон на высокой спинке стула Верховной, предупреждающе зазвенели колбочки с зельями в шкафу позади неё, нехорошо прищурилась сама ведьма.

Очень нехорошо.

И мне бы испугаться… да что тут, я и испугалась, очень сильно, но оскорбления в свою сторону я готова была стерпеть, а вот наставницу обижать не позволю.

Вскинув голову, расправила плечи, встала ровнее, посмотрела уверенно и добавила твёрдо:

— Наставница Августина прекрасная ведьма. Такая, какой и должно быть Верховной ведьме: добрая, понимающая, сострадательная, ставящая других выше себя самой и готовая без раздумий прийти на помощь. Она замечательная и всеми любимая женщина. Она та, перед кем уважительно склоняются даже городские маги. К её словам прислушиваются, за её советом идут через сотни вёрст, от одного её присутствия в душе становится тепло и радостно. Если ваши методы обучения отличаются, это не даёт вам права столь грубо и презрительно отзываться о той, кто является вам коллегой и сестрой по метле. Августина не просто ведьма, она Верховная, как и вы, и никогда не позволяла себе ни одного неуважительного слова в адрес другого человека, даже того, кто значительно ниже её по статусу. Подумайте об этом, наставница.

Родимира медленно прищурилась, окинула меня пристальным, не обещающим ничего хорошего взглядом и сладко улыбнулась. Вот только эта сладость была насквозь пропитана таким ядом, какому и змеи могли позавидовать.

Моё сердце замерло и сжалось, а через секунду застучало быстро и испуганно. Мышцы напряглись, как будто к удару готовились, и даже дыхание перехватило. Захотелось развернуться и убежать, оказаться как можно дальше от этой ведьмы и её пронизывающего насквозь взгляда. Взгляда, от которого не укрыться… и кольнуло меня совершенно нехорошее даже не ощущение, а понимание: для Родимиры расстояние не будет иметь значения, она при должном желании сможет увидеть кого угодно и где угодно.

И вот вопрос: откуда это понимание пришло?!

— Ну раз ты у нас такая способная, — Верховная не говорила — пела с такой нежностью и лаской, от каких хотелось прикрыться руками и оградиться магическими щитами, — то тебе, стало быть, и учебники ни к чему. Ты и без знаний прекрасно справляешься. Сама. Интуитивно. Похвальное умение для ведьмы, ой и славная Верховная из тебя выйдет, сильная и способная… Демира, Собина, отведите Есю к одному из источников, до которых ни вы, ни я дозваться не смогли. Выберите какой подальше, да сделайте всё возможное, чтобы Есения силу призвала и способности свои продемонстрировала.

Эти слова мне не понравились. До крика. До ужаса, ледяной рукой сжавшего горло.

А ведьмочки склонились, говоря, что всё услышали и поняли, и… улыбнулись. Мимолётно, но с каким-то злым пониманием, даже предвкушением.

Понимание того, что всё дальнейшее мне не понравится абсолютно и совершенно, пришло и укоренилось, вросло внутрь меня так, как столетний дуб могучими корнями врастает в землю.

Но деваться было некуда.

* * *

У ведьм есть одна очень полезная особенность — мы очень чувствительный народ. Не в том плане, что на грубое слово сильно обижаемся, в целом не о словах и эмоциях речь. Скорее об интуиции. Мы можем невольно предсказывать погоду, ощущаем приближение природных катастроф, если рядом с нами окажется человек, который что-то ужасное в жизни совершил или которого страшная беда в будущем поджидает, затаившись, то и это тоже чувствуем. Мы такие, не люди и не маги, мы больше энергия, чем живые существа, вот на любую энергию остро и реагируем.

Я это всё к чему — страшное предчувствие меня не подвело, и Родимира Демире с Собиной действительно дозволение на любые действия дала.

Едва мы из её шатра вышли, ведьмочки посоветовали сходить позавтракать, невзначай обронив, что потом на это времени не будет. Ну я и сбегала — к себе, умылась ещё раз, из принесённых эльфийками нарядов выбрала тот, в котором были свободные брюки и длинная майка из приятной прохладной ткани нежного фиалкового цвета. Волосы расчесала и убрала в косу, закрепив кончик кожаным шнурком. И только после этого побежала в шатёр-столовую, опять не попав на общий завтрак, потому что все по большей части ещё спали.

— Убегаешь? — с радушной улыбкой встретил Гавел прибежавшую на его территорию меня.

— Ага, — отозвалась безрадостно, — с Демирой и Собиной идём источники пробуждать.

Эльф, принявшийся накрывать мне к завтраку, замер, вскинул голову и наградил напряжённым взглядом.

— Мне конец? — догадалась с улыбкой, присаживаясь за стол.

Я у меня вообще догадливая.

Эльф сбросил оцепенение, подхватил чайничек и направился ко мне, поставил пустую чашку перед носом, налил уже настоявшегося ароматного ягодного чая, пододвинул сахарницу и в сторону отошёл.

Вот оттуда негромко и промолвил:

— Демира и Собина… они целиком соответствуют своим именам. Обе твёрдые, словно камни, дисциплинированные, целеустремлённые и исполнительные до крайности. Ни одного слова Родимиры под сомнение не ставят. Как Верховная сказала, так всё и исполнят. В лучшем виде сделают. От них пощады не жди, Есенька. Они и слова-то такого не знают.

Оптимистичненько.

Я вздохнула и взялась за кашу. Что мне ещё оставалось? А каша была вкусная, манная, такая, что во рту сама таяла, а ещё в ней ощущался необычный, но очень приятный освежающий привкус мяты. Вкусняшка! После кашки была булочка с яблочным джемом и сладкий вкусный чай, но Гавел на меня посмотрел, повздыхал грустно и ещё две булочки принёс.

— В меня не влезет, — призналась честно.

— Пообедать точно не отпустят, — «обрадовал» эльф.

Так что ещё одну булочку я умяла, а на последнюю места в животе не хватило.

Поблагодарив повара от всего сердца, спросила, можно ли будет потом на его кухне похозяйничать, получила немного удивлённое разрешение и вежливое:

— Может, чем помочь?

Отвар для Риагана я собиралась варить сама, но у меня ещё русалочки были, так что:

— А вас не затруднит испечь блинчиков? — спросила вежливо и добавила, понизив голос: — Мне вчера русалки так сильно помогли, и им ваши блинчики очень понравились!

Эльф разулыбался, засмущался и пообещал всё сделать в лучшем виде. Потом призадумался и сказал, что даже сам русалкам всё отнесёт и скажет, что это от меня.

Я поблагодарила его ещё раз, вот от всей души, потому что он меня натурально спас.

И убежала.

На верную смерть, судя по ощущениям.

* * *

Мой воспитательный процесс начался весьма оригинально.

