Глава 9

— Еся, Есенька моя, — мягко, но настойчиво звал кто-то сверху, — просыпайся, ведьмочка…

А мне было хорошо, удобно, очень тепло и просыпаться не хотелось совершенно.

— Есенька, — в голосе Риагана за нежностью и лаской мне слышался звон металла, — ведьма моя, просыпайся, пока я эту Долину не сравнял с Водоносным царством.

А Водоносное царство — это на дне Эгитарского океана, то есть о-о-очень глубоко. Так что я не поверила, не заволновалась и просыпаться не надумала.

Наверху помолчали, а затем так очень спокойно, безразлично даже сказали:

— Илиар поглощает магические источники.

А вот это уже вполне могло быть правдой, и источники, в отличие от Долины, мне было очень жалко!

— Как поглощает? — ужаснулась дёргающаяся в попытках сесть я.

Но меня удержали, а когда разлепила глаза, увидела, что Риаган и вовсе стоит, удерживая меня на руках, и смотрит с укором, за котором скрывалась тревога и искренний страх… за меня.

— Их нельзя поглощать, — убеждённо произнесла я, выразительно глядя в его зелёные глаза и всем своим видом пытаясь убедить мага дать своему духу приказ успокоиться.

— Да все так и поняли, что ты против будешь, — странно-задумчиво проговорил лорд Эрхэт, рассматривая мои волосы, скулы, нос, губы… на губах его отчего-то стремительно темнеющий взгляд задержался.

— Кто «все»? — не поняла, чувствуя себя как-то неловко.

Риаган не отреагировал, продолжая касаться взглядом моих губ. А хотел бы коснуться не взглядом, но отчего-то сдерживался и целовать не спешил.

Где-то в груди кольнуло сожаление, но сейчас были дела и поважнее.

— Риаган, — позвала напряжённо, дождалась, пока мужчина с трудом поднимет взгляд на мои глаза, и тихо, очень серьёзно сказала, — под Долиной пробуждённый и полный силы дух. Его питали магическими источниками, поэтому у эльфов их спящих так много. Мне Полос показал, он видел, кто его пробудил…

— Знаю, — спокойно оборвал некромант.

Закрыв рот, удивлённо посмотрела в его какие-то тусклые, сильно уставшие зелёные глаза.

— А… откуда? — не могла не спросить и тут же попросила: — Поставь меня, пожалуйста.

Но маг только сжал крепче, отрицательно качнул головой и немного хрипло произнёс:

— Тебе на землю сейчас нельзя, — судорожный вдох, скрип зубов, полыхнувшая в аж засверкавших глазах ярость, но Риаган подавил эмоции и продолжил почти даже спокойно. — Когда ты вошла в контакт с Полосом, Явраан атаковал.

— Кто? — не поняла, всё равно бледнея.

— Дух, — пояснил спокойно, ровно, без каких-либо эмоций вообще, — там под Долиной дух тьмы, Явраан тенета ЛоклинЭн. Он уже выпивал Полоса и сохранил с ним связь, поэтому, когда ты вошла в контакт с источником, Явраан получил доступ к твоей силе, чем и воспользовался. Пока ты путешествовала по воспоминаниям Полоса, дух нанёс два одновременных удара. Спасая ничего не замечающую тебя из уходящего под землю горящего лагеря, Рдаен не сразу понял причины стремительно покидающих тебя сил. Скажу честно, никто не понял, что происходит, — не смотря на все прилагаемые усилия, голос Риагана сорвался, лицо побледнело сильнее. Помолчав, он продолжил. — Тебя спас Илиар. Разорвал контакт с Полосом, частично блокировал вашу связь и запретил тебе касаться земли, затем сам посмотрел то, что источник показывал тебе, и передал видения мне. После отправился к Явраану договариваться о капитуляции последнего. Судя по тому, что деревья раскачиваются уже три минуты и земля дымит, переговоры провалились.

Не шевелясь и даже не дыша, я напряжённо слушала старательно безэмоциональный рассказ и потрясённо думала о том, что ничего не ощутила. Вообще ничего. Полос действительно проводил меня по своим воспоминаниям, позволяя увидеть, как три месяца назад посреди лунной поляны появляется закутанная в тёмных плащ Родимира, как она извлекает шкатулку, из неё чёрный, сверкнувший в свете Луны камень. Как, задействовав все свои силы, с огромным трудом на пределе возможностей вытаскивает духа из сна. Не замечая текущей по лицу крови и дрожащих рук, сжимает зубы и прячет Явраана глубоко под землю, туда, где его никто не почувствует. Полос поднялся к ней сам, ощутив в женщине ведьму. Не предполагая предательства, доверчиво сунулся в протянутые руки, и… боль и темнота. Глубокая беспросветная тьма, из которой не вырваться, сколько ни пытайся. Он не знал, не понимал, сколько прошло времени, ему казалось, что он погиб, но затем ощущение приближающегося тепла, осторожный поток энергии и свет, на который полетел пробуждённый ото сна источник. Я пробудила его. Меня он ощутил сгустком тепла.

А оказалось, что в то время, как я переживала фактически смерть Полоса, меня саму чуть не убили.

Я ничего не почувствовала. Ничего не заподозрила. Как же такое может быть?

Но… Риаган всё видел, всё чувствовал и понимал. Не поэтому ли теперь он был белее снега и с такой жгучей смесью эмоций всматривался в моё лицо? Он боялся за меня. Риаган боялся меня потерять. И даже сейчас, когда я уже проснулась, он всё никак не мог поверить в то, что беда миновала, что ничего страшного не произошло и я действительно жива.

— Риаган, — прошептала виновато, подняла руку, коснулась его щеки.

Маг подался навстречу касанию, сильнее вжимаясь в мою ладонь, зажмурился до боли, едва слышно глухо простонал и тут же распахнул ресницы, чтобы пристально посмотреть в мои глаза и срывающимся голосом потребовать:

— Больше никаких сомнительных ритуалов с духами, источниками или какими-либо иными магически одарёнными сущностями!

Даже отвечать не стала, только руку убрала, глянула в сторону и поняла, что фразу «Есе нельзя касаться земли» Риаган воспринял буквально и завис со мной на руках в воздухе, метрах в пяти от поверхности. Даже в темноте я разглядела, что земля теперь была неровной, вздыбившейся, белый снег оказался перемешан с чёрной почвой, кое-где были жуткие дыры и выглядывающие из них изломанные шатры и палатки, пробивающийся дым и качающиеся деревья… Страшное зрелище.

Но ещё страшнее стало, когда прямо над ухом раздался тихий и невероятно злой приказ:

— На меня смотреть!

Вздрогнув, не поняла, в какой момент стремительно повернулась и распахнувшимися глазами в страхе посмотрела в перекошенное от едва сдерживаемой ярости лицо некроманта.

Я его таким злым никогда не видела, но… руки продолжали держать бережно, осторожно, нежно, не желая навредить ни одним неосторожным касанием.

— Ты меня услышала, ведьма?! — шипение прямо мне в лицо. — Узнаю хоть об одном даже самом маленьком и безобидном ритуале, и пеняй на себя!

Я-то услышала, но где это видано, чтобы ведьмы безропотно подчинялись магам?

— Слушай, ты, — начала теряющая страх и ощущающая сменяющую его злость я.

Риаган слушать не пожелал, он перешёл к яростным угрозам:

— Запру!

— Да на каком основании? — возмутилась праведно.

Объяснения не последовало, вместо него я услышала ещё одну угрозу:

— Запру и выпорю!

— Страх потерял?! — ну вот, я тоже на шипение перешла.

А некромант вдруг в один миг растерял всю свою злость, сгорбился, сжал меня так крепко и сильно, что стало почти больно, уткнулся лбом в мой лоб, зажмурился и простонал:

— Я тебя чуть не потерял, Еся… Как представлю, что Илиара могло не оказаться здесь с нами…

Не договорил, и больше сказать ничего не смог, только стиснул сильнее, словно хотел вдавить моё тело в своё, чтобы всегда была рядом и в безопасности.

А я… я… я не знала, что сказать. У меня не было слов, только сердце сжималось, в груди что-то болезненно стягивалось и руки сами поднялись, скользнули вверх и обняли шею мага.

— Риаган, — прошептала с болью, забывая о своей злости, — прости, я не знала… я даже не подозревала, что всё может вот так обернуться.

