48

Я смотрю на Максима, и не могу унять странного волнения. Причем с каждым его шагом ко мне оно только усиливается. Даже мелькает сумасшедшая мысль, что надо сбежать. Не знаю, чем вызвано это странное беспокойство.

Все хорошо. Больше, чем хорошо. Может, именно этим? Мне хорошо настолько, что становится страшно.

А еще это его предложение… «Скажи мне, чего ты хочешь…»

Все так, как я когда-то мечтала. Только в моих мечтах не было дедлайна и этого страха. Они неслабо меня приземляют.

- Ох, - вздыхаю я, глядя на него, и пытаюсь отшутиться: - Чего я только не хочу… Но боюсь опоздать на работу.

Максим, приблизившись вплотную, склоняется надо мной и со смешинками во взгляде интересуется:

- Сильно боишься?

- Очень, - выдыхаю я едва слышно.

И ни грамма не лгу. У него по утрам глаза совершенно невероятные – светло-голубые, словно даже прозрачные. Как небо в первый час, когда дождалось рассвета. И они притягивают сильнее магнитов.

А еще эти влажные, темные волосы… Даже капли воды, зная, что высохнут, стоит только коснуться его кожи, все равно не могут отказать себе в этом удовольствии.

Вот и я не могу.

Тянусь к его лицу, задумчиво и неторопливо очерчиваю пальцем контур его губ и, бросив короткий взгляд на часы, все же решаюсь:

- Минут на пятнадцать-двадцать могу задержаться.

Вопреки моим ожиданиям, его губы тут же растягиваются в широченной улыбке. А потом он и вовсе смеется.

- Щедрое предложение. Воспользуюсь им лет через десять после нашего брака. Пока боюсь – не успею. Опыта маловато.

И как ни в чем ни бывало отходит, оставляя меня в полном замешательстве. Лет через десять после… какого еще брака?..

Волнение начинает зашкаливать, я допиваю кофе, даже не чувствуя вкуса. И к лучшему, потому что он давно остыл, а я такой не люблю.

Максим неспешно достает из микроволновки бутерброды, раскладывает их на тарелке с такой филигранной точностью, что я невольно слежу за каждым его движением. Аккуратно украшает блюдо листьями салата, добавляет кусочек помидора и веточку петрушки, и будто не подает, а презентует драгоценности.

- Помнится, мы сошлись на том, что мои завтраки лучше. Но это тоже стоит попробовать. Хотя бы чтобы сравнить.

Я смотрю на эту красоту и стараюсь незаметно скомкать и спрятать салфетку, на которой остался кофейный след от моей чашки. На этом столе она смотрится дико. Так, а куда теперь ее деть?

Максим протягивает ладонь. С невозмутимым видом забирает ее и выбрасывает в мусорное ведро, которое спрятано в одном из шкафов. Потом возвращается ко мне, смотрит в глаза и мягко просит:

- Расслабься.

Я обвожу взглядом кухню, смотрю еще раз на сервировку стола и качаю головой.

- Не уверена, что получится.

- Тогда просто доверься мне. У тебя все получится - я это знаю наверняка. Кофе?

Я качаю головой. Он открывает шкаф, и я вижу чашки – черные и белые, которые стоят в каком-то особенном, шахматном порядке. Облегченно выдыхаю, когда он просто выбирает ту, что ближе к нему.

- Знаешь, - признаюсь вдруг, - а я ведь вчера чуть не ушла от тебя.

Он не выглядит удивленным. Спокойно ставит передо мной тарелку и садится напротив.

- Знаю. Но вчера у тебя получилось довериться, и, кажется… - он делает паузу и подмигивает. - … Ты об этом не пожалела. Вот и дальше попробуй так же. Начни с бутербродов. Действительно неплохие.

Усмехнувшись, я беру один. Ох, да они просто волшебные! То ли у Авдеева продукты вкуснее, то ли его друг вложил в прощальную готовку всю душу, но таких вкусных бутербродов я никогда в жизни не пробовала!

