Глава 24

Я вытаскиваю девчонку из воды и ругаюсь себе под нос.

Она плавать, оказывается, не умеет!

И Гвидо, придурок, стоял, как дегенерат последний, и смотрел, как она тонет, захлёбываясь в воде!

У меня даже стояк упал. Как увидел, что она тонет, сердце в пятки ушло.

Но сейчас выдыхаю, когда Виола откашливается и садится на траву, обхватывая себя руками от холода.

— С-спасибо, — дрожит всем телом, а я обозлённо подрываюсь с места. Подлетаю, сам не понимаю как, к мудаку и замахиваюсь кулаком. Бью прямо по лицу и ни капли не жалею. Нет у меня больше партнёра. Ну и хер с ним.

— Да, Ал, я случайно же!

Я напрягаюсь.

Случайно?

— Виолетта? — спрашиваю настороженно. Чисто, чтобы удостовериться, что он её скинул. Я же всё видел, не слепой, хоть и перевозбуждённый. Был.

Она молчит.

Опускаю взгляд вниз, видя, как она трясётся, стоя на коленках, и выжимает волосы. А я заостряю внимание на твёрдых сосках, которые от холода сейчас выпирают через дешёвую ткань топа.

Нет.

Я опять начинаю закипать.

— Логинова, бля!

Она вздрагивает.

— Он случайно это сделал? — повторяю ещё раз. С нажимом. Знаю, что напугана, но сейчас от её ответа зависит, отправится ли Гвидо домой с разбитым носом или переломанными костями.

Виола опускает взгляд вниз.

— Н-нет, — произносит, трясясь.

Я вмиг поднимаю холодный и разъярённый взгляд на уже бывшего коллегу. Он делает шаг назад, но я снова подлетаю и даю ему в нос. Кулак горит, но мне насрать.

Скинуть девушку в воду из-за отказа — низкий поступок.

Хотя я тоже не святой.

Послал людей обокрасть её, а потом припугнул изнасилованием сестры.

Но вода — перебор!

Буду утешать себя этим.

Когда Гвидо улетает в сторону и сам плюхается в бассейн, не сумев устоять на ногах, подхожу к девчонке и поднимаю с земли. Трясётся, как промокший под дождём котенок.

Подхватываю её на руки и несу в дом, позабыв о том, что у меня гости.

Да похер уже.

Залетаю в дом, быстрее иду в её комнату. Там несу её в душ, пока она прижимается ко мне всем телом и дрожит. Она и это делает слишком сверхмило.

И я готов вернуться и убить Гвидо.

Потому что сейчас те губы, которые только недавно ласкали мой член — синюшные. Подрагивают вместе с зубами, бьющимися друг о друга.

Заношу в душ, включаю тёплую воду и попутно раздеваю её. Виола прикрывается, отводит взгляд в сторону. И хоть у меня стоит на её беспомощный вид, и я сейчас сил нет, как злюсь на неё, все же решаю перетерпеть.

Не уметь плавать, тонуть и задыхаться — минус нервные клетки. Учитывая, что моя должница не дружит с головой и в стрессовых ситуациях делает себе больно, что я уже понял сам… Не рискую, в общем.

Оторвусь как-нибудь в другой раз.

— Эй, ты в норме? — прикасаюсь пальцами к лицу и убираю прилипшие к нему волосы.

В ответ сдержанный кивок.

— Сделать погорячее? — мне температура нормальная, но вот ей…

— Д-да, — сжимается ещё сильнее. Избавляю от кофты и расстёгиваю юбку, снимая её вместе с колготками. Оставляю в белье. Чтобы не жалась. Лифчик, правда… Пришлось всё же снять.

Случайно вышло.

Делаю воду горячее.

— Пойду схожу за пледом.

Предупреждаю, чтобы не подумала, что я её кинул.

Бегом в спальню, беру плед и возвращаюсь обратно.

Подхожу к ней, присаживаюсь рядом. Она всё ещё сидит и взгляда не поднимает.

— Испугалась? — глупый вопрос.

— Немного, — отвечает. Прорыв.

— Вот если бы ты не… — неосознанно жалуюсь, но прерываюсь. Смотрю на неё и понимаю, что если бы она меня не опрокинула, и я всё же продолжил этот вечер… Не упала бы она никуда. Точнее, никто бы не скинул её.

— Я извиняться не буду, — обрывает резко. И опять взгляд отводит. Как школьница. — Заслужил.

Ещё как.

Стоп. С каких пор я с ней соглашаюсь?

— Мы поговорим об этом позже, — не наседаю. Не собирался же всё-таки.

