40

- Отлично идешь, Каренина! – хвалю я подругу, которая так быстро плавает от борта до борта, что я не успеваю считать. – Тебя бы с нами в поход!

Она в испуге открывает рот и, булькая, прячется снова под воду. Я хохочу и дальше болтаю ногами, наблюдая, как она продолжает рассекать воду. Я уже давно наплавалась, но даю ей время выплеснуть эмоции. Она, конечно, делает вид, что все в порядке, но я знаю, что она сильно переживает из-за своего Тимура.

Хотя о ком там страдать? Маменькин сынок и болван. Его уже не исправить. Можно только отпустить и забыть. Тем более с такой будущей свекровью. Я видела ее только раз, но впечатлений хватило.

Интересно, а какая мама у Авдеева? Не то чтобы я планировала с ней знакомиться… Я же замуж за него не планирую. Это так, любопытство.

- Я все! – сообщает Алла, подплывая ко мне. – Можем идти на массаж.

- Ну давай, Русалочка, - подмигиваю и поднимаюсь. - Посмотрим, сумеешь ли ты дойти до машины.

- Такую Русалочку я бы донес на руках… - слышу рядом с собой мужской голос.

Оборачиваюсь – симпатичный парень лет двадцати. Накачанный, следит за собой, грудь вперед, эффектно поправляет темные волосы. Рядом – друг, немного стеснительный. Перед ним он и строит великого мачо.

- Помогу донести ее сумочку, если вы направитесь в загс, - поддерживаю инициативу. – Она пока влюблена в злобного тролля, но штамп в паспорте ее расколдует.

И так смешно видеть, как у этого бравого парня в глазах на секунду появляется страх. А вдруг правда возьмут и ни за что тут охомутают?

- Уже и посмотреть нельзя – сразу такие угрозы, – бормочет он, поспешно отдаляясь и перебираясь по ту сторону от бассейна.

Я хохочу.

- Что ты ему сказала? – удивляется подруга, выбравшись из воды. – Почему он от тебя так улепетывал?

- Это он от тебя. Хотел унести тебя на руках. Я была готова отпустить через загс. И вот результат… Свою кандидатуру я даже предложить не успела.

Заметив, что мы на него внимательно смотрим, парень во благо себе вообще поспешно скрывается в мужской раздевалке. А его друг несмело поднимает руку и машет. Мы с Аллой, переглянувшись, посылаем ему по воздушному поцелую.

- Это так мило, - шепчет она, заметив, что парень чуть покраснел и смущенно нам улыбается.

- Не только мы оценили, - хмыкаю я и киваю на девчонок, которые до этого строили глазки его приятелю, а теперь заинтересованно рассматривают его.

Самая смелая, не теряя времени, поднимается с шезлонга и направляется в его сторону. Лет семнадцать-восемнадцать, симпатюля, воображуля.

- Сложится у них? – кошусь на подругу. – Что там твое чуть говорит?

Она какое-то время смотрит на пару с улыбкой, а потом едва заметно кивает.

- Все шансы.

Я тут же расплываюсь в довольной улыбке, чувствуя себя так, будто это мы их познакомили и благословили.

- Поедем тогда поскорее домой, - предлагаю я и машу пареньку на прощанье. – Отметим такое хорошее дело!

- Может, такое хорошее дело лучше отмечать в ресторане?

- Мы еще не уверены на все сто, что тут сложится, - отмахиваюсь, – нечего зазря тратиться.

Ну и потом, не только у Авдеева дома уютно. У меня тоже простора хватает, и окна большие, через которые можно любоваться дождем. Мехового пледа, конечно, нет. Но есть кот! Он тоже пушистый и теплый!

По пути мы делаем набег в магазин, вроде бы мало что брали, только самое нужное, но несем каждая по два тяжеленных пакета.

- Чипсы можно было выбросить из тележки, - ворчит Алла, когда мы заходим в лифт.

- Не переживай, - успокаиваю, - мы от них очень быстро избавимся.

Так и выходит. Даже быстрее, чем я полагала. Стоит только выйти из лифта и начать искать ключи, как соседняя дверь открывается.

- На запах ты, что ли, идешь? – хмыкаю, увидев заспанного Василия.

- На шорох, - зевает он. – Так гремишь ключами - думал, домушник, хочет украсть Берию. Шел помогать.

- Ты самый лучший сосед! – хвалю я, прекрасно понимая, что это он присматривал за квартирой.

И за мной: все-таки я вчера была в плохом настроении. Мы, конечно, его постарались улучшить, но мало ли, проспалась – вдруг снова по новой?

- Моя тебе благодарность, - вручаю ему две пачки чипсов.

- На будущее – мне больше нравится бриллиантами. Но ладно, давай.

Он взъерошивает свои короткие волосы, косится на наши большие пакеты, из которых нагло торчит пахучая колбаса, жадно сглатывает и бухтит:

- Что-то я сомневаюсь, что я самый лучший сосед. Лукавишь ты где-то. Но где?

- Пойдем, - распахиваю дверь, - будем за столом разбираться.

- Вот сразу бы так, Лаврентьева. А то уж думал, не вспомнишь, что ты мой холодильник вчера обнесла. Правильно. Нужно по справедливости. Сегодня мы твой обнесем.

- Заходи! Он готов!

Он берет у меня и Аллы пакеты и на правах курьера первым заходит в дом и усаживается за стол. Ну а что, умаялся человек.