— Знаю, — тихое и глухое, а дыхание тяжёлое, и сердце билось так быстро-быстро-быстро. Я всем телом это ощущала.

Мне так больно было за него, я себя такой виноватой чувствовала за то, что заставила его так переживать. Риаган же не притворялся, его страх был искренним и большим.

Мне до слёз жаль. Знала бы — не полезла никуда.

— А… никто не пострадал? — не могла не спросить, продолжая обнимать его за шею.

— Все целы, — просто успокоил маг.

И перестал вжиматься в меня лбом, чуть сместился так, что теперь мой нос утыкался в ворот его мантии, а сам некромант с упоением вдыхал аромат моих волос, успокаиваясь.

— Прости, — прошептала ещё раз.

Его ладони дрогнули.

— Глупо было надеяться на спокойную жизнь, когда влюблялся в ведьму, — тихая добрая насмешка.

Моё сердце споткнулось и забилось значительно быстрее.

«Когда влюблялся в ведьму»…

— Да и у некромантов жизнь, далёкая от спокойствия, — вставила осторожно, стараясь не выдать охватившего меня окрылённого состояния.

На губах откуда-то появилась широкая счастливая улыбка.

— Верно, — немного подумав, со вздохом подтвердил Риаган, — но за себя обычно не боишься, смерть воспринимается как должное. А когда увидел кровь на твоём лице, думал, сердце остановится.

Вздохнула и выдохнула через нос, заставляя некроманта вздрогнуть и сильнее сжать моё тело.

— Так что там с Илиаром? — попыталась сменить тему. — И где все остальные?

Риаган помедлил, но всё же ответил на всё последовательно:

— Илиар сильнее Явраана, подавит и подчинит. Рдаен вернулся в Хайрассу и поставит Главенствующую ведьму в известность происходящего. Если они не смогут доказать, что Родимира действовала под влиянием захватившего над ней контроль Норлана, Верховная будет обвинена в измене ведьмам и участии в заговоре против трёх стран. С такими обвинениями у неё крайне мало шансов попасть в тюрьму.

Значит, Родимиру убьют, если не найдут доказательств её невиновности.

— Нет, — вдруг резко и непримиримо высказался Риаган.

— Что нет? — не поняла, выныривая из печальных размышлений.

Маг отодвинулся, насколько мог, дождался, пока я подниму голову и взгляд на его глаза, и хлёстким приказным тоном велел:

— Думать забудь, ты не будешь копаться в этом деле и искать доказательства невиновности Родимиры.

Да я даже не думала! И это странно, чего не подумала-то? Хорошая же идея, и я волноваться буду меньше, если сама этим займусь.

— Ес-с-ся! — шипящий некромант — это страшно, но не всегда.

— Ну не шипи, — попросила ласково, закусывая губу и размышляя над появившейся проблемой.

Он шипеть и перестал, перейдя на гневное рычание.

— Я тебя сам убью!

— Да кому ты врёшь? — отозвалась задумчиво, переведя взгляд на шелестящие и стонущие качающиеся деревья.

И тут к ним добавился ещё один стон, очень близкий, полный отчаяния и боли.

— Ведьма ты моя неугомонная, — и взгляд у Риагана был таким же — отчаянно-умоляющим, — Еся, я прошу тебя, не лезь. Я сам во всём разберусь, лично под землю заберусь, если понадобится, урода этого остроухого найду и выбью из него признание, ради тебя соберу все крупицы правды, только сама не суйся.

И за что же ты мне такой достался?

— Мне не хочется сваливать всё на тебя, — призналась честно и печально.

И черты любимого лица несколько ожесточились, губы сжались в тонкую полоску, а мне твёрдо сказали:

— Не маленький ребёнок, без пригляда не пропаду. Только скажи, Еся, почему ты мне не доверяешь?

А взгляд прямой и пристальный, ожидающий прямого честного ответа.

— Я за тебя волнуюсь, — исправила, глядя с укором, — а что касается доверия, — тут мне стало не то чтобы стыдно или позорно, но внимательного некромантского взгляда я не выдержала, посмотрела на его воротник и негромко договорила, — меня саму это немного пугает, мы ведь знакомы всего ничего, но я доверяю тебе столь же сильно, как подругам ведьмам. Вообще-то… даже немного больше. Они знакомы с моей мамой, но я так и не сказала им, откуда я родом. Я никому не сказала, а тебе всю правду выложила практически без сомнений.

Ну вот, призналась. И вроде полегче стало, даже дышать свободнее, когда озвучила те тревоги, которые на душе чёрными тучами клубились, но одновременно с этим и как-то очень страшно стало.

Риаган в молчании обдумал мои слова и мягко позвал:

— Еся.

Осторожно подняла на него взгляд, не поднимая головы.

Некромант улыбнулся, как умел улыбаться только он — с нежностью и добрыми смешинками, из-за чего по цветущему внутри меня саду словно тёплый ветерок прошёлся, касаясь каждого растения и наполняя воздух сладким ароматом и красивым мелодичным звоном.

— Я не сказал этого сразу, но даю тебе слово, что не использовал и никогда не стану использовать полученную информацию против тебя, твоей семьи и твоего дома, — полный любви взгляд и очень серьёзный голос.

Я улыбнулась, искренне благодарная за эти слова.

Риаган улыбнулся в ответ.

И ничего больше для счастья не нужно.

— Не помешаю? — насмешливо-урчащий голос как-то совсем неожиданно ворвался в нашу идиллию.

Я вздрогнула от неожиданности и мы с Риаганом вдвоём повернулись на звук.

Умудряясь лукаво улыбаться, в воздухе рядом с нами легко и беззаботно парил Илиар. Только странный какой-то. Я точно помнила, что в нашу первую встречу он был белоснежным котом с яркими голубыми глазами. Сейчас же тело увеличилось в размерах и больше напоминало волка, нежели кота. Кончики длинной гладкой шерсти потемнели и искрились, как и острые уши, а большие глаза почернели, но сквозь эту черноту так завораживающе-красиво, словно солнце сквозь тучи, пробивалось голубое свечение.

— Поглотил, — сыто и довольно улыбаясь, уведомила зверюга. — Пытался договориться, но Явраану кто-то знатно прочистил мозги. Он мало что понимал и ничего не помнил, даже нашей славной битвы за Атенокские острова.

Припомнилось, что цепь Атенокских островов тянулась между Астаротом и Северными королевствами, тогда находящимися в составе империи Айшаэры. Вот как раз в восемьсот семидесятом году по западному летоисчислению, во времена многочисленных войн за разделение Айшаэры, Атенокские острова и затонули.

Риаган тоже об этом подумал, и заинтересовавший нас обоих вопрос озвучил первым:

— Мы сейчас смотрим на причину уничтожения Атенокских островов?

Широкая улыбка Илиара стала запредельно довольной и загадочной.

Мы с магом как-то неосознанно переглянулись, невольно ища друг у друга поддержки. Ну, это я искала, некромант явно размышлял о том, что надо бы взять Илиавьера и с его комментариями пробежаться по учебнику истории, а то вдруг ещё какие случайные природные катастрофы были вовсе не случайными.

— Так, — Риаган качнул головой, возвращаясь к насущному, — ты сказал, что поглотил Явраана, а не уничтожил. Надеешься переродить?

А вот в этом я разбиралась плохо. Вернее даже будет сказать, что не разбиралась вовсе.

— Верно мыслишь, — дух величественно склонил голову и прикрыл глаза. — Духов тьмы осталось слишком мало, чтобы я мог позволить себе уничтожение ещё одного представителя этого погибающего вида.

— Хорошее решение, — сдержанно похвалил маг кивком. — Используешь живую оболочку?

— В камень заточать опасно, — Илиар нервно дёрнул длинным, практически полностью чёрным хвостом, — Явраан только что израсходовал почти все силы, может не выжить.

Риаган кивнул вновь, говоря, что всё услышал и понял, задумчиво посмотрел на меня, помолчал, что-то обдумывая, поджал губы, но всё же озвучил свою мысль:

— Первое время перерождённому духу лучше находиться рядом с ведьмой. Предлагаю отнести его в школу Августины. Опасности он представлять не будет, с перерождением все сторонние воздействия и внушения исчезнут.

