Глава 18

— Вчера была приятная ночка? — одна из горничных, имя которой не помню, усмехается. Кивает головой на мою шею. Да, блин… Я же мазала косметикой, как могла.

— Типа того, — не скрываю засосы. Продолжаю протирать стекло тряпкой. Было бы слишком подозрительно, если бы я замялась. — Не люблю говорить о своей личной жизни.

— Да мне-то всё равно, — недовольно отзывается. Хотя по её взмаху ладонью и виду можно понять — задело. Главная сплетница, ясно. Надо быть с ней аккуратнее. — А вот Оливия не любит этого. Я ещё слышала, что ты сегодня на ужине вместо Хеде подрабатывать будешь. Ещё гость такой важный…

Делает паузу. Специально, чтобы я задала вопрос первая.

— Совсем не интересно?

— И кто же? — отвечаю со вздохом. Легче по её правилам играть.

— Йенс Кёлер.

Ладонь сама останавливается на зеркале. Сжимаю пальцами тряпку и проклинаю этот дом всеми матерными словами.

— Они же вроде как враждуют, нет? — решаю узнать. — Почему по гостям ходят?

— Они не конкуренты, нет, — поясняет, возвращаясь к работе. — Но и не друзья. Скажу тебе по секрету…

Навострив ушки, смотрю в отражение. Наблюдаю, как девушка осматривается по сторонам и слегка наклоняется ко мне.

— Я пару дней назад подслушала разговор господина Рихтера и стервы Оливии, что они используют Кёлера против Томаса Каспара. Может, знаешь, кто такой.

Я киваю. Встречалась уже… Два раза.

И, кажется, начинаю понимать. Тогда, когда Кёлер сказал мне отвлечь мужчину в бильярдном клубе. Мне нужно было сделать это именно с Томасом. Но тот старик, который сопровождал меня и потом пропал, указал не на того. Специально. Но зачем? Он же работал на него.

И только сейчас я понимаю, что… Человек, из-за которого я оказалась в порно-студии, сегодня будет здесь. В этом доме. И я должна буду приносить ему еду и напитки по одному желанию. О, нет… Хуже и быть не может!

— Понятно, — увиливаю от этой темы. Мне на самом деле это не так интересно. Я ничего не понимаю в бизнесе, и тем более заговорах.

— Ну, в общем, да. Думаю, вечер серьёзный, а эта курица Бельц, вечно повёрнутая на идеальности, и к тебе придерётся, — хочу вымученно выдохнуть, но времени на хоть какую-то передышку нет. Вижу через окно подъезжающий к дому чёрный спорткар. Узнаю, кто приехал, ни разу в жизни не видев этот автомобиль.

Сейчас только одного человека нет в доме.

И вот он вернулся.

Козёл выходит из машины, поправляет солнцезащитные очки. Держит в руках телефон, кошелёк и идёт в сторону дома. Вот как можно быть таким уродом и красавцем одновременно? Когда мы только встретились… Я была впечатлена. Даже поверила, что мы хорошо проведём время. И мне будет не так противно отвлекать его. Так и оказалось. Мне было страшно, но приятно. Одними только руками он едва не довёл меня до оргазма. Испепелял взглядом и просто совращал.

Но потом, когда узнала его ближе… У меня к нему одно отторжение.

После вчерашнего.

Да, из-за этого чёртового секса. Мне его не хотелось. Он заставил меня. Да, мне было хорошо. Из-за чего я сейчас и краснею, только вспоминая вчерашний вечер. Но в остальном… Я не хотела. Он принудил. И от этого мне противно.

Я не корила бы себя и не ненавидела его, если бы сама пошла на это. Но тогда… Он просто воспользовался мной. Как шлюхой. Причём бесплатной. И да, я понимаю, что теперь это моя работа…

Но я всё равно чувствую себя такой грязной. Не могу спокойно смотреть на своё тело в зеркало. Видеть эти синяки, засосы, которые он оставил. Я ненавижу себя. Даже просто существуя в этом теле.

Неприятные чувства.

— Закончи, пожалуйста, сама, — я резко откидываю тряпку в сторону и вскакиваю с пола. Я знаю, что сейчас Рихтер пройдёт мимо, поэтому мне лучше убраться отсюда.

— Что? Мы же только нача…

Я не дослушиваю. Поправляю аккуратно форму, чтобы пуговицы не разошлись. Я плохо их пришила из-за вечерней истерики. Одно неверное движение — конец. Останусь обнажённой.

