Глава 19

За весь вечер меня звали только два раза. Эти трое беседуют около часа. И, когда я заношу им чай со сладостями, улавливаю, что скоро они разойдутся.

А я нервно поглядываю за окно. Темень уже. Если они не поторопятся, уедет последний автобус. Заказывать отсюда такси нереально дорого. Зачем вообще жить в частниках? Здесь ведь ещё двадцать минут пешком идти. Ах, да, у них же машины.

А я беспокоюсь, как бы уехать домой так, чтобы не потратить все деньги. Официальной зарплаты у меня нет. Вряд ли Рихтер мне что-то заплатит. Поэтому стоит уберечь то, что есть сейчас. А дальше уже придумаю.

А пока мне опять говорят уйти, что я и прекрасно делаю. Выхожу в коридор, упираюсь в подоконник. Смотрю в окно и вдыхаю свежий воздух из приоткрытой форточки. Прикрываю на мгновение глаза и наслаждаюсь тихой звучной музыкой, которая идёт из той комнаты, где сейчас сидят трое исчадий ада.

Нет, только мне могло так повезти встретить их всех вместе. И, надеюсь, это будет в первый и последний раз…

— Кого я здесь вижу, — я вздрагиваю и распахиваю глаза, вытягиваясь. Я прекрасно знаю этот ехидный голос, который принадлежит Кёлеру. Тут же оборачиваюсь. И зачем вышел?

А, сигарета в руке. Покурить? А там не мог? Бельц курит. Прекрасно дымит! И пепельница на столе есть.

Я молча отворачиваюсь к окну. Стоит вообще уйти.

— Ты недружелюбна, — хмыкает. Интересно, как он это заметил? — Я ведь тебя вспомнил.

— Прекрасно, — киваю. Отрываюсь от подоконника. — Удачного вечера.

Только хочу пройти мимо, но стальная хватка на запястье останавливает. Держит несильно, но крепко. Из-за чего руку простреливает едва заметной болью.

— Нет, составишь мне компанию, — проговаривает уже серьезнее.

— Я не курю, — вырываю руку. Пытаюсь. Да только вот он держит.

— Я же ведь не заставляю, — наседает. — Постоишь здесь. Есть разговор.

Я обречённо вздыхаю. Меня когда-нибудь оставят в покое?! Правда, это уже начинает жутко мне надоедать!

— Отпустишь, и тогда поговорим, — произношу, стреляя в него озлобленным взглядом. Я не всегда милой бываю.

Это срабатывает. Кёлер отпускает меня, но я не тороплюсь становиться рядом с ним, остаюсь на месте.

— И о чём ты хотел поговорить? — я неосознанно оглядываюсь на дверь. Только бы никто не вышел.

— Начнём с того, — усмехается, — что ты попала в очень комичную ситуацию. Не находишь?

— Оборжаться можно, — резко оборачиваюсь в его сторону и цежу сквозь зубы. Сжимаю ладони в кулаки и сдерживаюсь, как бы не наброситься на него и не выцарапать глаза. Из-за него я попала во всю эту ситуацию! Лучше суд, чем его угрозы. — Быстрее. Мне работать надо.

— Как ты разговариваешь с гостями, служанка? — не знаю, отражается ли шок на моём лице, но… Надеюсь, что нет. Поднимаю взгляд на Кёлера и не знаю, что и сказать. — Ты два раза косякнула. Первый — отвлекла Рихтера, а не Каспара. Второй твой косяк…

Порочная улыбка портит его и так некрасивое лицо. Нет, она не порочная, а безобразная.

— Мне тебя Шмидт в подарок привёл, — самодовольно усмехается. — А ты убежала. Тебе повезло, что я сделал вид, что не знаю тебя… Но я припомню это.

— Правда? — выгибаю вопросительно бровь. — Мне повезло? Знаешь, что…

Когда-нибудь мне точно прилетит.

Но я уверяю себя, что хуже уже точно не будет.

— Не забывай, что я знаю, из-за кого у Рихтера пропали деньги, — произношу спокойно. — И я могу всё ему рассказать. Что это ТЫ сказал мне это сделать. По сути, да… Я отвлекла не того. Хорошо, хоть это и не так, я смирилась! Но!

Складываю руки на груди. Защищаюсь.

Устала всё это глотать и молчать.

— А ещё… Как зовут того мужчину? Каспар, да? Если немного подсуетиться, я ведь могу и найти его. И всё ему рассказать…

И хоть Кёлер не показывает того, что его задевают эти слова… Палец дёргается. Пепел летит вниз, на белый подоконник, который я только недавно оттирала. Дурдом… Опять мыть?!

