Глава 16. Игривая

Ксюша начала говорить взахлеб, но осеклась, заметив, что Андрей совсем не поражен услышанным.

— Я знаю, Ксю. Мне Лиза рассказала.

Оказалось, что Ксюша еще способна была удивляться. Теперь ей было интереснее послушать рассказ Андрея, чем продолжать свой. А потом нехотя пришлось и вспомнить, что Лиза и вправду пыталась ее предупредить, а Кир ей тогда этого не позволил. И та ничего не знала о Фионе, свято веря, что Вадим в Ксюшу влюблен. И хоть стервозная блондинка все равно не вызвала приступа благодарности, кажется, ее придется вычеркнуть из списка жертв. Очень неприятно это делать, но та ведь сама пришла с повинной… к Андрею! Вот этот вопрос сейчас и заинтересовал Ксюшу больше прочих:

— Я не поняла, так вы с Лизой встречаетесь?

Андрей заметно смутился:

— Ну… нельзя сказать, что прямо «встречаемся». По большому счету, как человек она мне не нравится. Как и я ей. В общем, встречаемся на основании полной взаимной неприязни.

Ксюшу это утверждение рассмешило, она села рядом и толкнула брата плечом:

— Ты совсем идиот, да?

— Чего?

— Я спросила — ты совсем идиот? — Ксюша убивала Андрея ироничной улыбкой. — Лиза так хочет быть с тобой откровенной, что даже друзей своих предала, но при этом ты ей совсем-совсем не нравишься?

Андрей отчего-то никак не хотел разделять ее веселья, поэтому решил сменить тему:

— В общем, пока поступим так: делай вид, что ничего не знаешь. Пусть эти два мерзавчика расслабятся. Ударим тогда, когда они не ждут.

Ксюша переживала, что эту роль она не потянет, ведь актриса из нее совсем никудышная. Но оказалось, что достаточно только напомнить себе, что всем воздастся по заслугам, как организм ее вмиг приспосабливался к новым обстоятельствам:

— Вадим, я подумала, что вполне могу смириться с тем, что у тебя будет ребенок от другой женщины. Я все понимаю.

— Я… очень рад.

А с Киром было еще проще, ведь с тем даже не было необходимости разыгрывать дружелюбие:

— Здравствуйте, Кирилл Семенович.

— Эм-м. Ну да.

Или:

— Ксюш…

— Слушаю, Кирилл Семенович.

— Да нет, ничего.

С головой у парнишки явно было не все в порядке. Ксюша раньше ошибалась, что у него нет проблем — похоже, что весь потенциал во внешность и ушел. Оттого-то он так и неадекватен даже в самых простых ситуациях. Она на него была очень зла, но не из-за спора — это оказалось такой мелочью по сравнению с тем, что он предал ее доверие. Поэтому отомстить ему хотелось даже больше, чем Вадиму. А иногда хотелось, чтобы он, вместо этих странных взглядов, подошел и объяснил бы все — сдался, как Лиза, с повинной на ее милость. Или хотя бы извинился. Она бы его ни за что не простила, но совершенно точно почувствовала бы облегчение.

Виноватая Лиза же не уставала мельтешить перед глазами, тем самым подчеркивая, на чьей она стороне. Ксюша умилялась ее рвению. Неужели и такие прожженные крысы способны беззаветно влюбиться? Ведь вряд ли та всерьез беспокоилась об интересах Ксюши, все ее действия были фальшивыми с самого начала, но как только речь заходила о брате, то менялась в лице и теряла способность формулировать мысли.

— Лиз, как так получилось, что вы сошлись с Андреем?

— Я… ну… Я бы не сказала, что у нас что-то серьезное…

— А ты правда настояла на его увольнении, и Вадим этим купил твое молчание?

— Я… ну…

— А Андрей тебе сразу понравился или уже потом?

На несколько вещей можно смотреть бесконечно: на огонь, воду и на краснеющую Лизу.

— Лиз, а почему ты ему рассказала?

