39

- Давайте что-то нюдовое, - предлагаю я, рассматривая лаки, стоящие слева на полочке. – Может, белый?

Мастер маникюра с готовностью кивает и достает этот цвет лака.

- Прекрасный выбор, - хвалит она. – Нейтральный, подходит под все. Нет такого цвета, с которым бы он не сочетался. Я бы сказала, что белый – приспособленец.

Я непроизвольно морщусь. Если бы я предпочитала этот метод, точно была бы сейчас не здесь и не с подругой. Я тихонько вздыхаю и заставляю себя в который раз не думать о Максиме.

Я отдыхаю. Я злюсь. Имею на это полное право. А он без спросу то и дело лезет в мои мысли. И я представляю, как хорошо нам было бы в домике, если бы все сложилось немного иначе…

Вчера меня от мыслей об этом вполне успешно отвлекал Василий. Сегодня – Алла. У нас с ней просто грандиозные планы! Скучать времени точно не будет. Да я и не хочу, если честно. Жизнь слишком коротка, чтобы ее тратить впустую.

- Красим? – мастер маникюра с готовностью помахивает передо мной белым лаком.

- Что-то он мне теперь разонравился, - кривлюсь я. - Давайте вот этот, красный. Он, мне кажется, такой – холодный, чуть отстраненный, прекрасно знающий себе цену.

- С последним соглашусь. Красный прекрасно знает себе цену, потому что он – огонь! Он – страсть! Он - эмоции! Он – желание! Он – взрыв! Только посмотришь на него – и сразу почувствуешь…

- Отставить, - вздыхаю я, когда она замахивается кисточкой. – Мне наоборот нужно все эти эмоции как-то притупить.

Я с завистью кошусь на Аллу, которой другой мастер рисует какие-то симпатичные цветочки на ногах.

- Никаких тебе терзаний… - бормочу я. – А тут…

- Да, - соглашается она и грустно улыбается. – Никаких терзаний. Все равно некому показать. Я бы лучше волновалась, как ты.

Я когда-нибудь придушу ее жениха! Если он когда-нибудь вернется из-за границы, в чем я не уверена, в отличие от подруги.

- Да я не из-за Авдеева! – сбрасываю с себя подозрения. - Просто хочу выбрать цвет, который бы отвечал моему настроению. Мне же не восемнадцать, чтобы надеяться сразить мужчину маникюром. Я прекрасно понимаю, что он, скорее всего, вообще его не заметит. Если мы, конечно, снова увидимся.

На этот раз Алла улыбается широко, от души, мол, говори – говори. Я ей обрисовала всю ситуацию, она меня поддержала – вот, мотаемся целый день по процедурам. Но, в отличие от меня, она не сомневается, что я дам Авдееву второй шанс.

- Ой, подождите! – прошу я мастера, когда вижу на телефоне всплывающее сообщение. – Одну секундочку!

Я подхватываю свой телефон и читаю:

«Софья, ты заметила, как сегодня похолодало? Хочешь – согрею тебя?»

И…

Тут же падает фото – терраса, капли дождя бьются о поручни, пытаясь проникнуть на запретную территорию. Да еще бы – там так уютно: массивное кресло, а на нем – аккуратно сложенный меховой плед.

Очень похож на один из тех, которые я видела в конном клубе.

И несмотря на педантичные нотки, которые я четко вижу на фото, в нем так же присутствует и небрежность. Кресло явно домашнее. Уверена: улицу оно видело лишь однажды, когда его заносили в дом. Рядом с пледом лежит красное яблоко. А на широком поручне стоит кем-то забытая кружка, в которую падают крупные капли.

От этого фото и правда ощутимо тянет теплом. Хочется ступить на веранду, сделать глоток дождевой воды из этой неповоротливой кружки, укутаться в плед и разделить яблоко на двоих. Просто его разломить, чтобы сок – по ладоням.

- Пожалуй, схожу, посмотрю у себя другие цвета, - со вздохом говорит мой мастер.

Я согласно киваю. Конечно, пусть поищет – если тут ни один не подходит, что-то же со мной надо делать! А то из-за ее скудного ассортимента так и время закончится.

А я пока отвлекусь. Надо же чем-то занять себя, пока мастер занят. Я кокетливо поправляю волосы, как будто Максим может меня увидеть и, взяв эмоции под контроль, холодно отвечаю:

«Это просто дождь, Авдеев. Так что сегодня меня прекрасно защищают куртка и зонт»

«Но не греют…»

Но не греют, он прав.