— Ищи, — милостиво дозволили надменные ведьмы, когда мы втроём забрались глубоко в лес.

Почти два часа шли, всё отдаляясь от лагеря, и в итоге оказались на вершине большого холма. Золотисто-зелёные молодые деревья расступились, и мы словно оказались на берегу моря! Лаванда… везде кругом, да так много, что не было видно ни зелени, ни земли. Кое-где стояли редкие тёмно-золотые деревья, дальше и ниже начинался перелесок, а на горизонте радовали глаз фиолетово-голубые цветущие холмы. И день выдался не особо жарким, по небу бежали неуловимо темнеющие облака, ветер дул прохладный и воздух был сухой… гроза к вечеру заглянет.

— Радиус исследования — две сотни шагов от этого места, — Собине с Демирой до погоды не было никакого дела. — Ограничений по времени нет, но мы не уйдём отсюда, пока ты хотя бы не отыщешь спящий источник.

И ведьмы, не сговариваясь, обе сделали шаг назад, мгновенно потерявшись среди кустов и деревьев, словно их здесь никогда и не было.

А мне хотелось плюнуть на всё, пройти вперёд, завалиться в высокую траву и лежать себе на нагретой земле в окружении ароматной лаванды, смотреть на бегущие облака, нежиться в лучах проглядывающего жаркого солнышка, ни о чём не думать и не печалиться.

Но, вздохнув, пошла работать.

* * *

Примерно через десять минут я осознала крайне неприятную истину: я понятия не имею, как пробуждать магические источники.

Всё, что было в голове, я применила, так и этак прощупывая почву, посылая в неё импульсы и даже поисковые заклинания. Интуитивно понимала, что это всё не то и требуется совершенно иной подход, но вот какой? Наставница Августина не учила нас пробуждать источники, это просто не её специализация, да и нам, обычным ведьмам, это в жизни вряд ли могло пригодиться. Подобным Верховные занимаются. Они для этого специальное обучение проходят и секретные знания получают. А тем, кто после выпускного собирался в тихой деревеньке поселиться, подобное зачем? Нам бы в травах разбираться и уметь оказывать первую помощь как людям, так и волшебным существам, полезные заговоры знать, уметь снимать проклятья и сглазы, на землю и погоду воздействовать, беды и монстров отводить.

Для нас поселиться в деревне — это не просто работа, это серьёзный выбор, который делаешь раз и на всю жизнь. Мы за этих людей берём ответственность. За них и за их жизни. А чаще всего происходит так, что селишься в одной деревне, а в придачу к ней получаешь ещё с парочку соседних, в которых своей ведьмы нет. Так что у нас много работы и ответственности, много всего нужно знать и уметь.

Нам не до магических источников.

Но жизнь — вещь непредсказуемая. Вот так живёшь себе весело, обычной ведьмой себя считаешь, а одна маленькая глупость, и тебя уже на Верховную обучают.

А оно мне надо?

Обходя холм по первому кругу, я точно знала, что не надо!

И на второй круг своего мнения не изменила!

И даже на пятый, когда хотелось выть и ругаться, но я продолжала посылать в землю поисковые импульсы. Надежды не было, имелось упрямство и навязчивая мысль: до этого же как-то пробуждала!

Спустилась к подножию холма, оглядела цветочный океан, посреди которого оказалась, коснулась ладонью нежных трав и задумалась, пытаясь вспомнить, что происходило во время моих предыдущих пробуждений.

Про Илиара не думала, с ним всё было немного иначе, он не источник — он дух, то есть мыслящее существо.

Итак, Колдоградская роща.

Наша первая встреча с Риаганом… ощущение звенящей сказки внутри. Искрящийся морозом воздух, разлившийся среди зимы аромат свежих трав и спелых сладких ягод, тепло и свет, наполнившие всё тело и словно заставившие сиять душу. И затягивающая тёмная зелень колдовских глаз некроманта…

Поняла, что стою и улыбаюсь, вспоминая черты его лица. Вспоминая так ярко и чётко, будто Риаган стоял прямо передо мной, с нежностью улыбался и смотрел на меня, как на что-то бесконечно прекрасное, восхитительное, заставляющее дыхание срываться и сердце замирать.

Постояла ещё, впитывая наполнившее грудь трепещущее, как огонёк свечи на ветру, тепло, и моргнула, прогоняя видение, но сохраняя ощущение его присутствия. И такое тёплое оно было, такое большое и приятное… правда, с привкусом горькой тоски.

Тряхнула головой, прогоняя грусть, и медленно пошла вперёд, размышляя дальше.

Родимира сказала, что вчера вечером в Долине пробудились ещё три источника, два у дворца и один рядом с лагерем. А во дворце и в лагере была я. А теперь вопрос: что я сделала? Что я в целом делала?

Прохладный ветер шелестел травами и цветами, время от времени подкидывал чёрную ведьминскую косу и словно звал, заманивал присоединиться к его беспечному веселью, подняться в воздух и кружить в ветряных потоках. И я могла, достаточно лишь снять браслет и обратить его метлой, но… не сейчас. Сейчас нельзя.

И я шла, кончики пальцев касались растений, а в голове проносились воспоминания о вчерашнем вечере.

Появление Норлана, эльфийский дворец, укравшие меня прямо у эльфа из-под носа Аври и Эйлиша, секретное закрытое представление с обнажающимися мужчинами, снова Норлан.

А затем Риаган…

Мне вспомнилось, как остановилось и быстро-быстро забилось моё сердце, едва я услышала его голос. Как выскользнула ладонь из попытавшейся удержать руки эльфа, как ноги сами развернули и понесли в толпу. И пока сознание сомневалось, тело не медлило.

Тело точно знало. Всё внутри меня остро ощущало правду. Сознание металось в сомнениях, но вся остальная я была абсолютно уверена — это Риаган пришёл. Он.

И ведь не ошиблась.

И когда увидела его — будто весь мир перевернулся и ярче засиял.

Он же ради меня пришёл. Меня искал. Из-за меня не спал и столько сил потратил. И мне его было так жаль, что мышцы болезненно сжимались, но помимо жалости и тревоги были и другие чувства.

Не знаю, правильные ли. Не знаю, имела ли я на них право и ощущала бы их благовоспитанная девушка.

Но… мне было приятно. До взволнованной дрожи по венам, до едва сдерживаемой счастливой улыбки, до наворачивающихся на глаза слёз. Приятно, что Риаган поверил не словами целой Верховной ведьмы, а самому себе, своим чувствам. Приятно, что не махнул на меня рукой и не пожелал оставить в беде. Приятно, что он ради меня столько всего сделал… столько всего! Он же в одиночку сначала против ведьм пошёл, затем к эльфам заявился. Один… против целого мира… ради меня…

И я перестала видеть цветочный океан вокруг себя. Он вдруг стал каким-то размытым, нечётким, да и неважным. А глазам сделалось мокро и больно, и я, погрузившись в воспоминания, не сразу поняла, что происходит.

