Глава 17. Дружелюбная
Ксюша не открыла братьям, почему так сильно зла на Кира. Его неоценимая помощь оказалась фальшивой — ведь он честно признался, что помогал только лишь от скуки, еще и обвинил в потраченном времени. Про катастрофу в «Нефертити» родня даже не догадывалась, да и Лиза не стремилась поведать эту душещипательную историю, чтобы не подставить друга еще сильнее. Поэтому пришлось признать, что Вадим заслуживает чуть более сурового наказания, чем Кир. Или роль сыграл тот факт, что братья, несмотря на произошедшее, продолжали относиться к Киру, как своему другу и «просто прикольному чуваку», если цитировать Антона.
В итоге почти вся кара пала на Вадима. Ксюша не могла даже вообразить, что может пережить человек за двадцать минут в багажнике машины с мешком на голове. Выходило уж слишком жестоко — это не просто мимолетная угроза жизни, это скорее пытка, когда человека оставляют наедине с этой угрозой и собственными мыслями. Ксюше даже захотелось сдать назад, когда она представила себя на его месте, но торнадо из разбушевавшихся родственников она остановить уже не могла. Лиза уверила, что Вадим сначала сильно разозлится, но если не выдвигать неподъемных требований, то он быстро сопоставит нанесенную обиду с деловой репутацией и сразу остынет. Вадима можно испугать, но убить в нем бизнесмена нереально.
И тем не менее, Ксюша продолжала переживать, как бы у него сердце не прихватило от таких развлечений. Кирилл же, благодаря лояльности ее братьев, был удостоен только легкого волнения. Предложение Лизы Ксюшу озадачило — станет ли он вообще переживать из-за такой ерунды? А даже если и промелькнут у него признаки совести — это все равно несопоставимо с наказанием Вадима. Но отчего-то братья, начав хитро улыбаться, идею приняли на ура, поэтому и Ксюша с ней согласилась. С ее точки зрения, даже Лиза в качестве приманки вызвала бы больший эффект, ведь для Кира она была очень близким человеком, а Ксюша — посторонней, к которой он уже выразил полное равнодушие.
Они собирались звонить ему, чтобы сообщить об окончании розыгрыша, как тот и сам вернулся в «Нефертити». И уже через секунду Ксюша поняла, что ошиблась. Бледный, как смерть, Кир не стоял на ногах. Он смеялся — а в этом смехе звучало столько всего неразличимого, что Ксюша даже испугалась. Когда же он настоящий: в этот момент или когда улыбаясь, втаптывал ее в землю? Вечно скучающий балбес или человек, которому до такой степени небезразлична жизнь какой-то девицы, над которой можно только подшучивать в свободное от прямых издевательств время? Ксюша замерла, вслушиваясь в его ненормальное веселье, и пыталась хоть в чем-то разобраться. Но разобралась только в одном — они перегнули палку.
Наверное, к этой же мысли пришла и Лиза. Она легко соскочила со стола и шагнула к нему.
— Все, Кир, это была шутка! Или месть, — она хохотнула и тронула его за плечо. — Всего лишь час волнения!
— Всего лишь час? — Кир посмотрел на нее, а потом, шатаясь, поднялся на ноги. — Это ты рассказала о споре?
— Я, — Лиза пожала плечами. — Только Вадиму не говори — он меня закопает.
Кир изменился в лице:
— Да я тебя сейчас сам зако…
Он бросился на нее и попытался ухватить за шею, но вовремя подоспел Андрей и отвлек его внимание на себя:
— Так, Лизу душить не будем. В конце концов, тебе еще не пришло в голову, что ты это заслужил?
— Ты?! — Кир будто только что его заметил. — Я тебя другом считал!
— Так мы и есть друзья, — уверенно ответил Андрей. — Зато теперь с нулевым счетом. Самое время начать с чистого листа. Так что, друзья?