— Угумс. Мне, наверное, хватит, — кивает и поднимает на меня тёмный взгляд. — Я замёрзла не так сильно. Ты ведь вытащил меня быстро…

Я соглашаюсь.

Встаю, выключаю горячую воду, помогаю ей подняться.

— Бельё снимай, — велю, чтобы замотать потом в плед.

— Мне и так нормально…

— Снимай, — произношу уже жёстче. Слышу тихий вздох. Руки, что всё это время лежали на груди и прикрывали соски, опускаются на краешек трусиков. Спускаются по тонким, но мягким по ощущениям бёдрам, которые не могу забыть, и падают на пол.

Подаю ей полотенце, опускаю на голову. Помогаю вытереть волосы. Чтобы не капало. Немного обтираю тело.

Полотенца я не люблю. Никогда не вытираюсь.

Но сейчас приходится. Не себя же.

Мы заканчиваем, и я накидываю ей плед на плечи.

И, когда выхожу из ванной комнаты, за спиной раздаётся тихое сопение:

— Спасибо.

— Отплатишь как-нибудь потом.

Конечно, она должна понимать, про что я.

— Угу.

И всё.

Скучно.

Виола выходит следом за мной, садится на кровать. Уже её кровать.

А я ведь и не заметил, как эта комната стала её. И хоть она переночевала здесь всего лишь раз… Захожу в неё и чувствую, как в нос ударяет её запах. Приятный. Земляничный.

— Принести тебе чаю? — щурюсь. — Чтобы не заболела.

— Я не заболею, — мотает головой. — У меня крепкий иммунитет.

— Я всё же попрошу принести тебе чего-нибудь горячего. Останься сегодня здесь. Я слишком задержал тебя, автобус уже уехал.

Иду в сторону двери.

— Отвезти не смогу — я слишком много выпил.

— Всё нормально, я поеду на такси.

Почему-то хочется сказать «нет». Приказать, чтобы она осталась здесь. Зачем ехать, если она свободно может переночевать и тут?

Но молчу.

Это не в моём стиле. Я вообще не понимаю, почему сейчас здесь, а не там, во дворе, напиваюсь. Я ведь просто мог отнести её в комнату и уйти. Но вместо этого и воду ей настроил, и вытер. Один вопрос — зачем?

Вот и я считаю это странным.

Поэтому и ухожу. Уж пусть она уедет. Слишком долго она находится в этом доме.

Закрываю за собой двери и иду… Нет, не в свою комнату. К Гвидо. А потом уже можно завалиться спать. Неудовлетворённым. Дико злым. И проклинать в голове маленькую девчонку, что сегодня хорошенько меня огрела.

И ведь не трахнешь!

Жалко же.

Но ничего. Выплесну свои эмоции сейчас совсем в другое русло…

***

Смываю с костяшек пальцев кровь и умываюсь. Спать хочу. И секса.

Всё ещё злой.

Зря я, наверное, Оливию, так рано в Канаду отправил. Сейчас бы она не помешала… Спустил бы на ней весь пар. Она — любительница экспериментов. Привяжешь и отхлещешь её — не пикнет. Только потечёт и кончит.

Всегда можно было пар выпустить, а здесь…

Не судьба.

Виола наверняка уехала.

Поэтому я плюхаюсь на кровать и прикрываю глаза.

Надеюсь уснуть быстро.

Если бы.

Ворочаюсь несколько минут из стороны в сторону. Пихаю одеяло. Распахиваю глаза, пью воду и снова ложусь спать.

Не получается.

Потому что перед глазами мелькают карие испуганные глаза.

И сейчас, когда лежу на спине и смотрю в потолок, вспоминаю их другими.

Азартными, игривыми. Сияющими от алкоголя, который она где-то накатила.

Как Виола игриво улыбалась, стреляла глазками, а потом сделала то, что разожгло меня и обломало.

Всё воспроизвожу в голове.

Её губы. Её пальчики.

Когда она водила по плоти, облизывала головку. А мой член тем временем накалялся всё сильнее, желая её ласки.

И этот звук.

Его никто не слышал сквозь музыку.

И я тоже.

Но в голове он был.

Как она отрывается и под столом разлетается это причмокивание.

И в этот момент она останавливается. Играется, но руку не убирает.

В мыслях ладонь неосознанно опускается на пах. Проникает в боксеры, обхватывает уже возбуждённый орган.

До чего она меня довела…

Своими действиями.

Но я воспроизвожу это снова и снова и не могу остановиться.

Продолжаю смотреть картинки часовой давности и вновь ощущаю эти эмоции.

Как её язык проходит по головке, а пальцы стискивают основание.

Сжимаю себя сам. Представляю её пальцы. Веду по члену рывком. Грубо. Не так, как она: нежно, мягко, искушающе.

