Глава 12. Сонная

Головная боль вернулась сразу после разговора с Кириллом. Вадим не пришел в восторг от услышанного. Оказалось, друг его и в семью Ксюшину внедрился, и саму девушку почти привел в порядок. В общем, залез туда, куда не просили. Но Вадим был вынужден разыграть радость, чтобы Лиза, которой уже все было известно, и Кир ничего не заподозрили. Друзья почему-то были уверены, что говорящая девушка ему больше подходит, чем немая. Сам Вадим пока для себя с этим вопросом не определился.

Однако смена плана пока была ни к чему, хоть Кир и подкинул проблем. И теперь следующим ходом придется знакомиться с Ксюшиной семьей, ведь некрасиво как-то получается: посторонний человек там стал завсегдатаем, а любимый парень — за бортом. Не иначе и родители Ксюши тоже задаются этим вопросом. Он не боялся встречаться с ними: Вадим как никто другой умел делать лицо. А уж когда увидят, какими глазами на него смотрит Ксюша, то и сами полюбят — моментально и до гробовой доски. От этой девушки в виду открывшихся обстоятельств он отказываться был не намерен. Она, в отличие от всех остальных дамочек, потрясала своей ненавязчивостью. Ее, в отличие от всех остальных дамочек, легко удавалось удивить или обрадовать какой-то мелочью. Она не была ни меркантильной, ни зазнавшейся, а на то зверье Вадим давно насмотрелся. Свидания с ней проходили особенно необычно из-за ее немоты, но, кажется, Кирилл своим хамским вмешательством перевел их отношения на новый уровень. Оставалось только подождать и посмотреть, насколько интереснее или скучнее они от этого станут. И теперь это неизбежно. Раз уж она Кира, всего лишь приходящего к ним домой на ужины, так быстро начала воспринимать, как своего, то его, Вадима, время не за горами. Он не стал глубоко анализировать тот факт, что Ксюша с ним проводила куда больше времени, в том числе и наедине. Скорее всего, ее влюбленность затрудняет процесс общения. А с Киром никаких эмоциональных ступоров, потому-то они так запросто и спелись.

— Спасибо, Кир, — он протянул другу руку. — Спасибо, что сообщил об этом. Но мог бы и предупредить, что ты там тусуешься. Кстати, а зачем?

Кирилл улыбался неловко, криво, что ему был несвойственно.

— Да как-то само собой получилось. В общем, я тогда, после юбилея отца, к ней прикатил, чтобы все выяснить. Меня ее братья изловили, чаем напоили… вот с ними и стал общаться. А Ксюша просто сбоку где-то болталась.

Вадим никак не мог уловить, что с его другом не так. Но он точно знал, что не в характере того врать или извиваться, поэтому не стал обращать внимания на странности. Но уточнил — для полного душевного успокоения:

— Ты же не стал бы подкатывать к моей девушке?

И сам рассмеялся, не дождавшись ответа. У Кирилла, в отличие от него самого, позади есть серьезные отношения. В смысле, пара сотен серьезных отношений. Кир быстро увлекался, иногда и проваливался в свои чувства с головой, но все они были поверхностными, скоротечными. И как только каждая его настоящая любовь проходила — а на это уходила максимум неделя — то бросал очередную возлюбленную, чтобы снова потеряться в первой встречной. Мог бы Кир влюбиться в Ксюшу? Вряд ли. Она не в его вкусе — тот, как сорока, реагировал только на блеск, которым Ксюша похвастаться не могла. А даже если бы и влюбился, то стоило бы только подождать несколько дней, чтобы все успело разгореться и отгореть. Мог бы Кир посмотреть на девушку Вадима? Никогда. Потому что их дружба, в отличие от описанных влюбленностей, была самой настоящей.

— Ты видел Фиону? Новая модель! — Кир привычно переключился на другую тему. — Высоченная, выше меня, честное слово! Метиска, красивая, как… — он пытался подобрать аналогию, но не стал долго мучиться, — как я!

Вадим расхохотался:

— Фиона? Это что еще за собачья кличка? Если ты о споре на нее, то я пас. Сам понимаешь — теперь я человек скромный и верный. Ксюша там, все дела…

Он развел руками, а Кир только головой покачал:

— Я пропустил апокалипсис? И как мне теперь выживать в этом новом чудном мире одному?

