Эпилог

– Горько! – кричит громче всех Вадим Дмитриевич.

Я, конечно, не против, но уж очень он усердствует. Как будто ему и правда напитки и еда достались не очень.

– Ох, как же горько… – бормочет он уже тише, но так как он сидит близко от нас, все равно слышно прекрасно. – Я так боялся, что вы украдете у меня ценного специалиста, а вы… Не того я боялся… Вы оказались гораздо коварней!

Максим смеется, целует меня легко в губы и довольно отвечает:

– А что я? Специалиста вы не потеряли – с работы она не увольняется, хотя я предлагал. Помимо этого, мы с вами подписали контракт. Одни плюсы. Разве не так?

Вадим Дмитриевич тяжело вздыхает и машет рукой:

– Такой турпоход нам сорвали! И ведь весь коллектив уже успел подготовиться и был настроен! А теперь когда мы пойдем? Минимум через год?

– Почему? – удивляюсь я. – У меня отпуск всего на неделю. Мне отдохнуть хватит. Погода чудесная, я вообще осень очень люблю. Вот вернусь – и пойдем!

Вадим Дмитриевич смотрит на меня с подозрением, будто я от него что-то скрываю. И даже хочет что-то сказать, наверное, внести ясность, но его отвлекает супруга.

– Выпей водички. Ты слишком переживаешь.

– Да, пожалуй, можно и выпить, – соглашается нехотя он. – Все равно мне сегодня все горько… Горько! Горько!

Смотреть на этих двоих – одно умиление. Я наконец поняла, почему шеф в последнее время был очень задумчивым.

Решил, что жена – самый близкий для него человек, а все его пассии – это блеф и какое-то сумасшествие. А вот жена считала иначе, и даже хотела развод. С трудом уговорил ее дать ему второй шанс. И сейчас он очень старался его оправдать.

Она и правда у него чудесная женщина. И симпатичная, выглядит хорошо, и добрая. Я бы, наверное, не смогла такое простить.

– Тьфу-тьфу, – бормочу я, чтобы случаем не накаркать.

– Ты ошибаешься, – усмехается Максим, – нужно говорить – «горько»!

– Я смотрю, ты Вадима Дмитриевича уже научил. Только и успеваем исполнять на заказ.

Он смеется.

Снова легонько целует меня – едва ощутимо, но сладко неимоверно. И не менее сладко выглядит его предложение:

– Сбежим? Исполним не на показ – для себя?

И я с радостью подхватываю эту инициативу. Тем более что бежать нам недалеко. Свадьбу мы решили провести в том же комплексе, где познакомились – в «Лакки». Мне предложение Максима показалось до умиления романтичным. Хотя, подозреваю, он преследовал еще одну цель – поднять себе карму и вернуть комплексу отличный рейтинг, который в прошлый наш визит слегка покачнулся.

Нам удается улизнуть почти незамеченными. Почти. Потому что у выхода мы натыкаемся на Василия.

– Дышишь свежим воздухом? – интересуюсь я.

– Ага. И берегу уши, а то от криков «горько» их уже слегка заложило. Одно меня с этим смиряет, Лаврентьева, что это кричат тебе, а не мне.

Я тихо смеюсь.

А Максим приобнимает меня за плечи и напоминает:

– Авдеева.

– Слава Богу, что, если со мной это все же случится, мало ли – сглазит кто, – не тушуется Василий, – мне хотя бы смена фамилии не грозит.

– Видишь, все не так страшно. И к крикам твои уши сегодня привыкнут – легче будет потом пережить. Может, задумаешься?

– Тьфу-тьфу!

Максим бросает на меня подозрительный взгляд – мол, и меня еще упрекали, что я научил кого-то плохому?

– Ладно, отдыхай, – улыбаюсь я соседу. – Мы пойдем чуть-чуть погуляем.

– Тут, говорят, по шампиньоны можно сходить. Но что-то мне подсказывает, что вы не за ними, – лыбится тот. – Но уважаю: вы куда больше моего продержались! Ладно, идите, я вас прикрою!

Мы отходим на пару шагов, и вдруг я слышу:

– Лаврентьева!

Оборачиваюсь с улыбкой. Нет, он никогда не изменится. Даже в этом строгом костюме он хоть и выглядит солидно и на все сто, а все равно так и останется для меня человеком из моего детства. Одноклассником, который дергал меня за косички и дразнил. Как и я, несмотря на замужество, останусь для него Лаврентьевой – и никак по-другому.

– Поздравляю тебя!

Он говорит это от души, я даже расчувствовалась.

– Спасибо тебе!

Ну, и он, понимая, что тронул меня, тут же петляет обратно. А то невестам ведь слезы не идут – им к лицу только улыбка и смех.

– Это большое счастье – целую неделю не видеть мохнатого тирана с хвостом! – кричит он. – Мне вот повезло значительно меньше!

Я смеюсь. Потому что знаю, что он не всерьез. Как и Борька. У этих двоих странная, но нескучная большая любовь. Они так и рвутся навстречу друг другу. Мы часто приезжаем к Василию. Он – к нам. Но это ведь все равно не то. А тут такое везение – целых семь дней снова на одной территории. Как в старые добрые времена.

