Глава 13. Мигающая

Кир продумывал план, в результате которого они с Ксюшей непременно окажутся по разные стороны баррикад, но тут вмешался Вадим. Не лично вмешался. Точнее, не вмешивался вообще. Он просто задержался на встрече с поставщиками, поэтому Ксюше предстояло всего лишь добраться до дома самостоятельно. Делов-то?

И так она бойко топала от офиса к остановке, что Кирилл не сдержался и окликнул. Она сначала улыбнулась, а уж потом осмотрелась по сторонам и убедилась, что может спокойно говорить:

— Ты когда ушел? Я, кажется, уснула…

— Так сразу и ушел, — Кирилл физически не мог проигнорировать ее улыбку.

— Врешь! Я просыпалась, а ты рядом валялся! Будить не стала — так сладко ты сопел, — она даже смеяться начала.

— Ну, может, не сразу, — он обернулся на парковку. — Вадим не приедет? Садись, подвезу.

Она немного покраснела, но кивнула, соглашаясь. Как мог предполагать Кир, она очень переживала по поводу общественного транспорта, но старалась вида не подавать. Или она покраснела оттого, что они так запросто обсуждают совместные ночные полежалки? Он решил не рассказывать, что кто-то из братьев их точно застукал и даже шпионит на Лизавету. Если Ксюша покраснеет еще сильнее, то у него сдадут нервы.

До ее дома такая короткая дорога, и Кирилл не мог себя заставить прибавить скорость. Ксюша же вела себя непринужденно, рассуждая сама с собой:

— А вот знаешь, как я думаю? Если бы ты не был мне другом, то не пришел бы вчера! Ты хоть и пытаешься изобразить равнодушие, но поступки тебя выдают!

Другом он ей не был ни вчера, ни тем более сегодня. Но промолчал.

— Да-да! Я поняла кое-что о тебе…

Он улыбался дороге и считал так быстро кончающиеся километры:

— Излагай.

— У тебя было все — вообще все, а так не бывает. Богатая семья, но любящая и понимающая, настоящие друзья и девушки, которые смотрели на тебя не из-за твоих денег… Внешность, ум, характер, здоровье — все! И оказалось, что этого всего слишком много! — она перевела дыхание или сделала паузу, чтобы подобрать нужные слова. — А человеку нужны барьеры, препятствия, конфликты… Он себя познает через это. И ты начал создавать искусственные конфликты для себя — поэтому так любишь читать, чтобы погрузиться в проблемный мир, поэтому уехал в Милтон-Кинс, и поэтому же, я думаю, любишь разные неестественные ситуации — ну, как игры или социальные эксперименты… Не знаю, как точно сформулировать. Ты поэтому сразу заинтересовался моей семьей, потому что мы в каком-то смысле необычные… — она осеклась на мгновение. — Я что-нибудь угадала?

— Извини, прослушал, — он ответил спокойно. — Уловил только, что ты снова назвала меня красавчиком.

Ксюша рассмеялась. Вот за тем поворотом останется только несколько минут. А завтра Вадим уже не будет на встрече с поставщиками. Кирилл остановил свое предложение уже в горле, но Ксюша все сделала за него:

— Кир, если ты свободен, давай чем-нибудь займемся?

Он все же вписался в поворот. «Чем-нибудь займемся» в его и ее интерпретации явно обретали разный смысл.

— Я имею в виду — покажи мне те места, куда сам обычно ходишь отдыхать! Тогда я тебя пойму лучше, да и мне интересно.

— Ну уж нет! — Кирилл, как ни старался, не смог представить ее в комнате для приватных танцев непосредственно под грудастой стриптизершей. — Тебе не понравится.

— Пожалуйста, Кир! — она даже руки умоляюще заломила.

— Нет. К тому же для тех мест еще слишком раннее время.

Ксюша вздохнула:

— Ладно. Тогда хоть на ужин зайди. Мама будет рада.

— Это можно.