Но слёзы хлынули по щекам лишь после того, как в голове прозвучало глухое, отчаянно-уверенное: «Не сдавайся».

«Не сдавайся»…

И так больно, что не вздохнуть. Так больно, что хоть вой. Так больно… словно в груди запылал костёр.

И вдруг что-то изменилось.

Я не поняла, что именно и на что конкретно я среагировала, но затаила дыхание, вытерла ресницы прямо руками и огляделась.

Ветер потеплел… что странно, потому что облака медленно превращались в тёмные хмурые тучи и на улице становилось темнее перед дождём, но вот ветер был тёплым. Неестественно тёплым.

А потом какое-то движение в уголке глаза, как вспышка. Я повернула голову влево, затем направо, уловив то же самое другим глазом, а в следующую секунду ощутила прикосновение сквозь ткань брюк.

Замерла, боясь даже шевельнуться, и очень-очень медленно опустила голову, в ужасе припоминая хищную и магически одарённую фауну Золотой долины.

Но то, что крутилось вокруг моих ног, не было хищным и не принадлежало к животному миру.

Это оказался кот. Призрачный голубовато-зелёный, кидающий свет на траву вокруг себя и совершенно точно не являющийся живым. И он, как любой уважающий себя кот, вышагивал прямо по моим ногам, ласково бодался головой, тёрся мордочкой и настойчиво требовал внимания и любви.

— Да-а, друг, теперь меня точно убьют, — сообщила с грустью о своей скорой кончине, но к магическому существу наклонилась с улыбкой, осторожно подхватила под призрачное пузико, которое ощущалось вполне настоящим, и подняла котяру, разместила на руках, прижала к груди, ласково почесала за ушком. — Я же тебя не ощутила, пока не коснулся. Вот сейчас, когда на руках держу, точно чувствую исходящую от тебя энергию и не сомневаюсь в том, что ты и есть магический источник, который до меня пробудить не могли. А как пробудился и пока вокруг бегал, так я тебя и не чувствовала… странно это, не находишь?

Воплощение источника ничего такого не находило, да и, судя по взгляду, такими мелочами, как напряжённые размышления, голову не забивало и забивать не собиралось.

Но ответ на своё недоумение я всё равно получила.

— Это магический источник, его так просто не ощутить, нужно знать, как слушать, — прозвучал задумчиво-холодный женский голос совсем близко за моей спиной, — а лично мне сейчас хочется знать, как ты без знаний, да и без особых усилий смогла достучаться до того, кто месяц игнорировал даже нашу Верховную.

И не успела я обернуться или хотя бы рот открыть, как по моим удерживающим призрачного кота рукам ударило болезненным энергетическим импульсом!

Крик содрал горло, руки едва не вывернуло наизнанку, магическое существо с яростным шипением улетело куда-то в траву и затихло под землёй, а я… удар ногой, и я рухнула на колени, больно отбив их о попавшиеся камушки и твёрдую землю. Ладони перехватили и завели за спину, крепко сжав запястья, не позволяя ни вырваться, ни подняться.

— Поразительные способности, — с присущим серийным убийцам хладнокровием Демира встала вплотную передо мной, глядя так, будто я была тараканом или какой другой букашкой, не достойной внимания этой ведьмы.

Она была красива… но красота её была злой и холодной. Белоснежная, белее снега, ровная кожа, волосы, чернее вороньего крыла, длинными блестящими прядями развевались на ветру, в тёмных сине-фиолетовых глазах плескалась холодная злость, от которой кровь стыла в венах.

— Да дуре достались, — презрительно посетовала Собина, со спины удерживающая мои руки.

Я дёрнулась, но попытка освободиться была встречена надменной улыбкой и ледяными пальцами, сжавшими мои виски.

— Что вы делаете? — голос жалко дрожал, но я просто не могла поверить, что ведьмочки действительно применили ко мне силу.

— Ничего, — безмятежно произнесла Демира, — сейчас просто посмотрим, как у тебя всё так легко получается.

И, зафиксировав мой взгляд на своих затягивающих глазах, попыталась проникнуть в сознание.

Попыталась…

Да, пробуждать магические источники нас действительно не учили, но самозащиту мы освоили в первом классе, и все последующие годы обучения это дело лишь совершенствовали. А наставница Варвара ведьма чёрная, и понятие справедливости у неё из-за этого несколько искажённое, а потому каждая ведьмочка из нашей школы умела не только своё сознание защитить, но и немного обезопасить всех будущих жертв того нерадивого, кто посягнёт на наши воспоминания.

Но… я не смогла. Стояла на коленях, смотрела в непонимающе темнеющие глаза ведьмы, осознавала, что у меня есть и знания, и силы, и возможность, но всё равно не смогла заблокировать её ментальные способности. Просто не смогла. Это слишком жестоко и… неправильно, а я не Мать-Природа, чтобы лишать кого-то силы.

— Наша поганка не так проста, как казалось, — с медленным пониманием протянула Демира, не сумев пробраться в моё сознание, убирая руки от моего лица и делая плавный шаг назад.

Надо же, мне даже прозвище дали. Но почему-то не удивлена.

Повинуясь жесту подруги, Собина перестала меня удерживать, обошла и встала рядом с Демирой, переводя напряжённо-непонимающий взгляд с меня на неё и обратно.

Но спрашивать ни о чём не стала. Наверно, не хотела при мне.

Так и оказалось.

— Уходим, — сказала ей черноволосая ведьма.

Не сводя с меня немигающего взгляда, взяла Собину за руку, второй ладонью забралась в тканевый мешочек на поясе… оглушительный треск, как от удара молнии, и посреди лавандового моря я осталась в одиночестве.

С неба упали первые холодные капли дождя.

* * *

К моменту, как я на метле прилетела в лагерь, шёл уже настоящий ливень. Я промокла до нитки и продрогла до костей, а когда окоченевшими пальцами отодвинула тканевую дверь своего шатра и шагнула внутрь, захотелось сесть и разреветься.

Одежда бесформенными тряпками и лоскутами застилала весь пол. Страницы разорванных книг и тетрадей покрывали все поверхности. Аметистовые бусы оказались изломаны едва ли не в пыль… жаль, правда, мне эти бусы мама подарила год назад, красивые были, очень.

И хоть меня трясло от холода и зубы стучали так, что стало страшно за их сохранность, я всё равно правой ладонью себя за плечи перестала обнимать, протянула сильно дрожащую мокрую руку и прошептала:

— Ниточка порвётся, правда расползётся.

Простые слова, за которыми скрывалась немалая сила.

