Глава 26

После допроса фон Лангермана у меня было полчаса, чтобы переодеться и подготовиться к отправлению в Потсдам. Не так уж и много времени, поэтому я поспешил в свою комнату. Придя к себе, обнаружил там напольную вешалку, на которой висели строгий чёрный костюм, белая рубашка и бабочка. Рядом с вешалкой стояли чёрные лакированные туфли.

Намёк я понял и начал переодеваться. Но едва я расстегнул первую пуговицу на рубашке, в дверь постучали. Я подошёл к двери, отворил её и увидел на пороге слугу. Он протянул мне телефон и сказал:

— Вам звонят, Ваше Сиятельство! Ваш отец.

Я уже давно бросил все попытки объяснить бабушкиным слугам и помощникам, что меня не надо называть по титулу — это было бесполезно. Только Тойво и Дьяниш называли меня князем, а все остальные в имении, и даже Ристо — Ваше Сиятельство. Поблагодарив слугу, я взял у него телефон и поздоровался с отцом.

— Здравствуй, сынок! — донеслось из динамика. — Я рад, что ты вернулся живым. Надеюсь, у тебя всё нормально.

Слово «сынок» резануло слух — отец раньше всегда называл меня исключительно по имени, причём только Романом. Уменьшительно-ласкательных версий я от него не слышал. А тут вдруг «сынок». Было очень непривычно, но что скрывать, приятно. К тому же я достаточно неплохо знал своего отца — он не любил притворяться, и если он меня так назвал, то это не ради чего-то, а потому что захотел назвать именно так. А вот почему захотел — это было для меня загадкой.

— У меня нормально, — ответил я. — Можно даже сказать, что хорошо. Бабушка дала мне таких телохранителей, что у меня просто не было шансов не вернуться.

— Приятно это слышать. Скажи, а ты, случайно, не знаешь, почему мне не звонит Воронцов?

— Знаю. Потому что спецоперация ещё не закончена. Она пошла не совсем по плану, всех ребят освободить не получилось, — я решил не раскрывать подробности, но сильно врать тоже не стал. — Сейчас ситуация сложная. Но я надеюсь, что в ближайшие дни получится договориться с немцами и обменять ребят. Нам есть что им предложить. Но война тоже не исключена.

— То есть, официально ваша спецоперация не закончена и когда закончится неизвестно?

— Я не думаю, что всё это продлится долго.

— Воронцов жив?

— Да.

— Это хорошо. Надеюсь, он не забудет позвонить сразу же, как вы всё закончите.

— Я сам могу позвонить.

— Спасибо, но я бы предпочёл получить официальную информацию от Воронцова.

— Я попрошу Ивана Ивановича, чтобы он этот момент проконтролировал.

— Тогда я продолжаю ждать звонка.

— Папа! — громко сказал я, испугавшись, что отец на этом закончит разговор.

— Я слушаю тебя, — ответил отец.

— Раз уж ты позвонил, скажи, как там Маша и Андрей?

— У них всё хорошо. Но ты можешь сам позвонить им в любой момент и поговорить с ними.

— Я постоянно об это забываю, — признался я. — Обязательно на днях позвоню. Вот как только закончим с ребятами.

— Желаю удачи, — сказал отец и, выдержав небольшую паузу, добавил: — Береги себя, сынок!

— И ты тоже, папа.

Отец сбросил звонок, а я подумал, как же мне не хочется, чтобы снова вспыхнула война между Петербургом и Новгородом. Отец не был таким, как его представляли Романов или Милютин. Он не был кровожадным и жестоким. И я был уверен, что он не хотел воевать с людьми. Но отец оказался заложником совершенной дикой ситуации, доставшейся ему в наследство от деда, не знал, как из неё выйти, и шёл до конца — к катастрофе и своей возможной гибели. Это было страшно, но я ничего не мог в этой ситуации поделать. Пока не мог.