Анна Ивановна и не собиралась удивляться его появлению, встретив, как своего:

— А, это вы? Мойте руки и за стол. Ужин готов, но ребята и отец еще не приехали. Вы сегодня раньше всех явились.

— Теть Ань, да я не голодный.

— Я тебе сейчас дам — не голодный! Руки мой и садись за стол, я сказала.

Он повиновался. И ужин растянулся надолго, поскольку каждый прибывший добавлял к столу не только свое улыбчивое лицо, но и очередные истории, вопросы и ответы. А когда Кирилл уже успел пообщаться со всеми и решил, что пора и честь знать, Ксюша неожиданно обратилась к поддержке зала:

— Я Кира просила сходить со мной в ночной клуб — я ведь ни разу не была! А он отказался!

Братья переглянулись.

— Нет! — сказал Андрей.

— А почему нет-то? — сказал Александр. — Сестра пять лет дома просидела, а тут с Киром прямо ожила!

— Завтра на работу-то как встанете? — сказал Антон.

— Я с вами! — сказал Аркадий.

— Конечно! Выпьем, развеемся, — сказал Анатолий. — Я и сам хотел сегодня куда-нибудь выбраться.

Кирилл хотел было выпрыгнуть в окно, но вовремя вспомнил, что первый этаж его от этого морального изнасилования не спасет. И вынужден был остаться. Собрались мгновенно, не дав ему права голоса, и вчетвером отправились на его же машине в бурлящее весельем будущее.

Аркадий созвонился со своей девушкой, поэтому быстро отпочковался от коллектива, а Анатолий через некоторое время отправился к бару, заявив напоследок:

— Меня не ждите. Ксю не пьет, а ты за рулем. Я сюда развеяться пришел, а не на ваши трезвые рожи смотреть. Кир, присмотришь за сестренкой?

Так они и остались вдвоем, чего весь вечер не собирался допускать сам Кирилл. Но это не проблема — без алкоголя никаких печальных последствий не предвидится. Ксюша же, вытягивая шею, рассматривала обстановку и посетителей. А потом и потащила его танцевать.

— Не-не! — отмахнулся Кирилл. — Иди сама, я тут буду, не волнуйся и оторвись.

И Ксюша, к его величайшему изумлению, тут же двинулась на танцпол. Подняла руки вверх и закружилась, игнорируя внимание к себе. Как так получилось, что одни комплексы у нее до болезни запущены, зато о других она словно даже не слыхала? Она улыбалась в никуда и выглядела как-то по-особенному естественной в своих движениях. Кирилл поднялся на ноги и шагнул ближе, чтобы лучше видеть. А Ксюша его и не замечала. Она, в отличие от всех остальных тут девушек, танцевала не для кого-то — только для себя. А рыжие волосы меняли в воздухе траекторию в такт рваной музыке. Красивая, как сказал бы Вильдо. Но совсем не непорочная — тут он ошибся. Наоборот, очень даже порочная — в этих своих узких джинсах и топике, да еще и с такими движениями, напрочь лишенными стеснения.

К ней уже подтирались двое малолеток, поэтому Кирилл подошел ближе, чтобы контролировать процесс. Он видел, что Ксюше нет до тех никакого дела, но малолеткам не всегда все сразу понятно. А потом решил не рисковать с их гормонами и подошел к ней вплотную, тронув за плечо. Обернулась, открывая глаза, улыбнулась как-то пьяно, тут же обхватила его за шею.

— Танцуй давай, тухлая морда! Ты зачем сюда пришел?

Пришлось обнять и прижать к себе. Затем танцевать — мучительно медленно под бешено ритмичную музыку. Пришлось смотреть в ее глаза и мигающие отблески света на лице. А потом наклониться и поцеловать, чтобы она перестала так улыбаться.

Ксюша немного отшатнулась, но даже руки с его шеи не убрала.

— Ты что делаешь? — спросила громко, перекрикивая музыку.