Но пошёл в жопу этот Рихтер!

Ускоряюсь и едва не бегу по коридору. Планирую скрыться на пару минут в какой-нибудь комнате.

Но как только собираюсь свернуть за угол, слышу за спиной требовательный зов:

— Логинова! В мой кабинет!

Я останавливаюсь, хотя мне нужно бы продолжить бежать. Разворачиваюсь, натягиваю приветливую улыбку. Хотя на душе сейчас настоящий кошмар. Буря, что хочет свалиться на этого человека и разорвать на куски.

— Я уже убралась у вас в кабинете, господин Рихтер, — вежливо отвечаю, сжимая кулаки. Выплёвываю это гребаное к нему обращение. — Госпожа Бельц ждёт меня в гостиной.

Я смотрю на его недовольный вид. На его серые глаза, что убивают меня наповал. Одним лишь взглядом. Морозным, ледяным. Я чувствую, как холодок проходит по спине и заставляет съежиться.

— В мой кабинет.

Три разъярённых и чётких слова.

— Швабру захвати.

Я прикрываю глаза и только киваю. Пытаюсь перевести дыхание, чтобы не сорваться и не начать кричать.

Медленными, нетвёрдыми шагами возвращаюсь обратно к своей напарнице. Стараюсь не обращать на неё внимания.

Считаю в голове до десяти.

Раз за разом.

— Фига он злится… — выдыхает. — Ты тут пару дней, а уже его разозлила…

— Прошу! — восклицаю, резко поворачивая к ней голову. — Давай не будем, ладно? У меня и так проблем хватает!

Да, я понимаю, что она ни в чём не виновата, но… Вырвалось. Само. Правда, я не хотела..

Но нервы ни к чёрту.

Извинюсь перед ней потом, а сейчас… Хватаю швабру в руки. Тряпки и ведро с моющими средствами.

И иду на бой.

С одним невыносимым типом, который размажет меня по стене.

Его настроение… намекает. Он злой и разъярённый. Недовольный, и явно сейчас проучит меня за моё увиливание.

Глубоко вдыхаю и понимаю, что эта встреча ничем хорошим не закончится.

***

Я захожу в его кабинет, как на казнь. Поджилки трясутся, дыхание спирает. Лёгкие горят так, будто их опустили в кипяток. Сердце бьётся где-то в пятках.

И хоть самого Рихтера я не боюсь…

Хотя кого я обманываю?

Я страшусь его действий. Для меня всё это — в новинку. Даже тот же секс. Я только неделю назад была девственницей, а он… Всё хочет и хочет. И от этого ещё хуже.

— Звали? — спрашиваю, как только перешагиваю за порог. Не смотрю на него, хотя замечаю, что он сидит на столе и уже ждёт меня. Прожигает недовольным взглядом.

— Дверь закрой, — следует холодный приказ на вопрос. И я опять незаметно прикрываю глаза. Сжимаю пальцы, впиваюсь со всей силы ногтями в кожу.

Дыши, Виола, дыши. Что он сделает? Оливия сидит у себя в гостиной. Повсюду… персонал.

Если и притронется — ничего не будет. Только если он не захочет быстрого перепихона, или того хуже… не знаю! Фантазия у него явно неслабая!

Но я сейчас ни к чему морально не готова.

Прикрываю двери и поворачиваюсь к своему кошмару.

— Вы что-то хотели? — нарочито вежливо.

— Подойди, побеседуем, — произносит спокойно.

— Только побеседуем? — уточняю.

— Попробуем.

Я вздыхаю. Иду к нему, хоть и совершенно не верю.

И не зря.

Потому что как только я оказываюсь возле него и вдыхаю запах альпийских, мать его, гор, этот придурок…

Хватает меня за бёдра. Одним рывком поднимает и сажает на стол.

И почему опять, когда он прикасается, всё горит?

Опускаю взгляд вниз, когда ощущаю ягодицами холодное дерево. И опять перед глазами вчерашняя сцена, где я… Предаю сама себя. И начинаю ненавидеть с ещё большей силой.

А Рихтер делает ещё хуже — руки свои не убирает. Продолжает держать их на моём теле, так и говоря одно. Я всего лишь оказываю ему услуги. Убираюсь в его доме и сплю с ним. И он пытается доказать это ещё сильнее.

Лапает, скользит руками вверх по бёдрам.