Я положил телефон на столик и начал переодеваться. Постарался отогнать мысли о противостоянии Петербурга и Новгорода, и у меня это получилось. Но зато сразу же вернулись мысли о предателе. Пока переодевался, прикидывал, кто мог им оказаться? Про Яроша знало пугающе мало людей и орков.

Романов, Милютин, Воронцов — этих, вообще, трудно было подозревать. Кто знал, кроме них, и мог предать? Валуев? Глебов? Менталисты и дознаватели КФБ, работавшие с поляком? Ещё про него знали Аня и Настя, но девчонкам должны были прочистить память. Мало шансов, что они были к этому причастны. Приближённые Воронцова и сотрудники спецслужб тоже отпадали — они знали про спецоперацию, но не знали про Яроша.

Круг подозреваемых был пугающе мал. Но благодаря тому, что он так сузился, я теперь был точно уверен, что это не эльфы. Это было очень важно для меня — я не хотел, чтобы ещё что-то усугубило и без того плохие отношения между эльфами и людьми.

А то, что звонили в Петербургское консульство, могло быть как отвлекающим манёвром, чтобы подумали на эльфов, так и просто подстраховкой. Звонки в посольство Священной Римской империи в Новгороде или в московское консульство в теории могли перехватить — мало ли, вдруг посольства недружественных стран прослушивались.

В петербургское консульство можно было звонить, ничего не опасаясь. Если его кто и прослушивал, то эльфы. Правда, звонить надо было из Петербургской области, или губернии, как она теперь называлась, но это было решаемо. Вряд ли тот, кто нас предал, звонил сам. А помощника можно было и в Петербург отправить. Да хоть в ту же Лугу, которая находилась совсем рядом — всего в часе езды на машине от столицы.

Перед выходом я посмотрел в зеркало, поправил бабочку и нашёл себя похожим на настоящего аристократа. В принципе я им и был, но после изгнания меня из семьи в шестнадцать лет, я себя аристократом особо не ощущал. Да и не до того было: то в Кутузовке осваивался, то в Восточном выживал, то в Москве прятался. А сейчас, стоя в дорогом костюме и рассматривая себя в зеркало, я почувствовал, как что-то внутри меня зашевелилось — возможно, во мне просыпался князь Седов-Белозерский.

И ещё я, оглядев себя, с сожалением подумал, что перед визитом к императору Священной Римской империи стоило зайти в парикмахерскую. И это лишний раз подтвердило, что из зеркала на меня смотрел молодой князь. Студент Андреев на такую мелочь, как неидеальная стрижка, внимания бы не обратил.

Ровно в половине четвёртого я пришёл в каминный зал. Минут через пять туда явилась бабушка в сопровождении Тойво. Почему она решила открывать портал для перехода именно в этом месте, я не знал — возможно, выбрала первое пришедшее на ум просторное помещение. Как я уже понял, активировать заклятие пространственной магии и создать портал можно было где угодно. Главное — знать нужное заклятие, иметь специальную кристаллическую пыль и амулет для перехода.

И ещё в том месте, куда направлялся проходящий сквозь портал маг, его должен был ждать специальный артефакт. Он был своеобразным маяком, указывающим магическим силам, куда отправлять одарённого, использующего пространственную магию. У бабушки в имении такой артефакт постоянно находился в круглой башне, куда мы прибыли с фон Лангерманом. А в Потсдам она ещё накануне отправила Ристо, чтобы он там всё подготовил к нашему прибытию.

Выглядела княгиня Белозерская потрясающе. Она была одета в строгий ослепительно-белый костюм, узкая юбка чуть ниже колена и приталенный жакет сидели на ней просто безупречно. Её густые платиновые волосы были собраны в аккуратный узел на затылке, а бездонные синие глаза идеально завершали образ холодной северной красавицы. На вид бабушке можно было дать не больше сорока лет. В сто двадцать с лишним это можно было считать хорошим достижением.

