Глава 25
Я краснею от одного только этого слова.
Он не знает, сколько мне сил потребовалось, чтобы сказать его!
Ладно, мало. Я была в беспамятстве.
Да будь я трезвая, ни за что не полезла бы под стол и не делала ему отсос, когда рядом сидели другие люди! Но я…
Я так наплевала на нормы только потому, что отомстить хотела!
И пришла сюда затем…
Чтобы довести дело до конца.
И когда увидела, что он делает своей рукой в спальне… Поняла, что всё сделала правильно.
И хоть он помог мне, всё равно хотела его позлить.
Но всё же в конце заставить кончить. Довести до точки кипения. Почувствовать своё превосходство. Но теперь…
Всё пошло не по плану!
— Не буду, — машу головой. Никакого господина!
— Придётся, — хмыкает так просто. — Я сильно зол, Виола. Очень. Знаешь, как я мог опозориться перед своими партнёрами?
— Жаль, что ты этого не сделал, — выдыхаю.
Зря, наверное.
Синяя венка выступает на идеальном лбе, на который свисает пару прядей его тёмных волос.
— Так вот оно что… — говорит так, словно смакует каждое слово. В мыслях у себя, что ли? Я ведь ничего такого и не сказала. — Тебе повезло. Я привык мстить. Ну, там… Кровь за кровь. У нас же это позор на позор. И я уже придумал для тебя то, из-за чего бы ты краснела перед другими людьми, но тебе повезло. Поэтому я просто выплесну всё, что ты накопила. Зря ты так, Логинова…
Я сама это понимаю.
Я разозлила зверя.
Нет. Разбудила. Спровоцировала.
И этот человек, что сейчас жадно осматривает моё обнажённое тело… Не упустит шанса, чтобы проучить меня.
Как в первый раз.
О чём я только думала?!
Та встреча в бильярдном клубе, весь этот долг… Потому что я его взбесила! Обманула! И сейчас… Я снова наступаю на те же самые грабли. Дёргаю тигра за усы, а потом бегу от него, не желая быть сожранной.
— Не советую этого повторять, — даёт слишком холодный ответ. И я понимаю, почему. Алекс действительно взбешён. В ярости.
Он не даёт мне ничего понять. Я и спросить ничего не успеваю.
Рывком, одним движением входит в меня, без какого-либо предупреждения.
Я распахиваю от удивления рот и тут же чувствую, как он наклоняется ко мне. Вдыхаю его запах и не могу моргнуть.
Алекс дотрагивается губами до моего уха и делает один толчок. Даёт привыкнуть. Потому что вошёл он… без подготовки. Без разогрева.
Но… Мне не больно, нет.
Это позорно.
— Да ты возбуждена… — шепчет томно на ухо.
Так и есть…
И я прикрываю глаза. Закусываю губу. Да… Я возбуждена. Ещё с того самого момента, когда отсасывала ему под столом. Да, постыдно. Да… но… Чёрт, это было так… необычно!
Адреналин бил в крови, и меня могли поймать в любой момент.
И его рычания и хрипы… Моё доминирование над ним…
Всё это не на шутку возбуждало!
И когда зашла сюда и увидела его член снова… Всё вспомнила. Его рука, скользящая по всей длине, только разбудила все те картинки.
Дотронулась до его паха, и всё вспыхнуло вновь.
Всего несколько минут, и я опять возбуждена. Думала, что он немного разогреет меня и тогда мне не придётся так краснеть возле него. Но всё идёт не по плану.
Господи…
Я неосознанно обнимаю его широкие плечи. Рихтер такой теплый… А я сейчас так замёрзла. Хоть и не чувствую холода. Но он такой горячий, что не могу от него отстраниться.
Прикрываю глаза и ощущаю его внутри. Большой. Длинный. С синеватыми венами, которыми так наслаждалась, выводила по ним языком.
ОН сейчас во мне. Глубоко настолько, что я не могу нормально вдохнуть.
Я становлюсь настоящей извращенкой. Это ненормально хотеть мужчину, который… Да много он чего сделал!
И я разочарованно выдыхаю, когда он выходит. Становится пусто.
Всего на секунду.
И он опять забивает свой член в меня, как гвоздь в стену. Молотком.
Вырывается неосознанно тихий вскрик.
— Ах!