Тут же представляется, как хорошо было бы нам двоим на этой террасе. А тело вдобавок напоминает, какие у него сильные руки, и как нежно он меня обнимает. А его поцелуи… до сих пор, кажется, если прислонить к губам пальцы и закрыть глаза, я смогу ощутить этот вкус…

Трясу головой, прогоняя наваждение и, тяжело выдохнув, чеканю в телефоне:

«Меня пока не нужно согревать. Я еще не остыла»

«Ок. Жду», - пишет мгновенно он.

И пропадает из сети.

Отлично. Просто отлично! Он что, ушел спокойно сидеть на веранде и грызть вкусные яблоки?

А я тут терзаюсь!

Встревожил, разворошил все внутри меня и исчез.

- Вот, - сообщает мастер, водружая на стол разноцветные лаки. – Какой отвечает вашему настроению?

Я хмуро рассматриваю палитру.

- Все.

- Уверены?

- Нет. У меня скачки настроения. Поэтому я и прошу покрасить обычным лаком, чтобы спокойно можно было стереть. Давайте, наверное, лиловый, бледно-розовый, вот этот еще… и этот… и этот… ну и мизинец накрасим белым. Что уж теперь… раз он со всем сочетается, грех его не использовать… А, нет, красный не будем. От красного мы пока что воздержимся!

Мастер принимается за работу. Я сижу, никому не мешаю, изредка потягиваю через трубочку какой-то вкусный коктейль.

- Ты не думаешь, что скоро ему надоест эта игра в эсмс-ки ? – спрашивает вдруг Алла.

Я пожимаю плечами. Киваю. И признаюсь:

- Думаю. А знаешь, о чем я еще думаю? Я заметила, что у него особые претензии к чистоте. По-моему, он педант.

- Ты тоже не любишь бардак, иначе не платила бы домработнице.

- Да, но… - Я вздыхаю. – Я не люблю сама это все убирать. В том-то и дело. А когда мы с Максимом встретились, он принял меня за горничную. Потом решил, что я – уборщица. Потом подумал, что я курьер. Потом – что я и горничная, и уборщица, и курьер. Три в одном. Понимаешь?

- Обознался – и что? Хотя мне кажется, он просто цеплялся за любую возможность с тобой познакомиться.

- Может, и так… Но… Что, если я интересую его… исключительно в качестве домработницы?

Громкий смех Аллы разбавляется тихим смехом ее и моего мастера маникюра. Смешно им, ага. А я ведь серьезно переживаю! Всю ночь об этом думала. Ну ладно, не всю – было, о чем подумать еще. Но эта мысль меня и правда терзает.

- Это предположение несложно проверить, - вытирая слезинки, говорит Алла. – Пусть вместо тебя на свидание с ним сходит твоя тетя Вера.

- Вот еще! – фыркаю я, а под насмешливым взглядом подруги, добавляю: – Она не пойдет. Она женщина серьезная, некогда ей в таких экспериментах участвовать. К тому же, у них большая разница в возрасте.

- Не аргумент. Ваша разница в возрасте тоже кое-кого удивляет.

- Три года?! Да пусть бы и десять лет! И даже двадцать! Это только наше с Максимом дело!

- Ну вот, еще пару лет накинешь, и у тети Веры появится шанс ему приглянуться. Убирает она отменно, готовит тоже, ты сама говорила. А возраст, как мы поняли, для твоего Максима вообще не помеха. Ему ведь главное – это уборка, не так ли? Конечно, странно, что в домике он попросил, чтобы для вас еще раз убрали горничные. Небось, еще и приплатил им за это. Зачем? Была ведь такая прекрасная возможность проверить твои навыки в деле!

Я выслушиваю ее аргументы и соглашаюсь:

- Убедила.

Подув на пальчики, я беру телефон и пишу сообщение:

«Авдеев, оставь мне, пожалуйста, яблочко. Вдруг я остыну быстрее, чем оно пропадет?»

Спустя минуту получаю новую фотографию – красивая ваза для фруктов, полная красных яблок, а перед ними записка: «Софья, мы тебя ждем».

На душе приятно теплеет.

Чувствую, что губы непроизвольно растягиваются в довольной улыбке и отворачиваюсь к окну. Красивый сегодня дождь – весенний, прозрачный. Хочется не раскрывать зонтик, а шагнуть просто под капли и поднять вверх лицо. Пусть остужает… пусть лечит, как обезвоженные цветы и деревья…

- Ну как вам? – спрашивает мастер маникюра, закончив работу.

Я смотрю на цветную зебру с превалирующим оттенком лаванды и понимаю, что это именно то, что я и хотела.

- Отлично, мне нравится.