На лацкан жакета была прикреплена брошь с крупным кристаллом светло-бирюзового цвета, таким же, какие были на амулетах для перехода сквозь портал. Скорее всего, брошь тоже была амулетом — бабушка не хотела вешать себе на шею здоровенную цепь. А мне полагался стандартный амулет на цепи, который мне вручил Тойво. И я тут же надел его на шею.

— Готов? — спросила меня бабушка.

— К чему? К переходу через портал или к встрече с императором? — уточнил я.

— К приключениям, — ответила бабушка и улыбнулась, в её глазах на секунду вспыхнули озорные искорки, и я понял, что княгиня Белозерская засиделась в своём имении и была не прочь немного развеяться.

— Можно сказать, что почти готов.

— Почти? — удивилась бабушка. — А что не так? Тебя что-то смущает или пугает?

— Немного не по себе, что мы едем на переговоры по такому важному вопросу и даже не известили об этом никого в Новгороде.

— А кого ты там собрался извещать? Романова?

— Его в первую очередь.

— А зачем? — спросила бабушка и снова улыбнулась.

— Чтобы заручиться поддержкой.

— А что тебе с его поддержки? Совершенно неважно, будет она у нас или нет. Если у нас не получится вытащить подростков, значит, не получится ни у кого. Но если у нас всё пройдёт успешно, и мы спасём этих детей, то это сделаешь ты! Только ты, без всяких Романовых! Не стоит, мальчик мой, отдавать свои лавры кому попало.

Насчёт «кому попало» бабушка, конечно, погорячилась, но в целом была права. Кесарь действительно ничем нам не мог помочь. Но каковы вообще были наши шансы на успех? Этого я не знал. Поговаривали, что немецкий император был крайне неуравновешенным самодуром, и от него можно было ожидать чего угодно. Это не добавляло уверенности. Видимо, бабушка почувствовала мой настрой. Она улыбнулась и сказала:

— Не переживай. Фон Лангерман — один из самых влиятельных чиновников империи, едва ли не самый приближённый к императору. У Вилли просто нет вариантов. Он будет вынужден отдать за барона всё, что мы попросим.

— А если не отдаст? Я слышал, он очень упёртый, и вообще со странностями.

— Есть такое, — подтвердила бабушка. — Но, во-первых, мы просим не так уж и много, во-вторых, если Вилли откажется, то ничто не помешает нам передать барона в Новгород, где его допросят уже по-другому и зададут намного больше вопросов. А это Вилли не нужно. Ну и в третьих, просить буду я.

— На третье вся надежда, — вырвалось у меня.

Бабушка рассмеялась и сказала:

— Буду считать это комплиментом. А сейчас нам пора!

Сразу же после этих слов Тойво достал свой синий шёлковый мешочек, извлёк из него горсть магических кристаллов, подбросил их и принялся начитывать заклятие. Всё происходило, как и в прошлый раз: кристаллы заискрились и повисли в воздухе, пространство вокруг них начало меняться, и через полминуты портал был сформирован. Двухметровый столб из густого тумана, шипя и поблёскивая, приглашал проследовать путями пространственной магии в Потсдам.

Мы вошли в портал. В прошлый раз по объективным причинам мне не удалось разглядеть, как это всё работает. Сейчас я старался ничего не упустить — было очень любопытно. Диаметр основания искрящегося столба из тумана был не более метра, но когда я в него шагнул, то мне пришлось сделать пять шагов, прежде чем выйти из него. При этом, когда я находился в каминном зале, туман казался мне очень густым, но всё же прозрачным, но едва я оказался внутри столба, видимость стала нулевой.

Шагал я наугад, интуитивно понимая, что прийти не туда было невозможно. Но всё же, когда, сделав пятый шаг, я оказался в просторной светлой комнате и увидел там Ристо, то с облегчением выдохнул. Почти сразу же из портала вышла бабушка. Я огляделся. Комната, в которой мы находились, напоминала большой и роскошный гостиничный номер — королевские апартаменты, не меньше. Ристо поклонился бабушке, поприветствовал меня и сообщил, что экипаж ждёт.