А я вот улыбаюсь. Показываю то, что у меня на него есть компромат. Хоть он и слабенький, и у меня совсем нет доказательств. Но… Его реакция мне нравится. Поэтому, поправив хвостик, я прохожу мимо него.

Но перед тем, как окончательно уйти на кухню, вспоминаю его свинство:

— И, будь добр, убери за собой.

Александр

— Это ведь та девушка, — Йенс кивает вниз. Оборачиваюсь, опираюсь о перила балкона и понимаю, почему Кёлер так сосредоточенно смотрит в сторону ворот.

Маленькая, несносная темноволосая русская плотнее кутается в джинсовую куртку. На ней постоянно одни и те же вещи. Только меняются принты на майке. А в остальном — она полное постоянство. Вплоть до белой обуви на ногах.

— Что со Шмидтом пришла?

Так вот почему его взгляд постоянно метался на Оливию. Так и выгонял её из комнаты, чтобы та быстрее свалила. Хотел остаться со мной один на один и спросить насчёт неё? Хм. Не вышло. Бельц — моя плотно застрявшая болезнь в печёнке.

От неё так просто не избавишься.

Хотя, нет, избавишься. Одним словом. Одним щелчком.

Меня сейчас напрягает совершенно другое. Не моя жена. А то, почему Йенса так интересует Виола. Я в курсе, что это он заставил идти её в тот бильярдный клуб, но…

Понравилась?

— Она, — отзываюсь равнодушно. Затягиваюсь ядовитым никотином и наблюдаю за маленькой точёной фигуркой, что скрывается за воротами.

Интересно, куда она собралась?

Поздно ночью отсюда так просто не уедешь. Только если на такси. А как я знаю, её счета пусты. Проверил каждый. Есть ещё наличка, но не думаю, что ей хватит надолго. А до её зарплаты, малую часть которой всё же буду ей давать, ещё далеко.

Как же доберётся?

Ли всё же сучка. Знает же об этом прекрасно. И разрешает оставаться персоналу у нас на ночь. Есть и специальное место на всякий случай, типа такого.

— И как она здесь оказалась?

Какой любопытный.

— Мы встретились с ней в клубе, — не лгу. Он ведь прекрасно знает, что это так. — Переспать захотела. Может, подцепить богатого мужика. Они только для этого сюда и приезжают. Испортила мне рубашку и убежала. Встретил её потом в казино, приструнил. Заставил её платить. А у неё денег нет. Дал ей работу, теперь отрабатывает.

По сути, так и есть.

Только это ооооочень дорогая рубашка.

— Понятно, — да что же тебе понятно, ублюдок?! Делаешь вид, что не в курсе всего? — Ничего такая. Как отработает, может, к себе приглашу. Работа всегда нужна.

Хочу улыбнуться.

Знал бы ты, сколько она здесь работать будет. Уже и забудешь о ней. Это я гарантирую.

— Как хочешь, — выдыхаю горький дым и отрываюсь от ограждения. — Не моё дело.

— Что же, — ещё и усмехается. — Это хорошо. Ты с ней забавлялся? Как она?

Выгибает насмешливо бровь. Весь его вид говорит, что он насмехается надо мной.

Только вот я не совсем понимаю его это «забавлялся».

— Ну, трахнул, в смысле? — поясняет, видя вопросительный взгляд. — Или Оливии верен? До сих пор не понимаю, почему вы вместе, если ты её даже не любишь.

Ещё один.

Моя жена — мой партнёр. Обычная фикция. Не нужно думать о детях, о своей личной жизни. Всегда есть к кому пойти потрахаться. Платить не надо, предохраняться не надо. Вот это, конечно, главное.

Правда, почему-то с девчонкой из клиники забываю это делать. Срывает напрочь. В следующий раз нужно будет подумать об этом.

А с Лив… Излить душу, в конце концов, можно. Хоть я этого и не делаю. Наши условия брака просты — мы женаты, пока друг в друге нуждаемся. И она мне полезна. Порой может сесть на хвост конкуренту так, что мне и делать ничего не нужно.

И ведь она сама не против.

Знаю, что её надменный и равнодушный вид — всего лишь маска. Она ранима, мила и добра.

Обычная, к тому же. Просто защищается своими путями.

Да и я ей нужен. Вытащил её отца из банкротства. Удержал на плаву. А ещё она отлично отбивает от меня проституток, что вешаются мне на шею, которые хотят добраться до моих денег.

Оба черпаем из этого выгоду.

От одной, правда, не спасла. Но и проституткой она, к сожалению, не оказалась. Лучше — медсестричка.