Мастер тихонечко выдыхает. И еще раз – когда я оставляю приличные чаевые.

- Что у нас дальше по плану? – интересуется Алла, когда мы выходим с ней из салона.

- Бассейн.

Я вытягиваю руку и с улыбкой наблюдаю, как капли тихонько бьют по ладони. Неторопливо, ненавязчиво и действительно успокаивая.

- Как тебе предложение чуть-чуть подождать и помокнуть в бассейне? – предлагает Алла, наблюдая за мной.

Я согласно киваю и протягиваю вторую ладонь.

А потом, не раскрывая зонт, сбегаю со ступеней под дождь.

- Понятно, - вздыхает она. - Не понравилось мое предложение.

А потом закрывает свой зонт и бежит следом за мной. По ступеням – к парковке. То и дело смеясь, когда я оборачиваюсь.

- Уфф! – мы залетаем в машину, смотрим друг на друга и синхронно смеемся.

Тушь чуть размазалась, но кому это мешает? Нам – нет. А что думают остальные, которые проходят мимо с зонтами и с хмурыми лицами заглядывают в салон, нам неважно.

Я достаю салфетки из бардачка, беру себе и предлагаю подруге. Киваю, чтобы она увидела, что есть широкий ассортимент – и влажные, и сухие, и с приятным ненавязчивым ароматом, и без, и с каким-то увлажняющим кремом.

- Чего у тебя здесь только нет! – восхищается Алла.

- Конфет нет, как у Авдеева, - усмехаюсь я. – Ага, вот эти салфетки бери, хорошо оттирают.

Мы смотрим в два маленьких зеркальца в солнцезащитных козырьках и сосредоточенно избавляемся от потекшего макияжа.

Потянувшись назад, достаю с заднего сиденья сумку и выуживаю из него два небольших полотенца. Одно беру себе - второе вручаю подруге. Мы обе вытираем волосы. И обе особенно не стараемся – все равно едем в бассейн.

- Софья, - Алла садится в пол-оборота, откидывает голову на подголовник, наблюдая за мной, и неожиданно спрашивает: – Какого ты видишь рядом с собой мужчину?

Я замираю, поднеся полотенце к волосам, и ловлю ее взгляд. В голове тут же мелькает образ Авдеева: его улыбка, теплый, уверенный взгляд, от которого сердце стучит не ровно, а как будто под какую-то собственную мелодию. Я слегка встряхиваю головой, чтобы прогнать эту картинку, но она никак не уходит, остается где-то там, глубоко внутри.

- Такого, как ты, - улыбаюсь я. - Чтобы с полуслова или без слов. Чтобы вслед друг за другом. И чтобы с ним было не только не страшно без макияжа, но даже состариться.

- А твой Авдеев… он такой?

Я чувствую, как моя улыбка медленно исчезает. Взгляд скользит по каплям на лобовом стекле, по боковым зеркалам, застревая где-то между моим отражением и миром за окном. Неспешно пожимаю плечами, потому что сама до конца не уверена в своем ответе.

- Не знаю, - тихо произношу я. – Понимаешь, у нас все с ним как-то так налегке завязалось, будто поверхностно. Начиналось совсем уж как анекдот. Мне кажется, мы вообще случайно зацепили что-то более глубокое и серьезное.

Я перевожу дыхание и признаюсь:

- Я думаю, будь все проще, меня бы так сильно не задела та ситуация в домике. Я бы отшутилась, использовала стеб и сарказм. Это легко. Я это умею. Не знаю… возможно, я бы перебросилась парой язвительных реплик с этой девчонкой и выписала бы ей счет за помаду. Или взяла в заложники ее сумочку в качестве компенсации. Я бы легко вынудила ее уйти, чтобы самой остаться. И радовалась бы, что так просто избавилась от нежданной соперницы.

- Жалеешь, что так не сделала? – мягко уточняет подруга.

Я чувствую, как моя спина распрямляется, а взгляд перестает цепляться за картинки на улице. И на этот раз мне не нужна пауза на раздумья.

- Нет. Не жалею. Потому что для меня это уже не поверхностно. И я не хочу, чтобы он выбирал между мной и сестрой. Я просто хочу, чтобы наши отношения тоже стоили того, чтобы за них так бороться.

- Они этого стоят, как думаешь?

Я рассматриваю свои разноцветные ногти – здесь нет черного и не превалирует белый. Как в жизни – бывает по-разному.

- Очень на это надеюсь, - я чувствую, что опять улыбаюсь. - Пока ясно, что ни он, ни я не хотим от них отказаться. А в мире, где один так легко заменяет другого, это что-то, да значит.