И протянул обескураженному такой наглостью Киру руку, ничуть не смущаясь проделанной работы. А Кир выглядел настолько уставшим, что если даже и кинулся бы в драку, то большого урона никому бы не смог нанести. Возможно, он и сам это хорошо понимал, потому что решил ограничиться разговорами:
— Я тебе вот что скажу — я в этой вашей гребаной сказке «Волк и семеро козлят» совсем даже не Волк. Я тебе, козлина младший, больше не друг… я…
На саму Ксюшу он так ни разу и не взглянул, но она не удержалась от порыва. Его до сих пор бледное лицо, его трясущиеся руки, его злость заставили ее метнуться вперед и обнять. Кирилл сначала попытался оттолкнуть, но она только еще крепче вжалась в него, и после этого он затих.
— Я не думала, что ты воспримешь это так близко к сердцу.
Кир усмехнулся:
— Говори уже прямо — ты вообще не думала, что у меня есть сердце.
— Не думала, — честно ответила она. — До сих пор об этом ничего не свидетельствовало.
— Стыдно тебе? — теперь он и сам обнял ее в ответ и уткнулся лицом в ее макушку.
— На самом деле, не должно бы… Ведь ты это заслужил.
Кир подумал немного, посмотрел на Андрея и тяжело вздохнул:
— Зато теперь с нулевым счетом. Самое время начать с чистого листа.
Ксюша тихо рассмеялась, чувствуя, что Кир совсем успокоился. А Лиза еще Вадима называла отходчивым…
Он даже позволил им увести себя в бар и согласился выпить вместе в знак примирения. Ксюша, конечно, не пила — все больше наблюдала. И чем пристальнее она смотрела, тем сильнее жалела о том, на что решилась. Хотя кто мог предположить? Но ее терзало смутное подозрение, что, возможно, она оказалась единственной, кто не предполагал.
* * *
Кириллу так и не рассказали точно, откуда обо всем стало известно. Например, как вообще всплыла Фиона, о которой и сама Лизавета не подозревала? Почему Вадима всего лишь пугали и шантажировали, а ему, Кириллу, устроили ад? Но все рассуждения привели его к одному очень важному выводу — Ксюша теперь уже точно не была девушкой его лучшего друга. Да и раньше таковой не являлась в полном смысле этого слова. От этой мысли в груди стало щекотать до раздражения. Ведь оказалось, что он совсем напрасно сделал Ксюше больно, и еще напраснее — себе. Из таких историй не выкручиваются обычными сожалениями, тут надо что-то потяжелее. Например, то, что произошло.
Но выяснилось, что его еще собираются добивать звонками.
— Понравилась наша шутка? — спросил Александр.
— Да пошел ты!
Неудержимый хохот.
— В понедельник в бассейн идем? — поинтересовался Антон, как ни в чем не бывало.
— Да пошел ты!
— Встречаемся в восемь.
И тут же новый звонок:
— Ты там как, оклемался? — Аркадий.
— Да пошел ты!
— Только мамане не рассказывай — она из нас душу вытрясет…
Последнего он уже ждал. Не сможет же Анатолий промолчать?
— Ну что, зятёк, живой?
— Да пошел… Стоп, как ты меня назвал?
И снова гогот — это у них семейное. Кирилл отключил вызов сам. Оставалось только пожалеть, что он когда-то с ними связался, и порадоваться, что хоть у двоих старших номера его телефона не было.
Сложнее всего было разобраться с тем, как теперь относиться к Ксюше. Имеет ли он право злиться на нее? Безусловно. Имеет ли она право злиться на него? Да кто бы спорил. А теперь, когда они квиты, есть два пути — продолжать злиться или отпустить себя на волю течения, поплыть за буйки. Да вот только Кирилл не мог быть уверенным, что ее буйки — в той же стороне, что и его. Потому решил дать рассудку отдых и ни о чем не думать вообще — благо, впереди целых два выходных.
За весь день единственным впечатляющим событием стал разговор с Вадимом по телефону:
— Я ее убью! Вот, честное слово, убью! — тот до сих пор психовал.