— Проверяю, грохнешься ли ты в обморок, как в тот раз.

— А-а, — она будто даже поверила в эту чушь. — Нет, теперь не грохнусь! Не с тобой.

Кирилл руками затормозил очередное движение ее тела и поцеловал снова, на этот раз уже не останавливая себя. Но теперь Ксюша отпихнула его с силой.

— Ты что делаешь?!

— Первое правило ночного клуба: расслабься! — ответил Кирилл, но даже улыбнуться себя заставить не смог.

— Идиот, да?

Он промолчал. Взял ее руки и закинул на прежнее место, обозначая этим, что она совершенно напрасно отошла от первоначальной версии.

— Кир… — она теперь потянулась к его уху, чтобы не пришлось так кричать. — Ты чего хочешь?

— Хочу, чтобы ты мне ответила.

— Ответила?

До чего же наивная дура!

— Я тебя целую — ты мне отвечаешь. Что тут непонятного?

— Отвечаю?

Проще было показать, чем продолжать эту наиглупейшую дискуссию. Кирилл обхватил ладонями ее лицо и прижался к губам. Ксюша замерла, а потом вдруг расслабилась, как будто отдалась порыву. Он закрыл глаза вслед за ней. Вокруг бушевала толпа, барабанные перепонки трещали от музыки, но внутри стало тихо. Кирилл не смог долго оставаться на поверхности ее губ — нырнул языком, а она открылась. Ответила сразу, не боясь выдать свою полную неподготовленность. Неловко, но совсем смело, без оглядки — точно так же, как и танцевала. А у Кирилла зашумело в ушах от мысли, что она, скорее всего, вообще никогда и ни с кем прежде не целовалась, поэтому и задыхается теперь от волнения. Тогда почему задыхается он?

Кирилл отстранился сам, прижался лбом к ее, но ладони так и не убрал:

— Просто продолжай танцевать, чтобы никто не догадался, что ты натворила.

— Кир…

— Танцуй. Все неважно, когда ты танцуешь.

Она снова закрыла глаза и продолжила плавные движения, но теперь словно не слышала музыки. А когда через пару минут замерла, Кириллу пришлось озвучить вопрос:

— Я отвезу тебя домой?

Целая минута вакуумной пустоты, в которой он, кажется, мог расслышать стук чьего-то сердца.

— Да. Отвези.

И дальше все стало невозможным. Они старательно избегали взгляда друг друга, не знали, что сказать и даже двигались какими-то истерическими рывками. В машине долго молчали, а потом заговорили разом:

— Я твоему брату сообщение кину, что уехали…

— Я не знаю, что на меня нашло…

Кирилл только сейчас смог посмотреть на нее:

— В смысле — что нашло?

Ксюша выглядела растерянной и сильно отличалась от недавней девчонки на танцполе. Она подумала и ответила неуверенно:

— Ну, я как пьяная там была… Даже не знаю… А теперь мне стыдно.

Кирилл усмехнулся и повернул ключ зажигания:

— Второе правило ночного клуба: то, что случается в клубе — остается в клубе.

Она тоже улыбнулась, но еще оставалась слишком зажатой:

— У меня ведь Вадим есть… Такая глупая ошибка!

— Третье правило ночного клуба: никому не говори о ночном клубе. Да не переживай ты, Ксю, с каждым может случиться.

— С каждым? — теперь она почему-то перестала доверять его словам.

— С каждым. Адреналин, танцы, мигающий свет с эффектом гипноза… В общем, давай забудем?

— Давай! Спасибо тебе, Кир.

И на этом все. Кирилл даже не собирался в это вдумываться. С ним в клубах случались танцы и повеселее. А тут вообще ничего такого, о чем бы стоило вспоминать.

* * *

Ксюша была так смущена, что даже с матерью говорить не захотела, сославшись на усталость и ранний подъем. А в комнате вцепилась в подушку, словно во всем та и была виновата.