Неосознанно усмехаюсь. Представляю её в своих больных фантазиях. Порочный вид. Жутко короткая форма. Белый халат, который неприлично приоткрывает ягодицы. Ещё и декольте сделать поглубже… Огонь.

Мысли, конечно, заманчивые.

Но пока… неосуществимые.

— Кого я трахаю — не твоё дело, — жалю его холодным взглядом. Слишком разошёлся. — И с кем я в браке — тоже. Забирай себе кого хочешь, но после того, как она отработает долг.

Усмехаюсь.

Нескоро это произойдёт, Йенс, нескоро.

— Думаю, на этом мы закончили. Оливия, кажется, потерялась. Завтра отошлю тебе договор на предприятие, а пока… Мне пора. Съезжу в офис.

Тушу сигарету о пепельницу, разворачиваюсь и иду на выход.

— В десять часов вечера? — усмехается, кидая вдогонку.

— У бизнеса нет времени, — пожимаю плечами.

Врать не люблю.

Но не скажешь же Йенсу, что всё, что мне интересно на данный момент: как моя своевольная горничная доберётся до дома? А если не сможет выбраться из наших частников, в чём я точно уверен, то куда пойдёт потом?

Виолетта

— Ты уверена, что автобус придёт? — Лили обеспокоенно всматривается в экран телефона. — Ты уже двадцать минут сидишь.

Ага, сижу. Только ещё столько же сюда шла. Уже без двадцати минут одиннадцать, а я сижу на остановке, не в особо людном месте среди коттеджей и домов олигархов и жду… автобус. И тот, как назло, не ходит ночью. Зачем? Ему вообще невыгодно здесь ездить. В отличие от меня, люди отсюда на машинах уезжают.

Нет, я могу, конечно, на велике домой поехать… Но это займёт, как минимум, два часа. И не будь у меня выбора, я бы поработала ножками, но… велика нет.

И пока жду чертов автобус, позвонила подруге. И, кажется, она начинает что-то подозревать. Это хорошо, что она знает только об этих двадцати минутах… А не о сорока. А то она точно не выдержала бы, и родила раньше времени.

— Уверена, — настаиваю. — Не беспокойся. Сиди вон, ешь свой бургер.

— Я не могу уже есть, — откидывает вкусность в сторону. Блин, я бы сейчас поела, как бы это жалко ни звучало. Последний мой перекус был… в обед. Домой я обычно возвращаюсь в семь. И тогда только ужинаю. Но сегодня… Я свистнула на кухне пару макарон. И то боялась, что поймают. А теперь хочу есть. А тут ещё беременная Лилька с огромным пузом жует у меня на глазах. Вот и чего по видеосвязи ей вообще позвонила?! Чтобы страшно не было. И, если меня вдруг кто похитит, она лицо увидит. Фоторобот составит. — Толстею на глазах! Как в зал ходить перестала, прям чувствую, как щёки распёрло в разные стороны! Ляхи… Блин, вообще молчу. Но Ричарду нравится.

Да блин, мне бы Лилькину тройку и бёдра, я бы сама на себе женилась!

— Э, Цветочек, — слегка смеюсь. — Это же нормально. Вот родишь через полтора месяца свою девчушку и похудеешь!

— Ну да, точно, — утешает сама себя. Поглядывает искоса на бургер. В ней борьба идёт. И её внутренняя обжора побеждает: шаловливые ручонки тянутся к булке. — Ладно, уговорила. Поем ещё.

Я хочу засмеяться, но боковым зрением вижу переливающиеся в свете луны фары. Поворачиваю голову к машине, вижу два жёлтых «глазика». Не успеваю чётко рассмотреть. Но вижу точно… это не автобус.

— О, Лиль, приехал, — наигранно радуюсь. Рассматриваю силуэт автомобиля и едва разочарованно не постанываю. — Дома буду — перезвоню.

— Ага, давай, жду, — я отключаюсь, даже не попрощавшись. Убираю телефон в куртку и, гордо вздёрнув подбородок, отворачиваюсь. Делаю вид, что высматриваю долгожданный автобус. И плевать, что он должен приехать с той же самой стороны, с которой сейчас и появился перед моими глазами чёрный… Да чёрт его знает, какой марки автомобиль! Машина как машина.

Надеюсь, что Рихтер всего лишь едет мимо. Ну, мало ли? За презервативами в аптеку поехал. Для Оливии. Или для кого ещё. Уверена, он всех горничных в доме перечпокал.