Вот, оказывается, в чем дело. Кирилл переживает, что остался одинок в своей веселой жизни, а он так сопротивляется взрослению. Вадим словно отпочковался от него с этой настоящей романтикой, вот Кир и запаниковал. Но это ерунда легко решается: или Лиза объяснит, что жизнь стоит на месте только у самого Кирилла, либо моделька с собачьей кличкой отвлечет от тягостных мыслей. А Вадиму надо срочно определиться, что первично, что вторично — бытие или сознание. В смысле, поцелуи или знакомство с семьей. Он не хотел бы все испортить глупой ошибкой, поэтому предпочел свою обычную роль джентльмена, а она до сих пор никогда не подводила. Значит, впереди знакомство с Ксюшиной родней.

* * *

Кирилл после этого разговора словно камень с души скинул — все, эстафетная палочка передана, совесть девственно чиста. Но когда один камень отвалился, стал чуть более заметным другой, который он продолжил игнорировать. Лиза еще некоторое время донимала Кирилла, чтобы убедиться в отсутствии проблем. И хоть он уверял ее с пеной у рта, что все проблемы она сама себе придумала, но нервозность скрыть так и не смог.

Дело было не в Ксюше. Конечно, не в ней, даже близко! А в каком-то переосмыслении некоторых вещей. Например, скуки. А ведь он думал, что изучил эту сферу вдоль и поперек. Но оказалось, что "скучно" при определенных обстоятельствах превращается в "скучать". Парадоксально, но можно начать скучать, даже когда дверь кабинета закрывается за ее спиной. При этом "скучать" обратно в "скуку" не перетекает, как бы Кирилл ни старался. Но дело было не в Ксюше. По крайней мере он решил приложить все усилия, чтобы дело не оказалось в ней.

* * *

Ксюша пока опасалась пытаться говорить при Вадиме. Ее язык уже не распухал во рту так заметно, но она боялась, что ситуация может выйти из-под контроля. А вдруг у нее вместо слов приветствия выйдет только мычание? Она хоть и радовалась своему прорыву, но дальше рисковать не спешила. К тому же чувствовала себя гораздо спокойнее, зная, что эта ситуация теперь точно временная. Сам Вадим оставался предельно галантным, и в ее арсенале уже накопилось несколько ужинов в ресторане, один поход в кино и три букета, от которых весь офис давился ядом. Он никаким образом не давил и не торопил события, за что она была только признательна.

Она постепенно училась плевать на мнение окружающих, но это не всегда удавалось, поэтому теперь в каждый обеденный перерыв забирала свой контейнер и уходила от остальных, при этом стараясь держать спину прямо. Персоналу еще не надоело мусолить ее скромную персону, но и это пройдет. Самым обидным почему-то стал тот факт, что она даже поговорить с кем-то об этом не могла. Не идти же, в самом деле, плакаться на стервозных коллег Вадиму? Если бы она так поступила, то они сразу же бы оказались в чем-то правы. Она решила для себя, что не позволит портить себе настроение, почти став непроницаемой для чужих эмоций, и тут прочность этой защиты проверил тот, от кого она не ждала подобного.

Кирилл перестал с ней здороваться, подшучивать и даже «рыбёхой» ни разу не окликнул. Однажды она попыталась привлечь его внимание и даже ухватила за локоть в офисном коридоре, но тот глянул на нее, как на надоедливую собачонку, и просто прошел мимо. Это было слишком странно. А когда она узнала, что он так и продолжает общаться с ее братьями вне дома, так совсем потерялась в догадках. Если раньше после бассейна или тренажерки он в обязательном порядке оказывался на семейном ужине, то теперь у него всегда находились какие-то дела. И чем больше Ксюша об этом думала, тем ближе подходила к мысли, что он избегает именно ее. Но она не собиралась оставлять ситуацию в таком виде, потому что была слишком благодарна за его поступок.

Ксюша постучала в кабинет Кирилла, зашла, осторожно прикрыла за собой дверь и только потом заговорила:

— Привет! Занят?

Он был заметно чем-то недоволен:

— Привет. Занят, — скривился и приподнял со стола бумаги, от которых она его и отвлекла. — Надо срочно составить какой-то гребаный отчет за какой-то гребаный квартал. У нас целый отдел есть, чтобы заниматься этой гребаной статистикой, но отец хочет, чтобы непременно это сделал я. А я хочу на Ибицу! Как он не понимает, что я хочу на Ибицу к ибитянкам? Чтобы… обсуждать с ними их ибитянские обычаи, а не составлять эти ибитянские отчеты.

Ксюша улыбнулась:

— Могу помочь. Я разбиралась во всех последних отчетах, так что, может быть…

— Не надо! — он перебил резко. Встал и зацепился пальцами за карманы джинсов. Повторил чуть спокойнее: — Не надо. Иди своими делами занимайся.