— Скажи мне, девчонка, — шепчет на ухо, из-за чего по всему телу разлетаются мурашки. Слишком бархатистый, тихий голос, от которого голова кружится, а сознание затуманивается ещё сильнее. — Ты возбудилась? Тогда, под столом.
— Ты об этом никогда не узнаешь, — выдыхаю. Специально. Злю его, раздразниваю. Потому что ничего не могу с собой поделать.
— Да или нет? — он не двигается, а мне хочется хныкать. — Твои трусики намокли? В тот момент? Я не начну, пока ты не ответишь.
Я закусываю губы. Вцепляюсь ногтями в его спину.
— Нет, — лгу. То ли ему, то ли сама себе.
Он делает во мне одно томное движение, и я сильнее вжимаю ногти в его кожу.
— Я тебя услышал, — стальной тон холодит хуже ледяного металла, что только занесли в дом с мороза.
— Постой, — прошу его. Я ведь совсем забыла! — Презервативы. Мы слишком беспечно… И вообще, я не хочу иметь детей…
Мы можем забыться. Особенно я. Банально не замечу, растворившись в его руках.
Да и, тем более…
Я хочу проверить слова Оливии. Если побрезгует — это правда. Если же нет… Все её слова — пустой звон.
Алекс на мгновение перестаёт дышать. Всего секунда тишины, и внутренности скручиваются от его ответа.
— Не беспокойся, — отрезает. Двигает бёдрами, и я закрываю глаза, закатывая их от удовольствия. — Это мои заботы.
Вот и всё… Оливия солгала. Напридумывала себе и теперь не даёт мне покоя.
Чёрт…
Я опять выдыхаю тихий стон и царапаю его спину. Неосознанно. Потому что этот разъярённый зверь, которого разбудила я, начинает двигаться. Уже без пауз, без замедленных ответов.
А я растворяюсь.
Именно сейчас кайфую от этого секса так, будто он — источник моей жизни. Мой кислород. Без которого не могу продержаться и тридцать секунд.
Я так хочу забыться. Расслабиться…
Поэтому обхватываю его таз ногами, прижимаюсь к нему сильнее и обнимаю, словно боюсь его отпустить. Что он сейчас исчезнет и не доведёт меня до того, чего я так хочу…
Разрядки.
И я толкаюсь навстречу. В такт его бёдрам. Его ударам, которые убивают меня с каждым разом.
Мне слишком хорошо.
Никогда так не было, как сейчас.
И я забываюсь. Абсолютно. Как и хотела.
Перемещаю свои ладони с покарябанной спины на его лицо. Нащупываю едва заметную щетину. Веду по ней, прочерчивая острые скулы, такой же подбородок и подаюсь вперёд, прикрывая глаза в очередной раз.
Чтобы не видеть его.
Серые, ледяные и безжалостные глаза.
Которые смотрят на меня так ненавистно, зло и яростно.
Я не знаю, чем разозлила его, но… Толчки становятся быстрыми. Необузданными. И совершенно не замедляются.
А я в этот момент касаюсь своими губами его губ и зажмуриваюсь. Потому что он слишком сдавливает мои бёдра пальцами.
Тихий стон тонет в его рту. Ощущаю терпкий алкоголь, когда проникаю в него языком.
Переплетаю свой с его языком и пытаюсь дать ответ этому напору. Он даже сейчас подавляет меня.
Но мне всё равно. Я только толкаюсь навстречу. Потому что мне впервые так хорошо.
Узел внизу живота закручивается с каждым толчком всё сильнее.
Странное чувство в груди накаляется мощнее.
Я отрываюсь от его губ и тихо выдыхаю. Мысли пусты. Разум не слушается.
— Я хочу… — мямлю. — Хочу ещё… Чуть-чуть, мне надо…
Опять обнимаю его, впиваясь ногтями в кожу.
Но ненадолго.
Потому что в следующую секунду Рихтер резко отстраняется. После нескольких минут испытывающих ударов он… покидает моё тело.
Руки с бёдер пропадают.
А я смотрю в равнодушные глаза, которые показывают всем своим видом своё превосходство.
Не сразу понимаю из-за накатившего возбуждения, что происходит. Мне осталось немного. И я уже витаю на небесах, в любой момент готовая сорваться вниз.
