Глава 8

— Папа, неужели мне нельзя взять машину? Ведь я ее починила. Смотри, как новенькая стоит!

Папа смерил меня недовольным взглядом, чуть опустив голову и смотря на меня поверх оправы очков. Взгляд, строгий и серьезный, немного сбивает мою строптивость с толку:

— Боюсь представить, каких средств тебе стоило ее починить. Впрочем, я уже и без тебя знаю, так что можешь не озвучивать ту пачку денег, которую ты вложила в нашу недорогую машину. Откуда у тебя такие деньги, Нина?

Я встала в проеме кухни и немного зависла. Что? Как он все узнал?

Видимо, папа связался с той автомастерской, к помощи которой мы часто прибегаем, и все выяснил. Конечно, это ведь папа, и если он чего-то пожелал, то непременно этого добьется. Мама еще в молодости о нем так говорила, ведь мой отец был довольно-таки настойчивым ухажером, вот теперь и на мне аукнулась эта его уверенная черта.

Не желая еще больше запутывать себя и закапывать в яму, я решила говорить правду и только правду:

— Папа, я скажу тебе: человек, с которым я столкнулась на дороге, и заплатил. Это мне в мастерской сказали так, когда я расплачиваться приехала, ведь он еще и на карту сверху скинул той ночью приличную сумму. Я этим и планировала расплачиваться, но, оказывается, чек уже был у рабочих.

— И с кем ты попала в аварию? — прерывает мой заливистый рассказ отец, и взгляд его был суров и серьезен, как никогда раньше, — это наш друг или знакомый семьи?

— Нет, — медленно качаю головой, — не друг и не знакомый семьи.

— Твой знакомый? Одноклассник?

Еще медленнее начинаю качать головой и полностью впадаю в уныние. Папа, это вообще человек из другого города… Ох, если бы ты знал правду.

Тем временем отец смотрит на меня в величайшем недоумении:

— Ты озвучишь мне его имя сама или мне перейти к плохим вариантам? — не терпит более отец.

Хоть сердце и начало колотиться быстрее, чем до этого, а лицо покраснело от переживаний и волнения, но я попыталась набрать воздуха в легкие, да побольше, и произнесла:

— Папа, это гость нашего города, — выдыхаю я.

— Чужеземец, если быть точнее?! — сжимает отец губы в тонкую линию, — дочь! — не выдерживает он и встает из-за стола.

— Папа, это просто гость нашего города! Турист! Почему же сразу чужеземец?

Отец встал из-за кухонного стола и направился мимо меня в прихожую. По пути также молча завязывает галстук, как его научила мама, и, не проронив ни слова, надевает пиджак.

— Из столицы? — коротко осведомляется отец.

— Угу, — совсем понуро отвечаю я, понимая весь масштаб ситуации.

— Я надеюсь, что вы больше не виделись после этого неприятного события. У меня хватает недругов, приезжающих сюда из столицы и кидающих взор на мое заведение. А некоторые, — отец делает печальную паузу, — только и приезжают сюда с надеждой что-нибудь оттяпать и перелить деньги в столицу. Какой же опрометчивый был поступок, дочь!

— Папа, это просто турист, чем же это может обернуться столь ужасным?! По-моему, ты преувеличиваешь опасность и попусту тревожишься!

Папа хмуро окинул меня взглядом и приказал собираться, если я не планирую остаться сегодня дома. Быстро расчесав свои волнистые волосы, я безнадежно откинула расческу так, что она улетела с полки на пол. Папа молчал, хотя и видел мою нервозность, ситуация была накалена до предела, а я не понимала его излишнюю недоверчивость! Мне было обидно за то, что даже поговорить, оказывается, с туристами нельзя.

В своей комнате я быстро надела первое попавшееся платье до колен, внизу в прихожей застегнула туфли и схватила с полки телефон.

— Я готова, — хмуро ответила я под взором отца.

Мы вышли из пустующего дома — мама с Аней с утра поехали в бар устранить возникшие неполадки. Да и нужен был кто-то из начальства, а мы с отцом остались на серьезный разговор, который прошел отнюдь не в дружеской и любезной обстановке. Отнюдь.

Отец раскрывает передо мной дверь и перед тем, как сесть в нашу баварку, я замечаю у конца проселочной дороги незаведенный автомобиль. Это Феррари?! Не успеваю оглянуться более, как отец захлопывает за мной дверь, обходит автомобиль и садится внутрь. Не подаю признаков встревоженности, хотя я почти уверена, что видела автомобиль своего бывшего незнакомца.

Он стоял чуть поодаль моего дома.

— Все нормально? — спрашивает папа, заводя автомобиль.