- Жди, пока я переоденусь, - предупреждаю его.

Оставляю их двоих разбирать покупки и иду в свою комнату. Борька дрыхнет на диване, не реагируя на вторжение. Так бы и правда вынесли - а он это понял, уже открыв глаза на другой территории. Но что поделать, сон для котов – это дело святое.

Я облачаюсь в легкие бриджи и футболку, захожу на кухню, а там пир горой. И салат уже соорудили, и бутерброды, и селедочку разобрали, и картошка у них почти доваривается. Ну и бокалы стоят, ждут, когда их наполнят.

- Когда вы успели-то? – удивляюсь.

- Это вы там гуляли и развлекались, - деловито отвечает Василий. – А я сидел, голодал. Садись давай, Лаврентьева, не мучай меня. Давай начинать. Картошкой потом добросимся.

Ну, предложение дельное. Так мы и поступаем. Тем более, вино уже открыто - что же ему, нагреваться?

Мы начинаем с бутербродов и салата. Василий – с бутербродов и чипсов. Стоит только зашуршать пакету, как в кухню стремительно вбегает Борька.

- О, смотри, кто по мне соскучился, - хмыкает мой сосед.

Борька от такого предположения плюхается на зад и пронзительно смотрит на свою уж слишком веселую жертву.

Тот вроде как незаметно пытается от него откупиться и кидает на пол чипсы.

- Вась, - интересуюсь я так, между прочим, - ты не слышал, тетя Вера не собирается сократить свой отпуск? А то мне полы бы помыть не мешало – почему-то стали чуть липнуть.

- Ты лучше свои тапки помой, Лаврентьева, - не моргнув глазом, советует тот. – Ты у меня вчера в них топталась – теперь у меня полы тоже липнут.

Но чипсы бросать прекращает. Может, понял угрозу. Может, совесть проснулась. А может, потому, что Борька на них не повелся.

- Хороший ты парень! – после бутылочки вина на троих Алла проникается к Василию особенной симпатией. – И компанейский, и веселый, и при квартире. К животным подход имеешь – Борька с тебя глаз не сводит. Прямо жених нарасхват. Слушай, ты жену случайно не хочешь найти?

Василий булькает вином почти так же отчаянно, как Алла – в бассейне водой. Бросает спасительный взгляд на дверь, а потом решает, что и так отобьется, к побегу прибегать пока рано. Тем более что на столе еще столько еды.

- Каренина, ты что-то не по канону идешь, - он удивленно качает головой. – Тезка твоя сама под поезд кидалась, а ты других туда усердно бросаешь.

- Не бойся, я пока только присматриваюсь, - хохочет она. – Тут еще подумать надо, кто оценит, что ему так повезет.

Василий чуть расслабляется и более миролюбиво смотрит и на нее, и на Борьку, который сидит от него в двух шагах и терроризирует взглядом. Даже пытается угостить его колбаской, чтобы унять разгорающийся аппетит - если судить по тому, как тот то и дело облизывается.

Кот смотрит на колбасу чуть благосклонней, чем на предыдущее подношение. И прямо слышу – вздыхает в раздумьях: может, и правда сегодня его опять живым отпустить?

- Не напрягайся, Ал, - охлаждаю я пыл подруги. – За Василия его мама взялась. Даже из пригорода перебралась, чтобы ему смотрины устроить. Женщина она серьезная, так что в покое его вряд ли оставит.

Василий весело хмыкает.

- Оставила. И меня, и папу. Но это я не к тому! – Он бросает на Аллу предупреждающий взгляд. – Просто не мог не поделиться неожиданной радостью.

- А как она так быстро сдалась? – удивляюсь я. - Как-то на нее не похоже. Помню, ты говорил, твоему отцу она три года прохода не давала, пока он не сдался. А тут… у тебя же всего одна провальная встреча…

- Сам удивился. Папа сказал: ей кто-то позвонил из соседей, сказал, что там целебную воду с серебром раздают: помогает от порчи, от сглаза – вот она и метнулась туда.

- Ничего себе! – поражаюсь я такой щедрости, а потом смотрю на подругу. – Может, нам тоже надо? Там только местным, по прописке выдают? Или всем? Василий, может, позвонишь своей маме – узнаешь?

- Лаврентьева, не буди лихо, пока оно тихо, - хмыкает Василий. – Я сейчас сам тебе всю порчу и сглаз сниму.

- Каким это образом? – удивляюсь я, во все глаза рассматривая его. – Нет, я в это не верю… но так, любопытно…

- Проверенным. Вчера весь день порчу снимал. Но то я один был – может, потому и так быстро не помогло. А сегодня нас двое!

Он подмигивает Алле и разливает по бокалам вино.

У нас как раз готова картошечка. Да с маслицем. Да с укропчиком! Я только сижу и любуюсь, как Василий ловко маневрирует между лапами Борьки, который пытается его ухватить. Обойдя все препятствия, он перекладывает на тарелку картошку и наконец водружает ее на стол.

- Ну как, помогло? – любопытствует он спустя долгие посиделки. – Кстати, Лаврентьева, если закусывать чесночком – никакая святая вода не понадобится. Это похлеще работает. Думаешь, почему я люблю чипсы с хреном и чесноком? Защищаюсь!

Мы смеемся.

И дождь за окном, кажется, тоже, потому что стучать начинает быстрее. А может, он просто видит, что у нас хорошо и просится к нам.