— Ксюша отомстила за то, что мы сделали, — Кирилл удивил самого себя, вдруг начав ее оправдывать.
— Да при чем тут Ксюша? Я про Флору! Вот же сука — фотографировала нас, а потом слила фотки! А ведь я ее на показ протолкнул, хоть Вильдо и орал, что у нее аура «землисто-коричневая». Впервые жалею, что его не послушал! Когда он эту Фауну решит выкинуть, я просто постою в сторонке — мразь пожалеет, что испортила со мной отношения!
— А-а… Кстати, ты почему нам с Лизаветой соврал? Мы же решили, что у тебя с Ксюшей серьезно, а тут эта Фиона всплыла.
— Разве я должен был отчитываться? — судя по голосу, Вадим уже улыбался. — Кир, ну вы же меня знаете! Ксюша интересная, но ведь это не значит, что из-за нее я должен был дать обет безбрачия?
Не значит. И никогда не значило. Теперь у Кирилла возникло чувство, что он сам себя обманул. Ведь и он так поступал часто, что тут преступного? Просто… сейчас ему не хотелось смотреть ни на какую другую девушку. Но из этого не следовало, что и Вадим обязан был чувствовать себя так же.
Поскольку ближе к ночи совсем не думать и при этом бодрствовать оказалось невозможно, то Кирилл решил улечься пораньше. Лучше проспать до понедельника — а там все само собой куда-нибудь встанет. Но только он коснулся подушки, как раздался тихий стук в окно. Все бы ничего, но комната его располагалась на втором этаже. Неловко улыбающаяся лохматая мордашка добила картину до абсолюта.
— Здравствуйте, Ксения, какими судьбами? — Кирилл приоткрыл одну створку, но внутрь гостью пропускать не спешил.
— Я… это… Ну, ты же ко мне залезал, так и я подумала, почему бы и мне не залезть к тебе?
Она вроде бы на чем-то прочно стояла, а Кириллу так нравился ее смущенный вид, что он решил подзатянуть эту сцену:
— Понимаю. Но, видишь ли, наше высочество такой стресс пережили, устали, хотели отойти ко сну…
— У меня с собой маманины булки. В рюкзаке.
— Заходи, — тут же передумал он. — Чувствуй себя, как дома.
Ухватил ее за бесценный рюкзак и затащил в комнату. После глянул вниз, оценил и не смог унять ехидства:
— Стремянка?! Как?
Ксюша шмыгнула носом, покраснела, а потом рассказала о своем очередном позорном случае. Она хотела пробраться незаметно — сюрприз сделать. Но сначала ее задержала охрана на входе, передала Тамар Санне. Та не вняла никаким мольбам и сообщила Семену Ивановичу. Шеф, после того, как проржался до слез, сильно опечалился, что жена задержалась у подруги — она бы ухохоталась до смерти. Потом они всей толпой принесли ей стремянку и спрятались за углом. Поскольку бежать было уже поздно, Ксюша решила пережить эту ситуацию до конца и все же добралась до его окна.
Кирилл никогда не мог предположить, что способен настолько хорошо контролировать себя — внутри у него органы лопались от смеха, но внешне он оставался спокойным:
— Молодец. Ты учишься позориться все лучше и лучше. Но зачем все эти трюки?
Ксюша стянула рюкзак и попыталась сделать вид, что осматривается. Ей было до мандража неудобно:
— Решила, что мы можем не извиняться друг перед другом. А просто начать с той точки, где все было хорошо. Как тогда — когда ты забирался ко мне. Помнишь, я говорила, что ты мне друг? Я и правда хочу, чтобы так и было.
Кирилл демонстративно задумался, даже челку взлохматил, полностью войдя в образ.
— Ну ла-а-адно, — растянул он, недовольно гнусавя. — Но только при условии, что теперь ты у меня с ночевкой останешься. Прихватила свою жуткую пижаму с ракушками?