Глава семейства видит мое состояние, но, к счастью, списывает все на наш неприятный разговор и продолжает:

— Я просто слишком волнуюсь о тебе и люблю, чтобы не ругать тебя. Будь мне все равно, я бы оставил свои волнения. Ты должна понимать, что вы с Аней — мои единственные дочери красавицы, которых, того и гляди, скоро заберут из-под моего носа…

— Не говори глупости, папа. Кому мы нужны? — улыбнулась я.

Папа подумал, что мой настрой появился после нашего с ним разговора, но это было не так. Мне привиделся автомобиль Владислава, и оттого мое сердце почему-то было неспокойно.

— Вот Ане уже двадцать три года, это ей пора замуж. А на меня никто не позарится, ведь я все еще твоя маленькая девочка.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Улыбнувшись, отец тронулся, и мы начали отъезжать от нашего дома. Я сразу обратилась к зеркалу заднего вида и сердце у меня бешено заколотилось. Я не ошиблась! И чуйка меня не подвела: черный Феррари тут же завелся и тронулся следом за нами. Я посмотрела на отца, чем вызвала ответный взгляд.

— Люблю тебя, пап, — улыбнулась я скованно, лишь бы разбавить напряжение в воздухе.

— И я тебя тоже, милая. Как может быть иначе? — задает отец риторический вопрос.

Мы продолжаем двигаться по идеально ровным дорогам к нашему Раю в Мирлите, я держу в руках свой телефон и обеспокоенно приникаю глазами к зеркалу заднего вида.

Что происходит? Что с утра пораньше здесь забыл Владислав и почему он движется за нами?

— Нина, смотри, — окликает отец, — какой черный Феррари за нами едет. Столичный гость, сразу видно. Хотя я еще не уверен в этом, но, если бы он пролетел, подобно бешеному идиоту, я бы точно сказал: «столичный!».

Я улыбнулась на реплику папы. Он всегда считал, что гоняют здесь только неместные — чужаки ведь были любителями длинных трасс, кои были в огромных городах и которых не было на нашем маленьком курорте. Но все равно гоняли — гости из больших городов любили скорость.

— Вот найти бы тебе жениха такого, только с мозгами чтобы был. Чтобы Феррари водил и возрастом чуть старше тебя был, и будешь ты, как в ежовых рукавицах и в надежных и крепких руках. А у нас здесь и нет таковых, — папа вздохнул с печалью, а я улыбнулась.

Папа, знал бы ты, кто едет позади нас… Ты только что точно и верно описал Владислава — с таким не пропадешь и будешь как за каменной стеной, вот только из столицы он. И приехал зачем — не пойму.

— Мы и так неплохо живем, папа. У нас свое небольшое дело, и больше ничего не нужно нашей семье. И брат наш старший давно на ноги встал там, далеко.

Папа только посмотрел на меня мимолетно и промолчал, а я совсем не заметила печаль в его глазах. Не заметила…

— Кстати, это правда, что ты переводишь Максима на новую должность?

— Да, я уже говорил, что он нам нужен в другом месте. Нужен креативный человек, и явно не у барной стойки.

— Надеюсь, так будет лучше для нашего маленького дела, — с трудом соглашаюсь я с отцом и не решаюсь рассказать ему правду. Хочу отложить на потом, потому что страшно подвести отца, когда он так уверен в человеке.

Черный автомобиль двигался за нами вплоть до нашего заведения. Медленно ехал, словно хищник двигался вслед за жертвой — именно такое у меня было сравнение, а потому стало не по себе. Едва папа остановился напротив бара и вышел из автомобиля, я подскочила и вылезла из баварки. Владислав почему-то остался сидеть в Феррари, а я же ринулась внутрь. Иду ко входу и даже не оборачиваюсь, потому что ощущала на себе огненный взгляд. Вбегаю внутрь, миную сестру и других работников заведения и направляюсь в нашу комнату, только вот не тут-то было.

Что-то не дает мне покоя, совсем не дает. Я не понимаю, что происходило сегодня утром: Владислав ехал прямо от нашего дома, сопровождал нас с отцом, а затем не спешил выходить из своего автомобиля, а в зале я его так и не увидела — не зашел, не заявился и не позавтракал.

Странное сегодня утро…

Странный сегодня день, и я убеждаюсь в этом после того, как в свой кабинет меня вызывает отец.

***

Стучусь в кабинет отца, слышу приглашение и захожу внутрь. Не замечаю привычного света в его комнате, сейчас здесь царит мрачная атмосфера. Шторы почему-то были задернуты и весь кабинет оттого погрузился во мрак.

— Проходи и садись, Нина, — папа показывает на стул напротив.

— Что-то случилось, папа? — спрашиваю я и послушно присаживаюсь за его стол.

Выглядел отец более чем подавленно, и причину я этому не знала. Еще сегодня утром мы говорили с ним, и он был весел, сейчас же хмур и одинок. Он не разрешал входить маме и Ане, мне донесли информацию, что у него в кабинете был важный гость, но никого здесь я не увидела.

