Глава 13

— Хватит, Нина! Слышишь меня?

Всхлипываю, но вместе с этим приходит новая и оттого дикая буря эмоций. Вместе с горячими, огненными прикосновениями Владислава я перестаю дышать. Хмурюсь, чувствуя боль — Влад сильно сжал мое бедро пальцами, а затем резко отпустил и схватил мои запястья.

В полной темноте ощущаю его прикосновения к своим губам, отворачиваюсь, подставляя шею, но в ответ на это Влад силой сжал мой подбородок и вновь поцеловал.

«Уворачиваться не имеет смысла», — говорят его губы.

Цесарский проник языком внутрь, не замечая ничего вокруг, безумно кусая мои губы, а его руки продолжали сжимать мое тело в своих крепких объятиях.

Я была лишь в белье, не ожидая, что ночью он может зайти в мою спальню. Я вообще ничего не ожидала, и сейчас не понимаю, как позволяю целовать и трогать себя мужчине, которого почти не знаю.

Но этот мужчина — единственный, кому я могу довериться.

— Ударь меня, чтобы я одумался и отпустил тебя… — яростный шепот дает понять, что он зол на себя.

— Иначе что? — вздрагиваю и ловлю воздух губами, когда его рука проникает под бюстгальтер и обхватывает грудь.

— Иначе, Нина, отсюда пойдет точка невозврата. Ты же еще тешишь себя надеждой отделаться от меня, так?

Его слова противоречат действиям, да и мои тоже. Только я послушно решаю остановить его, хотя саму одолевает буря чувств, которых ранее не удавалось испытывалось…

Пытаюсь остановить Цесарского, но кто бы остановил меня?

— Ты же ведь его сестра, что я делаю? — шепчет мужчина прямо в губы, перебирает мои волосы и целует, оставляя следы этих самых жарких поцелуев на шее.

Замираю на холодной постели — я остаюсь совсем одна. Цесарский уже находится у стены, он уткнулся и прижался к ней лбом, думает о чем-то. Я дрожу от нереальной гаммы чувств, обнимаю себя за плечи и понимаю, как близки мы были к той самой точке невозврата, о которой предупреждал Владислав.

— Он бы меня убил. Клянусь, убил бы! — слышу жестокую усмешку в его голосе, — так, принцесса…

Влад поворачивается, я поднимаю глаза и встречаю в ответ его пылающий взгляд.

— Если я вернусь из душа, а ты будешь плакать, то я продолжу. Поверь, я продолжу и уже не остановлюсь!

Чувствую, как нижняя губа начала упрямо подрагивать, но через силу я прошептала срывающимся голосом:

— До этого месяц плакала, а теперь ты мне запрещаешь?

Цесарский присаживается на карточки и смотрит в мои глаза:

— Именно так, Нина. Я ждал, когда тебе станет полегче, но без кардинальных мер здесь, кажется, не обойтись.

— Ты вернешься после душа? Не хочу оставаться одна…

— Я приду, — пообещал он, а затем буквально вылетел из спальни.

Влад еще не знает, но я уже все решила: дальше так продолжаться не может, после сегодняшней вспышки я должна немедленно уехать от Цесарского в квартиру своего брата.

Я не могу и не должна жить с мужчиной, с которым нас ничего не связывает. И мне почему-то было страшно — стать кем-то ближе Владиславу. Мне казалось это невозможным, ведь он оберегает меня только из-за чувства жалости, но я должна уйти, таким образом доказав ему, что справлюсь в этом мире и сама. Теперь точно справлюсь…

В кромешной темноте достаю с полки домашние шорты и футболку, натягиваю на себя и укладываюсь в постель. Кожа еще не отошла от чувственных прикосновений мужчины, бедро горит от того, как сжали кожу его пальцы. Владислав, словно, сошел с ума.

Да и я хороша.

Кладу голову на подушку, стараясь не заснуть и не впасть в депрессию. Сдержит ведь обещание свое этот Цесарский.

Без лишних слов и в полной темноте меня переворачивают на бок и отнимают подушку, я чувствую под своими руками крепкое тело, одетое в майку и штаны.

Пришел Влад.