Ксюша растерялась:
— Не прихватила…
— Плохо! Совсем не похоже, что ты хочешь со мной дружить, виноватая девочка!
Она наконец-то осознала, что он просто издевается. Схватила его за руку и потащила к кровати. Усадила на край и сама примостилась рядом. Достала из рюкзака булку.
— Заткнись уже и жри!
Ему пришлось повиноваться. А потом и сходить за чаем. На кухне царила какая-то истерика, а поднос с чашками ему Тамар Санна протянула сразу, как будто ждала на стреме, когда тот понадобится. Кирилл не стал обсуждать странное настроение своих сожителей, а уже в комнате поделился с Ксюшей мыслями:
— Я сейчас очень жалею, что не купил себе отдельное жилье. На следующей же неделе займусь! Или… проще будет поспорить с Вадимом на квартирку где-нибудь в центре, чтобы самому не заморачиваться?
И едва он успел поставить поднос на тумбу, как ему в лицо впечаталась возмущенная подушка.
— Совсем уже, да?! Тебе, похоже, мало досталось! — орало откуда-то извне.
— А что мне досталось-то? Да я только благодарен за веселый вечерок!
Третий удар Кирилл уже отбил. Ухватил Ксюшу за запястье, чтобы больше ему больно не делала, а потом и прижал к себе. Она долго дергалась и вопила. Так долго дергалась и вопила, что он чуть с ума от счастья не сошел.
— Отпусти… — теперь бурчало ему в грудь обреченно-притихшее. — Отпусти, ну! Отпусти…
— Обещай, что больше не будешь сегодня кричать и драться.
В грудь просопело недовольное:
— Обещаю. Отпусти.
Пришлось сдержать слово, даже жаль, что она так быстро сдалась. Отпустил и поправил ей волосы, которые ну никак не желали пребывать в идеальном каре. Ксюша до сих пор сопела, но выдержала и это испытание. Кирилл же решил оставаться подростком. К тому же неудовлетворенные желания всегда дают о себе знать в самый неподходящий момент. Он подошел к подносу, взял одну из чашек, подул, попробовал, убедился, что уже остыло, а потом неожиданно плеснул жидкость Ксюше в живот.
— Ты что творишь?! — взвилась она. — Припадочный!
— Ты обещала сегодня больше не…
— Идиотина безмозглая! Да чем ты думаешь вообще?!
Кирилл вздохнул:
— Похоже, переодеться тебе все-таки придется, как ни прискорбно это признавать, — он вытянул из шкафа свою футболку и спортивные штаны. — На, держи. Ванная там.
Ксюша выглядела так, словно собирается вот-вот взорваться. Надо было ее как-то утешить:
— Это тебе психологический тренинг. Взялась позориться — так не сдавайся!
Но она становилась все краснее и сжимала кулаки все яростнее. Пора было спасаться:
— Ксю, мы же с тобой друзья, не?
Она утробно зарычала. Кирилл вздохнул и ввернул последний козырь:
— Ой, мороз, моро-о-оз! — завыл так душевно, как только умел. — Не-е морозь меня-я-я!
И это сработало — не могло не сработать. Ксюша не выдержала и рассмеялась, выхватила у него предложенную одежду и открыла дверь в ванную, напоследок буркнув:
— В аду есть специальный котел для людей без слуха!
А потом не было ничего важного. Они лежали рядом, зарывшись под одно одеяло и болтали о всякой ерунде.
— Мама меня потеряет. Надо ей позвонить, предупредить, что задержусь…
— Я уже позвонил, пока ты переодевалась. Сказал, что верну тебя утром.
У Ксюши, как у птицы, шея вытянулась и согнулась под неестественным углом:
— Шутишь? Она может неправильно понять!
— Ты что же, просишь, чтобы я врал твоей матери? Так я ж — человек честный. Сказал, что ты залезла ко мне в окно, а потом я тебя не отпустил. Ну и то, что я к тебе раз двадцать залезал, и ты меня тоже не отпускала… Что тут можно неправильно понять? Все как на ладони!