Я присела и посмотрела на отца, жду ответа.

Но в ответ получаю вопрос:

— С кем ты была в аварии?

Вопрос выбивает почву из-под ног, и я не сразу нахожусь в ответе. Молчу и думаю, что сказать. Что не знаю с кем я была?

— Он представился Владиславом, — немного охрипшим голосом произнесла я.

— Как вы столкнулись?

— Я ехала на нашей машине по своей полосе, он, управляя черным автомобилем, вынырнул на мою полосу без каких-либо включенных габаритов.

— Что еще ты о нем знаешь?

— Цесарский Владислав, он из столицы. Больше ничего, кажется. Папа, что такое? — в недоумении спрашиваю я, а сама от страха не могу вспомнить всю правду.

Может, я что-то забыла рассказать? Ну, однозначно про тот ужасный вечер, когда Максим едва не изнасиловал меня, я не стану говорить отцу. Но к чему тогда этот допрос?

— Дочь, — слышу я вздох отца, он встает из-за стола и раскрывает шторы, наконец даря мне лучи солнца, — все же я позвал тебя по важному делу, ты должна дать ответ.

— Я отвечу честно, — обещаю я.

— Ты готова в ближайшее время переехать в столицу и поступить в высшее учебное заведение?

Я смотрю на папу и ничего не понимаю. Еще совсем недавно он был против того, чтобы я ехала в столицу, а теперь?..

— Папа, это все, что ты хотел спросить? Ты уверен? — прищуриваюсь я, пытаясь отгадать мысли отца.

— Да, дочка. Это решение далось мне тяжело, но тебе двадцать лет и мне пора подумать о твоем будущем. Не будешь ты ведь всю жизнь работать в забегаловке своего старого отца? — улыбка тронула губы папы.

Я скупо улыбнулась и поспешила возразить:

— Это ведь не так, папа. Во-первых, у нас достойное заведение, а не забегаловка. Во-вторых, никакой ты не старик, а в-третьих, не нужна мне эта столица! Я с вами останусь.

Папа качает головой и его лицо становится более серьезным. Он вновь садится за стол, кладет руки перед собой и складывает их в замок.

— Нина, я не буду спокоен, если у тебя не будет образования. Ты должна понять это, милая. Как только ты отучишься и закончишь учебное заведение, ты сможешь, если только захочешь, вернуться к нам с мамой и сестрой. Но первоочередная цель — это высшее образование. Без образования, девочка, сейчас никуда, и я не хочу, чтобы моя дочь всю жизнь работала официанткой, случись что со мной. Ты взрослая девочка и должна все понимать. Родители — не вечны…

Я притихла, не веря в происходящее. Как же так? Мне так нравится этот город с его необычным названием Мирлите, я так люблю нашу старенькую машину и ночные вылазки, что просто не представляю жизни без этого города. Как я проживу без всего этого в сухой безжизненной столице?

Наверное, весь ужас отразился на моем лице, и отец поспешил успокоить меня:

— Ты всегда сможешь вернуться, но сначала нужно выучиться. А сейчас собирай вещи, моя милая, и отправляйся к своему брату в столицу.

— Так быстро? — шепчу я, от волнения сжимая в руках то, что в них нашлось: свой смартфон.

— Нина, в Мирлите несколько дней назад приехал мой очень хороший знакомый из столицы, но ему уже пора уезжать, и ты поедешь с ним, — проговаривает отец мягко, однако мое любопытство было не утолено.

— Какой знакомый? Почему мы о нем ничего не знаем? — спрашиваю я.

Совсем не замечаю, как дверь кабинета раскрывается и внутрь заходит посторонний человек. Не замечаю, как отец напрягается, и продолжаю расспрашивать:

— Раз он настолько хороший знакомый, что ты отправляешь меня с ним в столицу, то почему я о нем ничего не знаю? — не унимается моя любопытная натура, а отец уже давно не смотрит на меня.

— На самом деле твой отец немного не договаривает, Нина.

Резко оборачиваюсь назад и понимаю свое упущение и свою невнимательность. Заходя в кабинет, я ощутила только мрачность помещения и его затуманенность, и даже сейчас из-за мрака я не сразу разглядела…

Не сразу разглядела фигуру Владислава Цесарского!

— Ты… Что ты здесь делаешь? — спрашиваю, а у самой сердце бешено колотится.

Я поворачиваюсь к отцу и вопросительно на него смотрю.

— Папа?!

— С участием Феррари произошла тогдашняя авария, Нина? — почему-то хмурится отец.

— Да, я с ним попала в аварию, и это Владислав оплатил ремонт нашей машины. Что происходит, мне кто-нибудь расскажет?

Не замечаю шагов и приближения, не поворачиваюсь, но чувствую присутствие Владислава совсем рядом. Смотрю в глаза отца и не понимаю, что происходит.