Магия потянулась из меня тонким серо-голубым ручейком, медленно растеклась лесным туманом над полом шатра и показала, как осквернённые злостью и ненавистью ученицы Родимиры переворачивают всё вверх дном, вырывают и растаскивают мои вещи с полок и всё ищут, ищут, ищут что-то… Родимира стояла у входа. Я её увидела не сразу, просто знала, что она тоже была здесь, и лишь повернула голову назад, желая удостовериться в своих ощущениях.

Её присутствие было ожидаемым, но всё равно обидным. Очень.

Но обида вспыхнула и погасла, а я ещё раз оглядела всех ведьмочек, разоряющих мой шатёр. Они были здесь все. Все семь учениц Родимиры, даже Оляна с Мореной, с которыми мы пусть и не подружились, но мне казалось, что был шанс…

И я стояла и смотрела на них. С грустью и жалостью. Потому что подобная озлобленность и беспочвенная ненависть вызывали только жалость. Какая же чернота должна быть в душе, чтобы в ней столько злобы отыскалось?

Что бы ведьмы в моих вещах ни искали, они ушли с пустыми руками.

Ушла и я — в ванную. Ванна в ней пусть и совсем крохотная, но была, и я сначала долго стояла под тёплыми струями, согреваясь и избавляясь от въевшегося в тело холода, а потом набрала горячей воды и уселась в неё, обняв подтянутые к груди коленки.

Грустно мне было. Тоскливо. И одиноко.

И тут вода, со всех сторон меня согревающая и только до середины груди доходящая, взяла и позвала:

— Есения?

Сказать, что я удивилась, это вообще ничего не сказать.

— Д-да, — ответила тихо и неуверенно, испытывая желание выбраться на пол и закутаться в полотенце.

— О, — обрадовалась водичка мелодичным, как журчание ручейка, девичьим голоском, и кто-то мне неведомый крикнул куда-то в сторону: — всё, народ, нашла! — А дальше снова не так громко и будто в мою сторону повернувшись. — Я Намика, ты на связи с Эгитарским океаном, Чёрные воды, канцелярия Водоносного царя. Мы тебя с утра ищем.

Так и тянуло узнать, зачем я подводной канцелярии понадобилась.

Я и спросила:

— Что-то случилось?

— М-м-м, — Намика призадумалась, — после того, как ведьмочки улетели, нет, больше ничего не происходило.

И я позабыла о всяческом смущении и необычности способа общения, напряглась и с живейшим интересом вопросила:

— А зачем к вам ведьмочки прилетали? И какие именно?

— Да твои, — беззаботно отозвалась девушка, — Станислава, Купава, Дарёна и Руслана. Тут вот в чём дело, ты же свой переговорный амулет вчера оставила нашим из Золотой эльфийской долины, а у ушастых вечером тревога случилась и все территории дополнительной защитой укутали, так что твои подруги до наших дозваться уже не смогли бы. Кайлани приняла решение вернуться в океан, где сигнал постабильнее, и плыла она по верхним водам, как раз с твоими ведьмами разговаривая и устанавливая границы работы амулета. И тут пиратский флот, а у них уже дюжина пленённых русалок. А у Кайлани повышенное чувство справедливости и отказывающий в критических ситуациях инстинкт самосохранения. А у пиратов три чёрных мага!

— Ой! — только и смогла выдохнуть я, в страхе зажимая рот ладошкой.

— Тебе «ой», а она им другого наговорила, да столько, что у культурных магов случился некультурный шок, — Намика захихикала и весело продолжила, — очень повезло, что Кайлани в тот момент на связи с твоими ведьмочками была. Действительно повезло. Те, долго не думая, прыгнули на мётлы и понеслись на помощь. И, ты знаешь, никто в океане не мог даже предположить, что четыре ведьмы-недоучки способны потопить пиратский флот. Больше скажу, сами ведьмы в подобное тоже не верили, пока Дарёна не нашла на борту ром…

Ну, после такого я перестала волноваться. Просто мои девочки страшны и грозны сами по себе, но как выпьют…

— И что, из пиратов кто-нибудь уцелел? — поинтересовалась, незаметно расслабляясь в чуть поостывшей воде.

— Все! — громко и гордо уведомила Намика. — Эти твари успели уничтожить документы, но их Руслана восстановила, какое-то там обращающее заклинание применив, так что ведьмы увидели, что уроды корыстные наших девочек уже оценить успели, отталкиваясь от их внешних данных. Цвет и длина волос, прозрачность кожи, мелодичность голоса и громкость крика…

— Уроды! — не сдержалась я, переживая так, словно сама там была и всё прямо сейчас происходило, а не уже давно закончилось.

— Мы все тоже так решили, — охотно продолжила уже не смеющаяся русалка, — а ещё весь Эгитарский океан раз и навсегда уяснил, что пьяные ведьмы — это очень страшно.

О, я в этом не сомневалась! Но не спросить не могла:

— Что они сделали?

Намику торопить нужды не было, она и сама горела желанием рассказать всё, что знала.

— Магам запечатали источники, капитана флота, девять его помощников и тех, кто бросился за борт в попытке самоубиться — прокляли… страшно прокляли, мы не знали, что так в принципе можно, но от этого проклятья вспенился океан, раскололись грохотом небеса, а на флагманском корабле тридцать семь суровых небритых вонючих пиратов разом обернулись тридцатью семью прекрасными девами.

Вот девчонки дают! У меня рука не повернулась злобной ведьме перекрыть доступ к ментальной магии, которой она жестоко злоупотребляла, а подруги без зазрения совести запечатали магию трём чёрным магам и натурально сгубили жизнь почти четырём десяткам мужиков.

Я догадывалась о том, что услышу дальше, но даже не попыталась перебить Намику.

— Ты знаешь, в тех документах они не просто опись составили, они прикинули, кого в какую страну и заведение можно выгоднее продать, опять же, основываясь на внешние данные и вкусовые предпочтения жителей разных регионов. В Мадрее, например, очень ценят розовокожих блондинок с большими небесно-голубыми глазами, в Астароте тёмненьких расхватают, как у нас коровье молоко, — это потому что под водой коров нет, а молоко у русалок дорогим деликатесом считается, — а в Хайрассу лучше вообще не заглядывать, потому что, цитирую, «драконы рыбу не переносят»! Рыбу! Ур-р-роды! И чёрные маги пиратам не только для тихой беспроблемной поимки наших девочек нужны были, в каюте капитана нашлись заготовки артефактов, которые при активации запечатают русалок в человеческом облике, когда их, значит, заставят хвосты на ноги сменить! Это ужасно, Еся, это просто ужасно! Я как представлю, какая беда случилась бы, не выйди Кайлани в большую воду и не прилети ведьмы на помощь… никто бы не узнал, понимаешь? Всё тихо и по уму было сделано, флот бы покинул океан раньше, чем кто-то заподозрил неладное. А дальше девочек просто невозможно было бы найти. Как? Где? Их собирались по разным даже не заведениям — странам развести! Украсть и продать! Это подло! Это так подло, грязно и отвратительно!