— Ты ведь сказал, что мы всего лишь поговорим, — всё моё наигранное уважение вмиг пропадает.

— Да, точно, — кажется, он совершенно об этом забывает. Но сдержит ли своё слово? — Но перед этим…

Я вижу, как его рука поднимается в воздух.

Горячие пальцы касаются моего подбородка, приподнимая его вверх. Вместе с моим неконтролируемым взглядом, который сам перемещается на лицо ледышки. И я опять изучаю его идеальное лицо, на котором выступила едва заметная щетина. Ему идёт. Выглядит старше своих лет.

Но по-прежнему остаётся таким же козлом.

— Договоримся так, — гремит как гром среди ясного неба. — Каждый раз, когда я разговариваю с тобой, смотришь на меня. Мне не сильно хочется разговаривать с твоей макушкой.

Сейчас он хоть отстранён и холоден, но хотя бы не наезжает.

И чтобы не провоцировать его и не портить настроение нам обоим, соглашаюсь:

— Хорошо.

— Хм, — выдаёт неожиданно. Хмурится. — Ты сегодня странная.

Была бы нормальной, если бы меня вчера кто-то морально не изнасиловал.

Я отмахиваюсь. Хватаю его за ладонь и убираю со своего подбородка. Чтобы не трогал.

— О чём ты хотел поговорить? — начинаю. — Мне работать нужно идти. Мне из-за тебя сегодня ещё и официанткой подрабатывать. Нужно успеть всё.

Он опять стреляет в меня недовольным взглядом. Что, не нравится, когда поторапливают?

— Пойдёшь, — говорит как-то странно. Подозрительно. Волнительно сглатываю и продолжаю смотреть в серые глаза. — Но как раз-таки об ужине я и хотел поговорить.

Бровь сама приподнимается в удивлении. Интересно, о чём? Алекс умеет думать? Не только своим членом, который тянется ко мне?

— Но для начала…

Едва заметная улыбка расцветает на упругих губах. Хватка ладоней становится тверже, сильнее. И я ойкаю, когда он щипает меня за кожу. Но после этого… Наклоняется. Слишком близко.

Чистого воздуха, в котором нет его одеколона, не остаётся. Запах полностью проникает в ноздри и не даёт нормально дышать.

— Что ты… — я начинаю биться в панике. Дотрагиваюсь до его плеч, но не успеваю оттолкнуть.

— Кого-то нужно проучить. За отмазки.

Я не понимаю, почему он это говорит.

Но в следующую секунду… Он накрывает своими губами мои губы. И нападает. Яростно. Безжалостно. Не давая передышку ни на секунду.

Я отстраняюсь. Надавливаю ладонями на плечи и отталкиваю мужчину от себя. Даже если это и всего лишь несколько сантиметров, они помогают мне прийти в себя.

И когда я говорю Рихтеру «нет», он прожигает меня серыми глазами. И сейчас они темнеют пуще прежнего. Злится и недоволен. Пусть подавится.

— Мне надо работать, — стараюсь спрыгнуть со стола. Но его руки цепко обхватывают бёдра, не давая мне этого сделать. — Алекс, перестань.

Мужчина хмурится еще сильнее.

— Я же говорил не звать меня так, — недовольно цедит сквозь зубы.

Ах так!

— Ох, прости, — наигранно всплескиваю руками. — Это ведь всё, что должно меня сейчас заботить! А не то, что сейчас разгар рабочего дня, дом наполнен толпой людей, а мне ещё надо закончить работу, на которую, кстати, ты меня устроил! Как издевательство! Нет, тебе нужно меня испытать!

Я всё же спрыгиваю со стола, чувствуя на бёдрах менее сильную хватку.

Ступаю ногами на твёрдый пол и огибаю мужчину, пока он ДАЁТ мне это сделать. Мудак.

— Да, ты права, — неожиданно чётко произносит. Я едва не падаю на пол от такого заявления. Благо удерживаюсь. Только округляю слегка от шока глаза, думая, что ослышалась. Рихтер да признал свою вину? Не верю! — Иди. Скоро ужин. И переоденься, эта форма только отпугнёт гостя.

И почему ему так важен этот Кёлер?

Я ничего не отвечаю. Только поправляю съехавшую юбку и убираюсь вон из этого треклятого кабинета.

Только бы он не передумал. У меня ни настроения на его заигрывания, ни желания. Оливия сегодня дерёт меня и в хвост и в гриву. Всё не унимается.

