ЭПИЛОГ

- Умница… какая хорошая девочка… хорошая реакция…

- Правда? - спрашиваю, прижимая к груди маленький мягкий комбинезон в клубничках.

С кусачим дискомфортом слежу за посторонними мужскими руками, которые ощупывают крошечную розовую пятку и сгибают в колене маленькую пухлую ножку…

Боже…

Прикусив изнутри щеку, делаю выдох.

Это просто врач… ты ненормальная, Айза…

- Да, хорошо держит головку… - продолжает мужчина. - На бок ни в коем случае не кладите, нагрузка на позвоночник…

- Я не кладу! - говорю взволнованно, посмотрев в выцветшие глаза мужчины. - А её позвоночник? Он хороший?

На его губах появляется улыбка, а палец щекочет живот моей дочери. Она никак не реагирует, бездумно глядя в потолок голубыми глазами своего… папочки.

- Вот такой, - поднимает вверх большой палец мужчина, показывая мне “класс”.

- О… - выдыхаю с облегчением. - Хорошо…

- Ягодичные складки симметричны, длина ног одинаковая…

- Хорошо… - повторяю счастливо.

- Идеальная красавица.

Мой рот разъезжается в глупейшей, дурацкой, счастливейшей улыбке.

Идеальная…

- Её имя - Рания, - сообщаю, наполняясь гордостью.

- Я помню, - кивает он, отходя от стола. - Можете забирать.

Слава Богу!

Сорвавшись с места, нависаю над дочерью и улыбаюсь:

- Ты - идеальная…

В ответ она дрыгает ножками и грызёт свою погремушку. Застегиваю памперс, суетливо спрашивая через плечо:

- То есть, у нее все развито как нужно?

- Да, вполне, - отзывается мужчина, опуская на нос очки и стуча по клавиатуре своего компьютера.

Снова смотрю на дочь, улыбаясь. Прежде чем надеть носок, поднимаю малюсенькую пятку и прижимаюсь к ней губами, целуя. Натянув на шестимесячное тельце комбинезон и носки, забрасываю на плечо сумку со всем ежеминутно ей необходимым и беру на руки свою драгоценность. Она издаёт недовольные писки, суча конечностями в воздухе. Прижав спиной к груди, целую шелковистую макушку, прикрыв на секунду глаза, а потом набрасываю на неё ушастый капюшон.

- Жду вас через два месяца, - шлёпает доктор печать на заключение и миролюбиво улыбается.

- Через два? - хмурюсь я, глядя на него.

- Да, - кивает. - Пока не вижу необходимости в ежемесячных осмотрах. Девочка развивается очень хорошо. Жду на прием в случае необходимости.

- Что ж… - перевариваю информацию и решаю уточнить. - А когда возникает необходимость?

Поправив очки, стучит ручкой по пальцу:

- В случае отклонений.

- Как я их обнаружу?

- Вы разберетесь, - вежливо улыбается он. - Не сомневаюсь. Номер моего телефона у вас есть. Я на связи почти всегда.

Ещё бы он был не на связи. Максут платит в этом месте столько, что врачи сами должны приезжать в наш дом, а не наоборот. Мне не нравится эта расточительность, но если мой муж что-то решил, спорить с ним, всё равно, что головой биться о стену! В браке вообще с очень многим приходится мириться и примиряться! Когда моя дочь станет девушкой, я посоветую ей вообще не выходить замуж. Тем более, за упрямых ослов.

Выйдя из кабинета ортопеда, осторожно прикрываю за собой дверь, прижимая дочь одной рукой.

Девушка с черноволосым мальчиком в переноске встает со стула и, улыбнувшись мне, заходит в дверь.

Поправив сумку, быстро заворачиваю за угол, мечтая поскорее вернуться домой. Мы здесь уже бесконечные часы. Мы обе устали….

Подняв глаза, вижу Максута и, сделав ровно три шага, замираю, как вкопанная.

Приоткрыв рот, наблюдаю за тем, как мой муж, одетый в костюм и рубашку, беседует с молодой женщиной в белом халате. Лениво улыбаясь и уперев в колени локти. Улыбаясь ей!

Мой рот открывается и закрывается.

Изучаю высокий стройный силуэт до самый пяток белых больниных туфель. Густые черные волосы незнакомки собраны в высокий хвост. Согнув в колене ногу, нависает над МОИМ мужем, пожимая плечами. А он… он смотрит на нее снизу вверх, продолжая разбрасываться своей еле заметной улыбкой, но для меня она, как горящий в ночи факел!