И когда горячая жидкость оказывается на животе, я опускаю взгляд. На член, который Рихтер обхватил одной рукой и излился на меня.
Я наблюдаю за белой струйкой с недоумением.
— А мне вдоволь хватило, — отзывается также холодно.
Не понимаю. Что он говорит? В какой момент стал таким холодным? Только недавно его глаза горели. Когда он сказал называть его господином, говорил о мести….
Это все потому, что я не назвала его так, да?
— Как? — хриплю. — А… я?
— Прости, Виола, — холодная улыбка растекается по вечно равнодушному лицу. — Но прерванный оргазм за прерванный оргазм. Почувствуй меня в своей шкуре.
Грудь словно чем-то простреливают.
— Так нечестно! — возмущённо восклицаю. Когда он так спокойно кончает, я горю на простынях и не знаю, куда деть своё тело! Оно всё полыхает! А там, между ног, разливается самый настоящий пожар. — Ты поступаешь не по-мужски!
Я буквально хнычу.
— Правда? — вздёргивает озадаченно бровь. — А ты как раз-таки чисто по-женски.
— Я не понима-аю, — сколько можно морочить мне голову!
Сама тянусь руками к чувствительному и изнывающему комочку, что сейчас пульсирует, требуя такую необходимую ласку.
Ну и плевать! Не надо! Сама сделаю всё!
Но как только опускаю их, Алекс хватает меня за запястья. Крепко держит. Не отводит.
Не отстраняет их, а наоборот, позволяет ладоням почти касаться ноющего клитора.
Наверняка делает это, чтобы я мучилась сильнее. Могла касаться, но была не в состоянии сделать себе приятно.
— Не спеши, — твердит. А я лягаюсь ногами и пытаюсь выбраться из его хватки. Но ноги такие ватные, что я с трудом их поднимаю. Только руки отчаянно тянутся к клитору, чтобы доставить себе удовольствие. — Ты солгала. Будет тебе уроком, что врать мне нельзя. Как играться со мной тоже.
— Я не лгала! — краснею и делаю вид, что не понимаю, о чём он. Но догадываюсь. — Отпусти-и!
— Нет, — опять резкий ответ. — Ответь. Но в этот раз честно. Ты возбудилась тогда, под столом?
Да почему его это так волнует?!
Я не хочу отвечать. Вообще нет. Но чёрт…
Я, как маленький ребёнок в супермаркете, который упрашивает маму купить ему шоколадку.
Готова закатить истерику!
— Если я отвечу, — вымученно выдыхаю. — Ты отпустишь меня?
— Возможно, — отвечает уклончиво.
— Я тебе не верю.
— Тогда ты уйдёшь отсюда неудовлетворённой. Я не дам тебе себя коснуться, пока ты не ответишь мне на вопрос. Правдой.
Я закусываю нижнюю губу и разочарованно выдыхаю.
— Как ты узнаешь, что правда, а что нет? — доходит до меня. Я ведь могу сказать всё, что угодно.
— Я всё делаю это с тобой не просто так, Виолетта, — недовольные и гневные нотки вызывают дрожь во всём теле.
И я сама догадываюсь, о чём он. Чувствует мою ложь.
— Хорошо… — выдыхаю снова, прикрывая глаза. Будь я в другой ситуации, никогда бы не сказала ничего подобного. Но я ничего не могу поделать. Меня словно опоили. Не только алкоголем, который давно пропал из организма, но и чем-то другим. — Я… Мне… Понравилось.
— И?
— Я возбудилась! — выкрикиваю, как маленький ребёнок. Ненавижу его! — Всё, ты узнал, что хотел? А теперь отпусти меня!
Пальчики опять тянутся к изнывающей плоти, которую хочу накрыть ладонью.
Открываю глаза и хочу ненавистно посмотреть на Алекса, но не успеваю. Тот поднимает мои запястья, подаётся вперёд и приковывает их своей ладонью над головой. Вжимает в кровать. А сам нависает сверху.
— Но ты ведь обещал… — шепчу разочарованно губами, видя его победную усмешку. От этого становится противно. Нет. Обидно. Меня будто предали. Хотя, так и есть. — Ты… Убл…
— Не советую сыпать ругательствами, — предупреждает грозным тоном. — Я не обещал. Сказал, что возможно.
Я хочу расплакаться. От всей души.
