Глава 28

Когда я прихожу в себя после утомительной болезни, возвращаюсь к работе. Убираю старательно спальни, навожу чистоту в кабинете Рихтера, где меня встречает всегда тишина и обычная механика.

За всю неделю моим телом по его прямому назначению Алекс воспользовался четыре раза.

Два раза в его кабинете на столе… И два ещё в разных концах дома. Один раз утром, а другой — вечером, прямо перед тем, как я вернулась домой. Из-за чего опоздала на автобус, и мне снова пришлось ночевать в этом дьявольском доме.

И вроде всё нормально. Всё так и должно быть. Я — обычная горничная. Он — мой работодатель.

Но всё время меня что-то гложет.

Секс у нас великолепный. Мне не с кем сравнивать, но… От его действий и члена я кончаю всегда. Каждый раз блаженная эйфория накрывает тело, и я не могу двигаться. А он не торопит. Пока я не отойду от оргазма и не встану. Ещё ни разу не выкинул меня, не поторопил.

Но лучше бы он это сделал.

Тогда я яснее прощупала бы это равнодушие к своей скромной персоне.

С того момента, как я заболела, всё изменилось. И если раньше он трахал меня с какой-то душой, что ли… Шептал на ухо приятные слова, граничащие с ругательствами, и порой даже заботился, то сейчас…

Грубая механика. Будто он постоянно злится. Сжимает мои ноги, руки так сильно, что не могу и вырваться. Оставляет на теле многочисленные засосы и даже обкусал все соски.

И я — мазохистка, да. Потому что мне нравится.

И вроде повода для грусти нет… Мне осталось две недели. Отработаю долг, и всё закончится…

Но Рихтер мне не нравится. Своим поведением. Он охладел. Вот так вот резко.

И я начинаю себя накручивать. Ему не понравилось, что однажды я поцеловала его в губы во время секса? Или же… Сама проявила инициативу, сделав минет? Чтобы расслабился. Он был не в духе, я решила помочь… Учитывая, что это моя прямая работа.

Но… Всё поменялось.

С того самого дня, когда он сделал мне укол и ушёл.

Его так отпугнула моя задница? Я даже посматриваю на неё косо.

Стою у зеркала, перед тем, как войти в его кабинет. Опять. Дряблая, что ли? Может, подкачать? Не знаю. Может, из-за болезни она страшная была? Да ну, нет…

Что-то всё же произошло.

И это жутко напрягает.

Раньше я хотела, чтобы он отстал от меня, а сейчас… Разбаловал, что ли. Сделал меня извращенкой.

Эх, было бы легче, если бы дело было только в этом… Секс-то регулярный и хороший. Но вот его ко мне отношение…

Я вздыхаю и захожу в кабинет, как на казнь. Судья, как никак. Мой личный.

— Доброе утро, — смотрю на него в упор. Знаю, что в ответ он на меня и взглядом не удостоит. Не подымет.

А он кивает. Но, кажется, не мне. Разговаривает с кем-то по телефону и не обращает на меня никакого внимания.

Я прохожу внутрь и тихо, не спеша, убираюсь. Чтобы не мешать. Попой не поворачиваюсь. Хотя он больше любит брать сзади. Не знаю, почему…

Нет. Его явно отпугнули мои ягодицы.

А мне разве не должно быть всё равно?

Именно так.

Но всё же… Обидно. Попользовались и выкинули. Раньше я чувствовала какой-то интерес и огонь с его стороны, а сейчас… Всё то же самое, но только всё это такое приглушённое, что зубы сводит! От злости!

Машу головой, протираю полки от пыли. Нет её уже здесь. Я тру тут каждый день. Откуда ей здесь взяться?! Неоткуда.

Поэтому справляюсь быстро. Перехожу на стол, опираюсь о него, неосознанно наклоняюсь и выгибаюсь, не сумев достать до нужного места. И тихонечко, чтобы не мешать, вытираю мусор. Которого тут нет.

Алекс — чистюля.

Но всё же немного перекладываю бумаги, убираю пыль. Неосознанно кидаю взгляд на маленькие прямоугольники.

Рихтера не слушаю: всё равно непонятные штуки по работе говорит. Изучаю. Что-то цветастое на фоне белых бумаг.

Там список. Имена.

Пригласительные?

Не знаю, но замечаю одно знакомое имя. Помимо Алекса.

Чёрт, это же… Манфред Байер. Известный актёр и певец. Как только переехала в Германию, первое время ходила по улицам в надежде встретить его. Потому что он — мой кумир. Он — бывший врач, и часто играет докторов. Оттого и люблю его.

— Чего застыла? — вздрагиваю и чуть не задеваю ноутбук, переворачивая его.

— Да ничего! — восклицаю, выпрямляясь. Поправляю чуть задравшуюся юбку и отвожу взгляд вниз. Рихтер смотрит. Делает он это редко, и почему-то меня всегда смущает данный факт. И радует. В свете последних событий его внимание слишком дорого!

И хоть на минуту не делает меня обычной шлюхой.

— Хм, — боковым зрением замечаю, как он берёт два пригласительных в руки. И как только понял? — Ты на это смотрела?

Я застенчиво тереблю тряпку в руках.

— Нет.

— Не лги, — гремят, как гром, эти слова.

— На него… — выдыхаю, сдаваясь.

— Знакомого кого увидела? — Господи, это что, допрос?

— Да…

— Пойти хочешь? — я неожиданно поднимаю взгляд с пола на мужчину. Всё такой же отстранённый, но смотрит по-особенному.

