Глава 43

Новое задание от Нортана пришло с утренней сводкой. Текст сухой, без эмоций, но между строк читается напряжение, которого раньше не было.

«Коул. Смени фокус. Приоритет — Кон-Джерси. Есть информация о её возможном местоположении. И о культе последователей, охотящихся на полукровок. Найди источник. Ликвидируй угрозу. Джорджину — живой. Мне нужны ответы».

Кон-Джерси. Город огней, порока и абсолютной анонимности. Я предполагал, что старая сука могла скрыться подальше от руин своей власти. Но именно там… ирония. Пока мы рыскали по помойкам Вельдиса, она пустила свою ядовитую паутину в самом сердце того, что считалось безопасным и чужим. Удивительная живучесть гадины.

Вхожу в гостиную. Утро. Солнечный свет льётся сквозь высокие окна, играя на полу. И она там. Моя принцесса.

Лина сидит, поджав ноги, на огромном диване, склонившись над скетчбуком. В руке — графитный карандаш. Она что-то рисует, и на её лице — редкое, сосредоточенное спокойствие. Просто… погружённость. Настоящая.

Подхожу сзади, бесшумно, чтобы не спугнуть. Заглядываю через её плечо. На бумаге уже почти законченная работа. Тонкие, уверенные линии вывели изящный, экзотический цветок с длинными, изогнутыми лепестками, напоминающими языки пламени или крылья бабочки. Штриховка идеальна — передаёт и бархатистую текстуру, и хрупкую прозрачность.

Не могу сдержать лёгкой, одобрительной усмешки.

— Моя сладкая девочка оказывается умеет отлично рисовать? — Я даже не удивлён, эта девушка полна сюрпризов.

Она вздрагивает, но не пугается. Оборачивается с лёгкой, почти застенчивой улыбкой.

— Да, ещё в школе закончила художественный курс. Мы с Мири ходили туда вместе, — говорит она, возвращаясь к рисунку, проводя ещё одну, уточняющую линию. — У меня вообще, знаешь ли, много талантов. Я ещё неплохо пою. Правда, забросила это… потому что это несерьёзно. Не дело.

— Отец был против? — Угадываю я, уже зная ответ.

Её пальцы замирают на секунду.

— Да. Всегда. Музыка, рисование… «Это для слабых, Лина. Для тех, у кого нет настоящей цели. Ты должна быть сильной. Полезной». — Она так похоже спародировала голос Маркуса. — Я всегда вынуждена была слушать его.

Я обхожу диван, сажусь рядом. Беру её подбородок — мягко, но не позволяя отвернуться. Смотрю в эти огромные, прекрасные глаза, в которых до сих пор живёт тень той сломанной девочки.

— Милая, прости за прямоту, но твой отец был полным говнюком.

Она не спорит. Не огрызается. Просто смотрит на меня — и в её взгляде странная смесь боли и… благодарности. За правду. За то, что я не притворяюсь.

— Как такое произведение искусства, — провожу пальцем по линии её щеки, потом указываю на рисунок, — могли отдать на службу в инквизицию? У меня до сих пор не укладывается это в голове.

Она лишь пожимает плечами, отворачиваясь к своему скетчбуку.

— Ну, это было моё желание. Меня никто не заставлял.

Лжёшь, милая. Лжёшь самой себе. Ей это внушили. Вбили в голову с молоком матери, которой она так старалась угодить. Искусство — для неудачников. Сила — в жестокости. В слепом служении системе, которая в итоге её же и раздавила.

Чёрт. Как же мне хочется оберегать эту женщину. Завернуть её в кокон из самого прочного на свете сплава, спрятать от всех ветров, от всех отголосков прошлого. И я буквально убил бы её отца второй раз — с наслаждением. Если бы он был жив.

Но ничего. Зато жива его супруга. И она — мой новый, самый желанный проект. Моё вкусное, долгожданное возмездие.

Знаю, принцессе не понравятся мои планы на её мамашу. Она просила оставить её в тюрьме. Но я не могу. Не могу с собой ничего поделать. Кровь требует крови. Обида, нанесённая Лине, требует расплаты в геометрической прогрессии. И я её обеспечу.

— Красотка, — нарушаю тишину, мой тон становится деловым. — Я уезжаю. Меня не будет несколько дней.

Она отрывает взгляд от рисунка — и в её глазах мгновенно вспыхивает понимание, а за ним тень тревоги.

— Это связано с… с моей матерью?

Не вру. Просто киваю. Одним чётким движением. Моя рука тянется к ней, и пальцы вплетаются в её невероятные, шелковистые волосы. Сжимаю локон, наслаждаясь их тяжестью и мягкостью.

Она не отстраняется. Её взгляд становится острым, аналитическим.

— У тебя есть зацепки?

Да, моя ж ты гениальная девочка. Умная. Видит суть. Разумеется есть. Наконец-то конкретика: адрес, круг лиц, прикрытие. Астра, конечно, не знает, что поделилась этим со мной, но Нортан решил — я лучший вариант для этой работы.

— Есть, — подтверждаю я коротко.

Наклоняюсь и целую её. Властно. С обещанием. Я вернусь. И разберусь. И твоя вселенная будет в безопасности.

Потом разворачиваюсь, чтобы уйти. На пороге бросаю последний взгляд на неё — сидящую с карандашом в руке, на солнечный луч, играющий на её волосах, на начатый рисунок.

— И кстати, чертовки красивый цветок — тот, что ты нарисовала. Когда вернусь, надеюсь, ты нарисуешь ещё что-нибудь… для меня.

Она не отвечает. Просто смотрит. Я чувствую доверие. Странное, выстраданное, хрупкое доверие. Она отпускает меня на охоту. И не задаёт лишних вопросов.

Магокар уже ждёт. Я влетаю в кабину, завожу двигатель. Агрессивный рёв мотора заполняет салон. Координаты Кон-Джерси уже вбиты в навигатор.

Лечу. Сквозь облака, над равнинами, к сияющему на горизонте пятну неоновых огней и разврата.

На поиски твари, которая отравила жизнь моей девочки. Которая пытала её кошмарами, ломала, лепила из неё орудие мести. Которая, даже будучи в бегах, продолжает сеять яд, угрожая уже не только Лине, но и блять — всему человечеству.

Она заслужила всего самого херового. Самого изощрённого, медленного и унизительного.

И я ей это организую.

Каждый её вздох отныне будет оплачен. Каждое сердцебиение — подарок от меня. И когда я закончу, от неё не останется ничего, кроме тихого, благоговейного ужаса перед тем, чьей принцессе она посмела навредить.