Мы покинули помещение и очутились в длинном коридоре, судя по цифрам на дверях, гостиничном — насчёт номера в отеле я оказался прав. Дошли до лифта и спустились в лобби. Его роскошь меня поразила, хоть я за свою недолгую жизнь повидал немало красивых и дорогих мест, это выделялось даже на их фоне. Видимо, мы прибыли в лучший отель Потсдама.

Упомянутый Ристо экипаж оказался кортежем из трёх лимузинов, стоявшим перед самым входом в отель. Мы сели в средний, и вся мини-колонна сразу же тронулась с места. Я удобно расположился на сидении и спросил бабушку:

— А нам далеко ехать?

— Нет, здесь рядом, — ответила бабушка. — И давай-ка мы с тобой обсудим протокол. У нас, конечно, будет полудружеская встреча, но всё же Вилли — император.

И княгиня Белозерская принялась мне объяснять, как следует себя вести в присутствии монарха, как с ним здороваться, знакомиться, как к нему обращаться и что делать в ситуациях, когда не знаешь, как правильно поступить. Я старался всё запомнить, задавал вопросы, но до императорской резиденции мы доехали за двадцать минут, поэтому урок получился довольно скомканным.

Встретили нас как дорогих гостей и провели в какой-то просторный зал во дворце, где предложили немного подождать. Огромные напольные часы, стоявшие по центру зала, показывали шестнадцать двадцать, аудиенция была назначена на семнадцать, из чего я сделал вывод, что ждать нам придётся около сорока минут. Но я ошибся — уже через десять минут за нами пришли и предложили пройти в зал приёмов. Видимо, Вильгельм Пятый решил не дожидаться пяти часов и соизволил принять свою старую знакомую на полчаса раньше.

Зал приёмов был не просто роскошен, он давил своим великолепием, такого я ещё не видал. У меня возникло ощущение, что хозяин дворца отделкой этого зала хотел показать всем гостям, что он самый богатый правитель в мире. Впрочем, я не был во дворце у английской королевы и у японского императора. Возможно, там было ещё краше.

Мы поприветствовали императора, бабушка меня представила, а я аж вспотел от волнения — боялся сделать или сказать что-то не по протоколу. Всё, что мне бабушка сказала в лимузине, от волнения смешалось у меня в голове. Но надо признать, Вильгельм Пятый оказался совсем не таким, как я его представлял. Возможно, подданные Священной Римской империи и её враги видели в нём сурового императора со склонностью к самодурству и тирании, но в общении с нами Вильгельм Пятый был милым и приветливым. И пока он находился в таком образе, имя Вилли ему очень даже походило.

Император был среднего роста, худощав, коротко стрижен и носил пышные седые усы, переходящие в такие же пышные и седые бакенбарды. Вся эта седина старила Вильгельма Пятого, но больше шестидесяти на вид я бы ему не дал. А он был примерно того же возраста, что и бабушка.

— Признаться, твой звонок меня удивил, Кетхен, — сказал Вильгельм Пятый по окончании всех приветствий. — Но я рад, что ты позвонила и ещё больше рад, что приехала. Видеть тебя — ни с чем не сравнимое удовольствие.

— Ты всегда был льстецом, Вилли! — заметила бабушка улыбнувшись.

— Это не лесть. Ты просто замечательно выглядишь. Я всё больше склоняюсь к тому, что ты разгадала-таки все тайны времени, и оно над тобой больше не властно. Иначе я не могу объяснить тот факт, что с каждой нашей встречей ты выглядишь всё моложе и моложе. Но думаю, ты прибыла сюда не для того, чтобы слушать мои комплименты.