— Потому что считала, что мои друзья неправы! — без зазрения совести врала та. — А когда узнала про Вадима и Фиону… Ксюш, я клянусь тебе, что не сомневалась в искренней привязанности к тебе Вадима! Потому я и решила рассказать Андрею — мол, да, Вадим накосячил, но теперь все совсем иначе! Чтобы и честной быть, и отношения ваши не испортить…

Вот эта тема уже совсем была неинтересной. Ксюша, узнав о споре, разозлилась — это понятно. Но если бы Вадим на самом деле влюбился, то она все равно бы вряд ли его простила. Не потому, что не верит в возможность раскаяния, а потому, что ей все это время нравился совсем другой человек — ее Вадим был принципиальным и понятным. Этот Вадим, наверное, тоже заслуживает любви, но уже чьей-то другой, не Ксюшиной. Гораздо легче сразу принять человека со всеми его недостатками, чем быть огорошенной уже после. Поэтому она даже была немного благодарна за существование Фионы — ведь именно та сделала все простым и понятным.

Опять же Лиза ее и уговорила попробовать говорить при остальных сотрудниках. Под ее настырным руководством Ксюша, белея, смогла поздороваться со всеми, когда вышла на обед. И так ее поздравляли, как будто это была их личная победа, окончательно смутив. Она уже после заметила и Кира, который стоял вдалеке и наблюдал за этой поздравительной мешаниной с очередной непонятной улыбкой. Ну точно, блаженный. На всю голову отшибленный!

* * *

Кирилл был рад, что Ксюша и Вадим наконец-то разобрались. Он ведь именно этого и добивался. Но радость его оказалось какой-то мучительной, тоскливой. Ксюша улыбалась его лучшему другу так, как когда-то улыбалась ему, и ревность принималась уничтожать остатки его разума. Он снова погрузился в работу, радуя отца все больше и больше, но часто задумывался и о том, что его место не тут. Английская хлебная лавка уже не выглядела такой уж абсурдной идеей.

Может быть, если Ксюша исчезнет из поля его зрения, то со временем он успокоится. А потом придет на их свадьбу, подарит что-то заоблачно дорогущее, напьется и попросит невесту о танце. И Ксюша в белоснежном платье уже простит его настолько, что согласится. Но тут же некстати вспомнились и их «танцы» в ночном клубе, а от этого стало только хуже.

Он держался подальше, как наркоман в завязке старается не думать о предмете вожделения. И так же, как наркоман, иногда срывался:

— Ксюш, отец у себя?

— Да, Кирилл Семенович. Но у него Александр Сергеевич, так что зайдите через полчаса, если ничего срочного.

— Помнится, когда-то ты называла меня Киром.

— Нет, Кирилл Семенович, вам показалось.

Ему приходилось уйти, чтобы снова найти какой-то повод для разговора и вернуться:

— Ксюш, у Антона телефон выключен, а я хотел с ним сегодня в бассейн сгонять.

— Оставьте ему сообщение. Он перезвонит вам позже.

— А может, снова перейдем на «ты»?

— А может, вам поесть цианида?

— Я бы с удовольствием, но кто тогда пойдет с Антоном в бассейн, злюка?

Кириллу даже казалось, что Ксюша улыбается ему в спину. Но, возможно, что ему просто хотелось в это верить.

Однажды он столкнулся с ней прямо в дверях. Он зашел, чтобы срочно дать какое-то очень важное деловое распоряжение, которое еще не успел придумать, а она с чашкой кофе в руках открывала дверь. И не то чтобы он не успел среагировать — как раз, наоборот, среагировал самым лучшим образом и уверенно наскочил на нее. Ксюша вскрикнула, а на ее белой блузке расползалось пятно неприятной расцветки.

— Кир, что ты творишь?! — она тут же метнулась назад, поставила кружку на стол и схватила пачку с бумажными салфетками.

— Какой я тебе Кир? Кирилл Семенович, будь любезна! — рассмеялся, внутренне ликуя оттого, что растерявшись, та сразу забыла об официальности. — Обожглась?