Кошмарная, жгучая ревность - именно это срывает меня с места.

- Ягодичные складки симметричны, длина ног тоже! - сообщаю, оказавшись рядом так быстро, что у Максута Аскерова дергается голова. - Подержи…

Осторожно передаю ему его дочь, накрывая своей ладонью огромную, увитую венами ладонь мужа, и поправляю его пальцы на шее Рании, добавляя:

- Она - идеальная.

Потерявшись на секунду, слежу за его лицом, когда, резко выпрямившись, опускает подбородок, прижимая нашу дочь к груди и на секунду теряя связь с окружающим миром.

Это всегда так…

С тех пор, как он увидел ее впервые, всегда так.

Его опущенное лицо сосредоточено. В эту секунду он принадлежит только ей одной. Я… не могу к этому привыкнуть. Не могу привыкнуть к тому, какой крошечной она выглядит на его руках. Как напрягаются, а потом расслабляются мышцы под тканью белой рубашки, как Максут и Рания смотрят друг другу в глаза и улыбаются. Оба…

Сумка съезжает с моего плеча. Повернув голову, смотрю на женщину.

На бейдже написано “Диляра Ф. Хирург-травматолог”.

Красивая. Ухоженная и… благородная. Образованная и городская. Наверное, его ровесница. Такая никогда не станет рожать в девятнадцать.

Задрав подбородок, холодно улыбаюсь, но её глаза прикованы к лицу Максута и к нашему ребёнку в его руках, будто меня здесь вовсе нет.

Чувствую, как бушует в крови ураган.

Особенно, когда женщина медленно переводит на меня внимательный сдержанный взгляд. Осматривает мою блузку, клетчатую юбку до лодыжек и замшевые ботинки в тон. Моё лицо и моё ухо, украшенное слуховым аппаратом, потому что мои волосы собраны на макушке, открывая уши. Мои глаза не спускаются ниже ее шеи. Мне не нужно осматривать ей. Во-первых, я уже это сделала, во-вторых, мне плевать что там у неё ниже шеи!

- Рада, что ваш друг пошел на поправку, - говорит, отвернувшись и вежливо откашлявшись. - Если нужно, я приеду на осмотр.

- Я передам, спасибо, - отвечает мой муж, подняв на нее глаза и кивнув.

- Всего доброго, - делает она шаг назад, улыбнувшись ему и бросив быстрый пристальный взгляд на меня. - Хорошего дня.

- Взаимно, - снова кивает Максут, поправляя съехавший капюшон дочери.

Развернувшись на пятках, женщина быстро уходит, положив руки в карманы белого халата.

Провожаю её взглядом и вежливо спрашиваю, посмотрев на него:

- Я не помешала?

- Нет… - тянет он, с прищуром вглядываясь в мое лицо.

Чудесно!

Это ужасно…

Я повела себя, как глупая девчонка. Я должна была проявить больше самоуверенности и серьезности. Максут Аскеров - мой муж и больше ничей. Он мой. Но она так на него смотрела. Нахалка и… боже… в следующий раз я поведу себя также…

- Мы хотим домой, - говорю, посмотрев на него свысока. - Мы устали.

Встает, продолжая с прищуром меня рассматривать. Схватив со стула своё пальто, надеваю на ходу.

- Когда у вас следующий сеанс? - спрашивает Максут, настраивая на нас с дочерью зеркало заднего вида в машине.

- Через два месяца… - отвечаю, глядя в окно на утопающий в мартовском дожде город.

- Пришлешь мне точную дату, - распоряжается он, плавно ведя машину.

- Кто это женщина? - разглаживаю складку на коленях.

- Какая? - уточняет спокойно после секундной паузы.

Поймав его глаза в зеркале,поясняю:

- Та, с которой ты любезничал только что.

Откинув голову на спинку кресла, смотрит на меня приподняв один уголок своих умелых губ в улыбке. Мне совсем не весело, поэтому упрямо продолжаю ждать ответа, следя за выражением его лица.

Оно расслабленно. И с ответом он совершенно не спешит. Просто восседает в своем водительском кресле. Спокойный и удовлетворенный.

- Максут… - рычу ему в спину.

Подняв на меня смеющиеся глаза, любезно сообщает:

- Это штатный врач Джафаровых. Три раза в неделю работает в клинике.

- Ах, вот как?! - восклицаю я. - И часто вы общаетесь?

- Время от времени, - снова усмехается он, въезжая в наш жилой квартал.

- Она хочет засунуть свои руки тебе в трусы! - цежу, покосившись на дочь.

