Глава 42

Нортан

Я редко посещаю производственные объекты «Солнечного Сплава» лично. Моё присутствие действует на людей угнетающе: они начинают суетиться, совершать ошибки. Но сегодня - особый случай.

Сегодня тестируем «Голиаф».

Он стоит в центре залитого светом полигона, словно произведение искусства. Экзоскелет. Каркас из полированной, матово-серой сплава дамантита, повторяющий силуэт человеческого тела, но лишённый его хрупкости. Сложная сеть силовых приводов, гидравлики и, самое главное, магических контуров, вытравленных прямо в металле, мерцающих изнутри приглушённым синим светом. Он выглядит одновременно мощным и изящным — как скелет какого-то футуристического божества.

Цель проста: дать силу. Не магическую, не врождённую. Механическую, умноженную, доступную. Поднимать вес, в десятки раз превышающий массу носителя. Выдерживать удары, которые сломали бы танк. И летать. Это ключевое. Не зависеть от дорогих, шумных магокаров. Раскрыть небо для каждого — светлого, тёмного, простого рабочего или учёного. Упростить жизнь. Стереть ещё одно физическое неравенство.

И, конечно, сделать меня ещё богаче. Мысли о государственных чертежах вызывают холодную усмешку. Президент Сноу, должно быть, полный дурак, если надеется, что я отдам им хоть винтик. «Голиаф» в военных руках — это не инструмент прогресса, а орудие подавления. Они превратят его в очередную дубину. Этому не бывать. «Солнечный Сплав» будет контролировать технологию от производства до продажи в быт. Каждый экзоскелет будет иметь «чёрный ящик» и систему дистанционного отключения, о которой не узнает никто, кроме меня и Элрика.

Говоря об Элрике… Он стоит рядом, облачённый в прототип. Экзоскелет облегает его фигуру, усиливая её, придавая ей хищную, механическую грацию. Шлем с затемнённым визором скрывает его лицо, оставляя видеть лишь решительный подбородок. Он выглядит… внушительно. Как посланник из будущего.

Он делает несколько шагов. Движения почти бесшумные, если не считать едва уловимого гудения силовых приводов. Затем поднимает руку. Массивная стальная балка, лежащая неподалёку, весом под тонну, примагничивается к его ладони и взмывает в воздух, будто пёрышко. Он держит её на вытянутой руке, не дрогнув.

Голос из динамиков шлема звучит слегка искажённо, но в нём слышно неподдельное удовлетворение:

— Такой… лёгкости я давно не чувствовал. Будто тело помнит, каким оно должно быть. Безграничным.

Он аккуратно опускает балку. Так же легко, как и поднял её. Контроль идеален.

— Отличные результаты, — говорю я, подходя ближе. Моя тень, длинная и чёрная, ложится на полированный пол рядом с его ногами. — Когда сможем приступить к реализации? К массовой продаже?

Элрик отщёлкивает шлем. Его лицо слегка влажное от пота, но глаза горят азартом инженера, чьё детище превзошло ожидания.

— О, Владыка. Практически всё готово. Производственные линии откалиброваны. Маркетинг запущен. И… у нас есть козырь. Лана Соль Вэй согласилась сняться в рекламной кампании.

Это имя заставляет меня слегка приподнять бровь. Лана Соль Вэй. Актриса, певица, икона стиля. Её лицо на билбордах гарантирует ажиотаж. Народ её обожает, и её одобрение — мощнейший сигнал для масс.

— Она запросила, разумеется, не маленький гонорар, — продолжает Элрик, лёгкая усмешка трогает его губы. — Но, как вы и сказали, нам это по карману. Её агент уже прислал черновик контракта. Она хочет летать в экзоскелете над небоскрёбами Вельдиса на закате. Довольно пафосно, но… эффективно.

— Отлично, — киваю я, и чувствую редкое, чистое удовлетворение. Не от власти, не от страха, который я внушаю. От хорошо выполненной работы. От системы, которая функционирует. — Всё идёт просто замечательно.

Я обвожу взглядом ангар, где десятки инженеров и техников, не поднимая глаз, фиксируют данные, проверяют показания. Целый год. Год тестирования, поиска слабых мест, доработок. Они искали недостатки там, где другие почивали бы на лаврах. И теперь «Голиаф» готов. Готов изменить мир. Мой мир.

— Премируй команду, Элрик. Щедро. Они это заслужили.

— Уже составил список, Владыка.