— Нет! Твой отец, к счастью, любит почти холодный! — Кирилл и без этого возмущенного взгляда был в курсе. — А вот блузка… Как я теперь по офису ходить буду?

Кирилл выхватил у нее салфетку и попытался размазать пятно еще сильнее, но Ксюша оттолкнула его руку. В ее сопротивлении было что-то такое, что заставило его настаивать, но пятно его интересовало меньше остального. Он отбросил салфетку и ухватил ее за талию, сжав немного сильнее, чем намеревался. Ксюша замерла:

— Ты что?

Он тут же отпустил и отошел на шаг.

— В общем, план такой. Бери какую-нибудь папку, чтоб прикрываться ею, как щитом, и поехали в магазин. Я испортил — я куплю тебе новую.

Наверное, предыдущим порывом он сбил ее с мысли, потому что Ксюша теперь растеряла весь свой пыл:

— Да ладно. Не надо… Ничего страшного.

Почему эта раздражающая рыжая девица полагает, что может решать за него — есть что страшное или нет?! Он хотел схватить ее за руку и просто потащить, куда следует, но остановился, так не вовремя вспомнив о Вадиме. И еще Ксюша соображать начала, что уж совсем пришлось некстати:

— Я нахожусь в «Нефертити», в какой магазин еще ехать? Уверена, Вильдо не оставит меня в беде, — и улыбнулась.

У Кирилла голова закружилась от злости. Ну естественно, все против него! Человек хотел просто полчаса напряженного молчания и еще более напряженного ожидания Ксюши, когда она выйдет из примерочной, хотел полчаса споров и ругани, если повезет, то и драки, а оказалось, что даже неземной Вильдо вставляет ему палки в колеса. Блузка и кофе погибли напрасно, так и не принеся ему хоть какого-то приза.

После бассейна он отказался пойти с Антоном к ним на ужин. В тысячный раз все переосмыслив, Кирилл сделал вывод, что сам поступает неправильно и все эти «поводы» давно пора прекратить. Он просто устал. Нет ничего более изматывающего, чем чувствовать себя дураком, и Кирилл решился окончательно, что больше по-дурацки вести себя не сможет по причине моральной изношенности. И даже если Ксюша сама прибежит к нему, то он останется равнодушным. Кирилл устал до равнодушия. Кирилл мечтал о том, чтобы снова испытывать скуку.

* * *

Если бы Кирилла и Вадима спросили о самом худшем дне в их взрослой жизни, то они, независимо друг от друга, назвали бы одну и ту же дату. И ведь даже бы не догадались, что это запоминающееся событие отнюдь не было таким плачевным, как могло бы быть, а иначе были бы благодарны Лизе, что все еще сравнительно обошлось.

Лиза спонтанно жалась к плечу Андрея, но все равно чувствовала угрозу ото всех остальных. Ей оставалось только надеяться, что своей откровенностью она чудом заработала иммунитет от их мести, что выбралась из-под раздачи этих бесчеловечных монстров, раз ее пригласили сюда — в эту малюсенькую однокомнатную квартирку без признаков ремонта, которую совсем недавно купил Анатолий, чтобы через некоторое время начать жить со своей девушкой. А пока тут не было ни девушки, ни романтичной атмосферы — только все более и более устрашающие разговоры. Собрались все Ксюшины братья, даже те, с кем Лиза раньше знакома не была. И самые старшие из них выказывали особое усердие.

— Андрей, ты можешь попасть в «Нефертити» или знакомых подтянуть? — начал Алексей, который работал в налоговой инспекции. — Там наверняка остались какие-нибудь подписанные Вадимом документы, которые можно использовать…

Андрей своим ответом Лизу удивил до такой степени, что она перестала жаться и к нему:

— Можно что-то найти. Вадим ничего такого не делал специально, но достаточно будет бросить тень. Семен Иванович еще со времен девяностых не терпит любые аудиторские или налоговые проверки! В итоге вы ничего не найдете, но Вадима директор ценит в первую очередь за отсутствие проблем, поэтому достаточно будет устроить блокировку рабочего процесса на один-два дня…

— А эта Фиона согласится нам помочь? — внес новое предложение и Артем. — Можем просто подвести нашего милого дамского угодника под монастырь.