Но позже она смогла себе объяснить, почему это сделала. Девочка, которая с детства мечтала о прекрасном принце, долгие годы была заточена в башне. И вдруг появляется… да кто угодно, хоть дракон! И что же девочке остается, если все накопленные эмоции хотят быть выплеснутыми? Вот и вышло, что выплеснулись они на Кира. Повезло еще, что тот парень понимающий и не осуждающий за такие всплески.

Она смогла себе объяснить, почему это сделал Кир. Тут еще проще. Он — балбес и бабник, и никогда это в тайне не держал.

Эти мысли быстро успокоили Ксюшу, оставив только чувство стыда перед Вадимом. Если вспомнить о нем, то поступок исключительно безобразный. К сожалению, изменить что-то все равно не получится, а больше такого не повторится. И то ли она придумала исчерпывающее оправдание всему, что произошло, то ли слишком устала, но уснула отчего-то совершенно спокойной.

* * *

— Ты уверена?

— Уверена. По обрывкам разговоров и по тому, что Ксюша теперь даже в обеденный перерыв не выходит из своего кабинета.

— Почему они ее не любят? Как вообще ее можно не лю…

— Кир!

— Лиз! — теперь он часто выходил из себя без повода. — Хорошо, я увлекся! Увлекся ее тупой пижамой с ракушками, ее всклокоченными волосами… Знаешь, а ведь она ни разу не подошла к зеркалу — так и сидела с лохматыми волосами, как пугало! Тем, что всегда называет вещи своими именами. Глупостью ее увлекся — ведь она должна была бы ненавидеть весь мир, а у нее будто извилины нужной нет! Как она может подпускать таких, как я или Вадим, близко? Доверчивостью ее… Проницательностью. Лодыжками ее, которые только Вильдо и заметил. И тем, как дышит во сне… И тем…

Лиза даже руку подняла, чтобы остановить его ненужные излияния:

— Это называется «хочу», Кир.

— Хочу, чего уж там, — согласился он с очевидным.

— На моей памяти это двухсотое твое «хочу» и первое настоящее «хочу» Вадима. Так и кто должен получить девушку?

Он ненадолго уткнулся лбом в рабочий стол, но потом поднял голову:

— Ладно. Тогда будем убивать двух зайцев одним махом, а ты мне поможешь. Зато моя рыжая рыбка больше ни за что не станет мне звонить, чтобы просто поболтать. Раз я не могу оторваться от нее, значит, будем ее отрывать от меня.

* * *

Ксюша взяла свой контейнер в общем отделе и привычно направилась в свой кабинет, но прямо на развороте натолкнулась на Кира. Улыбнулась ему смущенно, приветствуя.

— Не понял, а ты куда? — сначала обратился к ней, а потом громче — ей за спину. — Девчонки, а на меня хавчика хватит? Я голодный, как черт!

Конечно, «девчонки» тут же нашли ему и место, и кусок пиццы, и кофе в картонном стаканчике — словно только и ждали подходящей ситуации, чтобы продемонстрировать свое исключительное гостеприимство.

— Ксю, куды почапала? Иди сюда!

Она заметалась, не зная, что делать, но Кирилла обижать хотела в последнюю очередь. Однако за нее ответила Ольга:

— А Ксюше с нами неудобно! Понимаете, она ведь стесняется своей немоты, давайте не будем усложнять девушке жизнь, Кирилл Семенович?

Он откинулся на спинку стула и вытянул ноги.

— Да какая же она немая? Ничего подобного!

— В смысле? — раздалось сразу с нескольких сторон, а Ксюша спонтанно повернулась к нему, чтобы понять, к чему он клонит.