Поэтому доделываю все дела. Ног под конец дня не чувствую. И правильно Бельц сучкой называют. Она такая и есть.

И чтобы её не раздражать, как и её муженька, что с первого взгляда показался мне нормальным, а сейчас… ну, такое. Я всё же переодеваюсь. Стандартная одежда официантки. Не думала, что в этом доме есть и такая. Чёрная юбка-карандаш, белая рубашка, жилетка и идиотский галстук.

Я как клоун на этой вечеринке.

Но выбора у меня нет… И всё из-за Рихтера. Будь он неладен!

Поэтому начинаю работать. Я слышала голос Кёлера в зале, и то, что они уже сели за столы. И вот мой выход, но… Почему я сейчас вообще держу этот поднос и должна хоть куда-то идти? Мне так не хочется этого делать. Особенно когда ты — загнанная в ловушку дичь, и сейчас ты идёшь на съедение к хищникам.

Остаётся только молиться, что Кёлер меня забыл.

Вдыхаю полной грудью, стараюсь унять дрожь в руках. Открываю двери, выхожу в маленький зал. По сравнению со всем домом Рихтера, комнатка выглядит такой скромной, маленькой.

И дышать становится трудно. Особенно когда два мужских взгляда впиваются в мою фигуру. Благо Оливия не смотрит. Внимание всё на планшет. Делает вид, что не замечает меня.

— Виолетта, быстрее, — поторапливает. — Опаздываешь на три минуты.

Крепко сжимаю зубы, расставляю тарелки на стол.

— Извините.

Да пошла бы ты куда подальше!

— А мы, кажется, с вами уже где-то встречались? — я молилась всем богами, лишь бы Кёлер меня не вспомнил. Но сейчас, когда я стреляю взглядом в этого подонка, с которого изначально всё и началось… Всё он прекрасно помнит. Два раза ему хватило. Только вот тогда, в казино, он всего лишь сделал вид, что меня не знает.

Но я вижу, как он выжидающе смотрит на меня. То на Рихтера. Боится, что я всё расскажу. А это, кажется, без надобности. Этот ледышка сам уже всё знает.

— Вряд ли, — быстро отвечаю. Не хватало мне ещё выговора от Бельц. Настроение и так на нуле. — Приятного аппетита.

Я только хочу уйти, но Оливия внезапно хватает меня за волосы. И ведь продолжает смотреть в планшет. И только сейчас, когда останавливает меня одним движением, поднимает взгляд от гаджета.

Останавливается в районе шеи, и я вспоминаю сегодняшние слова той девушки:

«Сучка Бельц не любит этого»

Засосов.

Но я уверена, что под воротничком белой рубашки ничего не видно! Специально прикрыла, ещё и галстуком затянула, чтобы не выглядывали.

Придурок Рихтер!

— Волосы нужно собирать, — мой хвост её не устраивает. Да, согласна, но что мне делать, если густые волосы не хотят держаться на макушке, а помощи в этом доме не дождёшься? Я официанткой ни разу в жизни не работала! — Мне не хочется есть твои волосы. В следующий раз… будь внимательней. Иначе уволю.

Я киваю.

Интересно.

А если… Она меня уволит, что скажет Рихтер на этот счёт? Он заступится? Или найдёт для меня новое применение? Но, может, тогда мне не придётся терпеть эти отмывки унитаза и окон? Хм, надо об этом хорошенько подумать…

— Не будь так строга, Оливия, — холодный и равнодушный тон ледышки разносится по маленькой комнатке. Он заговорил? А не плевать ли ему? С чего это защита такая? — Тем более при гостях. Идите, Виолетта.

Он резко поднимает на меня взгляд.

— Можете оставить нас до тех пор, пока не позовём.

Он что, мою задницу прикрывает? Нет, не думаю. Он не может встать на мою защиту. Ему ведь изгаляться надо мной нравится. Не зря меня его жена туда-сюда кидает.

— Хорошо, — киваю. Пальцы Бельц резко размыкаются. Из-за слов мужа? Не знаю.

— Иди, — и всё равно она оставляет последнее слово за собой.

И я ухожу. Разворачиваюсь и бегу из маленькой, кажущейся душной комнаты. Несмотря на хорошо работающий кондиционер.

А спина горит. От трёх взглядов. И кому бы они ни принадлежали… Всё плохо.