— Давайте сначала его просто изобьем! — самый огромный и самый шумный из них Антон хотел сначала получить моральное удовлетворение, а только потом отдавать жертву всяким Фионам и добрым налоговикам.

Но Алексей и Андрей были больше экономистами, чем головорезами, поэтому самый старший продолжил свою мысль:

— Даже подделывать ничего не надо! Достаточно спровоцировать проверку, а там я сам закручу. Теперь о Кирилле — его можно просто побить, — на этой фразе Антон разулыбался, как ребенок, получивший конфету.

Лиза не выдержала и подскочила на ноги:

— Вы рехнулись? Чего вы хотите добиться? Чтобы Вадима уволили?

— Было бы неплохо, — спокойно ответила до сих пор молчавшая Ксюша.

Лиза теперь ее вообще не узнавала, но решила настаивать:

— И тогда «Нефертити» развалится — я не преувеличиваю! А Семена Ивановича ждет инфаркт, потому что он уже буквально все поставил на Вадима! Ты можешь ненавидеть его, но как специалист он незаменим. Что тебе сделала вся наша фирма, что тебе сделал шеф, а?!

Все присутствующие неуверенно переглянулись, из чего Лиза сделала вывод, что ее наконец-то начали слушать:

— Они поступили по-свински, но никого не убивали и не насиловали! Вы имеете право отомстить, но как-то адекватно отомстить, а не гробить всех вокруг.

— И что ты предлагаешь? — недовольно переспросил Аркадий. — Только учти, что полное помилование ты своим дружкам не выторгуешь!

Лиза устало опустилась обратно на стул и вздохнула. Бывают такие ситуации, что друзей надо предать, чтобы спасти:

— Хорошо. Я скажу вам, что они ценят больше всего — самые болезненные их точки. Только обещайте, что ничего непоправимого вы не сделаете!

* * *

Похоже, Ксюша сидела на прочном поводке, раз так легко спустила Вадиму все огрехи. Было пора переводить отношения на новый уровень и, наконец, уже познакомиться с ее семьей. Знакомство прошло незабываемо, но совсем не в том ключе, как Вадим предполагал.

Сначала Ксюша сама предложила ему прокатиться, а потом и прогуляться. Поскольку до сих пор она никакой инициативности не проявляла, Вадим был рад. Но радовался он ровно до того момента, как сзади на него напали, одели мешок на голову и связали. Уже в дребезжащем багажнике Вадим вспомнил о Ксюше — той, наверное, тоже досталось, но криков ее он припомнить не мог. Попытался восстановить дыхание и самообладание. Если бы его хотели убить, то есть способы быстрее и проще. Значит, предстоит что-то, возможно, и похуже смерти. В воспаленный мозг врывались обрывки рассказов Семена Ивановича о начале российского бизнеса. Там если ты ни разу не прокатился в багажнике машины с мешком на голове, то и бизнесмен какой-то несерьезный. Правда, мысль эта утешала слабо.

Потом его куда-то волокли, но Вадим не сопротивлялся — сначала надо разобраться что к чему, а уж потом принимать решения. Сейчас одним неверным движением он себе может только навредить. Самое лучшее, на что он надеялся — похищение с целью выкупа. Ничего приятного, безусловно, но зато хоть какой-то шанс. Он суммировал в уме все свои счета и проклинал себя за то, что успел купить Татьяне квартиру. На покупку собственной жизни у него остались сущие копейки и даже кредит.

Когда мешок стянули, Вадим, щурясь от света, огляделся. Его притащили в обшарпанную квартиру где-то на окраине города. В таких районах если он начнет звать на помощь, надрывая голосовые связки, то никто и внимания не обратит. Да и вряд ли ему позволят надрывать связки — вокруг кровати, на которую его швырнули, выстроились шестеро мужиков. Сначала сердце остановилось — если они не скрывают своих лиц, значит, отсюда он вряд ли выйдет живым. Но потом один показался ему знакомым, и он с растущей надеждой вглядывался в остальных. Уже через минуту выдохнул от облегчения — не хватает только Андрея, да и остальные вряд ли его похитили для выкупа или убийства. По крайней мере Вадим очень хотел на это рассчитывать.