- Как ты определила? - снова выгибает он брови.

- Очень просто.

- А, ясно… - кивает, тормозя у ворот нашего дома.

Они открываются, реагируя на сигналы наших телефонов и закрываются, как только машина заезжает на квадратную стоянку.

- Выходи, - велит Максут, не глуша мотор. - Проверь сигнализацию, она сегодня барахлит. Я сам принесу Ранию.

Насупившись, выпрыгиваю из машины и несусь к входной двери под колючим дождем.

Зайдя в дом, набираю код сигнализации, и он срабатывает мгновенно. Красная лампочка на панели гаснет, а вокруг меня загораются три датчика света, освещая полупустую гостиную и примыкающую к ней кухню.

Всё работает.

Закрыв дверь на замок, разуваюсь и убираю в шкаф пальто.

Устало потирая шею, прохожу в гостинную, порождая цепную реакцию у ближайших световых датчиков.

В нашем доме они повсюду.

Это для меня. Иногда это немного дискомфортно. Но это лучше, чем потеряться в темноте, потому что наш дом… он, чёрт возьми, огромный! Может быть, для кого-то это будет преувеличением, но не для меня. Здесь восемь комнат и все они… только наши.

Мы живем на первом этаже, потому что второй этаж еще не готов.

В нашем доме полно электроники, но почти нет мебели! Хоть мы и живём здесь уже четыре месяца.

Мое “приданое” до сих пор не тронуто. Потому что… мой муж считает, что моим деньгам лучше храниться на специальном счёте, к которому буду иметь доступ только я. В тот день, когда он это сказал, мы разругались так, что я разбила о пол суповую тарелку. Впервые в своей жизни я бросалась посудой.

Положив на диван сумку с принадлежностями дочери, прислушиваюсь к тому, как внизу в подземном гараже затихает двигатель машины.

- Айза!

Подпрыгиваю на месте, в шоке оборачиваясь.

Максут врывается в дом с детской переноской в руках, и я роняю кухонное полотенце, которым вытирала руки.

Его глаза угрожающе блестят, челюсти сжаты.

- Что? - лепечу, застыв у стола.

Осторожно опустив на диван переноску, поворачивает ко мне голову.

Сглатываю, облизывая губы.

Я не видела его вот таким уже миллион лет!

Бешеным.

Делаю непроизвольный шаг навстречу.

Стянув с плеч пиджак, бросает его на диван и холодно сообщает, прежде чем уйти:

- Ты не закрыла боковую дверь.

- Вот… чёрт… - вырывается из меня, но он уходит, не оборачиваясь. - Максут… - с отчаянием кричу ему в след.

Хлопает дверь, и мы с Ранией остаёмся в комнате одни. Она спит. Потому что она всегда засыпает в машине. Это забавно и…

Чёрт.

Прикрыв глаза, пинаю ногой полотенце и ударяю кулаком по столешнице.

Если я забываю закрыть боковую дверь, в доме не срабатывает сигнализация.

Я не знаю, что со мной такое, но именно эту дверь я забыла закрыть уже трижды в этом месяце!

Однажды… я забыла закрыть другую дверь.

Это случилось полгода назад. Это случилось в квартире Максута, где мы прожили больше года, и… у нас был незванный гость. Из-за его визита Рания родилась на пять недель раньше срока! Это был мой брат, и его никто! Никто не приглашал. Он просто вошел. Сам…

Прямо за моей спиной в стеклянный раздвижной портал стучится дождь. Несмотря на то, что сейчас разгар дня, за окном будто чертов вечер!

Войдя в нашу с мужем комнату, бросаю взгляд на приоткрытую дверь ванной, за которой шумит вода.

Эта комната огромная. Здесь столько места, что у меня миллион вариантов, как все это пространство заполнить. Когда у нас появятся на это деньги…

Я никогда не спрашивала, сколько он за меня заплатил. Он бы… никогда мне не ответил. Я не идиотка. Я знаю, что обошлась ему в огромную сумму, но мы не говорим об этом. Никогда.

Они оставили нас в покое, но я также знаю, что им что-то от него нужно. Теперь, когда он “часть” семьи, они хотят с ним каких-то дел. Но Максут… боже, легче сдвинуть с места гору…

В нашей комнате только наша кровать и люлька Рании. Шкаф и пара стульев. На полу у окна свалены мои учебники по психологии. Понятия не имею, на что я рассчитываю и что из этого выйдет. Учёба? Боже… у меня шестимесячный ребенок. Но лишь недавно я поняла, как мне самой нужна была подобная помощь когда-то, и я бы очень хотела оказывать такую помощь другим, особенно детям.