Ксюша все же стукнула его в плечо, но переспросила:
— И что она ответила?
— Ответила, что оторвет мне нечто очень важное, если…
— Если что?! — Ксюша не вынесла паузы.
— Если не верну тебя утром, конечно.
— Врешь!
Кирилл вздохнул.
— Не вру. Я и с Андреем говорил. Вся твоя семья уверена, что у нас с тобой любовь. А так как ты давно не маленькая девочка, то они решили не держать тебя на поводке. Мои, судя по цирку на кухне, тоже в этом уверены.
— С чего они взяли такую глупость?
— Без понятия. Потом их разочаруешь, а пока спи давай.
Одежда была ей велика, но сам вид его футболки на ее тощих плечиках путал мысли.
Ксюша снова плюхнулась на подушку, подумала:
— Если бы ты не был таким придурком, то я бы, наверное, в тебя влюбилась.
Кирилла почему-то этот комплимент задел за живое:
— А я бы в тебя не влюбился в любом случае.
Но она словно и не слышала:
— Да и хватит с меня! Куда проще жить, ни на что не надеясь. Никакая любовь добром не заканчивается.
— Точно. Поедешь со мной квартиру выбирать?
— Поеду. Но только чтоб на первом этаже! Залезать удобнее.
— По рукам.
— Я свой топ застирала, но если пятно останется, купишь мне новый! Это уже вторая испорченная тобою вещь.
— Ни за что. Ходи в этой.
— Придурок!
— Скучаю по тем временам, когда ты была немая.
— Ты сам меня вынудил тут остаться!
— Можно я тебя обниму? А иначе ты не заткнешься.
— Я не заткнусь, даже если обнимешь!
Так и получилось, но стало намного лучше. Она еще долго что-то бурчала, а потом и уснула — прямо в середине очередной фразы. А Кирилл зато определился, что будет делать дальше. Понял, что и сама она не замечает, насколько открыта для него. Она может убеждать себя, что с парнями больше связываться не намерена, и уж тем более — с такими, как он или Вадим. Она может возмущаться его поступками или не понимать его решений, а потом уснуть спокойно в его руках, даже не отдавая себе отчета, как сильно нужно доверять человеку, чтобы так мирно сопеть.
Он осторожно коснулся губами ее лба. Не проснулась. Потом два раза в щеку. Поморщилась. Легко коснулся губ, боясь разбудить. Или он, наоборот, хотел ее разбудить? Но она так и лежала, улыбаясь кому-то во сне. А Кириллу лучше выждать время перед тем, как он выбросит эту рыжую бестию с лицом ангелочка в реальность. Там уже будет поздно давать ей право выбора. Он никогда не был ревнив, но сейчас твердо вознамерился отбить у нее охоту так улыбаться кому-то другому — пусть даже и во сне. Кто ей вообще разрешил быть настолько хорошенькой, когда спит?
Ксюше было жарко, потому что она откинула одеяло и попыталась отвернуться. Кирилл перехватил ее и уложил обратно. Не стал поправлять задравшуюся футболку. А через полчаса додумался, что туда он еще не целовал. Но после того, как поддался и этому порыву, сонливость испарилась, не оставив обратного адреса.
Это была долгая, бессонная, нервная и самая правильная ночь в его жизни. Правильная — потому что сейчас все находились на своих местах. Можно быть еще ближе, но дальше они уже никогда не будут. Друг он ей, ага, как же! Размечталась. Он друг Лизавете — чтоб она сама так вляпалась в кого-то по уши и почувствовала на своей шкуре! Он друг Вадиму — чтоб ему пусто было, что сразу не рассказал все честно! Он даже в каком-то смысле друг Ксюшиным отмороженным братьям… Но с самой Ксюшей он будет заниматься чем угодно, но только не дружбой.