И дальше начался какой-то ужасный фильм, в реальность которого поверить сразу невозможно:

— Она не немая. Вранье все это. Слушайте историю! На выпускном школьном балу наша Ксюша решила признаться какому-то пацану в любви, да так облажалась, что некоторые этот выпускной не пережили — пали смертью от хохота, как говорится. Ее, само собой, в дурку, а потом еще пять лет ей мозги на место вставляли. Вот с тех пор она при парнях и слова выдавить не может. Представляете? Надо же позвонить этому пареньку — благодаря ему, можно сказать, Ксюша работу у отца и получила! Как его там, Рома же? Я все правильно рассказал, Ксю? А вы чего застыли? Неужели не смешно — вы только посмотрите, какая она стала зеленая!

Человек состоит из костей, кожи, внутренних органов… Но бывает так, что помимо этого, больше ничего нет. И тогда человек — не человек вовсе, а просто мешок с костями и органами, плавающими в пустоте. Бывает и так, что мешок это осознает, но ничего не может с этим поделать, потому что пустоты все равно оказывается больше, чем его мыслей. Ксюша в этот момент перестала быть человеком. Внутри остановились все процессы, зрение отключилось, остались только звуки — злой смех Кирилла в полной тишине.

Целую бесконечность — один только смех Кирилла, но потом позади уверенный и раздраженный голос Лизы:

— Кир! Ну это уже слишком! У тебя вообще границ не осталось?! Как можно…

Возможно, именно Лиза и увела Ксюшу в ее каморку, что-то утешительно говоря на ухо. Возможно даже, что где-то позади осталась мертвое беззвучие.

Лиза оставила ее, а потом из коридора Ксюша могла расслышать ее голос, но в смысл не углублялась — это было неважно. Сама она не плакала и не рвала на себе волосы, просто смотрела в воздух впереди себя, а когда смогла думать, то в голове вертела только одно слово: «Почему?»

Можно ли ошибиться в человеке настолько сильно, чтобы прижать его к самому сердцу, а потом удивляться, что он вцепился в него зубами? Чья вина, что такая ошибка произошла? Кирилла, который никогда и не строил из себя ангела, или Ксюши, которая безосновательно нацепила на него нимб? И хоть ответ очевиден, в груди все равно невыносимо больно — от презрения к самой себе. Иногда внутри жмет так, что слезы этой силой выдавливаются наружу. Но тут было другое — чуть большее, чем просто слезы. Тогда даже плакать невозможно — а значит, остается только смеяться над собой.

Через какое-то время дверь ее кабинета приоткрылась и в проеме показалась смущенное лицо Ольги из отдела кадров:

— Ксюша, это… пойдем, кофе выпьем? Там девчонки все собрались. Ты это… не переживай…

И она зачем-то потащила Ксюшу туда же, откуда ее пару недель назад вышвырнули. Коллектив этот был переполнен завистью и злобой, но Кирилл довел их до их границы. Он поступил настолько некрасиво, что негативные эмоции отступили перед сочувствием. Ксюша пошла. Ксюша взяла свой кофе и села на предложенный стул. Ксюша слушала, как постепенно вокруг нее нарастают сначала неловкие, но все более громкие обсуждения восьмой женитьбы Димы или очередного выкрутаса Вильдо.

* * *

— Все отлично, Кир. Вадим, правда, на тебя взъестся, если узнает… Он в офис вернется только к вечеру.

— А кто ему скажет? Она? Вряд ли. Так что все идеально. И ты, Лизавет, прекрасно вписалась. Общественным мнением можно управлять только с пинка. Твой пинок удался.

— Пинок и пара фраз о человечности, — улыбнулась Лиза. — Они тебя обожают, но палку ты перегнул уж слишком удачно.

После ухода подруги, радость от миссии утекла вслед за ней. Кирилл сел в кресло и сжал руками голову. Почему-то не каждый добрый поступок делает человека счастливым — и это странно. Он боялся, что Ксюша такого не выдержит — потеряет сознание или пойдет писать заявление об уходе. Но, судя по рассказу Лизаветы, та довольно быстро пришла в порядок. И теперь хотя бы научена не доверяться посторонним со всеми потрохами. Все хорошо, что хорошо кончается. А квартальный отчет, чтоб его за ногу, еще торчит.