А я подумала о том, что пробуждённые духи явно сильно отличаются от перерождённых. Илиара я пробудила из камня, и ему находиться рядом с ведьмой нужды не было.

Надо восполнить это белое пятно в собственных знаниях.

— Ты не против? — обратился некромант ко мне, не дождавшись никаких слов.

Улыбнувшись, качнула головой и решила:

— Ему там будут рады.

Маг серьёзно кивнул, повернулся к Илиару и уточнил:

— Есе на землю можно?

— Ага, — широко зевнул дух, сверкнув острыми клыками, — но я бы посоветовал Есе кого попало силой не питать.

— Полоса не обижать, — велела строго.

Зверюга закатила глаза, а маг пошёл на снижение, надёжно удерживая меня на своих руках. Место для приземления Риаган выискивал тщательно, несколько минут кружа над разрушенным лагерем. И пока он был занят, я всё обнимала его за шею, рассматривала суровый профиль и думала, думала, думала…

И таки надумала.

— Эхекат Киархан.

— М-м? — Риаган тоже размышлял о чём-то своём, вырвался из мыслей, моргнул и сфокусировал на мне вопросительный взгляд.

Вздохнула, подавила желание не говорить, загнала подальше переживания о лорде Эрхэте и объяснила:

— Если ты сумеешь связаться с Эхекатом Киарханом и скажешь, что я прошу о помощи, он не откажет.

Взгляд некроманта из вопросительного трансформировался в требовательный, и молчать он не стал:

— У тебя в должниках Лорд Тьмы? — вопросил негодующе. — Еся, ты меня пугаешь. Кого ещё вытащила из передряг твоя нездорово широкая душа?

Неопределённо пожав плечами, смущённо опустила голову и попыталась припомнить:

— Вроде бы, была пара демонов, раделийская чародейка, несколько вампиров и маленький, совсем крохотный батальон Сумеречных магов из Чёрной грани…

Громкий, полный невообразимых страданий стон некроманта заставил замолчать, и когда в тёмном лесу вновь стало тихо, я просто не решилась добавить, что в этом списке был ещё тёмный алхимик из Белой грани. Про магистра Смерти говорить и не собиралась.

— Маленький батальон на три сотни Сумеречных магов?! — взревел мой некромант.

Подняв голову, заглянула в его пылающие яростью яркие зелёные глаза, коснулась ладонью его щеки, улыбнулась, пытаясь приободрить, и бодро сообщила:

— Вроде бы, их там было больше пятисот…

Риаган на мою попытку его успокоить ответил рычанием, от которого земля вздрогнула и деревья зашатались не слабее, чем до этого от боя двух духов.

И молодая ведьма поняла, что хана к ней как никогда близка, а потому надо бы уже как-нибудь себя спасать.

— Ой, а поздно-то как! — воскликнула удивлённо, вскидывая голову к чёрному небосводу. — Спать уж пора.

Маг рычать перестал, но смотрел на меня теперь так, что непонятно, какие силы удерживали его от моего обещанного запирания.

— А я голодная, — добавила невинно, несчастно хлопая ресничками, — поужинать-то не успели, а Рдаен, между прочим, принёс сумку с ужином… и восстанавливающим силы и магию отваром.

Шумный усталый выдох, бессильно прикрытые глаза, у Риагана даже плечи опустились, но удерживающие меня руки даже не дрогнули. Мне стало ужасно неудобно, что он сам без сил, но продолжает меня держать, и я уже открыла рот, намереваясь попросить его меня отпустить, как маг, не открывая глаз, тихо сказал:

— Мы перенесли лагерь. Завтра доставят новые вещи, но сегодняшнюю ночь придётся провести под открытым небом. Рдаен спас твой ужин, он стынет в двух верстах к западу отсюда.

Так значит, Риаган всех своих магов выгнал с опасной территории, а сам остался контролировать бой духов. Интересно, что бы он делал, не сумей Илиар победить?

— Что предлагаешь? — полюбопытствовала у мага.

Лорд Эрхэт разлепил веки, заглянул мне в глаза, и я отчётливо увидела, как усталость в них сменяется чем-то тёплым, радостным, сверкающим, как… как самое настоящее счастье. Да, точно! В глазах некроманта сверкало счастье.

— Что предлагаю? — повторил он задумчиво. — Твоё похищение, наш брак и счастливую жизнь вдали от всех до самой старости.

Красиво звучало. Настолько, что задумалась уже я, мечтательно улыбаясь в мужское лицо. А вот сам Риаган, едва только договорил, заметно помрачнел и посуровел. Потому что не было у нас шанса на жизнь вдали от всех до самой старости. Ни единого просто. Но помечтать же можно? Вот я и размечталась.

— Хочу дом на холме, а вокруг леса и горы.

Мой маг посмотрел на меня с отчаянной печалью во взгляде и нежной улыбкой на губах.

— И озеро рядом, — вставил глухо.

— Да, — моя улыбка стала шире, а окружающий мир почему-то начал размываться. — И цветущие луга.

В носу так неприятно, почти больно защипало, но… я улыбнулась ещё шире. Грудь стянуло стальным обручем, горло сжало, но я всё равно продолжила улыбаться.

Можно же просто помечтать, даже если эта мечта никогда не станет реальностью.

Я ведьма, более того — в будущем Верховная ведьма. Мой долг — помогать людям. А Риаган — боевой некромант, военный и уже главнокомандующий. Он тоже обязан помогать людям, должен разобраться с Ахаэшем, а потом лететь в Хайрассу… лететь навстречу Смерти. Наши жизни не принадлежат нам. Риаган сам выбрал свою судьбу, моя определилась при рождении. У нас с ним не может быть тихой спокойной жизни. Наши жизни вообще могут оборваться в любой момент, и если моя возможная смерть меня не волновала, то от мысли о том, что в один миг я могу потерять Риагана, выть хотелось. Выть смертельно раненым умирающим волком.

— Не плачь, жизнь моя, — с плохо скрываемым отчаянием прошептал некромант.

И всё же нашёл целый кусочек земли, мягко приземлился на него, осторожно поставил меня на ноги, придерживая и намереваясь подхватить обратно при малейшем намёке на опасность.

Опасности не было, была моя слабость и слёзы, которые я изо всех сил сдерживала.

Сдержала.

Постояла, привыкая к почве под ногами и ощущая бережно и крепко придерживающие руки некроманта, поняла, что мои собственные ладони лежали на его груди, и под пальчиками правой руки так сильно и быстро билось сердце мага. Сердце воина. Сердце самого невозможного мужчины, ворвавшегося в мою жизнь и принёсшего с собой столько света и тепла. А ведь некромант, работает со смертью, казалось бы — откуда в нём свет и тепло?

Подняв голову, краем сознания отметила, что я рядом с Риаганом совсем маленькая. Он был почти на две головы выше, имел широкие плечи и спину, внушающие ощущение безопасности и надёжности, крепкие сильные руки, умело обращающиеся с магией и оружием, придерживали бережно, осторожно, не вредя и не желая вредить.

И я всё же не смолчала.

— Не будет у нас с тобой дома на холме.

Риаган шумно судорожно выдохнул, но это было единственным проявлением секундной слабости.

— Будет дом, — произнёс он твёрдо и уверенно, заставляя и меня невольно уверовать в им сказанное, — и дом, и холм, и горы с лесами. Всё будет, Еся, всё, что пожелаешь, что захочешь, о чём помечтаешь. С тишиной и спокойствием до самой старости будет сложнее, у нас с тобой жизнь, полная не всегда приятных неожиданностей, но я через всё пройду, лишь бы видеть твою улыбку, слышать твой голос, вдыхать аромат твоих волос… лишь бы тебя касаться и пьянеть от одного твоего присутствия. Ты моя сила, Есения, мой талисман, мой оберег, моя вера, надежда и любовь.

Я верила. Слушала и верила каждому слову. Кто-то назовёт меня наивной и глупой, но я знала, что для Риагана всё это не пустые слова и обещания. Он уже разбирался с проблемами, уже спасал меня, уже делал больше, чем было ему по силам.

— Я люблю тебя, Еся, — сказал, как факт.

А я… я не смогла произнести ни звука, не смогла ответить, но у меня хватило сил приподняться на носочках и потянуться наверх, и когда Риаган подался навстречу, соскальзывая ладонями вниз по моим рукам и на талию, и наши губы встретились поцелуем, я сделала выдох.