Но она раздразнивала.

А я хочу другого.

Кончить от её губ. От её рта. Который вытворял со мной такое, что маска былого равнодушия и контроля слетела. Прямо перед партнёрами.

Прямо как и сейчас.

Когда вожу ладонью по члену, только бы спустить всё то, что она во мне пробудила. Ускоряюсь, желая одного — разрядки. А сам мысленно вспоминаю те минуты, когда Виола посасывала яйца, делала им массаж.

Зуб даю — посмотрела видео. Делала это неопытно, неуклюже, но уверенно. И это рвёт мне крышу.

Я снова трогаю себя, а представляю её.

Сжимаю зубы и трахаю собственный кулак. Никогда этого не делал.

Нет, делал, но никогда не представлял конкретную женщину. Сиськи — да. Задницу — да. Чью-то киску. Но не образ.

Чёткий. И девушку, изгиб тела которой снова вижу в голове.

И даже когда слышу звук открываемой двери и еле слышимые шаги — не прекращаю.

Продолжаю толкаться в кулак и ругаться себе под нос.

— Твою же мать… Убью…

Мне кажется, всё это — иллюзия.

Но, когда я слышу тёплое дыхание, медленно открываю глаза.

И хоть вижу девчонку не в голове, а наяву — не останавливаюсь.

Это делает она.

Когда стопорится у кровати. Поднимает на меня осознанный взгляд. Не пьяный. Пришла сюда по своей воле.

И тоже опускает свою ладонь на мой пах.

Только сейчас я понимаю — это не мои пошлые фантазии.

И не сон.

А я ведь только думал… Что возбуждение накрыло.

— Зачем пришла? — хриплю, вставая. Убираю её ладонь и прячу член обратно в боксеры. — Ты ведь собиралась уехать домой.

— Такси дорогое, — оправдывается, выпрямляясь. Но ненадолго. Встаёт коленом на матрас, скидывает с себя плед, и я сглатываю.

Но не только от открывшегося вида. А от того, что она перешагивает через меня и садится обнажённой промежностью мне на пах. Опускает ладошки на низ живота. Прикрывается уже сухими волосами и смотрит на меня сверху, скромно улыбаясь.

А сама уверенно елозит на моём паху.

Да что здесь вообще происходит?!

— Ты — моральный ублюдок, — признаётся честно. И эти слова для меня становятся отрезвляющими. Я думал, что сплю. Опять. Но когда из этого соблазнительного рта вылетают такие грубости… — Унизил меня столько раз. Закопал в землю. Поселив в этом доме рядом со своей женой — смешал с дерьмом. И, несмотря на это, я пришла сказать тебе спасибо за заботу.

Удивлён.

— У меня есть голос, своё мнение, да. Свои желания. И я хочу исполнить одно из них.

Она наклоняется, и её волосы падают мне на торс.

Наливная крепкая двойка открывается глазам.

Бля. Идеальная.

— И какое же? — и опять этот хрип. Простудился, что ли?

— Месть, — отвечает легко.

— Ты ведь уже отомстила, — кривлю губы в улыбке. Красиво так. Красочно.

Она усмехается.

Как из этой маленькой невинной овечки получился такой хитрый и безжалостный волк?

— Не до конца, — огорошивает. — Меня кинули в бассейн. Но я всегда довожу дело до конца.

И я верю.

Потому что чертовка опять делает движение бёдрами, чем раздразнивает мой пах.

— Смело, — хвалю её. Но тут же улыбаюсь. — Но только вот…

Ладони сами опускаются на её бёдра.

Как же я хотел их сегодня схватить! Сжать! Раздвинуть в стороны и просто войти!

Но сейчас вместо того, чтобы сделать это, всего лишь переворачиваю её на спину под удивлённый взгляд. И пока большие глаза цвета жженого кофе хлопают в недоумении, а рот приоткрывается, чтобы мне что-то сказать, я перебиваю, нависая над ней и прижимая её тельце к своему телу.

— Прости, Виола, но я не играю по чужим правилам. Только по моим. Раз уж ты оклемалась, судя по твоим соскам…

А они призывно торчат вперёд, так и прося взять их в рот.

Она это прекрасно понимает.

— И сама пришла сюда…

Я облизываюсь.

— Настала моя очередь мстить тебе за твою маленькую недавнюю шалость.

О да. Я помню. Всё. До мельчайших подробностей. До каждого облизывания и причмокивания.

И я собираюсь хорошенько оторваться. И проучить.

— И когда я буду делать это… — возбуждение от одной только мысли накатывает с новой силой. Когда смотрю в эти напуганные глаза. — Не забывай обращаться ко мне «господин».