- Максут… - стучу по дверному косяку, прислонившись к нему лбом.

Не получив ответа, прислоняюсь спиной к стене и смотрю на люльку, из которой доносится тихое сопение.

Мне пришлось привыкать к этому. Привыкать слышать заново. Это было… не просто. Волнительно и так остро. Он был рядом. Всегда когда мог. И учил на каждом шагу, будто знает обо всем это больше моего!

Невозможный, всезнающий, упрямы…

Дисциплинированный. Даже сейчас его одежда аккуратно сложена на стуле. Мое сердце сжимается от любви и потребности в этом мужчине. Я хочу его! Во всех смыслах.

Толкнув рукой дверь, выходит из ванной. Совершенно голый и раскрепощенный.

Черт…

Мой рот топит слюна. Я люблю тело своего мужа. Очень. А он… он любит мое. Он не говорил прямым текстом, но я и так знаю.

- Прости… - поворачиваю вслед за ним голову. - Этого больше не повторится. Обещаю…

Молча выдвигает ящик и достает свои трусы.

Он вернулся со смены рано утром. Его не было дома двое суток!

Я ненавижу его работу.

Натянув трусы на свою спортивную каменную задницу, молча уходит из комнаты, не удостоив меня ответом.

Оттолкнувшись от стены, иду следом.

Открыв холодильник, швыряет на столешницу контейнер с едой. Она рассыпается, а Максут упирается в столешницу руками и замирает, запрокинув голову и закрыв глаза.

Смотрю на напряженный профиль, повторяя:

- Прости.

Он молчит. Его грудь поднимается и опадает. Потому что он зол.

- Я и сама зла на себя! Прости! - выкрикиваю, распуская волосы и швыряя на пол резинку. - Я не знаю, что со мной в последнее время! Я какая-то рассеянная и…

Резко повернув голову, смотрит в моё лицо. Голубые глаза горят, на щеках пляшут желваки.

- Хочешь, чтобы было как в прошлый раз? - чеканит он. - Этого ты хочешь?

- Нет, - шепчу, опуская глаза.

В прошлый раз… в прошлый раз я так испугалась, что у меня начались схватки. Хотя бояться было нечего. Максут был рядом, но любой член моей семьи меня пугает. Любой ее член мужского пола.

- Если здесь для тебя слишком много дверей, тогда давай вернемся в квартиру.

- Я же сказала! Такого больше не будет! Это в последний раз, клянусь!

Я не хочу никуда. Мне нравится этот дом. Понравился ещё тогда, миллион лет назад. Когда увидела весь этот посёлок на выставочном стенде.

- Неделю назад ты говорила так же.

- Что мне сделать? Удавиться?!

- Что делать мне, если с вами что-нибудь случится? - хрипло спрашивает Максут, ударяя кулаком по столу.

Мое сердце подскакивает к горлу, в котором и так застрял ком.

- А что делать нам, если что-нибудь случится с тобой? - сиплю, сжимая ладонью свою шею.

- Айза, - угрожающе предупреждает он. - Оставь свою психологию. Это сраная дверь, а не психоанализ. Мой контракт закончится через полгода, мы говорили об этом двадцать тысяч раз! Нам всем придётся потерпеть.

- Чёртовых полгода! - рычу я, подлетая к столу и отпихивая Максута в сторону.

Выдвинув ящик так, что зазвенела посуда, достаю оттуда тарелку и шлёпаю на стол, собираясь соскрести с него наш ужин.

Дернув за плечи, разворачивает меня к себе. Смахнув со стола тарелку, впивается ладонями мои ягодицы и усаживает на столешницу, растолкав мои бёдра своими. Впившись пальцами в его плечи, смотрю в злые голубые глаза.

- Я заколочу эту грёбаную дверь, - обещает, глядя на меня сверху вниз. - Мне пойти, проверить эту? - указывает подбородком на стеклянный пролёт от пола до потолка за своей спиной.

- Нет… - выдыхаю с облегчением, облизнув губы. - Она закрыта…

Смотрит на меня сурово. На мое лицо. Обнимает его ладонью, очерчивая большим пальцем скулу. Шершавая, грубая поверхность подушечки царапает кожу, но мои веки все равно опускаются от удовольствия, а лицо тянется навстречу.

- Я не хочу, чтобы ты с ней разговаривал… - шепчу, чувствуя его дыхание и его губы на своей щеке.

Тёплые…

- С кем? - бормочет, проводя по моей щеке носом и расстегивая пуговицы на блузке.