У меня не было слов, чтобы ответ моему некроманту не казался глупым и натянутым. Но я была ведьмой и умела делиться своими эмоциями и ощущениями.

Вот я и поделилась.

Пустила его в цветущий благоухающий сад любви в моей душе, наполнила живительным теплом, пульсирующей силой, головокружительной свободой, покалывающим счастьем — всем тем, что появилось внутри меня с появлением Риагана в моей жизни.

Я не смогла сказать, но я сумела показать ему свою любовь.

И маг вздрогнул, отстранился, замер, глядя на меня с изумлением, неверием, потрясением и вместе с тем с надеждой, что крепла и усиливалась, превращаясь в веру, понимание и счастье. Вначале маленькое и несмелое, вспыхнувшее, как искорка, стремительно превращающаяся в огонёк, костёр, пожар… Радость, счастье, облегчение и снова радость, благодарность, лёгкость, успокоение… Эмоции сменялись на его лице, в его глазах, внутри него с такой скоростью, что я не успевала отслеживать, лишь отметила про себя, что Риаган не скрывал от меня ничего, ни искорки.

Он вглядывался в мои глаза несколько секунд, а затем обнял крепче, прижал сильнее и склонился вновь, чтобы поцеловать уже самому.

Я была согласна стоять так всю жизнь. Пусть этот мир как-нибудь сам, без нашего участия со всеми своими проблемами разберётся, а мы тут постоим. Одни, растворяясь в поцелуе и одном на двоих счастье.

Но жизнь бывает суровой и безжалостной.

— Лорд Эрхэт! — тревожный крик откуда-то со стороны. — Срочный вызов из Хайрассы! Адмирал Манфред прожёг пространство и требует вас. Код чёрный!

Беспощадная реальность неподъёмной скалой навалилась на наше звенящее счастье. Поцелуй разорвался, мир стремительно потускнел и потемнел, а Риаган посуровел и подобрался. Видимо, код чёрный — это очень серьёзно.

Из земли в шаге от нас скользнул призрачный силуэт, подлетел ко мне сине-фиолетовым с красно-золотыми искрами воплощением лесного кота, взглянул мудрыми глазами и напряжённо молвил:

— Четыре пятых пробуждённых духов на грани исчезновения, дух тьмы во время боя выпил их почти без остатка. Ты единственная ведьма на всю Долину, нужно спасать пробуждённых.

То есть не одного Риагана ждёт напряжённая бессонная ночь.

Мы с некромантом обменялись понимающе-серьёзными взглядами.

— Ты едва стоишь, — вот, у самого проблемы, а обо мне всё равно переживает.

— Справлюсь, — заверила нас обоих, помолчала секунду и добавила, опустив глаза и пересилив нежелание признаваться, — у тебя открыты потоки целительской, портальной и воздушной магии, ускорена и усилена регенерация, увеличена сопротивляемость внешнему воздействию и… как маг ты никогда не выгоришь.

Потрясённая тишина была мне ответом.

— Лорд Эрхэт! — нервный мужчина был уже совсем близко.

Я рискнула, метнула взгляд на лицо некроманта, дала себе секунду полюбоваться его изумлением и торопливо добавила:

— Да, я вторглась в твой источник. Нет, мне не стыдно. Я не собиралась признаваться в этом, но всё же рассказала тебе, потому что эти знания могут спасти твою жизнь.

И дальше были уже исключительно нервы.

— И если ты решишь сдохнуть у драконов, — продолжила с гневным шипением и яростным сиянием синих глаз, ткнув мага пальцем в грудь, — я позову маму и уговорю её вернуть тебя из-за Грани. Она у меня фея, но её даже Теневые Охотники избегают, а это, между прочим, самая сильная и могущественная оппозиционная организация на всю Тьму. Понял меня?!

— Понял, жизнь моя, — но вместо страха — широкая счастливая улыбка. Быстрый поцелуй, на миг сжавшие сильнее руки и серьёзные слова: — Я распоряжусь, чтобы тебя доставили в лагерь в Долине.

— Не нужно, — с улыбкой плавно шагнула назад, разрывая наши объятья и ощущая физически болезненную пустоту в груди.

Подняв руку, коснулась браслета и сжала черенок появившейся прямо из воздуха метлы.

Риаган кивнул, но, не смотря на то, что его подчинённый уже прилетел и встал рядом с ним, дрожа от нетерпения и напряжения, мой некромант не шелохнулся.

— Лети, — сказала я ему, хотя хотелось закричать «Останься!».

— Лорд Эрхэт, — поторопил и незнакомый мужчина.

— Ведьма, — одёрнул и меня источник.

— Сначала ты, — решил Риаган, — вернись на территории эльфов.

Я забралась на метлу, плавно оттолкнулась от земли. Мой маг взлетел одновременно со мной, не сводя с меня такого взгляда, словно пытался запомнить каждую деталь, каждую черту.

Мы замерли над верхушками деревьев.

Взгляд глаза в глаза.

— Не умирай, — попросила раньше, чем горло сдавило болезненным спазмом.

— Береги себя, — хрипло попросил мой Риаган.

И не смотря на то, что его очень ждали, не двигался с места до тех пор, пока я не юркнула за границу Золотой долины.

* * *

Это была очень тяжёлая ночь.

В моём распоряжении находились учебники, карты ещё спящих и уже пробуждённых магических источников Долины, призрачно-космический лесной кот, получивший имя Изар, и сильно ограниченные силы и время.

Больше двух часов ушло на чтение и напряжённое изучение принципа правильного пробуждения спящих источников и всего, что полагалось делать с ними дальше. Так выяснилось, что просто вдохнуть силу мало, надо отыскать энергетический центр и активировать закрытые потоки, направить и верно распределить силу, сохраняя баланс и не допуская в дальнейшем ни уничтожения источника, ни перенасыщения пространства. Сложно, очень, но ещё сложнее понимать, что твоё промедление или непонимание может стоить жизни волшебных существ.

Ещё с полтора часа потребовалось на неудачные попытки и переделки того, что никак не желало делаться по правилам. Но я упрямая, справилась.

К рассвету из двадцати одного заново выпитого источника было восстановлено восемь.

Когда я свалилась в мох без сил, пытаясь хотя бы восстановить дыхание, взявший на себя ведение документации Изар вынырнул из пространства, печально посмотрел на меня и обрадовал:

— Ты за ночь вернула к существованию все источники, которые ведьмы до тебя пробуждали месяц.

У меня не было сил даже застонать.

Но нашлись на то, чтобы сесть. Посидеть, пошатываясь и пережидая качку мира, затем подняться. Не с первой попытки, но выбора не было, вариант «умереть без сил» не рассматривался до тех пор, пока сохранялся риск потерять хоть кого-то из источников.

Грустно смотрящий на меня Изар вдруг подобрался, вскинул голову, словно к чему-то прислушиваясь, и неожиданно сообщил:

— В Долине ведьма. Судя по уровню силы, Верховная.

Мне сразу подумалось про Родимиру, но так как сама проверить я не могла, то попросила:

— Слетай, спроси, чего ей надо.

Сущность кивнула призрачной головой и растворилась в воздухе.

Я же сверилась с оставленными Изаром метками на карте, забралась на метлу, которая, видя мою усталость, уже даже не вредничала и не пыталась никуда меня скинуть, мысленно показала ей направление и всю дорогу продремала, чтобы сползти на землю, опуститься за четвереньки и всей собой потянуться вниз, отслеживая отголоски энергии.

Отследила. Коснулась, вдохнула остатки по каплям восстанавливающей прямо на ходу силы, в очередной раз пожалела о том, что у только восстановленных источников силы взять нельзя было, она им самим требовалась.

И ощутила какое-то стороннее вмешательство.

А затем услышала рядом с собой приятный женский голос:

— Ага, молодец. Теперь проверяй потоки.

Не знаю, почему, но я подчинилась беспрекословно.

— Не, Есь, тормози, — через несколько минут распорядилась незнакомка, откуда-то знающая моё имя. — Ты так всю силу и растратила, каждый поток в отдельности проверяя.

— Учебник, — прохрипела с трудом.

— Да давно пора было их переписать, я Мисти уже десять лет говорю. Отслеживай, что делаю.