Он опять играется со мной и заставляет ненавидеть себя и свои действия.
И делает это ещё раз, когда накрывает пальчиками моё горячее лоно, а я неосознанно толкаюсь ему навстречу.
— Ну, пожалуйста, Рихтер…
— Не так, — машет головой на мои мучения. — Назови меня по-другому.
Пальцы кружат у входа, и я закрываю глаза. Кусаю нервно губы. Облизываю их и мечтаю, чтобы пальцы вошли в меня.
И он делает это. На две фаланги. И я тут же пытаюсь сжать ноги вместе. Но не могу! Его тело мешает.
— Александр? — мне опять плохо. И если поток возбуждения начал отходить, то сейчас, когда он снова управляет мной своими пальцами… я опять разжигаюсь.
— Не так, — качает головой. — Подумай ещё.
Я разочарованно постанываю и отворачиваюсь. Прикусываю губу чуть ли не до крови. Потому что прекрасно понимаю, ЧТО он хочет услышать. А я не могу перебороть себя.
Хотя, мне кажется…
Я готова сейчас на всё.
Лишь бы он перестал дразнить меня.
Я уже поняла, что Алекс чувствовал, когда я… отсасывала ему под столом.
— Господин? — выдавливаю из себя, понимая, что проиграла в очередной раз. К чёрту, подумаю об этом потом…
— Умница, — похвально отзывается. А у меня всё внутри растекается от удовольствия. Всего лишь одно слово, но что я получу в ответ…
Ощущаю тёплое дыхание над своим ухом и еле слышу из-за дурмана похоти этот тихий, искушающий голос.
— А теперь скажи полностью… «Я хочу, чтобы вы трахнули меня, господин». Несколько слов, Виола, и ты получишь желаемое. Ну же.
Я смотрю в стену через мутную пелену и, не зная, что творю под его умелыми движениями, шепчу:
— Я хочу, чтобы вы меня трахнули, господин…
Я не верю, что говорю. Но мне сейчас так херово. Всё равно. До всхлипов и слёз.
Проворные пальцы отстраняются, а хватка на запястьях слабеет.
Неужели… Он опять поиздевался надо мной?
Поворачиваю голову и с надеждой смотрю в его лицо. Хочу заглянуть в его глаза. Увидеть истинные эмоции. Восторжествует? Или же?…
Но я не успеваю.
Прикрываю глаза и распахиваю рот в немом крике.
Он входит в меня быстро, без предупреждения. Двигается резкими толчками, пока я выгибаюсь и сминаю руками плед, который он сбросил с меня.
И растворяюсь.
Столько мучений, всего минута, и я…
Взрываюсь.
Как бенгальский огонёк, искрящийся вокруг.
Издаю громкий стон, после которого мне будет очень стыдно. Но сейчас я не могу…
Прикрываю глаза, сжимаюсь и медленно умираю, когда чувствую Рихтера в себе. Острее, глубже. Только сейчас понимая, насколько мы с ним близки….
Дыхание сбивается, а я не могу и пошевелиться. Мышцы продолжают медленно сокращаться, обхватывая Алекса.
Стыдно. Очень стыдно.
Будет. Потом… А сейчас мне наплевать. Потому что я так устала, что не могу и пошевелиться.
Я, чёрт возьми, готова заплакать от этого горения внизу живота и между ног, от которого избавилась. Наконец-то.
И мне сейчас так приятно, что я выживаю из ума.
— Спасибо, — приоткрываю глаза и поглядываю на Алекса, который всё ещё во мне. Не выходит. Только прожигает взглядом, пока я пытаюсь прийти в себя. Отдышаться.
Собраться. Встать и уйти отсюда, чтобы не сгореть со стыда.
Но сил нет.
Мне хватает несколько секунд, чтобы впасть в лёгкую дрёму. Чувствую… Я больше не встану. Не смогу.
Ничего. Раз Рихтер такой привередливый и не терпит женщин в своей кровати… Спихнёт меня на пол.
Хоть я и доказала сама себе, что слова Оливии — пустой звук.
А пока…
Я неосознанно засыпаю с горячим телом, которое по-прежнему не выпускает меня из своих тисков.
Но перед этим… слышу тихие, глубокие слова:
— Я даю тебе месяц, который ты просила. Но…
Не могу. Не успеваю. Довольная проваливаюсь в темноту.