Глава 30

Астра

Пентхаус замирает, заворожённый. Воздух густеет от желания и дорогого парфюма, который я нанесла на точки пульса. Логан и Кай стоят передо мной — два прекрасных, напряжённых изваяния, высеченных из молодости и голода. Их взгляды — это лавина, готовая сорваться. И я — та самая вершина, что провоцирует обвал.

Я завершаю медленный обход вокруг них, позволяя накинутому шёлковому халату оставить место для фантазий. Моя походка — обещание и вызов. Я чувствую на своей спине жар их взглядов, как физическое прикосновение.

— Мальчики, — мой голос звучит низко, как шёпот контрабаса в тишине. — Вы всё ещё думаете, что знаете, чего я хочу?

Кай делает шаг вперёд, его глаза горят азартом.

— Я могу догадаться. И показать.

Он тянется ко мне, но я ловлю его руку в воздухе. Мои пальцы обвиваются вокруг его запястья — нежно, но неумолимо останавливая его.

— Ах, нет, милый. Угадывать — слишком скучно. — Я отвожу его руку в сторону. — Здесь головоломки принадлежат мне. А вы… будете их решать.

Логан, стоящий сзади, не выдерживает. Его руки обнимают меня за талию, а губы прижимаются к обнажённой шее.

— Астра… — Его голос хриплый, полный нетерпения.

Я откидываю голову на его плечо, позволяя ему на секунду почувствовать победу. Потом, одним резким движением локтя, освобождаюсь из его объятий и поворачиваюсь к ним лицом.

— Терпение, — говорю я строго, и наигранно деловито. — Сегодня всё будет по-моему. Понятно?

Они обмениваются взглядами — в них мелькает вызов, но он тонет в том опьянении, что я на них напустила. В их глазах читается одно: «Сделай с нами что хочешь. Только не останавливайся».

— Логан, — я указываю на пространство на роскошном персидском ковре передо мной. — На колени.

Он замирает. Его эго дёргается. Он не из тех, кто становится на колени по первой просьбе. Но его тело уже повинуется. Оно медленно опускается, пока его глаза не оказываются на уровне моего живота. Он смотрит снизу вверх, и в его взгляде — смесь покорности и дикого возбуждения.

— Теперь смотри, — говорю я тихо и медленно развязываю пояс халата. Шёлк соскальзывает с моих плеч и падает на пол бесшумным облаком. Я стою перед ним — богиня, высеченная из лунного света и бархатной ночи. Вижу, как он сглатывает, как его взгляд бежит от моей груди к изгибу талии, к тому месту, где начинается тайна.

— Ты… совершенна, — выдыхает он. В его голосе нет лести — только благоговение.

— Я знаю, — отвечаю, проводя пальцами по его щеке. — И теперь ты будешь это доказывать. Ртом. Языком. Без рук.

Я отступаю на шаг и сажусь на край широкого дивана, раздвигая ноги.

— Поклоняйся, Логан. И сделай это так, чтобы я забыла своё имя.

Он движется вперёд, точно в трансе. Его руки сцеплены за спиной. Он приникает губами к внутренней стороне моего бедра, и я чувствую, как он дрожит. Потом его язык — горячий и влажный — находит свою цель.

Я закрываю глаза, откидываю голову на спинку дивана и позволяю волне удовольствия накрыть меня. Он старается. Он жаден, неумел, но невероятно усерден. Моя магия направляет его, усиливает каждое ощущение, превращая простое прикосновение в электрический разряд.

Но я не забываю про второго. Я открываю глаза и смотрю на Кая. Он стоит, прижавшись спиной к стене, его кулаки сжаты, взгляд прикован к происходящему. В нём кипит ревность и жгучее желание быть на месте Логана.

— Подойди, Кай, — зову я его. Мой голос звучит томно, но это обманка. — Твои руки… они выглядят сильными.

Он подходит, не в силах противиться.

— Что ты хочешь? — Его голос срывается.