И в этом раздражении, которое он не смог скрыть, Ксюша нашла ответ на свой вопрос:

— Кир… Я что-то тебе сделала? Почему наши отношения изменились?

Он зло усмехнулся:

— Какие еще отношения?

Ксюша растерялась:

— Я думала, что мы друзья… Ведь ты так помогал мне!

Теперь он смеялся, запрокидывая голову, но звучало это совсем невесело.

— Слышь, подруга, ты ничего не путаешь? Я помогал, потому что мне было скучно! И что, мне теперь с тобой кумоваться необходимо? Не заставляй жалеть, что я потратил на тебя уйму времени.

Ксюша закусила губу, не веря в услышанное. Это абсолютно не вписывалось в тот образ, что она восемнадцать ночей к ряду видела в своей спальне, но зато полностью соответствовало первоначальному о нем мнению. Так кто же он? «Для кого-то Иуда, для кого-то Будда»? Или зависит от фазы лунного цикла? Она решительно покачала головой, не желая отражать его злость:

— Хорошо, я поняла. Но если ты когда-то захочешь увидеть во мне друга, то я буду ждать. И хоть шута горохового из себя строй — я никогда не забуду того, что ты для меня сделал.

Развернулась и ушла, даже удивившись, что обида оказалась совсем не слезоточивой. В конце концов, Кирилл Семенович Симонов ей вообще ничего не должен. А вот она ему должна. И пусть хоть в черта лысого превращается — она останется ему должной.

Ей поначалу казалось, что такая уверенность в правильности своих мыслей остановит любую тоску, но не тут-то было. Размышления то и дело возвращались к внезапному изменению его настроения. Конечно, она не обязана ему нравиться, но хотя бы нормальные отношения между ними вполне реальны. И возможно, именно она должна шагнуть навстречу, чтобы хотя бы совесть свою успокоить — мол, сделала все, что могла. Да и внезапная отстраненность Кира ее сильно мучила. Поэтому в один из вечеров она не выдержала и набрала его номер.

— Чего тебе?

Из трубки доносился шум и музыка. Кажется, Ксюшин звонок пришелся совсем не вовремя.

— Кир, я хотела бы с тобой поговорить.

— Я в клубе, но держи пару секунд моей личной жизни, — у него заметно заплетался язык. — Что-то важное? Кого-то убили, ограбили, насильно нарядили в юбку Вильдо?

— Нет, но…

— Тогда не звони мне. И мой номер удали, будь добра. Чао.

И как бы Ксюша ни старалась отвлечься или найти объяснение, но настроение кануло в пропасть. Перед сном она пыталась переключиться на приятные мысли о Вадиме, но те постоянно ускользали из-под контроля. В итоге она и в три ночи так и не смогла уснуть. Поэтому и подскочила сразу, услышав привычный тихий шум снаружи.

Кирилл, как и множество раз до этого, подтянулся на перекладине, переместился на балкон, а потом и зашел в комнату как раз в тот момент, когда радостная Ксюша включила свет.

— Меня ждешь?

Он был пьян, но не слишком сильно. На ногах, по крайней мере, стоял твердо.

— Жду, — уверенно ответила Ксюша. — Но не думала, что ты придешь.

Он взлохматил челку, как всегда делал в моменты задумчивости, и улыбнулся креслу в углу.

— Ты поговорить хотела. О чем?

Ксюша села на кровать и смотрела на него прямо.

— Ни о чем конкретном. Я просто хотела с тобой поговорить.

— М-да уж, хоть бы повод какой выдумала, — Кирилл как будто сомневался пару секунд, а потом тоже подошел к кровати, скинул обувь и завалился на постель. Подложил руку под голову и уставился в потолок.

Ксюша повернулась к нему, не зная, то ли возмущаться такой наглостью, то ли радоваться, что он тут. Мысли последних дней не оставили ей выбора:

— А ты как? Что делал?

— Пил.

— Ну, это я уже по запаху поняла, — она рассмеялась тихо.

Кир скосил на нее глаза, и взгляд выдал его с головой — он был в хорошем настроении, хоть и зачем-то старался сдерживать улыбку.

— Ксю, а ты совсем не пьешь? Никогда? Почему?

Он снова превратился в того самого человека, который Ксюше был так необходим. Или эта трансформация происходит только в этой спальне? Если так, то первым делом надо приобрести наручники, чтобы оставить его тут навсегда.

— Могу рассказать. Все могу рассказать, если хочешь.