И она потянулась к потокам сама, чтобы пустить силу, проверяя целостность и направленность, но не по каждому отдельно, как учил учебник и всю ночь делала я, а объединив каждый из них в общий канал. Это как верёвка, сплетённая из жгутов, каждый из которых собран из отдельных нитей. Вот так и она сделала. И своей силы влила щедро, но в общем счёте её у ведьмы ушло меньше, чем до этого слила я. А мне вспомнилось, что маги в лагере капканы напитывали по тому же принципу, вливая энергию сразу повсеместно, а не наполняя якори отдельно.

Закончила ведьма куда быстрее моего, споро исправив направленность некоторых потоков и повторно пустив энергию по каналу, в этот раз не ощутив ни одного преломления.

С глухим стоном я оттолкнулась от земли, села на колени и посмотрела на ту, кто сидела рядом со мной.

Молодая и красивая, эта ведьма имела две длинные толстые косы ярко-рыжего, как пламя, цвета, ровную светлую кожу, насыщенно-голубые глаза, что необычно для рыжих, и очень добрую улыбку. На ней было явно дорогое чёрное платье с золотой вышивкой, но его стоимость не помешала ведьме сидеть в нём прямо на траве.

— Привет, — улыбнулась она мне, протягивая ладошку, — я Зоряна, можно Зо́ря. Меня Главенствующая попросила за тобой присмотреть, и не зря, как я вижу. Про Родимиру знаю, можешь не рассказывать, про экс-главнокомандующего тоже наслышана, да и энергетическая сеть на твоей ауре выглядит впечатляюще. Кольцо не снимается, верно?

Кольцо было как раз на той руке, которой я её ладонь пожимала.

— Верно, — отозвалась напряжённо, не понимая, что именно она слышала про Норлана.

Зоряна ответила мне улыбкой, без сомнений, разглядев настороженность на моём уставшем лице, и решила не мучить меня неизвестностью.

— Была у драконов, прежде чем к тебе отправиться. Должна признаться, их познания в медицине впечатляют. Тагар Энхеран сумел полностью уничтожить воздействие с учениц Родимиры, оно на них оказывалось рассеянное. С самой Родей сложнее, на неё влияли направленно и долго, сознание подверглось частичному разрушению. Как мы поняли, предположительно в течение года ей внушали подчинение Норлану. Хорошая новость — его причастность доказана, как и невиновность Родимиры. Плохая — сам он провернуть подобное не мог. Знаний не хватает и умения не те. С очень большой вероятностью им был привлечён клан Киархан, а это уже пахнет сговором с императором Вескером и империей Раделией.

И я поняла:

— Из-за этого ночью в Хайрассе все всполошились?

Зоряна посмотрела на меня с искренним удивлением, задумалась, кивнула каким-то своим мыслям, успокоилась и пожала плечами, поднимаясь на ноги.

— Наверно, да. Драконы, кто же их разберёт? Давай, Есь, у нас с тобой много работы. По пути залетим к какому-нибудь старому источнику, восстановим твои силы. Сейчас медлить нельзя.

* * *

Мы работали весь день. Сначала летали вместе, Зоряна показывала, как и что нужно делать, объясняла принципы и суть, затем контролировала и направляла меня, исправляла и объясняла ещё раз, если видела, что я чего-то не поняла. Как учитель ведьма оказалась замечательной, да и как человек очень мне понравилась.

С обеда летали по одиночке. Меня грела мысль, что Зоря доверила мне единоличное восстановление, больше не нуждающееся в её надзоре. Из греющих эта мысль, пожалуй, была единственной. На остальные уже просто не было сил.

Так что, когда появился Изар, мечущийся между мной и Зоряной по всей Долине, и сказал, что больше ни один из источников не погибает, я благодарно кивнула и рухнула прямо там же, где стояла.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем меня не очень ловко и совсем не бережно подняли с земли незнакомые руки, прижали к чужой груди и над головой прозвучал смутно знакомый мужской голос:

— Тихо-тихо, сейчас в кроватку и спать, да, Есь?

Я уже хотела было занервничать, но со стороны раздалось раздражённое:

— Без лишних телодвижений, Илетар.

— Да какие лишние, Зоряна? — наигранно удивился эльф, куда-то меня унося.

— Эрхэту будешь объяснять, какие были лишними, а какие очень нужными для сохранения жизни его ведьмы, — в приятном голосе ведьмы мне отчётливо послышались мстительные нотки.

Грубо удерживающие меня руки остроухого дрогнули, как и голос, когда он переспросил:

— Его ведьмы?

— Не веришь? — притворно изумилась Верховная. — Мне не веришь?! Ну ладно, раз такое дело, вызову к тебе лорда Эрхэта. Он как раз ужасно занят и убийственно зол, говорят…

— Н-не надо Эрхэта! — Илетар совсем разнервничался. — Он же некромант, я верно помню?

— Боевой, — мечтательно подтвердила ведьма.

Глухой стон вырвался из груди, к которой я прижималась ухом.

Дальнейшего разговора услышать не удалось, меня утянуло в сон. Не чувствовала даже, когда и как Илетар положил меня постель.

Следующий день начался с «приятной» новости:

— Правительство Золотой долины запретило Родимире и семи её ученицам появляться на территории эльфов, — сообщила заходящая в мой шатёр с завтраком на подносе Зоря.

Я села, растёрла лицо руками и растерянно посмотрела на Верховную.

Оставив поднос на столике, Зоряна привалилась к нему бедром, сложила руки на груди и продолжила:

— На тебя запрет не распространяется. За своевременное обнаружение духа тьмы Явраана тенета ЛоклинЭн, за спасение эльфийской принцессы Мираэль, за прямое участие в раскрытии государственного заговора и предательства Норлана из Изумрудных мечей, а также за спасение едва не погибших источников, ты объявлена почётным и всегда желанным гостем как Золотой долины, так и королевства Энлар, в котором лорд Эрдэгар занимает пост королевского советника.

У меня просто не было слов.

Они имелись у Зори.

— Долина просит Главенствующую оставить тебя здесь до тех пор, пока ты не закончишь задание, по которому изначально ведьм на территорию эльфов и пустили, то есть не пробудишь все оставшиеся источники. Ограничения по времени нет, но… драконы внезапно подумали, что на территории Хайрассы спящие источники тоже имеются. И, ты не поверишь, но король Энлара совершенно неожиданно вдруг тоже решил, что ему пробуждённые источники не помешают. И так как репутация ведьм подорвана, а за тебя ручаются адмирал Манфред, лорд-советник Эрдэгар, принцесса Мираэль и один из сильнейших некромантов современности лорд Эрхэт, то Хайрасса и Энлар и требуют именно тебя!

Я вдруг поняла, что Зоря злится не на меня, а на ситуацию и озвученные страны. И она подтвердила моё предположение дальнейшими восклицаниями:

— Вот гады! Но оперативно работают, тут не поспоришь. И их стремление помочь и спасти, как могут, одну бедовую ведьмочку вызывает восхищение. Ладно, Мать-Природа им судья. У нас с тобой следующая задача: пробудить источники Долины и дотянуть тебя до уровня выпускающейся Верховной ведьмы. Учти, в конце года экзамены будешь сдавать прямо Главенствующей, она на твои заслуги и не посмотрит, оставит на второй год, если не дотянешь. Но у меня есть предложение…

И так она замолчала, что я не могла не спросить:

— Какое же?

Зоря улыбнулась, так хитро и авантюрно, и выдала:

— За три месяца проходишь трёхлетний курс обучения Верховных ведьм и сдаёшь экзамены досрочно. Попробую договориться с Мисти… в смысле, с Мстиславой, чтобы часть предметов ты сдала мне. И договорюсь с Августиной, чтобы она устроила досрочную сессию Станиславе, Руслане, Дарёне и Купаве. Тем самым у вас будет почти три месяца на то, чтобы погулять перед выпуском и распределением. Что скажешь?

Я не могла даже поверить, что Зоря говорит всё это серьёзно. Не верила и ещё кое во что:

— А я успею?

Улыбка ведьмы стала шире и довольнее. Задорно подмигнув, она заверила:

— Со мной у тебя ни шанса на провал.

Звучало многообещающе.

И я согласилась.

* * *

И потянулся поток неотличимых дней.