Мы отходим еще немного от ресторана, и вдруг снова натыкаемся на одного из гостей. Вернее, на гостью.

Такое ощущение, будто Амина нас поджидала. Не скажу, что у нас с ней наладились отношения. По большей части, мы редко пересекались. Я не набивалась в подружки. Меня устраивало, что она не мешала. Хотя я то и дело ожидала от нее какой-то подвох. Может, это именно он?

– Максим… Софья… – Она несмело достает из-за спины какую-то коробочку и протягивает ее.

– Ты ведь уже подарила подарок.

Я слегка удивляюсь. Особенно тому, что коробочку она передает не брату, а мне. Собравшись с духом, открываю ее. И достаю подкову. Совершенно потрясающую, очень красивую, с золотой гравировкой того самого конного клуба.

Я бросаю на Амину восхищенный взгляд, но она воспринимает его иначе.

– Я купила! Правда! Не думай! Я… – Она тяжело вздыхает, опускает взгляд и снова продолжает: – Я просто все никак не находила в себе сил извиниться. Я понимаю, что… Я понимаю, что, если ты меня и простишь, это произойдет не так быстро. А, возможно, и вовсе не произойдет, но… Я долго носила эту подкову с собой. А сегодня решилась…

Мне уже в который раз за сегодня хочется расплакаться от умиления. Нет, я тоже не думаю, что все будет так просто.

Но я всегда ценю, когда человек находит в себе мужество признать собственные ошибки и попытаться исправить их. А еще я верю, что пока человек жив, не поздно ни для чего.

Достаточно взглянуть на Марию Семеновну, которая в пятьдесят нашла наконец-то свою любовь, и сегодня в танце с ним наверняка разбила еще не одно сердце. По крайней мере, пару вздохов от грозных байкеров я хорошенько расслышала.

Меня просто до слез трогают слова Амины про то, что эту подкову она не украла. Это пятно. Пятно, которое она еще долго будет пытаться смыть с себя, даже если его больше никто, кроме нее, и не видит.

У меня даже пальцы немного дрожат, когда я поглаживаю подкову.

Смотрю на Амину – и вот что хотите, а я вижу девчонку. Просто девчонку, которая потерялась, но пытается найти верный путь. Кто я такая, чтобы ее оттолкнуть?

– Спасибо, – благодарю искренне. – Хорошо, что решилась. Она… она мне очень нравится. Правда. Не думай.

Амина слегка улыбается, когда я зеркалю ее слова. А потом делает шаг и порывисто меня обнимает.

– Спасибо, – тихо шепчет мне в ухо. – Я буду стараться…

К моменту, когда мы наконец добираемся до номера, я успеваю воспользоваться двумя платками Максима, которые он мне любезно предоставляет по требованию.

– Как хорошо, что ты ими запасся! Сегодня такой трогательный день… они так быстро расходуются.

– Ага. И вчера.

– И вчера был трогательный день, – поддакиваю охотно.

– И три дня назад, – с усмешкой добавляет Максим.

– Вся неделя была очень насыщенной, – опять соглашаюсь я.

– И две недели назад ты попросила платочек.

– Авдеев, они у тебя что, под расписку? Почему ты считаешь их? Ну да, две недели назад, возможно, и не было повода порыдать. Значит, это все моя щитовидка. Никак не соберусь ее проверить. Вот вернемся из отпуска…

Меня прерывает его смех.

Я даже теряюсь. Я тут ему про серьезные темы, а он смеется! Но обидеться не успеваю. Потому что он обнимает меня – нежно-нежно. Целует в губы – еще нежнее. И смотрит в глаза с такой любовью, что куда уж тут обижаться.

– Ну что, исправим грех – залатаем дырку в стене этого номера? – шучу я.

Он качает головой.

– Наоборот. Согрешим. А дыра пусть останется – вдруг она еще кого-то так же сильно пробьет, как меня. А про щитовидку не думай. Лучше проверь вот это…

Он достает из кармана какую-то маленькую коробочку. Смотрю на нее, читаю название, и вдруг все понимаю. И причину слез. И горечь Вадима Дмитриевича. Потому что это – тест на беременность.

Я на секунду теряю дар речи, а потом смеюсь – звонко, как в детстве, безбашенно, беззаботно. Прижимаюсь к нему щекой, вдыхая родной запах.

– Думаешь? – шепчу я с надеждой.

– Знаю, – уверенно отвечает он. – Я очень, очень сильно старался. Но если что…

На кровать падают еще коробочки тестов, которые он достает из кармана. Мне в руки на всякий случай вручают платочек. Но я плакать не собираюсь – вот еще! Как он мог обо мне такое подумать?!

Но ладно, прощу его. Как иначе? Потому что теперь я тоже знаю кое-что важное.

Когда встречаются две половинки, они не пытаются друг друга исправить. А просто складываются воедино – со всеми своими неровностями и шероховатостями. Со всеми своими недостатками.

Так же – как мы.

Так же, как я желаю всем остальным.

Конец )