Глава 10

Мири

Честно говоря, мне плевать, кто был этот парень в дверях и на чьей он стороне. Пусть он хоть сам Повелитель Хаоса в отставке. Куда важнее, что моя мама сейчас здесь, в этой комнате. Живая. Свободная. Её рука в моей, холодная, исхудавшая, но настоящая. Я чувствую каждый её сустав, каждую прожилку. И клянусь себе: никто и никогда не посмеет её обидеть. Пока я жива, не позволю.

Моя жизнь теперь словно другая планета. Не та, на которой я росла, с наивными мечтами о светлой карьере, верной подруге и парне, с которым мы купим домик с садом. Та девушка умерла. Её убили по частям: сначала предательство Лины и Анта, потом похищение, после страх, а за ними вспышка ярости, что унесла жизнь… Потом он. И я не жалею. Я стала другой. Сильнее. Жёстче. В моих жилах течёт нечто третье, не свет и не тьма, а моя собственная, уникальная сила. Я сама выбрала этот путь.

Но принесёт ли он мне счастье?

Смотрю на Нортана, который стоит у окна, отстранённый и молчаливый, как грозовая туча. И думаю - да. Когда мы победим, а мы победим обязательно, мы станем семьёй. Настоящей. Не такой, как в розовых сказках, а прочной, как сталь, выкованной в огне и выдержавшей все шторма. Он, вечный изгой, Владыка Тьмы, обрёл того, кто принял его целиком. А я… я обрела того, кто видит меня настоящую и не боится моей силы.

Осталось самое страшное. Пережить этот разговор.

— Мама, — начинаю я, всё ещё держа её ладонь. — Мне есть что тебе рассказать.

И я говорю. О предательстве Лины, о том, как оказалась в плену. Я опускаю ужасы первых дней, унижение и страх. Рассказываю о том, как узнала правду о Мортвене, о том, что Инквизиция не доблестные защитники, а палачи. Делюсь тем, как наша вражда с Нортаном медленно переросла в нечто большее. В понимание. В союз. В любовь.

— И это он, — я киваю в сторону Нортана, который медленно поворачивается к нам. Его лицо непроницаемо. — Это он сделал всё, чтобы ты сейчас была здесь. Свободная.

Я представляю их официально.

— Мама, это Нортан. Нортан, это моя мама, Марго.

Мама смотрит на него. Её лицо бледнеет. В её глазах шок, недоверие, страх и тревога. Она знает, кто он. Знает, что он значит.

— Мне… мне нужно всё это обдумать, — выдыхает она, и её голос дрожит. — Это слишком много. Слишком быстро. Но… — мама переводит взгляд на меня, и её глаза наполняются слезами, — я бесконечно рада, что с тобой всё в порядке, моя девочка. Ты стала… такой сильной. С этим молодым человеком я бы хотела поговорить позже, — добавляет она, и в её тоне слышится не просьба, а условие. — Откровенно. Сейчас я… я очень устала.

— Конечно, мама, — я немедленно встаю, чувствуя волну облегчения. Первый барьер взят. — Здесь большая квартира. У нас есть для тебя комната.

Я провожаю её по коридору, показываю уютную комнату с собственной ванной. Она заходит, оглядывается и снова обнимает меня, крепко-крепко.

— Спи, — шепчу я. — Ты в безопасности.

Закрываю за ней дверь и возвращаюсь в гостиную. Нортан снова в своём кресле, в руке у него бокал с виски. Он смотрит на огонь в камине, но я чувствую, что всё его внимание приковано ко мне.

— Как нам быть с Астрой? — Cпрашиваю я, садясь рядом. — Она слаба, и лишь временами приходит в себя. Бедняжка совсем истощена.

— Как только ей станет лучше, я отвезу её к Элрику, как и планировал, — его голос ровный, но в нём слышна твёрдая решимость. — Он обеспечит ей покой и уход.

— Мне её искренне жаль, — тихо говорю я.

И вдруг волна тошноты накатывает на меня с такой силой, что мир плывёт перед глазами. Я не успеваю даже предупредить? просто вскакиваю и бегу в туалет, едва успевая захлопнуть за собой дверь. Тело содрогается в судорогах, желудок выворачивает наружу.

Через секунду дверь открывается. Он не стучит. Он просто входит, становится на колени рядом со мной, одной рукой поддерживая меня, а другой убирая волосы с моего лица. Его прикосновение нежное, но уверенное. Нортан молча держит, пока приступ не проходит.

Когда я, обессиленная, откидываюсь назад, его лицо выдаёт напряжение, брови сведены.

— Что с тобой? — Голос низок и полон тревоги. — Ты отравилась? Все продукты были свежими, высшего качества.

— Не нужно… — пытаюсь успокоить его, вытирая губы. — Всё в порядке. Такое иногда бывает. Просто так.

Но звучит неубедительно, в нём загорается тот же аналитический огонь, что и при планировании атак.

— Это ненормально, Мири. Я вызову врача. Лучшего. Сейчас же.

— Нортан, нет, не надо…

Он встаёт, его тень накрывает меня.

— Мне нужно отлучиться по делам. Но как только вернусь, мы продолжим этот разговор. Обещай мне.

В его тоне не осталось места для споров. Это приказ. Я слабо киваю.

Он выходит, и я остаюсь одна на кафельном полу, прижимаясь лбом к прохладной поверхности унитаза. И сквозь остатки тошноты во мне прорастает крошечное, дрожащее подозрение. Такое жестокое и такое прекрасное, что я боюсь о нём даже думать.