Я грызла могильный камень ранее недоступных мне наук, писала курсовые и исследовательские работы, сдавала практические и лабораторные. Зоряна гоняла беспощадно, выжимая из меня все соки и доводя до состояния, когда мозг выкладывался настолько, что я не могла вспомнить даже собственное имя. Учебники, коих значительно прибавилось в моём шатре, конспекты, переоборудованный в лабораторию один из шатров, физические и магические занятия на улице.

И неизменное пробуждение источников. Норма — один в неделю, но так как мы решительно ограничили время нашего пребывания в Долине, а Зоря была осведомлена о моих несколько отличающихся способностях в работе с источниками, то мы пробуждали по одному раз в два дня.

Периодически со мной разговаривала вода. Русалки из Водоносной канцелярии связывали то с подругами-ведьмами, благодаря которым я узнала, что пропустила праздник Новогодья, а ещё, что Зоря действительно договорилась с Августиной о досрочной сдаче экзаменов и подругам идея погулять «чисто девочками» пару месяцев очень понравилась.

То с Риаганом…

Он так и не сказал, что произошло в Хайрассе и почему его так срочно вызвали. Я только понимала, что он очень занят и сильно устаёт, но, не смотря ни на что, всё равно связывался со мной каждый вечер.

А из разговоров эльфов, живущих в лагере, поняла, что Риаган умудряется ещё и координировать действия войск на границе между Долиной и Ахаэшем, который перестал осторожничать и перешёл к активным действиям под предводительство нового командира… смутные подозрения зашевелились внутри меня, но никаких доказательств не было, а у меня не было времени и сил их проверять, так что мысль мелькнула и пропала, а я вновь погрузилась в нелёгкое дело Источникообразования.

За неделей прошла вторая.

Мне уже вообще ничего не хотелось. Я училась даже за едой, даже во сне, проговаривая формулы заклинаний. Единственной радостью оставались короткие, но неизменные разговоры с Риаганом перед сном. Мой некромант с каждым днём становился всё злее, мрачнее и напряжённее, но я слышала, как с каждой минутой нашего разговора неприятные мысли и эмоции отпускают его, даруя недолгое, но необходимое спокойствие.

— Как ты?

Хочу умереть и живу на одном твоём «Не сдавайся», но вслух:

— Хорошо. А ты?

Пауза и успокаивающее:

— Всё хорошо, жизнь моя.

И откуда-то берутся силы на новый день и новый рывок.

Так прошла и третья неделя — тяжело, но с верой в лучшее.

А потом случилось что-то страшное.

Я открыла глаза посреди ночи, поднялась из постели, переоделась в тёплое чёрное платье, расчесала и распустила чёрные волосы, надела ботинки, накинула меховую мантию, вышла из шатра, достала метлу, села и взмыла в небеса, чтобы направиться к границе Ахаэша.

То, что происходит что-то неправильное, я поняла только в небе. До этого у меня не было ни мысли, ни сомнения в том, что я делаю что-то странное, что-то такое, чего делать не должна. Сначала это было похоже на ведение интуиции, когда просто чувствуешь и подчиняешься, не думая. Но… если бы меня вела интуиция, стала бы она твердить о том, что что-то здесь не так?!

Я попыталась остановиться и не смогла. Предприняла попытку замедлить полёт, развернуться, хотя бы снизиться — тело не слушалось. Как в кошмарном сне, внутренне я дёргалась, трепыхалась, рвалась и кричала, но не могла сделать ничего. Не могла открыть рот, не могла призвать магию, не могла пошевелить даже пальцем. Как парализованная, кем-то намертво приклеенная к метле.

Мелькнула паническая мысль, что это лишь сон, но не бывает настолько чётких снов.

А раз не сон…

И я нырнула вглубь себя, в панике отслеживая внешнее воздействие, внушение, удар — что угодно! Что-то, что могло быть причиной моего состояния.

Но ничего не было. Ничего. Я…

Взгляд упал на кольцо эльфа. Оно не снималось, я пыталась сотню раз, но кольцо сидело намертво. Так могло ли оно?..

Я потянулась снова, в этот раз не к себе — к украшению. И с изумлением поняла, что кольцо активировано! Я даже ощущала время активации — десять минут назад! И я отчётливо видела, как заклинание подавления воли пульсацией расходится от него, растекается по энергетической сети, оплетающей мою ауру, и действительно лишает меня воли. Качественно, незаметно и действенно.

Мама!

Я задёргалась с неистовой силой, попыталась закричать… мне бы всего раз, всего одно слово, совсем крохотное, всего один рывок…

Лес внизу оборвался, тёплый воздух сменился порывом ледяного морозного ветра, и я увидела армию… Две армии, если быть точной. Чёрные на белом снегу, освещённые голубым и зелёным воины Сиареля и Золотой долины, а в трёх сотнях шагов напротив них, окутанные кроваво-красным свечением, стояли воины Ахаэша. Сложно сказать, чьё войско было больше, я ещё и не могла толком посмотреть вниз, но одного человека я узнала мгновенно, с одного короткого взгляда.

Или не человека? Ведь у Норлана, не смотря на многочисленные странности во внешности, имелись острые уши. Но единственное, что я поняла точно — несколько дней назад меня кольнуло не простое подозрение, Норлан действительно стоял во главе ахаэшского войска.

Подняв голову, он вместе со всеми посмотрел на летящую над полем боя ведьму.

Вот только голосов остальных воинов я не слышала, а слова Норлана отчётливо прогрохотали в голове:

«Заклинание уничтожения Эиай, удар по центру вражеского войска. Эрхэт назвал тебя своей женщиной, на тебя не посмеют напасть», — отчётливая презрительная насмешка в последних словах.

Нет! Нет, нет, нет! Только не это! Что угодно, но только не так! Нет!

Я развернулась, не сбавляя скорости, и полетела по диагонали вниз, нацелившись на центр войска Сиареля и Золотой долины!

Странное, особенно отчётливое и яркое зелёное свечение внизу, накрывшая с головой волна родного тепла и шагнувший из портала Риаган мгновенно разобрался в ситуации, за секунду всё понял и закричал, не скрывая отчаяния и ярости…

Риаган злился не на меня, за меня он только боялся.

А я… я не могла позволить Норлану нанести столь подлый удар!

И, собрав все силы, всё до капли, абсолютно всё, что у меня было, я рванулась, разрывая путы его внушения, и закричала то единственное, что в такой ситуации могло спасти нас всех:

— Мама!

Метла застыла и попыталась свалить, ледяной ветер затих и таки свалил, а воздух загудел от ярости одной конкретной феи, после чего пространство треснуло и раскрылось безобразным чёрным порталом.

Я не успела даже закричать, но за миг до того, как края утянувшего перехода сомкнулись, увидела рванувшего за мной испуганного Риагана.

* * *

Во Тьме… была полная Тьма. Она всегда приходила, когда мамочка впадала в ярость.

Алое солнце скрылось за тучами, чёрный небосвод гремел и гудел, сухой ветер с протяжным воем бил по чёрным деревьям, с треском ломал толстые извилистые стволы, с кряхтением вырывал корни из красной почвы.

Зона поражения стремительно увеличивалась, уничтожая заповедный лес на юге Эд-Нарана, крупнейшего города Тьмы, по праву носящего звание столицы. Нетронутым оставался лишь клочок земли в центре энергетического безумия, в котором находилась я, откровенно невменяемая фея и десяток мужчин в белоснежных костюмах.

— Полагаю, вопрос с расчисткой территории можно считать решённым, — рассудил правитель Эд-Нарана, тот единственный, кто при виде ярости феи не впал в панику и не дрожал от ужаса, а держался спокойно и достойно.

— Ф-ф-фонд з-з-защиты п-п-природы, — с трудом выдавил один из советников, весь белый от ужаса, что для жителей Тьмы вообще нонсенс, они от страха чернеют.

По тонким губам повелителя скользнула мимолётная улыбка, и в вое стихии прозвучало его невозмутимое распоряжение:

— Всех недовольных отправляйте прямиком к леди Кейсад.

Леди Кейсад с корнем выдрала тысячелетний кровавый дуб и смолола тот в пыль за считанные секунды. Дуб не успел даже вскрикнуть, хотя вполне себе мог даже магическую защиту поставить. Сомневаюсь, что его это спасло бы, но что есть, то есть — ставить защиту местные деревья умели.