Я не знала, как и чем поддержать эту девушку, воспринявшую чужую боль, как свою собственную. Утешать и успокаивать я не умела…

— Мне очень жаль, — проговорила неловко, но искренне. — И я рада, что беды удалось избежать.

— Мы все тоже, — Намика подышала, успокаиваясь, и дальше продолжила уже с намёком на улыбку в голосе. — Знаешь, твоих подруг вся эта ситуация тоже ужасно разозлила, и дальше они, так нагло и демонстративно потягивая ром, распределили новообразовавшихся девушек по группкам в соответствии с ими же описанными предпочтениями разных стран. А потом передали всех морским змеям с заданием раскидать каждую по пиратским кораблям. Те визжали и умоляли пощадить, всё поднявшееся Штормовое войско стояло в состоянии глубокого шока и не рисковало вмешиваться, а когда всех «девушек» растащили по разным сторонам в поисках других пиратов, наш генерал всё же спросил, не слишком ли это жестоко.

Русалка хихикнула, я улыбнулась и услышала продолжение:

— Твои ведьмочки улыбнулись, так пакостно, все как одна, и сказали, что проклятье спадёт через четыре дня, и прекрасные девы вновь обернуться сомнительного вида мужиками.

Представила себе, как в момент страстного поцелуя златовласая хрупкая красавица оборачивается двухметровым мускулистым пиратом с волосатой грудью и не только, как застывает от изумления и ужаса целователь, как вдалеке слышится мужской визг других несчастных…

С Намикой мы смеялись громко и от души, мне так от её рассказа и вовсе даже дышать стало легче. Не зря говорят, что улыбка и смех — лучшее лекарство от душевных ран.

— Ты так детально рассказываешь, лично там была? — полюбопытствовала, отсмеявшись и теперь вытирая слёзы из уголков глаз.

— Не-е, — довольно протянула девушка, — штормовики наши как на место прибыли, так в соответствии с протоколом задержания активировали записывающие кристаллы. Мы их тут пересмотрели раз двадцать вместе и каждая по отдельности. Так хохотали! Но и злились ужасно. До сих пор злимся. Царь пересматривает систему охраны вод и подводного народа, и это, скажу тебе по секрету, то, чего мы не могли добиться шесть лет… Так что у нас к вам пятерым особая огромная благодарность.

— А мне-то за что? — удивилась я. — Меня там не было, это всё девочки…

— Есь, — немного устало и укоризненно перебила Намика, — не скромничай. Кайлани с подругами взялась вам помогать и из-за вас оказалась в океане, и только благодаря этому удалось спасти наших девочек. Так что твоя заслуга тоже есть, и немалая, — и тут вдруг спохватилась и встревожилась: — Ой, а чего это я разболталась? У нас же тут твой некромант на связи!

— Как на связи? — тут уже и я встревожилась и смутилась, бросила взгляд на полотенце и вообще растерялась, не понимая, как быть и к чему готовиться.

Головой закрутила, мокрые волосы вмиг похолодевшими ладошками пригладила, потом этими же ладошками совершенно глупо попыталась прикрыться. От моих действий вода в небольшой ванне пошла волнами и забулькала, и всё тем же мелодичным женским голосом весело сообщила:

— Да ты не бойся, он тебя только слышать сможет. Ну, я связь настраиваю?

Ответить я не успела, да и не смогла бы.

У меня отчего-то сердце забилось значительно быстрее и щёки взволнованно покраснели, задрожали похолодевшие пальчики, в животе затянулся тугой узел тревоги, и… Как же это? Я же не готова! Совсем не готова! А что говорить? А как себя вести? А?..

— Еся? — встревоженным знакомым голосом вопросила вода вокруг меня.

Голосом, в котором смешались потребность услышать мой голос, жизненная необходимость убедиться, что говорит со мной, и вместе с ними дикий, убивающий изнутри страх ошибиться, попасть не туда, услышать не ту или не услышать вообще ничего.

А у меня от одного звучания его голоса все мысли улетели из головы, тревоги уползли из души и исчез страх, до этого поселившийся в груди чёрной ядовитой змеёй.

И такое ощущение, словно тяжёлые грозовые тучи прорезал светлый золотистый лучик солнца, упал на лесную опушку и озарил сиянием тысяч капель молодую зелёную травку.

— Здравствуй, Риаган, — прошептала, невольно замерев.

Секунда…

Вторая…

Тихий, полный облегчения выдох.

— Как ты, жизнь моя? — спросил заботливо, а в голосе сплошная смертельная усталость и море тоскливого отчаяния.

Припомнила свой весёлый день, окончательное разочарование в Родимире и её ученицах, испорченные вещи, промокшую меня, попытку ментального вторжения… И всё это даже не за день — до обеда управились.

Плохо я. Так плохо, что ощущаю себя одинокой и всеми покинутой, никому не нужной, маленькой и беззащитной.

— Всё хорошо, — заверила со слабой улыбкой, не желая расстраивать его своими проблемами.

Почти не соврала. Прямо сейчас мне действительно было очень хорошо, а обо всём, что было и будет дальше, я попозже подумаю.

— А как ты? — не могла не спросить, и снова невольно затихарилась, ожидая его слов.

Риаган помолчал и… соврал в ответ:

— Тоже хорошо, Есенька, — а дальше уже чистая правда. — Теперь хорошо. Жаль только, что не могу твоих глаз увидеть.

Нет, хорошо, что не видел, потому что… я плакала. Губы дрожали в улыбке, а по щекам текли горячие слёзы. Ещё немного, и начну рыдать, грудь уже тряслась.

— Знаешь, — не дождавшись моих слов, продолжил некромант с несвойственным для людей его профессии теплом в голосе, — поймал себя на том, что вглядываюсь в воду, а у неё всё время цвет не тот. То бледный, то зеленью отдаёт, а насыщенного тёмно-синего, как цвет твоих глаз, всё не поймать.

Я рассмеялась, тихо, хрипло и не так красиво, как хотелось бы, потому что в какой-то момент смех почти превратился в судорожное рыдание.

— Еся, — в неизвестно как успевшем стать близким и родным голосе столько невыносимой тоски было, что мне стало больно дышать, — моя храбрая ведьмочка, не плачь. Только не плачь. У меня сердце кровью обливается от понимания, что не могу быть рядом, не могу сжать в объятьях, не могу даже взглянуть на тебя… Самого удивляет и озадачивает, но я тебя когда в лесу увидел, подумал: забавная такая, и как только так глубоко в лес забралась? Вся в снегу, белая от холода, с раскрасневшимися носом и щеками, в растрёпанных волосах запутался золотой свет пера Жар-птицы. Смешная такая, маленькая и злая, как котёнок. А потом ты разлепила реснички с налипшими снежинками, и я заглянул в твои глаза и понял, что пропал. Вот прямо там. Для меня весь мир в то мгновение взорвался, сгорел и сузился до твоих глаз. Морозный ночной лес зацвёл летними цветами.