— Да ладно! — он и правда был удивлен. — Получается, я не просто так забыл забрать сдачу у таксиста? Иди, ложись рядом и рассказывай.

До сих пор ее еще ни разу не приглашали в ее же постель, но Ксюша не размышляла долго. Она улеглась на другую половину кровати, вздохнула и начала:

— Я, наверное, была влюблена в Рому с самого первого класса, хотя точно…

Он слушал внимательно и даже не заметил, как повернулся к ней. А она не заметила, как ее голова оказалась на его руке.

— И это все? — кажется, он не собирался ее жалеть. — Опозорилась разок — и целую фобию заработала?

— Как-то так, — она почему-то улыбалась от его реакции.

— Тогда слушай мои истории. Теперь моя очередь позориться! — он и сам начал смеяться, но потом задумался, выбирая, с чего бы начать.

Его историям не было конца и они включали буквально все: и приводы в полицию, и пьяные проделки, и включающиеся сигнализации, когда он с розой в зубах добрался до окна очередной своей возлюбленной, и как он разыгрывал бедного паренька из простой семьи, чтобы произвести впечатление на девушку своими горестями, но потом подскочил с криком на диван, когда впервые в жизни увидел таракана. Ксюша хохотала до слез в подушку, уже уверенная, что Кирилл представляет собой просто образец позорища. И это он еще до одиннадцатого класса не дошел!

— Я все это к тому говорю, что если бы каждая такая фигня заканчивалась психическими травмами, то я бы сейчас коротал ночи в смирительной рубашке!

Этот вывод остановил Ксюшин смех. Она вздохнула:

— Наверное, все зависит от восприятия. Для тебя без трусов оказаться на улице — не проблема, а для меня…

— Наверное, — согласился он. — Но странно, что ты отважилась снова влюбиться после такого.

— Странно, да. Но я очень рада, что познакомилась с Вадимом.

— И я рад. За вас обоих.

Кир потянулся и передвинул занемевшую руку так, чтобы Ксюшина голова оказалась на его плече. Так просто удобнее лежать, что и сама она быстро поняла, поэтому и спорить не спешила.

— Вадим — просто невероятный! — продолжила она начатую тему. — Кажется, я таких парней никогда не встречала.

Он усмехнулся:

— Ага, как будто тебе есть с кем сравнивать.

Ксюша нахмурилась:

— Допустим, с тобой!

Он бесшумно смеялся, подбадривая:

— Давай, давай, сравнивай!

— Да что тут сравнивать? — у нее даже получилось изобразить возмущенный тон. — Вадим — вежливый, ты — наглый. Вадим — незаменимый специалист, ты в «Нефертити» только для красоты. Вадим вышел из бедной семьи и сделал себя сам, а ты… ты даже отчет квартальный составить не можешь!

— Я расслышал только, что ты меня считаешь красавчиком.

— Так я могу продолжить! Вадим — серьезный и взрослый мужчина, а ты — застрявший в подростковом возрасте инфантильный…

— Ой, помолчи уже, а! Спать охота.

За окном уже начало светать. Ксюша зевнула:

— Тебе пора.

— Да, пора. Пошел я.

— Приходи еще. Поболтаем.

— Ни за что!

— Вот и договорились.

* * *

Андрей зашел в комнату сестры, чтобы разбудить на пробежку, и замер. Нет, он знал, что Кир уже давно наведывается к Ксюше — это пару недель назад заметил Антон. Совсем бесшумно залезть на третий этаж в ночной тишине нереально. Но обсудив это между собой, братья решили не вмешиваться. И дождались положительного эффекта — Ксюша теперь могла говорить с посторонним. Ради этого стоило вовремя закрыть глаза. К тому же весь интерес Кирилла на лечении и заканчивался — так они все и думали. Поэтому Андрея озадачил не сам факт присутствия Кира в спальне сестры.

Кирилл, как все считали, к их сестренке был равнодушен — в любом случае, на вопросы об этом отвечал именно так. Ксюша была влюблена в Вадима — Андрей в этом не сомневался. Она не стала бы врать ему и не смогла бы так тщательно краснеть, принося домой очередной букет. А если люди равнодушны друг к другу или тем более влюблены в других, разве они спят вот так? И пусть во сне человек себя не контролирует, но разве есть физиологическая необходимость так льнуть к кому-то? А они оба посапывали нос к носу, обнимая друг друга. Кирилл был одет, но это ничуть не уменьшало впечатление их близости. Андрей, не сумев определиться с отношением к этому зрелищу, вышел и тихо закрыл за собой дверь. Когда он вернулся с пробежки, Кирилла уже не было, а сестра спала, улыбаясь чему-то во сне.