- Надо как можно скорее уезжать от тебя, - говорю я, стараясь не слишком громко урчать от удовольствия. – Я уже позавтракала. А сейчас такое чувство, будто неделю не ела. Боюсь с тобой потолстеть.

- Как удивительно – рядом со мной ты даже забываешь про своего любимого шефа, - довольным тоном замечает Авдеев. – А еще про своего грозного тренера. Они спуска тебе не дадут. Да и я помогу тебе держать тело в тонусе.

И смотрит прямо в глаза – так, что я мгновенно смущаюсь. А бабочки в животе, которые до этого мирно порхали, теперь начинают какой-то безумный танец.

С трудом отвожу свой взгляд от Авдеева, а то сердце и вовсе остановится. Но успокоиться не выходит, потому что он падает на его руки - сильные, жесткие и в то же время нежные. Это я отчетливо помню. Как и то, что, проснувшись ночью, долго смотрела на стрелки часов у него на запястье, и под их тихий успокаивающий шелест снова уснула.

Отгоняю воспоминания и сосредотачиваюсь на еде. Риск набрать килограмчик кажется мне более безопасным, чем мысли о нашей ночи.

С бутербродом я расправляюсь в рекордные сроки, и чтобы не подгонять хозяина дома, переключаюсь на телефон.

«Привет, - пишу сообщение. – Как Борька?»

«Как чудесно, что ты обо мне так сильно волнуешься, Лаврентьева, - приходит скорый ответ. – Спасибо, я жив.»

Улыбнувшись, пишу Василию, стараясь сменить его гнев на милость:

«Ты настоящий друг!»

«Нацарапаешь это когтем на моем памятнике. Потому что если сегодня ты не появишься – у него получится, он меня наконец-то додушит».

Я тихонько смеюсь.

«Держись! Я же вечером хотела привезти пару пачек чипсов со вкусом сметаны и зелени!»

«Десять, Лаврентьева. Больших. И со вкусом аджики и чеснока. Мне же нужно как-то защищаться от нечисти!»

«Ок. Жди. Сегодня я буду дома»

«Надеюсь, я еще тоже. Особенно, если ты приедешь пораньше».

Я посылаю Василию обнадеживающий смайлик, убираю телефон в сторонку и натыкаюсь на взгляд Максима, который, оказывается, уже тоже позавтракал. И теперь просто наблюдает за мной.

Взгляд задумчивый. Даже серьезный, словно он в эту минуту решает в уме какую-то сложную задачку.

- Прости, нужно было узнать, как там Борька.

- Мы в ответе за тех, кого покорили, - спокойно соглашается он, глядя на меня с какой-то особенной нежностью, которой я никак не могу надышаться.

Хочется еще и еще, но…

- Пора на работу, - вздыхаю я.

Он кивает.

Но ни один из нас даже не делает попытки подняться.

- Пора, - повторяю я и буквально сталкиваю себя со стула.

Хорошо, что это не плед, иначе я бы точно не устояла от соблазна еще задержаться. Уж слишком на нем было комфортно. И жарко.

- Подожди меня минутку, - просит Максим.

Я киваю. Конечно, подожду. Он убирает посуду в посудомоечную машину, и только потом уходит переодеваться.

Глядя ему в спину, я стараюсь унять вновь проснувшееся беспокойство. Да, мы с ним плюс и минус. Это ясно и мне, и ему. Но если его это не смущает, пора бы и мне перестать заморачиваться. Никогда не поздно расстаться. А вот прекрасное время вдвоем можно и упустить за глупыми страхами.

Хорошо, что он попросил его подождать. Побудем вместе еще пару минут.

- Готова? – спрашивает он, вновь появляясь в дверях кухни.

- Конечно! – деловито киваю я, чтобы он не догадался, как на самом деле мне не хочется уезжать.

На нем, как и на мне - светлые джинсы и обтягивающий джемпер. Одна разница – на нем темно-синий, а на мне белый. А так в одном стиле.