И я готова разочарованно простонать в голос, когда он останавливается рядом. Я специально отворачиваюсь, смотрю на дорогу. Поглядываю в пустоту, пока стекло опускается вниз.

Нет!

Уйди!

Проклятый ты извращенец!

— Какая неожиданная встреча.

Я игнорирую. Очень. Кто вообще в одиннадцать часов ночи разъезжает? Правильно, олигархи эти ненормальные.

— Ты в курсе, что автобус больше не придёт? Шлагбаум закрывают после восьми. Въезд только по пропускной карте.

Неосознанно поджимаю губы, когда слышу эту горькую правду. Дерьмо. Придётся вызывать такси. Но в Германии оно такое дорогое, что, чёрт… Это может влететь мне в копеечку. Позвонить тёте? И сдать себя с потрохами, что я теперь подстилка для какого-то немца? Она-то думает, что у меня депрессия. Даже на днях заскакивала. Но меня дома не было, сказала ей, что у Каролины была.

Проклятый ты извращенец!

Да, блин, пойду пешком! Проблем-то! Дойду до остановки, да сяду на общественный транспорт. Приеду домой в середине ночи, но это всё лучше, чем ночевать на улице!

Резко встаю с холодной лавочки и не чувствую ног. Холодно, да. У меня уже зуб на зуб не попадает, но об этом Рихтеру знать не обязательно.

— Садись, довезу тебя до дома.

Я едва не спотыкаюсь о маленький камушек, который задеваю носком белых слипонов. Его слова удивляют. Он вообще сегодня сам не свой. То целоваться лезет, то потом говорит мне, что я права, а сейчас собирается до дома подвезти?

Почему я чувствую в этом подвох?

— Обойдусь, — отказываюсь и продолжаю свой путь. С каждым шагом я должна отдаляться всё дальше и дальше, но Рихтер не сдаётся. Ему явно не нравятся мои отказы. Потому что он продолжает ехать аккуратно за мной.

— Давай проясним сразу, — настораживающе спокойно, с ноткой холодности раздаётся позади. — Это был не вопрос. А прямой приказ. Не сядешь в машину, прикажу охране схватить тебя на пункте. Клининговые работники часто воруют у своих заказчиков. А у меня как раз недавно пропали одни дорогие часы…

Я резко останавливаюсь. Он меня словно к земле заставляет прирасти.

Оборачиваюсь, смотрю на человека, который не остановится ни перед чем. Как так вообще можно с девушкой поступать? Хотя он настолько подонок, что я не удивлена.

— Ты и дальше будешь меня шантажировать? — отзываюсь недовольно. В нём хоть что-то нормальное есть?!

— Ты же по-хорошему не хочешь.

— Потому что ты и сам не пытаешься, — не выдерживаю. — Окей, я не убегаю от отработки долга. Прекрасно знаю, что за этим последует. Ты уже доказал мне, что схватить мою сестру и едва не изнасиловать для тебя нормально. И я ведь не пытаюсь улизнуть от всего этого! Не убегаю! Но, если хочешь нормального от меня отношения, перестань быть козлом!

Я давно не чувствовала такого облегчения. Да, очень давно. Вот сейчас выговариваюсь ему и чувствую, как весь негатив растворяется где-то в воздухе. Главное, чтобы, пока этот моральный урод здесь, негатив опять не прилип ко мне.

Я смотрю в его серые глаза. И, несмотря на холодок, который бежит по коже, всё равно не жалею о своих словах. Пора спустить этого напыщенного индюка с небес на землю.

Но понимаю, что чем больше это хочу сделать — тем хуже мне. Завтра мне не поздоровится.

И, судя по этому не терпящему отказов взгляду… Так оно всё и будет.

Обречённо вздыхаю и решаю воспользоваться хоть раз в своих целях этим человеком. Хоть домой доеду.

Обхожу автомобиль, сажусь в салон и съёживаюсь от внезапной перемены температуры. Потираю себя по плечам, чтобы немного согреться, и не смотрю на человека рядом с собой.

Он блокирует зачем-то двери и трогается с места. Смотрю только в окно, не желая с ним разговаривать.

Но это всё же приходится сделать, когда я с опаской начинаю наблюдать за тем, как Рихтер разворачивается. И едет совершенно в противоположную сторону от моей квартиры.

Резко поворачиваюсь к нему. Сжимаю в руках сумку.

— Ты же сказал, что отвезёшь меня домой!

— Ага, — взгляд неосознанно падает на его ладони. Он так легко и свободно сжимает руль. Сидит, расслабившись. И не напрягается, когда я озвучиваю этот вопрос, а он уже едет обратно. — Сказал. Только не уточнил, в чей.