— На этом мы закончим. Больше не будешь спать одна.

Мотаю головой, пытаясь что-то доказать, но мне не верят:

— Днем ты строишь из себя хладнокровность, но ночами я все слышу, Нина. Будь собой, когда я рядом. Ты можешь хоть сколько мне улыбаться и холодно себя вести, но я помню, какая ты была. Какая ты мне понравилась, помню.

Замолкаю, позволяя мужчине перебирать свои волосы. Вдыхаю мужской запах, перемешанный с парфюмом, и судорожно вбираю в себя воздух. Я устала от этих ночей, я их ненавижу за свою слабость, но смерть родителей, ведь ее невозможно пережить, а я потеряла и остальную опору семьи — своих брата и сестру. Такое не могло присниться и в страшном сне, а я только сейчас поняла полноту и точность фразы: «Такого и врагу не пожелаешь», потому что я бы не пожелала такой участи никому, даже будь у меня самый злейший личный враг.

— Раньше я сомневалась, что смогу продолжить бизнес брата, но, кажется, у меня получается.

— Получается, — согласился Влад. Уверенно.

— Вы в меня верите, и поэтому я верю в себя. Просто эти воспоминания… Если хотя бы мой брат был жив, мне было бы легче, понимаешь? Сестра моя, моя опора и поддержка! Я просто не могу поверить в то, что случилось. Порой мне хочется, чтобы на месте сестры оказалась я…

— Было бы так же тяжело. Смерть родителей — это удар судьбы прямо под дых.

— У тебя тоже нет родителей? — шепчу я, прижатая к мужскому теплому телу.

— Мои родители живы, но и без них я похоронил много друзей и братьев.

Я поднимаю взгляд и нахожу полуприкрытые глаза Владислава. Он не был печален, Владислав, как всегда, держал маску спокойствия и умиротворения, но это была всего лишь маска! Я чувствовала, что ему так же больно от потери Стаса, а я — служу ходячим напоминанием об этой трагедии.

Мне начинает казаться, что порознь нам будет легче пережить эту потерю. Может быть, мне будет сложнее, но ему я точно упрощу задачу. Не нужно будет работать нянькой для покойного друга. Как бы грубо это ни звучало, но это так.

Мужчина открывает глаза, чувствуя мое внимание.

— Я хочу тебе кое-что сказать, — шепчу.

— Что же это? — с интересом заглядывает мне в глаза Влад, еще не зная истины.

Вздыхаю перед тем, как набраться смелости. Рано или поздно я все равно уеду, так зачем же оттягивать неизбежное?

Не замечаю, как под моими словами каменеет тело Цесарского:

— Квартира моего брата сейчас пустует.

Цесарский замолк, а его руки перестали трогать волосы и задумчиво перебирать их. Весь мужчина превратился в груду мышц, и я даже успела невзначай коснуться его груди и ощутить твердость его тела под собой.

Нерешительно продолжаю, хотя этот разговор дается тяжелее, чем я себе представляла. Да и Влад почему-то молчит.

— Я в ближайшее время перееду в его квартиру и обоснуюсь в ней.

— Нина… — устало вздыхает мужчина, но его тело до сих пор не расслаблено.

— Владислав, прежде чем ты что-то скажешь, я хочу поблагодарить тебя за все, что ты сделал для меня.

— Нина…

Не замечаю предупреждения в его голосе. Упорно не замечаю.

— Я без тебя не справлюсь в бизнесе. Я бы хотела видеть тебя в салоне хотя бы ближайшие полгода-год… Я могу платить тебе из дохода, чтобы…

Секунда, и я замолкаю. От резкого толчка и опрокидывания на спину я едва не вскрикиваю, но на деле получился лишь сиплый выдох. Мужской напряженный взгляд сканирует мое лицо в полной ночной тьме, Цесарский, как я не успела заметить, был зол.

И в этот раз отнюдь не на себя.

Учащенно дышу, замерев под тяжелым мужчиной. Его руки расположились по краям от моей головы, и это очень, очень напрягало.

Но не больше, чем что-то твердое, упирающееся мне между ног.

Мамочки… Что я плохого сделала?!