Понимая, что ответа у этих двоих искать бессмысленно, Андрей решился на отчаянный шаг. Если сестра запуталась, то ей можно помочь. Если же Кир водит ее за нос, то Киру не мешало бы сломать хребет. Поэтому для начала нужно найти союзников.

Лиза, увидев его на офисной парковке, грациозно вышла из машины, сделала два шага, остановилась и живописно изогнула бровь.

— Отдел экономразвития, ты ли это? Соскучился или пришел извиняться?

— Поехали отсюда. Поговорить надо, — Андрей хмурился.

Лиза уперла руку в бок.

— Не знаешь, с какой стороны подкатить? Так ты хотя бы намекни: свидание или мольбы взять тебя обратно?

Эта девушка смогла бы вывести из себя даже удава, но Андрею до удава еще было медитировать и медитировать. Поэтому он просто ухватил ее за плечо и потащил к своей машине. Та почему-то даже не сопротивлялась.

— Я не завтракала, отдел экономразвития! Угостишь?

Он уже выезжал на дорогу, поэтому даже впериться в нее удивленным взглядом возможности не имел.

— Угощу, если хочешь. Тут кафе через квартал, сойдет?

— Сойдет. А тебе кто-нибудь говорил, что у тебя удачная посадка головы?

На эту хреномуть Андрей даже отвечать не стал. Она хотела его достать, вывести из себя, но перед ним стояла иная задача. И Лиза, когда наконец-то выслушала его, тоже стала серьезной.

— Я… не понимаю, — она задумчиво ковырялась вилкой в салате, но взгляд ее рассеянно блуждал по стенам кафе. — Я вообще всего этого не знала. Кир рассказал… ну, очень кратко. Я решила, что у него нет ничего серьезного. Но я выясню подробности… И он, и Вадим — мои друзья!

— Знаю. Поэтому и обратился к тебе, — Андрей с облегчением понял, что не ошибся с союзником. Лиза была отмороженной мегерой, но только не тогда, когда дело касалось двух ее приятелей. — Позвонишь, если что-то узнаешь?

— Позвоню. И ты держи меня в курсе, отдел экономразвития.

* * *

Лиза влетела в кабинет Кирилла и раздраженно захлопнула дверь.

— Ты спишь с девушкой своего друга?

— Что? — тот явно был не в форме. — Ты чего несешь?

Лиза попыталась говорить спокойнее, чтобы и он захотел быть с ней искренним.

— Я имела в виду, что ты проводишь ночи в спальне Ксюши. Даже если до секса дело не дошло, то это все равно… Ты вообще представляешь, что ты делаешь?

Кир устало опустил голову, тяжело вздохнул.

— Откуда ты знаешь?

— Сейчас важно не это, Кир! Я думала, что эта история закончена!

Он сел в кресло и начал тереть пальцами лоб — совсем как Вадим, когда у того болела голова. Лиза подошла к нему и наклонилась. Теперь она превратилась в саму доброту и тактичность:

— Кир, ну посмотри на меня, расскажи, что происходит. Она тебе нравится?

Лицо он так и не поднял, на вопрос тоже не спешил отвечать. Лизе пришлось это делать самой:

— Допустим, нравится. Но сама она влюблена в Вадима, а Вадим — твой друг, помнишь еще об этом? У тебя это на пару дней — скуку развеять, зато за эти пару дней успеешь разрушить что-то куда более важное.

— Я знаю, что на пару дней, Лизавет, знаю. Просто это как-то… Она тоже ведь тянется ко мне, хоть я и держался подальше. Это само собой вышло и больше не повторится.

— Тогда чего ты хочешь, Кир?

— Я хочу на Ибицу, — честно признался он. Осталось только захныкать, как ребенку.

— Спрошу иначе — что ты будешь делать? Если она сама к тебе тянется, а ты, безвольное существо, тут же оказываешься в ее постели?

— Оттолкну, — теперь Кир посмотрел прямо. — Сделаю так, что она сама ко мне тянуться больше не захочет.

Лиза кивнула, принимая любой исход, где Кир и Вадим остаются на одной стороне. До самой немой девчонки, которая даже не удосужилась оставаться немой, ей не было дела. А Кирилла она хорошо знала и понимала, что сейчас происходит — он заинтересовался, но запнулся о препятствие. А любое желание возрастает, если есть препятствия. Ксюшу, как болезнь, из него надо вытравить, пока он не наворотил дел, о которых потом пожалеет.