— Это магия леса пробудилась, — вставила тихонечко, старательно вытирая слёзы, которые всё бежали и бежали. — Это лес на тебя так повлиял…

— Это ты на меня так повлияла, — не согласился некромант. — Я летать никогда не боялся, а когда тебя на руки взял и над лесом взлетел, впервые стало страшно. Страшно не удержать. Страшно совершить ошибку, которая приведёт к непоправимым последствиям. Но ты не волновалась, смеялась и шутила, была полностью расслаблена и не боялась.

Наверно, следовало промолчать и позволить ему говорить дальше, но я почему-то сказала:

— Я знала, что ты удержишь.

Не сомневалась даже. Не было ни единого сомнения.

Усмехнулся негромко и тёплым, как летнее солнышко, голосом отозвался:

— Я так и понял. Посмотрел в твои глаза и понял, что ты мне доверилась всецело. Мне. Некроманту, которого только встретила. И вот скажи мне, голова на плечах есть? Ты чем думала, когда непонятно кому позволила себя в небо утащить?!

Начинал мягко и нежно, а под конец раскатами грома загремели укор, негодование и даже злость.

Но мне не было страшно, я, напротив, не сдержала смеха и ещё раз порадовалась тому, что он меня не видит, потому что сейчас на моём лице сверкала широкая и радостная улыбка.

Чего это я? Не маленький ребёнок, в чужом присмотре и нотациях не нуждаюсь, а всё равно приятно. Потому что точно чувствовала — он это не со зла, а от заботы. Заботы… обо мне.

И вот именно от этого на душе стало тепло, светло и очень приятно.

— Смешно? — мрачно вопросил мой некромант.

Мой. Весь мой.

— Приятно, — не стала скрывать, — очень приятно, что ты заботишься и переживаешь обо мне.

Маг помолчал, тяжело вздохнул и сказал спокойнее, но с мягким укором:

— Я просто очень хорошо знаю о человеческой подлости и жестокости, Есь. А ты слишком светлая, слишком добрая, в твоей душе нет места злу, вот ты его во всех остальных и не замечаешь. Отказываешься замечать. Так как же можно за тебя не волноваться?

Я прижалась грудью к коленям, уместила на них подбородок, обняла крепче. С улыбкой посмотрела на воду, представляя, что Риаган сейчас здесь, сидит передо мной, смотрит с мягкой улыбкой.

Я светлая и добрая. Я. Так приятно, очень-очень.

— Это странно, — решила высказаться, имея в виду не его последние слова, а всю ситуацию в целом, то, как быстро вспыхнули наши чувства, словно первая искра симпатии за краткую секунду разгорелась полноценным костром влюблённости.

За секунду. Разве такое бывает?

Каким-то образом догадавшись, о чём я говорю, некромант ответил загадочным:

— Любовь.

— Очень странная, — настояла я, а сама сидела и улыбалась.

— Настоящая, — озвучил своё определение мужчина.

— Внезапная и быстрая, — не уступала, улыбаясь всё шире.

— Искренняя и правильная, — поспорил и тут с улыбкой в каждом слове. — А знаешь, что самое приятное?

Я покачала головой, но он не увидел, конечно, однако как-то догадался и ответил:

— Самое приятное, что ты ничего не отрицаешь, значит, тоже это чувствуешь. Я прав?

В этот раз я промолчала намерено, только улыбаться не перестала.

— Не говори, — так по-доброму рассмеялся Риаган, — я и так всё понял, так что ничего не говори, Есения моя.

И не собиралась, но глаза прикрыла и беззвучно рассмеялась, чувствуя себя самой счастливой во всех мирах. Самой-самой счастливой. От моего счастья, кажется, мог родиться целый новый мир, в котором круглой год цвели бы ароматные сады.

— Лорд Эрхэт! — далёкий приглушённый крик. — Мы готовы, ждём вашей команды!

И молодые зелёные побеги покрылись чёрными смертельными трещинами, засохли с жутким скрежетом и обратились в пыль. Секунда, и прекрасный сад обратился безжизненной чёрной пустошью. Трепетное счастье и радость сменились глубокой, пробирающей до самого основания души тоской. Вот хоть вой.

— Вот Тьма! — тихо гневно выругался некромант.

Не думала, что будет так тяжело его отпускать. Не думала, что сама мысль о том, что он сейчас уйдёт, окажется такой неподъёмно тяжёлой. Не думала, что я вот так отреагирую.

Но у Риагана работа и служба, а это важное дело.

— Иди, — проговорила тихо, отчаянно делая вид, что всё хорошо и не больно ни разу, — тебя ждут.

Тихий недовольный выдох того, кто уходить совсем не хотел.

— Всё будет хорошо, — сказала то, в чём не сомневалась ни секунды.

— Конечно, будет, — с этим маг спорить не стал, — надо только ещё немного побыть сильной, слышишь, ведьмочка моя?

И снова слёзы на глазах.

— Каждое слово, — выдавила с трудом, сжимаясь в уже остывшей воде и сильнее всего мечтая почувствовать его сильную ладонь, бережно сжимающую мои пальчики.

Риаган хотел сказать что-то ещё, я слышала, как он сделал вдох для слов, но тут со стороны снова раздалось уже очень нервное:

— Лорд Эрхэт!

И весь набранный для ответа воздух некромант выпустил с шумом сквозь зубы.

— Мне нужно бежать, — сказал виновато.

— Беги, — улыбнулась я.

— Не пропадай, — попросил серьёзно, — русалки взяли отпечаток твоей ауры, для связи тебе будет достаточно капельки воды.

— Я поняла, — горло сжало спазмом и в тёплой воде стало так холодно и одиноко.

Некромант хотел сказать ещё что-то, но запнулся, помолчал мгновение и сказал иное:

— Береги себя, моя Есения.

И ушёл… Я это чётко ощутила, просто вдруг осталась совсем одна.

Хотелось уйти под воду с головой, раствориться, исчезнуть, но вместо этого я поднялась. С трудом, с тяжёлой болью во всём теле, но поднялась, пересиливая себя.

Когда в душе разруха, главное хотя бы просто встать. Иногда подняться — это самое сложное. Вот и я — встала, значит, уже молодец.

Постояла, пока шумела стекающая с меня вода, затем быстро вымылась, завернулась в полотенце и вернулась в главную комнату.

Намика, сама того не понимая, сказала кое-что очень правильное, важное и полезное: «…их Руслана восстановила, какое-то там обращающее заклинание применив».

Обращающее заклинание. И как же я сама не догадалась?