— Я хочу, чтобы ты ими пользовался. Но только там, где я скажу. — Я беру его ладонь и прикладываю к своей груди. — Вот. Ласкай. Щипай. Делай больно ровно настолько, чтобы было сладко.

Он повинуется — его пальцы, сначала неуверенные, потом всё более смелые — исследуют, дразнят, заставляют мою грудь наполняться жаром. Я руковожу оркестром из двух инструментов: языком Логана, который уже находит ритм, и руками Кая, которые заставляют мою кожу гореть.

— Да… вот так, — выдыхаю я, когда Кай наклоняется и берёт сосок в рот, кусая его с долей жестокости, которую я разрешила. Волны наслаждения накатывают друг на друга, множась, усиливаясь.

Логан, подстёгиваемый успехом Кая, становится ещё усерднее. Он находит ту самую точку, и моё тело выгибается в немом крике. Я хватаю его за волосы — не чтобы оттолкнуть, а чтобы удержать на месте, пока первая, долгая волна оргазма не прокатывается по мне, заставляя всё внутри сжаться и затрепетать.

Я отталкиваю Логана от себя. Он отползает, тяжело дыша, его губы блестят. Его глаза полны немого вопроса: «Довольна ли я?»

— Неплохо, — произношу я, вставая. Мои ноги немного дрожат, однако в голосе — только власть. — Но праздник только начинается.

Я подхожу к Каю, который смотрит на меня с немым требованием.

— Твой черёд, — говорю я, обвивая руками его шею. — Но помни, кто задаёт тон.

Я целую его — глубоко, властно, делясь с ним вкусом собственного удовольствия. Потом отворачиваюсь и, облокотившись руками о спинку дивана, смотрю на него через плечо.

— Возьми меня. Но не торопись. Я хочу чувствовать каждый сантиметр.

Он входит с низким стоном, и это ощущение наполненности, подчинённой моей воле, пьяняще. Он начинает двигаться — сначала неуверенно, но я диктую ритм.

— Медленнее… глубже… вот так…

Он повинуется. Он — моя марионетка. Логан, оправившись, подползает снова — его губы находят мои, руки ласкают мои бока, пока Кай владеет мной сзади. Это танец, где я и участница, и хореограф. Любая их попытка ускориться, взять инициативу — пресекается моим взглядом, прикосновением, властным: «Нет. Вот так».

Когда мой второй оргазм приближается волной, готовой смести всё, я приказываю Каю остановиться. Он замирает, весь дрожа от напряжения.

— Логан, — мой голос звучит хрипло от наслаждения. — Твой черёд. Смени его.

Они меняются местами почти без слов, движимые моей волей. И когда Логан заполняет меня — уже возбуждённую до предела — я отпускаю все ограничения.

— Теперь… быстрее! — кричу я, и это уже не просьба, а приказ.

Они оба — уже не различая, чьи руки, чьи губы — доводят меня до пика. Третий, сокрушительный оргазм вырывается из меня с тихим, горловым криком, который растворяется в ночном воздухе пентхауса. Через мгновение, подчиняясь моему беззвучному приказу, они находят своё завершение.

Тишина. Прерывистое дыхание. Запах кожи, пота и секса.

Я отстраняюсь от них, подхватываю халат и накидываю на плечи, не глядя на двух красивых, опустошённых юношей, лежащих на ковре. Удовлетворение тёплой волной растекается по телу, но глубже… всё та же знакомая пустота. Никакая плоть, никакое обожание не могут заполнить её до конца.

— Бар слева, — говорю, поворачиваясь к окну. — Налейте себе чего-нибудь. А потом… можете идти.

Я не слышу их ответа. Я смотрю на огни Кон-Джерси. На свою новую, беззаботную жизнь. Где я — богиня. Где я всё контролирую.

И почему-то именно сейчас, на пике власти и наслаждения, я с особенной ясностью чувствую тень старого замка и серебристый взгляд, который я пытаюсь забыть.