Подозрение. Крошечное, едва заметное пустило корни где-то глубоко внутри ещё вчера вечером. Оно шевелится вместе с лёгкой тошнотой, которая не проходит даже после сна. Утро застаёт меня в одиночестве. Нортана всё нет. Беспокойство скребётся в душе, но я гоню его прочь, выбравшись на кухню.

Запах свежесваренного кофе смешивается с ароматом жареного хлеба. Мама уже здесь, у плиты. Её движения медленные, осторожные, будто она заново учится жить.

— Спасибо, мам, — говорю я, принимая из её рук чашку.

— Здесь так тихо, — замечает она, глядя в окно на просыпающийся город. — И так странно... быть свободной.

Мы завтракаем в комфортном молчании. Но мысль не даёт мне покоя.

— Мама, я должна тебе кое-что сказать. В квартире есть ещё одна... гостья. Астра.

Мама поднимает на меня вопросительный взгляд.

— Подруга Нортана? — Предполагает она.

Я качаю головой, подбирая слова.

— Соратница. Человек, который долго был рядом с ним. Она... попала в беду. Очень серьёзную. Сейчас Астра не в себе, ей нужен покой.

Мама откладывает вилку. В её глазах я вижу не осуждение, а ту же материнскую заботу, что она всегда дарила мне.

— Покажи мне её.

Мы идём в комнату Астры. Она лежит, уставившись в потолок, но сегодня в её взгляде чуть больше осознанности. Мама садится на край кровати с тарелкой каши.

— Вам нужно поесть, милая, — её голос тихий, тёплый, как одеяло. — Вам нужны силы.

Она осторожно начинает кормить Астру с ложки. Та медленно открывает рот и глотает. Мама берет влажное полотенце и нежно протирает ей лицо, смывая следы вчерашних слез и пота.

— Какая вы красавица, ваши глаза такие прекрасные, — бормочет мама, убирая прядь черных волос с её лба. — Всё будет хорошо. Вы в безопасности здесь. Вам не нужно никуда уходить.

Стою в дверях, и комок подступает к горлу. Я не говорю маме о ревности Астры, о её ярости, о том, что она была любовницей Нортана. Сейчас это не имеет значения. Перед нами просто сломленный человек.

Возвращаемся на кухню, и новая волна тошноты накатывает на меня. Я резко отворачиваюсь к раковине, хватаясь за столешницу. Тело содрогается в сухом, мучительном позыве.

Мама тут же рядом. Её рука ложится мне на спину.

— Мири... — её голос звучит странно — и мягко, и встревоженно одновременно. — Это уже не первый раз?

Я могу только кивать, пытаясь отдышаться.

— Последние дни... — выдыхаю я.

Она поворачивает меня к себе, её взгляд становится пристальным, изучающим. Мама смотрит на меня не как на дочь-воительницу, а как на маленькую девочку.

— Доченька, мне кажется, я понимаю, в чем дело...

В этот момент раздаётся щелчок открывающейся двери. В квартиру входит Нортан. Он выглядит... измотанным. В руках сжимает огромный пакет из аптеки.

— Я привёз всё, что смог найти, — хриплый голос доносится постепенно. — От жаропонижающих до антидотов. Я не позволю...

Он замолкает, заметив напряжение в воздухе. Мама молча смотрит на него, потом на меня, и без слов выходит из кухни, оставляя нас наедине.

— Нортан, — перебиваю, глядя прямо на него. Моё сердце колотится где-то в горле. — Я не больна.

Он замирает, его пронзительный взгляд впивается в меня.

— Я думаю... нет, я почти уверена... — делаю глубокий вдох, и слова вырываются наружу. — Я беременна.

Он застывает как глыба льда. Пальцы разжимаются, и пакет с лекарствами с глухим стуком падает на пол. Ампулы и флаконы раскатываются по кафелю. Он не обращает на них внимания. Смотрит на меня. Сквозь меня. Его лицо, всегда такое контролируемое, выражает шок, полное, абсолютное недоумение.

— Беременна? — Повторяет он это слово тихо, как незнакомое заклинание. — Это... я не... я не думал...

Нортан отступает на шаг, проводя рукой по лицу. В его глазах мелькает отрицание, растерянность. Он не рад.

И в этот самый момент я замечаю движение в дверном проёме.

Астра.

Она стоит там, бледная как полотно, в слишком большом халате. Она слышала всё. Её широко раскрытые глаза, не отрываясь, глядят на меня, потом на Нортана. И тогда по впалым щекам, по только что вымытым мамой щекам, ручьём потекли слёзы. Полные такой всесокрушающей боли, что воздух в комнате становится густым и тяжёлым.

Астра не издаёт ни звука. Просто стоит и плачет, глядя на нас, на него, своего бывшего Владыку и любовь всей жизни, и на меня, ту, что заняла её место и теперь несёт его ребёнка.

Астра тихо произносит:

— Это девочка. Поздравляю.

Потом она медленно, словно её покинули всё крохи сил, разворачивается и уходит.

Нортан, находясь в ступоре, даже не замечает её присутствия. Его мир сузился до одного этого шокирующего известия.

А мой... мой мир вдруг раскалился до предела, наполнившись огнём надежды, ужасом неизвестности и ледяным холодом слёз женщины, чью жизнь я непоправимо изменила.