— Вы — Ксюшины братья.

— Точно, — отозвался тот, с кем он уже встречался прежде, Антон. — Но с чего вдруг ты так обрадовался?

Вадим взял себя в руки — в любом случае, он собирался выглядеть спокойным. Это лучший способ вернуть контроль над ситуацией:

— Ксюша не производит впечатление девушки, вышедшей из семьи бандитов и убийц. А раз так, то вы вряд ли будете убивать ее парня.

— Парня? — самый старший загоготал. — А мы тут выяснили, что ее парень на Ксюшу с лучшим другом поспорил, а потом и девицу себе новую завел. Ты точно уверен, что мы его не будем убивать?

Вот как. И Ксюша не кричала, когда на него напали, потому что тоже в курсе — она-то и заманила его в место, где не было лишних свидетелей. Кто слил информацию? Первой на ум пришла Татьяна, но та про споры сама не знала. Лиза? Нет, она вряд ли подвела бы друга под плаху, не предупредив. Да и незачем Лизе теперь это делать. Кто-то из сотрудников подслушал разговор? Жучок в кабинете? Флора-Фауна оказалась умнее, чем Вадим думал? Так недолго и до паранойи дойти, но пока нужно было выкручиваться:

— Допустим, — он и не собирался их злить, отрицая очевидное. — И что вы сделаете?

Один из парней присел на кровать с краю и дружелюбно похлопал его по плечу:

— Ну, чего ты такой бледненький? Петрухнул до смерти? — в этом предположении была доля истины, сложно отрицать. — Не очкуй, Вадим Саныч, мы ничего делать не будем. Вообще! Просто договоримся.

Договариваться Вадим умел и любил, поэтому теперь начал успокаиваться и внутренне. Объяснение не заставило себя ждать:

— В общем, у нас к тебе будет несколько просьб. Ты идешь нам навстречу, а мы идем навстречу тебе. Мы же не убийцы или бандиты, как ты верно заметил, но и проверять нас на прочность не нужно.

Вадим на секунду прикрыл глаза. Эти идиоты не думают о том, что сразу же, как только он отсюда выберется, то пойдет в полицию? Раз уж к Ксюшей все равно не срослось, то и засадить почти всех ее братьев у него рука не дрогнет.

— А если я откажусь выполнить несколько ваших просьб? — уточнил он, чтобы показать свою заинтересованность в разговоре.

И тут его быстро вернули на землю. Оказалось, что у этой гопки были очень откровенные фотографии с Фионой, не очень откровенные — с Татьяной, а ведь он даже не подозревал, что те снимают, и запись разговора о споре с Киром. Заодно они и разыскали его отца, который загибался от цирроза печени, но все никак не удосужился загнуться. С тем они еще не беседовали, но старик вполне может поведать всем заинтересованным слушателям о том, какого бессердечного сына он вырастил. Вадим поморщился. Людям не нужна правда, им нужна жертва и негодяй, и отец вполне мог на пороге смерти выставить его негодяем.

— И что? У нас отменили мораторий на смертную казнь за такие преступления? — он сказал это, но теперь и сам понимал, чего они хотят. — Что за бред?

Один из парней ухмыльнулся:

— Самое ценное для тебя — «Нефертити». И единственный способ ее получить — это не разрушить свою репутацию. А Семен Иванович, насколько мы знаем, очень щепетилен в этих вопросах.

Обычный шантаж. Что-то слишком много на Вадима свалилось шантажистов в последнее время. Да, «Нефертити» была его главной целью, но даже если он ее потеряет, то на улице не останется. Ему начнут предлагать работу еще до того, как закончит расписываться на заявлении об уходе. И все равно потерять то, что он уже считал своим, было бы обидно. Вадим ждал с интересом, чего же они хотят взамен.