Городской совет с благоговейным ужасом посмотрел на супругу своего повелителя. Лунно-серебристые длинные волосы развевались от ветра, гладкая тёмная кожа сейчас казалась пепельно-серой от ярости, в алых глазах сверкали чёрные молнии, красные губы поджаты, пальчики с длинными серебряными ноготочками, что были острее ножей, соединены сложным символом. Кроваво-красное платье, обнимающее соблазнительное женское тело, стремительно покрывалось золотой чешуёй. Это Тьма, здесь на опасность реагировала даже одежда.

— Хорошее решение, лорд Кейсад, — склонились советники, — мы пойдём, обрадуем фонды заранее. Напомним им, что Тёмный союз охраны Природы, осмелившийся требовать у вашей леди восстановления Центрального парка, своего-таки добился и вот уже третий год полным составом стоит в парке в виде деревьев, кустарников и иных воплощений фантазии вашей дорогой супруги.

Ого! Ну мама даёт! И ведь ни слова мне не сказала!

Зато решила поговорить сейчас.

— Что это за подобие эльфа с магией Тьмы в крови? — сплюнула с презрением, и сразу стало понятно, что она частично здесь, частично — на границе Золотой долины.

Я подступила к ней поближе, искренне радуясь вернувшемуся контролю над телом, подавила желание обнять мамулю и, расстёгивая тёплую мантию, выложила как есть:

— Норлан из Изумрудных мечей, экс-главнокомандующий Золотой эльфийской долиной, ныне, как я поняла, командующий войсками Ахаэша.

У мамы личико стало, словно она смотрела на таракана и не могла решить — прибить мерзость или отвернуться на минутку и позволить ему уползти с её глаз. Или сначала проклясть? Или сначала убить, а потом вернуть, проклясть и снова убить? Феи, они и не такое могут.

— Почему на твоём пальце его помолвочное кольцо, а на твоей ауре — сеть его воздействия? — следующий вопрос, на который нельзя не ответить.

Краем глаза заметила, как папа стремительно повернул голову, жестом заставил всех советников исчезнуть в порталах и направился к нам, держась ровно и гордо, но мрачнея с каждым шагом. Длинные чёрные волосы распущены по спине, очень тёмная кожа, красные глаза, высокий рост, почти как у драконов, а фигура обманчиво тонкая, худощавая, даже слабая… тот, кто так решит, будет полным идиотом, а тот, кто осмелится напасть на этого мужчину, умрёт раньше, чем поймёт, что произошло. У лорда Кейсада запредельная скорость, стальные мышцы и безупречное владение своим телом и магией. Иначе он не сумел бы взять в руки и так долго удерживать власть во Тьме.

— Шантаж, — тяжело вздохнув, горестно призналась не намеренная скрывать совершенно ничего ведьмочка.

— Вот как, — тихо произнесла фея Тьмы, подписывая Норлану смертный приговор. И вдруг спросила: — А второй?

— Второй? — не поняла я, с надеждой глядя на папочку.

Короткой кивок головой снизу вверх, и созданная мамой буря пыли и обломков поднялась значительно выше, накрыв поляну большим непроглядным куполом. В этом весь папа, он скрыл нас от просмотра даже с неба — не желал рисковать ни в чём.

И только после этого, не сбавляя шага, радостно улыбнулся и раскинул руки. Я с готовностью бросилась к нему, прыгнула в родные, крепко подхватившие и бережно сжавшие объятья, и когда папа легко закружил меня в воздухе, почувствовала себя, как в детстве, самой любимой, важной и ценной маленькой папиной принцессой.

— С возвращением домой, Весна, — это потому, что во Тьме весны не существовало, а у папы была его собственная Весна — я.

— Я так соскучилась! — пропищала совершенно искренне, обнимая руками крепкую шею и вдыхая с детства родной запах дорогой кожи, древесного дыма и свежих белых цветов, шлейфом которых на папе оставался аромат маминых духов.

— Второй, — игнорируя наши слова, раздражённо повторила мама, — чёрные волосы по плечи, в источнике мешанина какая-то, в зелёных глазах ярость, вколачивает в землю этого недоэльфа… Хм, кулаком. Меч даже не обнажил, магию не применяет, заклинания остроухого давит в зародыше. М-м, силё-о-он. Так кто он?

Жутко смущаясь, я соскользнула на землю, встала между родителями и тихонько призналась:

— Некромант…

— Какой некромант? — не понял правитель Тьмы.

Моё смущение значительно выросло, но выкладывать, так всё.

— Мой…

Мама за происходящим в Элирисе подглядывать перестала, рывком вернулась в собственное тело, моргнула, избавляясь от чёрных молний в красных глазах, повернулась к единственной дочери, сложила руки на груди и всем своим видом потребовала подробностей.

Требовала недолго, её хватило секунд на пять всего, а после фея Тьмы запищала и раскинула руки, чуть присев, потому что была повыше моего. Я заулыбалась так широко, что рот едва не треснул, и с визгом бросилась на шею к родительнице.

Папа за радостными громкими обнимашками своих любимых девочек смотрел с полной нежности и любви улыбкой, а когда мы чуть успокоились, лукаво прищурился и хитро поинтересовался:

— И что, хороший некромант?

Странный вопрос от правителя Тьмы, но это же папочка.

— Очень, — охотно закивала молодая ведьмочка. — Эти двое узнали, откуда я родом…

Хитринки исчезли из красных папиных глаз, сменившись ледяным убийственным спокойствием. О том, что у лорда Кейсада спокойствие действительно убийственное, прекрасно знали все.

— Точнее, эльф сам узнал, — исправилась торопливо, ощутив охватывающее родителей напряжение, — заставил надеть кольцо и наложил сеть своего воздействия на мою ауру. А Риагану я правду сама рассказала…

— И как отреагировал? — судя по ровному голосу и прямой спине, папа принял решение о двойном убийстве.

Вот это мне уже не нравилось, но у меня был способ заполучить помилование для Риагана.

— Сказал, что убьёт Норлана, — выложила как есть, — а потом, когда экс-главнокомандующий запретил ему появляться в Долине, Риаган научил меня трём защитным заклинаниям, прислал дракона для моей защиты, а сам в спешном порядке принял командование войсками Сиареля на границе, потому что Золотая долина не могла запретить командующему дружественной и фактически спасающей их страны появляться на своей территории…

Мамочка обняла сильнее и посмотрела на супруга. Папа ответил ей задумчиво-спокойным взглядом, в котором было что-то ещё, что не смогла определить я, но уловила мама.

— Молодец некромант, — высказалась она, не отпуская меня.

— Сообразительный, — сдержанно похвалил повелитель Тьмы. — И решительный.

— И любит меня, — тихонько вставила нервно ожидающая их вердикта я, — я как ведьма чувствую…

Папа глянул на меня, лукаво подмигнул и задорно сообщил:

— Я как мужик уверяю: ради нелюбимой на такие подвиги не пойдёшь.

И мне стало совсем хорошо и радостно. Просто одно дело быть самой уверенной, а другое — услышать подтверждение от того, кому доверяешь.

— Ой, — притворно изумилась вглядывающаяся в моё лицо сверкающими глазами мама, — а Еся-то тоже влюбилась!

У меня были розовые щёки и полная тепла и нежности улыбка, но, подражая маме, я сделала глаза побольше и удивилась в ответ:

— Кто? Я? Да быть не может!

Самая жуткая фея на всю Тьму звонко рассмеялась, повернулась к супругу и всё с той же радостной улыбкой нагло-приказным тоном заявила:

— Любовь моя, у нас дочь влюбилась!

— Я понял, Тьма моя, — сдержанно отозвался папочка с величественным кивком и подрагивающими в улыбке уголками губ, так и норовящими расползтись шире.

— А у тебя там зарвавшийся эльф бегает! — добавила мамочка со взглядом таким, мол иди давай, разбирайся с проблемами.

У папы красные глаза сверкнули, улыбка стала спокойно-уверенной, а голос звучал так ровно-ровно, когда он ответил жене:

— Считай, уже не бегает.

Обожаю его!

Мама тоже обожает, но вида не подаёт, только улыбается загадочно, а у самой глазки сверкают любовью.

— Пап, ты в Элирис? — догадалась я.