— Верно, — согласилась бабушка. — Я приехала поговорить. И боюсь, разговор может оказаться не очень приятным, поэтому хотелось бы поговорить без лишних свидетелей.

Император едва заметно повёл рукой, и все, кто был в зале приёмов, спешно принялись его покидать. Чуть ли не бегом. Глядя на это, я подумал, что, может, и правду говорят, что Вильгельм Пятый не такой уж и милый, и подданные боятся его как огня. Пока все уходили, император предложил присесть за стол, что мы сразу же и сделали.

— Роман был участником вашего проекта «Вархайт», — сказала бабушка, когда мы остались втроём. — Сам понимаешь, не по своей воле.

— Мне жаль, — сказал император и так искренне развёл руками, что я почти поверил в то, что ему жаль. — Судя по ауре твоего правнука, я догадываюсь, как он туда попал.

— Его похитили, — пресекла бабушка намёк на то, что родня признала меня выбраковкой и выставила за дверь. — Но речь сейчас не о Романе, а о проекте «Вархайт».

— Что ты о нём знаешь?

— Знаю, что в рамках этого проекта несколько сотен подростков, похищенных в разных странах, содержатся в четырёх центрах на территории Польши.

— И всё?

— Ты же знаешь, я нелюбопытная. Меня не интересуют цели и задачи, ради которых этот проект создали. Меня интересуют только дети. Поэтому я только про них и спрашивала.

— У кого?

— Ты ведь уже понял, у кого.

— Признаюсь, Кетхен, ты меня удивила. Никогда бы не подумал, что ты работаешь на Российские спецслужбы.

— Вилли, это тебя не красит. Я понимаю, что ты зол на меня, но такие обвинения — это уже чересчур. Я не работаю ни на кого, и ты это знаешь.

— Но при этом, ты мне только что сказала, что фон Лангерман у тебя.

— Он у меня.

— И ты ни на кого не работаешь?

— Ни на кого.

— Но тогда зачем тебе фон Лангерман?

— Он мне не нужен, поэтому я и хочу его тебе отдать, попросив взамен о небольшом одолжении.

— О каком?

— Отдай мне всех детей.

Император улыбнулся, покрутил ус и сказал:

— Дорогая моя Кетхен, ты же понимаешь, что такой обмен неравноценен?

— Понимаю, — ответила бабушка. — Барон фон Лангерман стоит дороже всех этих детей, но мне, кроме них, ничего не надо.

— А ведь когда-то ты решила не лезть в политику.

— Но я в неё и не лезу. Я просто хочу вернуть домой похищенных детей.

— Похищение фон Лангермана — это уже политика. Россия об это ещё пожалеет.

— Если ты под Россией понимаешь, правительство в Новгороде, то там никто даже и не знает, что фон Лангерман у меня. Это моя частная инициатива и к федеральным властям она не имеет никакого отношения.

— А нападение на наши центры?

— Это уже они. К нападениям как раз я не имею никакого отношения.

— Но фон Лангерман при этом у тебя? — император усмехнулся. — Я тебя, Кетхен, не понимаю.

— Это долгая и совершенно невероятная история. Думаю, её тебе сам барон расскажет. Ему просто не терпится поскорее вернуться домой.

— Зачем он мне? — неожиданно спросил Вильгельм Пятый. — Он бездарно попал в плен. Какая в нём ценность? Не вижу смысла платить за него такую цену.

— Полагаю, ценность не в фон Лангермане, а в информации, которой он обладает. Я разговаривала с ним только о похищенных детях. Кто-то другой, возможно, захочет обсудить иные темы. Мне барон не нужен, держать его у себя я не собираюсь. Если он также не нужен и тебе, я найду, куда его пристроить.

— Похоже на шантаж.

— А мне кажется, похоже на очень выгодное предложение.

Вильгельм призадумался, побарабанил пальцами по столу и сказал:

— Хорошо, забирай! Я не могу тебе отказать, дорогая моя Кетхен. Ты умеешь убеждать.