— В общем, ты не трогаешь Ксюшу. Она продолжает работать, а ты делаешь вид, что она самый ценный сотрудник в фирме, но очень печалишься, что любви у вас не вышло. Андрея или кого-то еще тоже не трогаешь.

Вадим кивнул. Пока они попросили только не мстить в ответ. Справедливо.

— Дальше. Ты официально оформляешь ребенка Татьяны на себя. Даешь ему фамилию, а значит, уже потом не сможешь открутиться.

— Я так и собирался поступить! — ответил Вадим.

— Не собирался, — рассмеялся Антон. — Но придется.

Это в планы Вадима, действительно, не входило. Если он это сделает, то Татьяна не слезет с него до совершеннолетия ребенка. Да и он уже будет обязан изображать из себя любящего отца… Нехотя кивнул снова.

— Это все?

— Да, все! — Антон утешительно снова хлопнул его по плечу, но зачем-то стал стаскивать футболку.

Вадим с ужасом и непониманием уставился на бугрящиеся мышцы.

— А это еще зачем? — он не узнал свой голос, снова потеряв над собой контроль.

— Фотосессия! Еще одна! — Александр достал фотоаппарат. — С Фионой, конечно, круто, но недостаточно круто. Это на тот случай, если ты сомневаешься, что мы пойдем на все, если ты вдруг снова решишь обнаглеть. Лежи, малыш, и улыбайся. Все, что от тебя требуется.

Вадим часа два отмывался в душе, но пот от нежных объятий Антона так и не хотел покидать его кожу. Он успокаивал себя тем, что если они хотели его унизить, то могли бы придумать и что-то более изощренное, чем мускулистая рука на его плече и страстный поцелуй в щеку. И хоть душ ощущение брезгливости так и не смыл, но зато разум охладил. Через некоторое время Вадим пришел в полный порядок. Этим психопатам незачем разрушать его карьеру, они не станут требовать его денег или еще каким-то образом донимать. Все, чего они хотели, отомстить за слезы сестры и обеспечить ей неприкосновенность в дальнейшем. К счастью, и на этот раз в его психологии победил бизнесмен — это была равноценная сделка, хоть и осуществилась дикими методами, да и руки ему Татьяной связали конкретно на много лет вперед. Но раз уж сам попался, то стоит благодарить судьбу, что так просто отделался.

* * *

Кириллу позвонила Лизавета и спросила, не знает ли он, куда пропала Ксюша. С чего бы ему об этом знать? Потом с тем же самым обратился Андрей, разозлив окончательно. Почему они думают, что он должен ее контролировать? Всегда так — когда хочешь о чем-то забыть, то мир всеми силами тебе напоминает, словно на прочность проверяет.

Кирилл бесцельно ездил по вечернему городу, когда раздался и входящий от Ксюши. Он напрягся до дрожи в руках, но щелкнул на кнопку блютуза:

— Ну что?

Получилось очень недовольно, как он и хотел. Но Ксюша не отреагировала на его холодность:

— Кир, я тебя прощаю. За то, что рассказал всем о Роме. Прощаю.

Он резко свернул к обочине, едва не врезавшись в защитную перекладину. Схватил телефон в руки:

— Почему? Не прощай меня. Не надо меня прощать!

Она тихо рассмеялась:

— Я все равно прощаю. И спасибо тебе за все, что ты для меня сделал. Пока.

В этих словах и ее голосе звучала какая-то обреченность, поэтому Кирилл повысил голос:

— Ксю, что случилось?

— Ничего… — она задумалась, но все же не повесила трубку. — Помнишь, ты говорил, что на моем месте никогда бы не влюбился снова? Ты был прав.

— Я не был прав! Ксю, скажи, что происходит!

Ему показалось, что она говорит неестественно заторможено:

— Мой неудачный опыт в восемнадцать лет подарил мне психический сдвиг. Второй я уже физически не хочу вынести.

— Ксю! — он уже орал. — Ты о чем вообще?

— Я узнала о вашем споре на меня с Вадимом. Узнала, что он никогда не был в меня влюблен. И его я тоже прощаю.