Правитель Тьмы перевёл на меня взгляд, сложил руки за спиной и величественно склонил голову. И насмешливо-издевательски, что совсем не вязалось с его образом, добавил:

— Нужно же познакомиться с зятем.

Тут уж и мама к издевательствам присоединилась.

— Их там двое, — покивала мужу с намёком.

— Мам! — укорила смущающаяся ведьмочка. — Их там один случайный, а другой… другой… папа, другому ничего не говори! Вообще ничего! И не намекай ни на что, я тебя прошу!

Мой умоляюще-негодующий взгляд на лорда Кейсада, а он на меня в ответ так посмотрел, что сразу вспомнилось: муж и жена — одна Тьма. Потому что невинный взгляд у папы вот совсем мамин был!

— И не собирался, — клятвенно заверил правитель Тьмы, подошёл, обнял одной рукой меня за плечи, другой маму, постоял, наслаждаясь мгновением спокойной семейной жизни, и коварно добавил, — никаких намёков, Весна, всё прямо и по существу.

— Пап! — попыталась вырваться, но меня удержали с лёгкостью и плохо скрываемым смехом.

А дальше было сказано уже очень серьёзно.

— За пределы Эд-Нарана носа не высовывать.

У папы такой тон был, что с ним даже мама спорить не стала, а она та ещё любительница сделать с точностью наоборот.

Лорд Кейсад посмотрел на меня, после моего кивка повернулся к жене, дождался согласия и от неё и только после этого продолжил.

— С эльфом разберусь.

— А с Риаганом? — спросила с надеждой и нескрываемым страхом.

Папа вновь взглянул на меня, мягко улыбнулся и с лёгким укором спросил в ответ:

— Как же я могу взять и лишить дочь счастья?

Папочка — лучший мужчина на всю Тьму!

— Спасибо! — пропищала сердечно, напрыгивая на него с радостными объятьями.

Папа поймал, как и всегда, рассмеялся, стиснул в ответ.

А перед тем, как призвать Тьму и уйти в портал, серьёзно напомнил:

— За пределы Эд-Нарана не выходить.

— Иди уже, — мама с приказами и ультиматумами соглашалась тяжело, а уж если надо было второй раз одно и то же пообещать, то она совсем раздражённой становилась.

Но у папочки имелся действенный, проверенный временем способ успокоения одной конкретной феи.

Так что последующие несколько минут я увлечённо рассматривала буйство силы вокруг нас, пока родители самозабвенно целовались.

Своего папа добился, и когда ушёл в Элирис, мама осталась цветущей, разнеженной и сладко улыбающейся в то место, на котором исчез её супруг.

* * *

На территории Тьмы три моря.

Ора — самое маленькое и потому самое безопасное и популярное среди местного населения.

Мана — значительно больше и глубже, имеющее тёмно-синюю воду и монстров, способных одним укусом поглотить трёхмачтовый парусник, что было бы проблемой, используй жители Тьмы корабли.

Эва — расположенное на границе Эд-Нарана, самое глубокое море, самое опасное и на первый взгляд безжизненное. Это потому, что вода в нём была мерцающе-чёрной и непроглядной, и успешно скрывала под собой таких существ, в которых и поверить было сложно. Двухтонные кракены, с которыми не справлялись даже Лорды. Устойчивые к магии драконы, стремительные и опаснейшие в воде и поливающие всё огнём, стоит им появиться на поверхности. Тёмные сирены, сладкими песнями затягивающие на глубину и со дна уже не отпускающие.

Сюда не ходили, потому что здесь было смертельно опасно.

Но мама сказала, что «красиво же», так что теперь мы загорали на тёмно-серебряном берегу черноводного моря. Сверху светило кроваво-красное солнце, вдали сумрачный водяной успокаивал доведённых до истерики тёмных сирен, своих прямых врагов, вообще-то, ещё дальше тёмно-зелёный дракон угрюмо собирал клыки и шипы из хребта, у берега мечтательно вздыхал кайран, не сводя с мамы влюбленного взгляда. У них просто, если женщина в ответ на предложение провести незабываемую ночь оторвала тебе хвост и задние лапы, то это повод влюбиться. И если конечности отрастут, кайран уже дымился и регенерировал, то любовь — это проблема… для мужика. Мама ему может ничего делать не станет, но вот папа сделает. Что-нибудь точно. Скорее всего, тупо набьёт морду. Отец в этом деле человек простой, не посмотрит ни на своё высокое положение, ни на положение посмевшего сделать его супруге непристойное предложение смертника, пойдёт и разберётся чисто по-мужски — рожу начистит.

Ну а пока Эва и её берега пытались отойти от встречи с феей Тьмы, сама она возлежала на горячем песочке, весело болтала ножками, водила пальчиками по чёрно-серебристым песчинкам и щебетала, увлечённо рассказывая о событиях последних четырёх месяцев. Мы в последний раз вот как раз осенью и встречались, мамочка залетела к нам в школу проведать дочку, поболтать с ведьмами и ведьмочками и чуть-чуть повредничать в городе.

Я слушала её с не сходящей улыбкой, смехом, от которого болел живот, и щемящим ощущением домашнего уюта. Мне очень не хватало простого открытого разговора обо всём и ни о чём.

А потом наступил мой черёд делиться новостями. Мама смеялась и гордилась, переживала и ругалась, комментировала события последних месяцев, а когда я закончила, немного помолчала, вздохнула и решила:

— Молодец, Есь. Всё ты правильно сделала.

Я вздохнула в ответ, перевернулась на спину, закрыла глаза, раскинула руки и ноги и не согласилась:

— С эльфом надо было иначе действовать.

— Ты сделала то, что на тот момент считала верным, — настояла родительница на своей правоте. — Результат у твоего решения оказался не очень, ну так с кем не бывает? Жизнь-то не заканчивается. Веселись и ошибайся дальше, будет потом, что вспомнить.

Повернув голову, недоверчиво посмотрела на мамочку.

Она, бесконечно прекрасная в чёрном купальнике, задорно подмигнула, хитро улыбнулась и загадочно добавила:

— А что касается этого эльфа… дай-ка руку.

Я без сомнений и размышлений вновь перевернулась, легла голым животом на горячий песок и с интересом протянула фее ладонь с помолвочным кольцом на безымянном пальце.

— Пока ты дома, он на тебя влиять не сможет, — размещая мою руку между своими, начала она объяснять.

И вдруг вздрогнула и охнула, отдёргивая ладони.

Содрогнулась и я — словно ледяная волна прошла от макушки до пяток! Не понимая, что случилось, вгляделась в свою ауру и изумлённо выдохнула:

— Сеть эльфийского воздействия уничтожилась!

— Эльф сдох, — просто высказалась мама.

Я, бледнея, посмотрела на неё. Она с интересом и ожиданием воззрилась на кольцо. Пришлось опускать взгляд и мне, чтобы с растущим напряжением проследить за тем, как золотой ободок стремительно темнеет, покрывается многочисленными трещинами и с тихим хлопком рассыпается пылью, которую тут же подхватил и развеял ветерок.

Вот и всё.

И знаю, что только что где-то в Элирисе умер Норлан из Изумрудных мечей, но всё равно даже дышать легче. Наверно, я очень плохой человек и очень нехорошая ведьма, раз на смерть эльфа реагирую облегчением.

Мама заметила охватившую меня грусть, но ругать за неразумность не стала, вместо этого серьёзно сказала:

— Мы про этого Норлана уже слышали. Какой-то эльф, связавшийся с кланом Киархан, неоднократно предпринимал попытки попасть во Тьму.

— Что?! — перебила я, резко садясь.

Сердце громко загрохотало в груди, в руках дрожь, во взгляде паника.

— Вы отслеживали? — я невольно подалась ближе к молча и удивлённо смотрящей на меня маме.

— Да, — она тоже села на коленки, обратила взор на чёрные воды, сощурилась, вспоминая, и медленно проговорила, — последняя попытка была зафиксирована пять дней назад с территории королевства Ахаэш.

Вот он гад!

Едва не подпрыгивая от нервного возбуждения, я поспешила узнать:

— А примерно месяц назад не было зафиксировано попытки проникновения с территории Золотой долины?

Мама повернулась и крайне внимательно посмотрела в мои глаза. Помолчала, напряжённо размышляя, и в итоге решила:

— Пошли в кабинет твоего отца, посмотрим точную информацию.