С грустью посмотрев на ту разруху, что оставили после себя ведьмочки, покрепче затянула край полотенца на груди, встала поудобнее, направила на пол раскрытые ладони и зашептала:

— Соберутся пылинки, сведутся осколки, соединятся нити. Обратится злом сотворённое, растворится чужая ненависть, возвратится всё, что было ею уничтожено. Я свет, и я иду с добром. Я добро, и помыслы мои чисты. Я ведьма, и таково слово моё.

И шатёр загудел, да так, что даже шум дождя перекрыл. Завибрировала под ногами земля, зашевелились лоскуты и осколки, разбросанные по полу, и, словно подчиняясь налетевшему ветру, всё пришло в движение. Как я и приказала — сплетались единым полотном нити, слетались и восстанавливались книгами и тетрадями разбросанные всюду листы, с тихим мелодичным стуком восстанавливались все мои украшения.

Я протянула руку, и на раскрытую ладонь опустились выскользнувшие из хаоса аметистовые бусы. Красивые такие, солнечный свет в каменных гранях терялся, словно изнутри наполняя светом и сиянием каждую бусинку, не круглую, а неровную, совсем как камень.

А вещи в шатре тем временем восстанавливали свою целостность, складывались и ровными стопочками улетали в шкаф. Всё вокруг было в движении и воздух гудел от магии.

И в этот момент тканевая дверь шатра вскинулась и натянулась, превращаясь в своеобразный козырёк. Шум дождя усилился, в лицо дыхнуло холодной свежестью, а я увидела часть улицы, кусочек соседнего шатра, ручейки и лужи на земле и тяжёлый деревянный сундук, окутанный тёмными фиолетово-зелёными магическими нитями и вплывающий внутрь прямо по воздуху.

Следом за сундуком шагнул Норлан. Сухой, довольный, сверкающий радостью, глубоко вдохнувший и намеревающийся разлиться пламенной речью.

Но все слова застряли у эльфа в горле, едва он увидел не меня, а летающие туда-сюда вещи.

Улыбка медленно сползла с темнеющего лица, в глазах фиолетовым пламенем полыхнула такая ярость, что воздух наэлектризовался.

А я посмотрела на принесённый им сундук. Страшная догадка, неясное подозрение зашевелилось в груди, и я сама не поняла, зачем, но махнула рукой, и тяжёлая, окованная резным железом крышка сломала три замка и с грохотом откинулась назад, открывая взгляду ворох тканей, бусы, колечки, браслетики, книги…

Вспышкой молнии перед внутренним взором появилось лицо Родимиры. Ровная светлая кожа, мягкие черты лица, русые волосы в косе, глаза… зелёные, но с фиолетовым отсветом.

И Оляна, у которой глаза были голубыми, но тоже фиолетовым поблескивали! И у Морены, Демиры и Собины тоже этот фиолетовый цвет в глазах был!

Просто совпадение? Я могла бы поверить в это, будь отсвет лишь у Родимиры и её учениц. Но Норлан?

Шелестом ветра в голове прозвучало:

«Я тут вспомнила», — сказанное вчера вечером Мираэль.

«Что ведьмы в Долину прибыли практически сразу после нашего проклятья», — подхваченная её женихом мысль.

Они поняли… они сразу об этом подумали и сразу заподозрили то, о чём я вчера даже не подумала, но сейчас…

Исключительно в качестве предположения. Что, если Родимира и Норлан как-то связаны? Магически и не только. Связаны настолько сильно, что эта связь выражается фиолетовым свечением их глаз. И вот Норлан, используя Верховную, проклял собственную принцессу и её любимого, которого откровенно не любил. Можно было бы решить, что я сошла с ума, но специализация Родимиры — проклятья! А лорда Эрдэгара и Мираэль прокляла Верховная, я это точно ощутила!

Норлан умный, он это уже доказал, значит, мог догадаться, что именно я сняла проклятье. Предположим, что он поделился своими выводами с Родимирой… что же, тогда мне ясна её сегодняшняя яростная ненависть и показательно данная ведьмочкам вседозволенность в деле моего «воспитания». Не удивлюсь, если и в шатре они ничего не искали, как мне сначала показалось, а попросту вымещали злость. Родимира вымещала!

Или… Я снова посмотрела на принесённый Норланом сундук. В нём была одежда, украшения, книги и тетради. Гостеприимство? Искренне сомневаюсь! Он знал, что ведьмы устроят разруху в моих вещах. Знал и принёс новые. Решил задобрить? Ожидал, что отчаявшаяся я брошусь ему на шею с горячими благодарностями?

Мать-Природа, я попала в гадюшник…

И сам собой слетел с губ глухой вопрос:

— Чьей идеей было пробуждение источников на территории Золотой долины?

Я не смотрела на эльфа, но всем телом почувствовала охватившее его напряжение и направленный на меня тяжёлый взгляд.

Тишина. Тяжёлая, угрожающая, мешающая нормально дышать тишина.

И хриплый ответ:

— Моей.

Мне казалось, что мир вздрогнул! Но на самом деле это я пошатнулась. Не устояла бы, рухнула как есть, но: «Не сдавайся». Только эти два слова меня и удержали.

А мозг, он судорожно прыгал по событиям, разговорам, обрывкам слов и складывал то, во что было очень сложно поверить.

«К слову, я была одной из тринадцати созванных Мстиславой Верховных ведьм, которые даже в Круг встали, пытаясь пробудить Колдоградскую рощу. Тринадцать взрослых, обученных ведьм в звании Верховных оказались бессильны там, где ты справилась за ночь», — слова Родимиры.

«Я не попрошу ничего особенного, лишь тебя, Есенька. Тебя, твой статус моей официальной невесты и ту пользу, что мне принесут твои магия, знания и умения», — сказал Норлан перед тем, как нацепить на меня своё кольцо, что продолжало покоиться на безымянном пальце.

Пара услуг — так он сказал, напрочь отказавшись уточнять, что это были за услуги.

Выходит, главнокомандующему внутренними войсками Золотой долины для чего-то понадобилась ведьма. Предположим, что в своих поисках он столкнулся с Родимирой, и каким-то образом, шантажом или убеждениями, добился того, что Верховная наслала проклятье на одну из эльфийских принцесс и лорда Эрдэгара. В это время Норлан озвучивает идею о пробуждении магических источников на территории Долины, наверняка аргументируя это дополнительной помощью в конфликте с Ахаэшем… Стоп!

Моё сердце забилось быстро-быстро, дыхания не хватало.

В академии магов, на празднике, на который мы с девочками попали против воли наставницы, Риаган сказал: «Есения, я закончил государственную академию по специальности Боевая Некромантия — меня в любом случае заберут на войну. Больше скажу, я на военном положении уже сейчас, и через два дня возвращаюсь на границу Золотой долины эльфов и Ахаэша, два года как предпринимающего попытки захвата территорий эльфов. Так что можешь считать, что я делаю это не ради твоего спасения, а ради собственной выгоды. С духом на поле боя я буду на особом положении».