Кира вынесло из машины на воздух, но он пытался говорить спокойнее:

— О споре? Да, было дело! — он на ходу подбирал слова. — Я предложил тот спор, Вадима уговорил. Он потом отказался от него сам! Почти сразу! Так что мы, конечно, косяки, но это не значит… Он потом влюбился в тебя!

— Не влюбился, Кир… — ее голос становился все более уставшим.

— Ладно, пусть так! Тогда брось его или врежь — нам обоим врежь! Это же не повод так переживать! Ты где сейчас?

— Это неважно уже. Я прощаю тебя. Но и ты пойми, что для одной жизни этого слишком много.

И отключилась. Кирилл кое-как попал на кнопку вызова, но теперь ее номер был недоступен. Он кинулся обратно в машину, рванул с места, выехал на встречную, но, к счастью, движение было не слишком оживленным на этом участке. Под маты и сигналы занял свою полосу и сбавил скорость. До боли втолкнул наушник в ухо, набирал Лизу.

— Ты нашла Ксюшу?

— Нет. Пропала куда-то… Но когда я ее последний раз видела, она как будто не в себе была. А с твоим голосом что?

Он не ответил, перезвонил Андрею, а потом по порядку всем, кто с Ксюшей был знаком.

В офисе «Нефертити» царила пустота. Охранник сказал, что только Елизавета Николаевна вечером заходила, но и она ушла.

Дома у Ксюши его встретила тетя Аня. Она удивилась его настроению, но сказала, что дети ее давно уже куда-то гулять ускакали. Он не дослушал.

Кирилл сидел в машине перед ее домом и глох от приливов крови в ушах. Они нахлестывали сильно, больно, мешали думать. Ксюша совсем не производила впечатления человека, которого легко сломать. Но, возможно, до школьного выпускного этого тоже не было заметно? Она только выглядит сильной, но куча справок от психиатра подтверждают, что она уже ломалась, а значит, может сломаться опять. Она узнала, что Вадим обманул ее — для любой другой девушки повод для серьезного огорчения, но для Ксюши, которая только-только выбралась из своей норы, для Ксюши… Куда ехать?

Кирилл еще десять раз подряд набрал ее номер, а потом швырнул телефон в лобовое стекло. От места удара поползла паутинка, но его испугало не это — он снова схватил мобильник, вставил на место отлетевшие аккумулятор и заднюю панель, включил. И как только дисплей засветился, снова набрал Ксюшин номер. И опять безрезультатно.

Он понял, что сойдет с ума, если останется на месте. Думать, что уже опоздал, не мог — даже без этого было невыносимо. Ее уже ищут все, кому он позвонил, только Вадим не ответил, но она очевидно была не с Вадимом, судя по ее репликам. Она может быть где угодно в этом огромном городе. Например, на любой из крыш. Кирилл страшно заорал, оглушая самого себя криком.

На седьмом этаже «Нефертити» горел свет. Кирилл пролетел мимо охранника, но в лифте вынужденная остановка заставила его об этом пожалеть — если бы охранник хоть что-то сказал, то ему, наверное, было проще.

В общем отделе его встретил Андрей, а сразу за ним прямо на столе сидела Лизавета, игриво болтая ногами в воздухе. Там, дальше, почти у самого окна стояла Ксюша. И неловко улыбалась. Она в порядке. А за ней сквозь огромное стекло вздрагивало ночное небо, которое все расставляло по своим местам.

— Все, все, Кир, можешь дышать! — звонко пропела Лизавета. — Мы тебя разыграли.

— Что, неприятно, когда играют с тобой? — поинтересовался и Андрей.

Но у Кирилла не осталось сил, чтобы отвечать. Не осталось сил, даже чтобы стоять на ногах. Он бессильно рухнул на колени, а через несколько секунд начал смеяться. Потом он их всех убьет. Мучительно, никого не пожалеет. Саму Ксюшу он будет убивать дольше всех остальных. Но этом потом, чуть позже. А пока… она в порядке.