Одну за одной…

- С врачом… - вздрагиваю, откидывая назад голову и издавая тихий стон.

Тёплые губы чертят прямую линию по шее вниз до ключицы. Большая горячая ладонь накрывает грудь через тонкое кружево моего белья. Максут царапает меня щетинной, но я и это в нем люблю. Его мужское начало видно всюду! В каждой мелочи. Его палец обводит мой затвердевший сосок прямо через лифчик, а рот прикусывает кожу над его краем.

- А-х-х… - прогибаюсь в спине ему навстречу, обнимая ладонями полу-лысый колючий затылок.

- Думаешь, мне может понадобиться другая женщина? - хрипит Максут, обвивая рукой мою талию и вжимая меня в свой голый торс, пока его рот продолжает целовать и покусывать мою грудь, отодвинув вниз кружево…

От соприкосновения нашей кожи и этой повсеместной атаки я опять испускаю стон. Чистый мужской запах моего мужа сводит с ума! Между своих ног я чувствую его возбуждение. От этого волны безумной потребности проходят через нас обоих.

- Плевать мне на все… - двигаю бёдрами, сходя с ума от ответных толчков и учащенного дыхания на своей шее. - Я… запрещаю тебе, ясно?

Тихо смеётся, вскинув голову. Смотрю на него свирепо. В уголках голубых глаз морщинки, а на лице одна из тех открытых улыбок, которые получается добыть из Максута совсем не часто! Но здесь нет ничего смешного…

- Не вздумай сказать мне что-то подобное при посторонних, - смотрит на мои губы. - Особенно при моем отце или Мансуре.

- Я…

В тишину дома врывается тихий, а потом кошмарно громогласный плач. Такой, что я подпрыгиваю в руках Максута. Наша дочь никогда не просит есть тихо. Никогда!

- Блять… - шепчет Максут, а потом набрасывается на мои губы.

- М-м-м… - пытаюсь оттолкнуть его плечи, но он сгребает мое лицо обеими ладонями и с рыком соединяет наши языки, на секунду выбивая из головы все мысли.

Жадный непреклонный рот терзает мою шею, руки дергают вниз юбку вместе с колготками и бельем. Максут срывает меня со столешницы, заставляя обхватить себя ногами. Бросив на диван, нависает сверху, продолжая терзать мою шею и губы. Дергает вниз вторую чашечку лифчика и накрывает горячим влажным ртом сосок.

Он всегда такой.

Дикарь.

А иногда… иногда очень медленный…

Иногда он такой нежный.

- А-й-й-й-й!.. - выгибаюсь и выбрасываю бедра навстречу его пальцам.

Наша дочь орёт так истошно, что я хочу сорваться с места, но вместо этого с жадностью глажу своего мужа, сдернув вниз его трусы. От восторга на ногах поджимаются пальцы. Сжимаю и глажу. Максут стонет, усаживая меня верхом.

Оба тяжело дышим и смотрим на темный коридор, а потом друг на друга. Запустив руки в мои волосы, снова соединяет наши губы.

Рукой направляю его в себя.

- Не спеши…. не спеши… блять, Айза! - вскидывается, пытаясь меня остановить.

- Всё… нормально… чё-ё-ё-р-т… - пищу и жмурюсь.

Опускаюсь, морщась от дискомфорта.

- Айза! М-м-м-м…

С ним всегда так… больно, а потом…

Его губы жалят повсюду.

Подхватив мои ягодицы, осторожно толкается в меня под истошный плач нашей дочери.

- Сейчас…

- А-х-х-х…

- М-м-м-м…

Прилипнув к его груди, ловлю плавные, а потом резкие толчки. Мой муж насаживает на себя мои бёдра, а через минуту дрожит и стонет.

С жаром целую искаженное удовольствием лицо. Его зажмуренные глаза. Целую его губы, и он впивается в мои, издавая звуки, от которых я всегда прихожу в восторг.

Иногда с ним я получаю такое удовольствие, что просто теряю сознание!

Иногда целая ночь полагается только мне. Но не сейчас. Сейчас я должна пойти и накормить нашего ребёнка детской смесью, потому что после ТОГО дня, у меня больше не было молока.

Громадное тело подо мной становится ватным. Максут откидывает голову на подушку и делает длинный выдох.

- Прости… - шепчу в его губы.

Обожаю то, какие они на ощупь.

Сжав мои ягодицы до лёгкого дискомфорта, устало спрашивает:

- Это что-то изменит?

Целую его грудную мышцу, обещая:

- Да.

Конец