— Благодарю тебя, — ответила бабушка. — Это щедрый и благородный поступок. Надеюсь, твои военные ничего не перепутают, и я получу именно то количество подростков, о котором мне рассказал фон Лангерман.

— Не вижу смысла кого-то утаивать, — сказал Вильгельм Пятый. — Ты получишь всех, за исключением немцев и поляков.

— Я не претендую на немцев, но поляков хотела бы забрать.

— Кетхен, это уже перебор. Скоро Польша станет частью империи, можно сказать, это уже наши дети.

— Пока ещё не ваши, но чтобы тебе не было обидно их отдавать, за них я тебе тоже кое-что предложу.

— И что же?

— Во время разговора с фон Лангерманом я выяснила, как проходили похищения детей, как это всё работает, и кто за этим стоит в России. Ты ведь прекрасно понимаешь, это нужно было сделать, чтобы оградить наших детей от похищений в будущем. И я планирую передать эту информацию спецслужбам. Но могу подождать с этим три дня. За это время вы сможете эвакуировать из России тех специалистов, кто вам нужен и дорог. Мне не нужно, чтобы их поймали и наказали, я хочу исключить новые похищения.

Я смотрел на разговор княгини Белозерской и императора Вильгельма Пятого и просто не мог поверить в происходящее — бабушка так запросто торговалась с немецким монархом, что это вызывало во мне восхищение. Да, Кетхен и Вилли были старыми знакомыми, возможно, когда-то даже друзьями, но теперь это был не Вилли, теперь это был грозный император Вильгельм Пятый, подчинивший себе почти половину Европы. А бабушка вот так просто шантажировала его тем, что выдаст фон Лангермана российским спецслужбам. А император, как ни странно, не приходил в ярость от этого, а пытался с ней договориться. Похоже, я очень многого не знал про свою бабушку Катю.

— Ну это-то я уже могу назвать шантажом? — усмехнувшись, спросил Вильгельм Пятый.

— Нет, — возразила бабушка. — Это жест доброй воли.

— Передать информацию о наших агентах русским?

— Подождать перед этим три дня. А что касается передачи информации спецслужбам, то я уверена: ты поступил бы в моей ситуации так же.

— Ты права, — согласился Вильгельм Пятый. — Я сделал бы так же.

— Неудивительно. У нас был один учитель.

— Я тебе больше скажу, моя дорогая, я бы и три дня не дал. И никаких детей не стал бы выменивать, а вытряс бы из фон Лангермана всю информацию, которую он только знает, а самого его развеял по ветру.

— Именно поэтому ты великий император, а я обычная старая княгиня, доживающая свой век в лесу.

Со старой княгиней, доживающей свой век в лесу, бабушка однозначно переборщила. Вильгельм пятый даже улыбнулся. А я на всякий случай сдержался, хоть сделать это было непросто.

— Но всё равно, Кетхен, я тебя не узнаю, — произнёс император, посмотрев на бабушку с некоторым недоверием. — Зачем тебе все эти дети?

— Это уже личное, Вилли.

— Личное?

— После того как Роман был похищен, провёл полтора года в одном из ваших центров и лишь чудом оттуда выбрался, для меня это не могло не стать личным.

— Мне жаль, что так получилось.

— Не стоит сожалеть, Роману это всё пошло на пользу, но, как я уже сказала, ему повезло.

— Если на пользу, то хорошо.

Как ни странно, бабушка была права, мне поездка в Восточный и побег оттуда действительно пошли на пользу, благодаря этому жизнь моя сложилась так, что я попал в тот злосчастный день, когда на меня охотился дядя Володя, на порог бабушкиного имения. Но всё равно, говорить за это немцам спасибо, желания не возникало.

— Кстати, Кетхен, а ты можешь дать мне гарантии, что освобождённые подростки не будут на каждом углу рассказывать, где они были и чем занимались? — неожиданно спросил Вильгельм Пятый, пока я думал, заслужил ли он мою благодарность.