Так значит, вышедший из состава империи Гайреш Ахаэш два года посягает на земли эльфов. Золотая долина и наш Сиарель меньше года назад подписали ряд дружеских соглашений, и лишь благодаря им наши воины сейчас были на границе Долины и Ахаэша, а эльфы… получили возможность попросить своего нового друга о десятке молодых ведьмочек! Мол пробуждение источников будет выгодно и Сиарелю тоже, потому что эта сила пойдёт на защиту Долины, то есть наши мужчины будут меньше рисковать!

Получается… а что получается?

— И к каким выводам пришла? — скучающий вопрос Норлана заставил вздрогнуть и вспомнить, что я была не одна, к сожалению.

Натянутая козырьком дверь шатра пугающе медленно опустилась, отрезая нас от улицы… и меня от шансов на спасение. Не знаю, откуда пришло это ощущение, но оно было слишком сильным, чтобы я могла его игнорировать.

Последнее проникшее внутрь дуновение ветерка похолодило кожу, вынуждая вспомнить ещё и о том, что из одежды на мне одно лишь полотенце.

Я бы покраснела, но, боюсь, мой страх был сильнее стыда.

— Ни к каким, — сиплая, откровенно жалкая попытка выскользнуть из неприятностей.

По тонким губам этого ненормального во всех смыслах, слишком не похожего на эльфа мужчины скользнула неожиданно грустная улыбка. Странно, очень. И пугало, тоже очень.

Мысли лихорадочно заметались в голове. Как себя вести, что говорить?! Как остановить стремительное сокращение моих шансов на выживание?

— М-молодец, — голос дрожал вместе со мной, — у вас в Долине много почему-то спящих источников, их пробуждение будет выгодно этим землям.

Улыбка на смуглом лице из грустной сделалась укоризненно-насмешливой. Не смотря на то, что нас разделяло больше пяти шагов, мне показалось, что его снисходительный взгляд обращён на меня свысока. С высоты роста, положения, полного знания происходящего…

— Мне нужно переодеться, — я смогла даже выдавить кривую улыбку, — извини…

И я попыталась уйти в ванную. Сомнительная защита, но хоть что-то… И я надеялась, просто всей сжавшейся душой, всем перепугано трепещущим сердцем надеялась, что он позволит мне уйти, что не станет останавливать, что…

— Еся, — прилетело в спину издевательское.

Я замерла, даже дышать перестала, в ужасе соображая: успею ли добежать до ванной комнаты?! Главное добежать, дальше будет видно, но вот успею ли?!

— Не успеешь, — насмешка в каждом звуке и голос, прозвучавший опасно близко.

Сердце скакнуло в горло и рухнуло в пятки.

Чужие ладони обжигающе-грубо, болезненно-властно сомкнулись на моей талии. Заледенев от ужаса, я подняла и прижала к груди руки, которых не чувствовала, лишь бы удержать полотенце, лишь бы не упало, лишь бы…

— Такая умная ведьмочка, — практически восторг в жарком выдохе в мои влажные волосы. — Поделись, малыш, что сообразила? Про нас с Родимирой поняла, я не сомневаюсь. Что-нибудь ещё?

Я промолчала, эльф хмыкнул.

И медленно, намеренно медленно начал спускаться ладонями ниже… а там у полотенца длина и без того возмутительная, до середины бедра всего! И я… а он… полотенце же сейчас закончится, а что дальше?!

Я дёрнулась, но меня без труда удержали, всё тем же обволакивающим шепотом повторив:

— Что ещё?

Честь или жизнь?! Да ладно, убить он меня не убьёт… наверно… я на него Риагану пожалуюсь, мой некромант меня убить точно не позволит, но вот как быть с честью?!

И тут откуда-то из глубины сознания столь отчётливо, столь ярко, словно Риаган шепнул мне на ухо прямо сейчас, выплыло всего одно слово:

«Аматэ».

Сложное защитное заклинание. Агрессивное. Запрещённое.

Заклинание, переданное мне Риаганом… переданное с целью уберечь, помочь хоть как-то, даже тогда, когда его самого не будет рядом.

Наверно, узнай я это каким-либо иным способом, я бы засомневалась, но в том-то и дело — Риагану я доверяла. Не знаю, как так вышло, но я доверяла ему на сто процентов.

Короткий вдох, на миг зажмуренные глаза, чтобы восстановить в голове схему из чужого сознания, и произнесённое на выдохе:

— Сама киал оэ парал вире конт оэр!

Удар ледяного ветра в лицо, ослепительно яркая вспышка и тёплая волна от затылка до самых стоп.

Норлан отшатнулся от меня в тот же миг, хрипя и ругаясь сквозь стиснутые зубы!

Просто боясь поверить, я резко развернулась на месте, заглянула в его перекошенное от ярости лицо и не сдержала улыбки. Больше радостной и облегчённой, просто очень радовал тот факт, что моя девичья честь решила у меня задержаться, но и победный привкус у этой улыбки тоже был.

Так-то! Никогда не думала, что скажу такое, но да здравствуют некроманты!

Норлан не был идиотом и мгновенно сообразил:

— Эрхэт! — мне ой как не понравилось, с какой ненавистью он это прорычал.

Однако в следующее мгновение у меня появились обоснованные сомнения в разумности этого эльфа.

Продолжая рычать и являя собой воплощение испепеляющей ярости, мужчина сделал широкий шаг ко мне и стиснул пальцами предплечье. Разряд! Я ощутила его тёплой волной, прошедшейся по телу сверху вниз, а вот у Норлана диапазон ощущений явно был иным.

Заставивший дрожать землю рык, и эльф отлетел на добрых три шага, сжимая в кулак пострадавшую конечность и зубы. Зубам от магического удара вряд ли досталось, догадываюсь, что у Норлана были иные причины для их беспощадного сжатия…

— Ой, больно? — я временами такая язвительная. — Иди сюда, давай поглажу!

А он и пошёл — на выход, чеканя шаг, стискивая кулаки и держа спину напряжённо прямой.

Удивительное дело, но лично мне теперь не было страшно ни капли. Вообще нисколько. Весь страх, парализующий всего несколько минут назад, исчез, словно его никогда и не было.

— Куда же ты? — опечалилась ядовито. — Вернись, дай я тебя пожелаю!

— Сейчас вернусь, — прошипел гад остроухий, — сниму заклинание, и вернусь!

И был таков.

Я не стала печалиться, рванула к шкафу, схватила одно из эльфийских платьев и убежала в ванную. В том, что остроухий вернётся, я почему-то даже не сомневалась. А ещё не было сомнений в том, к какой именно ведьме снимать заклинание он пошёл.

Что их с Родимирой связывает? Я просто понять не могу — что?!