Кирилл закончил в течение часа, затем сразу зашел к отцу. Тот с улыбкой торжествующего павлина глянул на распечатанные листы, но комментировать не стал, чтобы не спугнуть рвение наследника. Однако тот его огорошил:

— Я уезжаю, пап. В отпуск.

Настроение старика тут же изменилось:

— Если ты куда-то и уезжаешь в отпуск, то только на курсы аудита или налогового учета! На выбор!

Кирилл был не в настроении — он кое-как сдерживался, чтобы не начать орать:

— Окей. Узнаю, есть ли на Ибице такие курсы. Аривидерчи.

— Стой! — Семен Иванович оперся на трость и с трудом поднялся с кресла. — Кирилл! Я думал, что ты за дело взялся — за последние две недели сделал столько, сколько не делал за всю предыдущую жизнь! И макет, и те твои предложения, и даже переговоры с европейцами! Решил, что ты уже полностью втянулся…

Кирилл смотрел в сторону:

— Значит, ты ошибся. Оказалось, что я просто остался… мной.

— Подожди, сын, — Кирилл повиновался, но устало качал головой. Он не хотел понапрасну обижать отца, поэтому и разговоры надо вытерпеть. — Сын, ты понимаешь, что если и дальше так будет продолжаться, то я поставлю Вадима на пост гендиректора после своего ухода? Ты ведь мне даже выбора не оставляешь!

Именно имя друга и стало спусковым крючком. Как будто это короткое слово распахнуло нечто важное, что Кирилл так не хотел никому показывать:

— Так ставь! Он заслужил. Он все заслужил, что бы ты ему ни дал! — Кирилл почему-то начал кричать. — Пусть ему достанется «Нефертити», пусть ему достанется все! Отдайте ему уже все и всех, а меня оставьте в покое! 1439f7c

— Сынок, что с тобой?

Кирилл почувствовал его страх и переживание, а он совсем не собирался заканчивать на этом. Поморщился, как от боли, втянул воздух сквозь зубы, ответил как можно спокойнее:

— Ничего. Я уеду, пап. Перекину свои дела Вадиму, а он по штату потом раскидает.

Не стал дожидаться ответа и вылетел вон, чтобы не наговорить еще какой-нибудь ахинеи. Как же она была права, называя Кирилла «застрявшим в подростковом возрасте инфантильным…» — жаль, что он тогда не дослушал настолько точное определение себя самого.

Не хватало еще столкнуться с ней, выбежавшей в коридор на шум. Но если ты прочно засел в черной полосе, то тебя ждет самое худшее из того, чего «не хватало». Она застыла перед ним — теперь осознанно немая. Не потому, что не умела говорить, а потому, что говорить больше нечего. И он почему-то тоже онемел, заметив скопившуюся желчь в ее глазах, так не шедшую устоявшемуся образу. Кирилл дал ей время для пощечины, которую со всем своим творческим рвением честно заработал. Не дождался, а потом заставил себя двинуться дальше. Чтобы уехать и оставить все, как есть.

Ненадолго. Пока не пройдет.

* * *

В конце рабочего дня Лиза отправила сообщение: «Отдел экономразвития, приезжай, поговорить надо» и прикрепила свой домашний адрес. Андрей не ответил, но в том, что он будет на месте, она не сомневалась.

Дома переоделась в спортивный костюм, а потом долго стояла перед зеркалом, вспоминая о рассказе Кира. Подумала, что Ксюшина роль ей не подходит, и убрала светлые волосы в высокий хвост, надела платье — короткое до неприличия. В таком даже в подъезд выходить — опасно для жизни; оно водилось в ее гардеробе для самых крайних случаев. Лиза не стала задумываться, почему непременно хочет сбить Андрея с толку своим внешним видом. Просто некоторые люди рождены для того, чтобы остальных сбивать с толку. На том мир и строится.