Мой кабинет в штаб-квартире «Солнечного Сплава» — полная противоположность мрачной готике Мортвена. Стекло, сталь, холодный свет, голографические экраны, проецирующие в воздух схемы, графики, потоки данных. Здесь я не Владыка Тьмы, а CEO. Стратег. Создатель. Этот стол, это кресло ждут меня всегда. Я могу работать где захочу, но здесь, среди тихого гула технологий, мысли становятся особенно острыми.

Сажусь, вызываю последние отчёты. Финансовые сводки, отгрузки сырья, кадровые перестановки. Всё идёт как по маслу. «Голиаф» станет не просто продуктом. Он станет новой кровеносной системой для городов, новой парадигмой.

И тут на столе, рядом с голограммой, тихо вибрирует мой личный коммуникатор. На экране высвечивается код, который я не видел несколько недель.

Астра.

Неужели решилась наконец позвонить? После того как игнорировала все мои попытки связаться. После того как растворилась в сияющем пороке Кон-Джерси с парой накачанных мальчиков, за которыми, как я знаю, присматривают мои люди.

Беру устройство. Отвечаю без эмоций.

— Слушаю.

В трубке странное молчание. Тишина, полная невысказанного, колючего ожидания. Потом — её голос. Все тот же, бархатный, насмешливый, с лёгкой хрипотцой, которая сводила с ума когда-то Вейна.

— Приветик, выживший. Не думай, что я соскучилась. У меня всё отлично, — наконец говорит она, и слышно, как она выдыхает дым — вероятно, от одной из своих безумно дорогих сигар. — И я бы не стала тебя беспокоить, но появилась информация, которая, полагаю, будет тебе… весьма полезна.

— Говори, — мой тон не меняется. Спокоен. Деловит.

Она делает ещё одну паузу, чуть длиннее. Будто разочарована. А что она ещё хотела услышать? Восторг? Признательность? Я звонил. Она отрезала все мосты. Мне достаточно знать, что она жива и в безопасности.

— Ты знаешь, что существует некий… культ, — начинает она, и в её голосе появляется новая, непривычная нота. Не тревоги. Скорее, холодного, клинического интереса. — Который предан Джорджине Рейнхарт. Его последователи живут даже в моём милом Кон-Джерси.

Это заставляет меня выпрямиться в кресле. Мелкие огоньки на голограммах рядом мерцают, отражаясь в моих сузившихся глазах.

— Но самое интересное, — её голос становится тише, интимнее, как будто она делится грязным секретом, — не в их поклонении. А в их… охоте. Они охотятся за детьми, Нортан. За теми, кто рождён полукровками. Как твоя Мири. И… как ваша нерождённая дочь. Они считают их «скверной у корня». И планируют эту скверну вырвать.

Моя рука сжимает коммуникатор так, что корпус трещит. Но голос остаётся прежним — только на градус холоднее.

— Ты уверена в этом?

— Да, — её ответ отточен, как лезвие, — прежде чем звонить тебе, я кое-что проверила. Случайно подслушала разговор в… неважно где. Потом навела справки через свои новые… связи. Информация сходится. Это не просто болтовня сумасшедших. Это система. И Джорджина, возможно, прячется именно здесь, в Кон-Джерси. Надо же — как я удачно выбрала локацию для себя.

Она делает выжидательную паузу.

— Так что… если нужна моя помощь в этом городе, то я готова. Я знаю здесь каждый тёмный уголок. И у меня есть… доступ к определённым ресурсам.

Мозг работает молниеносно. Карта Кон-Джерси всплывает перед внутренним взором. Риск. Огромный риск. Джорджина, фанатики, охота на детей… и Астра, впутавшаяся в это по своей воле.

— Нет, — говорю я твёрдо, без колебаний. — Ты не будешь собой рисковать.

— О, как трогательно, — в её тоне снова появляется знакомая язвительность. — Заботишься?

— У меня для таких целей уже есть человек на месте. Профессионал. Он найдёт и культ, и Джорджину. Твоя информация ценна. Дальше — не твоё дело. Оставайся в стороне. Наслаждайся своей… новой жизнью.

На другом конце провода — тишина. Глубокая. В ней можно утонуть.

— Как скажешь, Владыка, — наконец произносит она с иронией. — Удачи в охоте на ведьм.

Связь обрывается.

Я медленно опускаю коммуникатор на стол.

Коул Эрскен уже рыщет по Вельдису. Но Кон-Джерси… это другая территория. Другая юрисдикция, другие правила.

Я поднимаюсь из-за стола, подхожу к панорамному окну. Внизу раскинулся Вельдис, сияющий, наивный, не подозревающий, какая гадина выползла из-под его блестящих плит.

— Что ж, Эрскен, похоже, тебя ждёт командировка.