— Папа? — спрашиваю я с замиранием сердца.

Отец скованно улыбается:

— Тебе нужно поехать в столицу и получить достойное образование, а твой брат позаботится о тебе. Здесь, моя милая девочка, тебе ничего не светит, и отъезд в другой город неизбежен.

— Ты еще совсем недавно был против моего отъезда, папа, — упорно настаиваю на правде.

— Твой брат, как ты знаешь, из-за своей неразделенной любви не появляется годами в Мирлите, и раньше мне попросту не с кем было отправить тебя в столицу. В данный момент подвернулся удобный случай, чтобы отправить тебя в другой город с надежным человеком, а не с кем-нибудь!

Почему голос отца срывается на последних нотах?!

Не сразу прихожу в себя от услышанного, но чувствую на себе взгляд постороннего мужчины.

— Надежный человек? Тогда почему ранее я ничего не слышала из твоих уст о Владиславе? — громко сглатываю, пытаясь прогнать застрявший ком в горле. Голос немного охрип, ситуация и обстановка накалялись.

Краем глаза замечаю шевеления слева, резко поворачиваюсь и встречаю взгляд почти темных глаз.

— Разве есть еще варианты с кем ехать? — с уверенной улыбкой спрашивает бывший незнакомец.

— Конечно! — поджимаю губы от невиданных чувств, — с Максимом, например.

Мой голос не без сарказма проникает в самые нервы Владислава. Даже глаз вон дернулся и руки сжались в кулаки у него. От воспоминаний, наверное…

Я наслаждаюсь небольшой победой, пока над моей тоненькой фигуркой не появляется мощная фигура отца и его бешеный громкий голос пронзает меня насквозь:

— Максим уволен! Ах да, как ты посмела скрыть от меня подобное отношение этого подлеца?! Если бы Владислав не подоспел вовремя, ты бы… он бы… Я даже думать не хочу о том, что он мог с тобой сделать!

Я поворачиваюсь к отцу и встречаю разъяренный взгляд.

Я молчу. Сказать и правда нечего, Владислав сдал меня с потрохами, но он же и спас меня. Возможно, он спас и отца от такого ужасного лицемерного человека, но оттого злость к Владиславу все равно не проходила. На его глазах меня отчитывают, словно маленькую девочку. До слез.

— Я не хотела тебя тревожить… Все обошлось, — шепчу я, отец садится обратно на стул. Вижу, что он немного отходит и успокаивается.

— С ним я еще разберусь! Здесь, как я недавно понял, ты защищена не больше, чем будешь защищена в столице под крылом своего брата, поэтому сегодня же ты отправляешься туда в сопровождении Владислава, а в конце лета я жду приказ о твоем зачислении.

— Это Владислав тебе так сказал, отец? — я поднимаю голову и вздергиваю я бровь, однако нарываюсь только на решительный и серьезный взгляд отца, а сбоку так и чувствую демонический, уверенный в своей победе взгляд Цесарского.

Я понимаю, что проиграла в этом неравном сражении. Отец вместе с этим неизвестным мужчиной решили мою судьбу, и я отправляюсь в столицу, а мне так и хочется спросить: «Папа, неужели ты не боишься оставлять меня с чужаком?».

— Почему же именно сейчас? Что случилось? — вопросы градом сыплются с моих губ, а мной потихоньку овладевает паника. Не хочется мне в столицу, здесь было что-то не так!

Я вижу по глазам отца, что что-то случилось. Нет дыма без огня, ведь так? Не может он так быстро отправить меня в другой город, хоть и к брату!

В темных глазах чужака поселилась дьявольская уверенность, а в светлых глазах отца — грусть.

Телефонный звонок, врасплох застигший отца, заставляет его подняться из кресла и выйти из кабинета. Я поднимаюсь следом и хочу покинуть кабинет немедленно, лишь бы не оставаться с Цесарским наедине, однако путь мне перегораживает крепкое большое тело, и я становлюсь прижатой к стене.

— Интересно: до какого ближайшего хостела ты доехала бы с тем насильником? — бровь Владислава саркастически взлетает вверх, а его руки расположились по сторонам от моей головы.

— Браво, ты убедил моего отца в безопасности с тобой и таким образом ты перевернул мою жизнь с ног на голову! Что ж, на твоем Феррари я точно доберусь до столицы, а там мы с тобой и попрощаемся.

— Не говори гоп, пока не перепрыгнешь

— Что? — выдыхаю я, а внутри все переворачивается от дурных чувств.

— Не считай дело сделанным, пока не довел его до конца, ведь там ты уже не спрячешься от меня под заботливым крылом своего отца, — с улыбкой шепчет Владислав прямо рядом с моими губами, заставляя меня вжаться в стену и застыть от еле уловимого аромата собственного страха.