- Мы с тобой сегодня прям в унисон, - замечаю я.

- Да мы вообще отличная пара! – воодушевленно подхватывает Авдеев.

Мы выходим на террасу, и тут становится немного неловко. Скоро прощаться. Садиться в разные машины.

Я чувствую, как что-то щемит внутри, и чтобы хоть немного сгладить этот момент, становлюсь на носочки, тянусь к его губам и целую. Легко, нежно, едва касаясь.

- Удачного дня, - тихо шепчу я.

- Спасибо, - улыбается он и возвращает мне такой же поцелуй, едва ощутимый, и в то же время до дрожи в коленях. – Надеюсь, день таким и будет. Особенно, если ты не откажешься меня подвезти.

- Что?

Я даже не верю своим ушам. У него же машина, есть мотоцикл.

- Подвезешь меня? – усмехается Максим, нежно касаясь моих волос. – Помнишь? Мы в ответе за тех, кого покорили.

Я смущенно смеюсь, чувствуя, как тепло растекается внутри, заполняя каждую клеточку моего тела.

Когда он первый раз так сказал, я не стала его поправлять. Ну ошибся – с кем не бывает? В оригинале эта фраза звучит так – «Мы в ответе за тех, кого приручили».

Но версия Максима мне нравится значительно больше. Как и его предложение.

- Хорошо, садись, - говорю я, стараясь не слишком широко улыбаться. – Отблагодарю тебя за ночлег. Помогу сэкономить бензин.

Он хмыкает.

- У меня машина мощная, предпочитает исключительно дизель. Но я благодарен за добрый порыв!

Когда мы едем, я с удивлением замечаю, что Максим не крутит головой и не следит за дорогой, как это делала я. Сказал адрес в самом начале и сидит себе спокойно, даже расслабленно. Коротко отвечает на деловые звонки или отписывается кому-то.

- Удивительное доверие, - говорю я, не выдержав. – Я бы так не смогла.

Он отрывается от телефона и бросает на меня насмешливый взгляд.

- Сможешь. Просто тебе понадобится чуть больше времени, чем мне. Как знать, возможно, мой личный пример тебя вдохновит.

И вот вроде бы и с иронией в голосе говорит, а я понимаю, что он всерьез. И сейчас имеет в виду не только поездку. Поэтому пожимаю плечами и остаток поездки благоразумно молчу.

- Красивое здание, - хвалю я, когда мы подъезжаем к его офису. – И название очень уютное. «Ваш комфорт».

- Все для вашего комфорта, - шутит Максим. – Внутри тоже есть на что посмотреть. Зайдешь? Оценишь… обстановку в моем кабинете. Может, даже втюхаешь какой-нибудь пуфик. Пока там только диван. Очень удобный. Большой. Но такой одинокий…

Я с сожалением бросаю взгляд на его часы. И хотя он накрывает их ладонью – поздно, стрелки безжалостно подсказывают, что мне пора уезжать.

- В другой раз. У меня много недостатков, но сильно опаздывать я не люблю.

Он с улыбкой кивает. Переводит взгляд в сторону, уловив рядом с машиной какое-то движение, и согласно кивает:

- Хорошо, что эта редкая привычка не только у тебя. Пашкиной машины на парковке нет, наверное, еще возится с переездом. Но с такой помощницей он может себе позволить опаздывать.

Улыбнувшись, я тоже перевожу взгляд в окно, и…

- Это помощница Пашки?

- Да.

Она как раз оборачивается. Натыкается на мой взгляд. Прикусывает смущенно губу и, чуть подумав, машет рукой.

Авдеев приветливо поднимает руку, приняв этот жест на свой счет.

- Отличная девчонка. Думаю, долго у Пашки не засидится – сбежит скоро на повышение.

- Угу, - соглашаюсь я. – Очень на это надеюсь.

И, придя в себя, тоже машу в ответ.

Потому что помощница Пашки – это Алла, моя подруга.