— Стопроцентных гарантий не даст никто, — ответила бабушка. — Но со всеми детьми будут проведены серьёзные разговоры, возможно, кое-кому подотрут память. Это уже не моё дело. Моё — добиться их освобождения. Но вот то, что официальных заявлений Россия на этот счёт делать не будет, я пообещать могу. Это мы с них выбьем. Да и зачем Новгороду ещё сильнее портить отношения с Берлином?

— А куда ещё сильнее? Они напали на наши военные центры на территории нашего союзника. Мне кажется, это уже предел.

— Но ты ведь не собираешься из-за этого воевать с Россией?

— Мне бы этого не хотелось, — уклончиво ответил Вильгельм Пятый.

— Я чувствую сомнение в твоём голосе, — сказала бабушка.

— А что насчёт пленных? — перевёл разговор на другую тему император. — Во время нападения на наши центры мы задержали много русских, и они смогли взять в плен наших бойцов и магов.

— Насчёт пленных лучше разговаривать с руководством российских спецслужб. Я уверена, они с радостью проведут обмен. Но, скажу честно, меня это мало волнует. Конечно, я хочу, чтобы все попавшие в плен с обеих сторон вернулись домой. И мне не хотелось бы, чтобы между Священной Римской империей и Российской Федерацией началась война, но это не моё дело.

— А вот теперь я тебя узнаю.

— Но, если надо, я могу выступить посредником, — предложила бабушка.

На это Вильгельм Пятый ничего не ответил. Он встал из-за стола и как ни в чём не бывало принялся прогуливаться по залу приёмов, вообще не обращая на нас с бабушкой никакого внимания, будто нас не было. Всё же он был странный. Ходил император так минуты три, несколько раз хмурился, один раз вздохнул. Мне показалось, что он принимает какое-то важное решение, но какое? Вернуть ребят он уже согласился, на обмен пленных тоже дал добро. О войне можно было подумать и позже, после того как мы уйдём.

Я посмотрел на бабушку. Она совершенно спокойно наблюдала за Вильгельмом и судя по её невозмутимому лицу, поведение монарха её не удивило. В конце концов Вильгельму Пятому надоело мерить шагами зал приёмов, и он направился в нашу сторону. Подойдя к нам, он сказал:

— Кетхен, дай мне руку!

Бабушка протянула императору правую ладонь. Он дотронулся до её пальцев, улыбнулся и произнёс:

— Всё такие же ледяные. Помню, как нас всех это впечатлило в своё время.

— Ну хоть чем-то же я должна была вас удивить.

— Я часто вспоминаю тот день, когда ты пришла к мастеру. Помню, как он долго с тобой разговаривал. Нас всех это тогда очень удивило — обычно мастер даже на порог не пускал девушек, а тебя не просто пустил, но и оставил.

— Сначала мне пришлось его убедить в том, что я этого достойна.

— Говорят, что никто ни до ни после того случая не видел мастера таким потрясённым. Жаль, что я пропустил этот момент.

— Потому что любопытной Варваре на базаре нос оторвали, — сказала бабушка усмехнувшись.

— Кто такая Варвара? — удивившись, спросил Вильгельм Пятый.

— Это старая русская поговорка о вреде излишнего любопытства, — пояснила бабушка. — Но на немецком звучит не очень.

— Да я всего-то на минуточку вышел посмотреть, кого к нам занесло.

— И бросил из-за этого очень важное задание, которое тебе поручил мастер.

— Да уж, очень важное задание, — сказал немецкий император и усмехнулся. — Важнее не придумать.

— Как же давно это было, Вилли, — негромко произнесла бабушка.

— В другой жизни, Кетхен.

— И в другом мире.

*****

Не расходимся! ))

Через 10-15 минут будет эпилог и 1 глава 6 тома!