С интересом.

— Я наверняка там буду белой вороной и вообще мешать… — сама же понимаю свои косяки. Я бы очень хотела сходить. Во-первых, чтобы взять автограф у кумира, а во-вторых… вернуть Алекса обратно. До этого, хоть он и был не сдержан, нравился мне больше, чем сейчас.

— Я задал тебе конкретный вопрос, — нет, всё же он настоящий говнюк.

— Хочу, — выдыхаю, не став увиливать. — Но…

— Какие проблемы, Виолетта? — выгибает бровь. — Видишь две бумажки? Их две. И я могу отдать тебе одну. И за это я собираюсь получить вознаграждение… За мои добрые поступки.

Он усмехается. Жадно осматривает моё тело. Хлопает по колену и манит сесть к себе.

А я… Бросаю тряпку. Подхожу к нему уже смело. Сажусь на колени. На пах, где двигаюсь бёдрами, чтобы раззадорить его ещё сильнее. Обхватываю руками лицо и припадаю к губам, горячо отвечая на поцелуй.

Это — моя работа. Я стараюсь вкладывать в неё все чувства, что у меня есть. Мне это нравится. Взаимодействовать с ним. Поэтому стараюсь. Отдаю себя.

Только бы почувствовать ту самую отдачу, как и прежде.

***

— Мне кажется, это плохая идея, — я нервно одёргиваю короткое чёрное платье с сильным разрезом на правом бедре. — Ты ведь всё-таки женат. А появишься там со мной. Тем более, я не настолько представительна, как Оливия, и вообще, я не знаю, как себя вести и…

— Почему-то тебя не заботило это, когда мы говорили о вечере, — Рихтер недовольно выходит из автомобиля, и я надеюсь, что он уйдёт один. Но нет. Он открывает мне дверь. А я встать не могу. — Давай. Поздно уже. Или мне твоё платье и услуги визажиста и парикмахера записать в твой долг, а? Но учти, его ты будешь отрабатывать уже после того, как пройдёт месяц.

Блин.

И сильный аргумент, но не настолько.

— Знаешь, я — трусиха, — вмиг огорчаюсь. Да, я на радостях не подумала о том, что нас могут увидеть знакомые Рихтера.

У него ведь жена есть! Что они обо мне подумают? У меня на лице написано, что он меня хорошенько обрабатывает ночью! И на груди видно, и на шее. И мне ведь старательно это замазывали.

— Виола, я представлю тебя, как свою ассистентку, — слышится спокойно над головой, и я поднимаю на него спасительный взгляд.

— Правда? — спрашиваю с какой-то надеждой. Так боюсь, что он надо мной шутит.

— Вылезай, — звучит настойчивее.

А у меня уже и выбора нет.

Радует одно — Рихтер сегодня добр ко мне. Заказал платье, которое привезла мне одна из его подчинённых. И парикмахера с визажистом пригласил… Ну, действительно, с такой замарашкой, как я, здесь появляться… Так себе. Портить его репутацию.

Дурочка ты, Виола, дурочка.

Теперь я всё же понимаю: моё призвание — драить полы.

Но я вылезаю из его спорткара и хватаюсь цепко в сумочку.

— Веди себя уверенней, — опять недовольно кидает в мою сторону глубоким тембром. — Помимо прямой спины, нужно ещё поработать над тем, как себя подавать. Хоть держишься ты отлично.

Похвалил! Вот же радость!

— И что мне делать надо? — обеспокоенно спрашиваю. Останавливаюсь и, пока никого рядом нет, уточняю. — Ты мне скажи, чтобы я не опозорила тебя.

Он оборачивается. Осматривает критичным взглядом. Оценивает.

Ух. Мурашки по коже.

— Во-первых, — кидает строго и бьёт меня по пальцам. — Перестань дёргать сумку. Выдаёшь свои неуверенность и страх. Во-вторых…

Вторую ладонь опускает мне на подбородок, поднимает его чуть вверх.

— Смотри на всех, как на равных. Забудь о том, что ты — регистраторша, или кто ты там из клиники, моя горничная и личный антидепрессант. Забудь.

Я смущаюсь от одного его только обращения ко мне. Вот так? Не шлюха, не подстилка, а антидепрессант? Отчего? От Оливии? Будней?

— Сейчас ты — моя ассистентка. С походкой и спиной у тебя всё отлично. Только во взгляде проблема. Ты боишься, и все это видят. Расслабься. Если надо, я помогу. За руку меня не бери только. А то вы, девушки, порой со страху и такое можете сделать.

А я вот помню… Леони его за руку держала, когда мы в доме Лины столкнулись…

— Далеко от меня не отходи, — опять даёт наставления и продолжает путь. — Здесь Вернер будет и твоя подруга.

Я тут же начинаю сиять, как лампочка. Вмиг зажигаюсь.

— Но помимо них будет и Кёлер с его помощником.

Всё хорошее настроение падает вниз. В пучину.

Сжимаю крепко ладони в кулаки.

— Хорошо, я поняла, — соглашаюсь с ним и иду следом. Собираюсь с мыслями, понимая, что лучше бы Алекс не говорил последнюю фразу.

Я опять начинаю нервничать и чувствовать себя плохо.

И теперь я иду не веселиться, а в бой…

Но, может, это шанс узнать правду, что мучила меня столько недель? Почему я подошла к Рихтеру, а не Каспару?

Ох, не знаю, но предчувствия у меня плохие…