Глава 1

Нармин

Отца не стало неожиданно. Его сердце остановилось чуть меньше года назад утром на террасе нашего дома.

Мама, как обычно, вынесла чай, а когда пришла забирать — он уже не дышал.

У нас говорят, что легкая смерть — это милость Аллаха. Наш отец ее заслужил.

Скоро год, как главой клана Велиевых считается мой старший брат — Орхан. Первая ошеломляющая боль прошла, но мы до сих пор стараемся громко не смеяться. Радовать умеренно.

Так же умеренно жить.

Маме, конечно, сложнее всех. Но и мне, опозорившей его дочери, тоже.

Пять лет назад я учинила огромный скандал. Сбежала со свадьбы с самым богатым в Ширванском регионе (если не во всем Азербайджане) женихом.

Бахтияр Теймуров влюбился в меня сильно и до невозможности отказать себе в желаниях, а я испугалась.

Для всех — сорвала свадьбу, предпочтя размеренной жизни в лоне уважаемой семьи Теймуровых запретную связь с чужаком. Но только я знаю правду, которую за эти годы у меня никто ни разу не спросил.

Наш побег с Максимом — сыном моей преподавательницы по скрипке — был обречен на провал. Сбегая от Бахтияра, я не собиралась переезжать с Максимом в Германию. В свои мятежные девятнадцать я просто не смогла себя пересилить и отдаться Бахтияру на всю жизнь.

После двух недель скитаний вернулась в отчий дом. Вспоминать то время я совсем не люблю. Оно по-прежнему доставляет боль.

Я не могла надеяться на прощение: ни семьи Бахтияра, ни своей, но отец принял меня назад. Мать выплакала все слезы из-за моей утраченной жизни. Загубленной чести. Растоптанной судьбы.

Но с тех пор внутри нашей семьи многое изменилось. Возможно, это была необходимая жертва, которая многим и на многое помогла открыть глаза.

— Тетя Нармин! Тетя Нармин! — Запрет на радость в нашем скорбном доме не касается детей.

Слыша радостные оклики, отвлекаюсь от роз, которые подрезала, и присев, раскрываю объятья, чтобы ловить в них свою огромную любовь — племянником Кямала и Сару.

Вслед за детьми по дорожке неторопливо идет моя старшая сестра — Севиль.

Она смотрит в спины своей малышни с любовью. Теплом же окутывает меня, когда киваю.

В последние четыре года наш отец сильно увлекся изучением Корана. Он совершил хадж. Пять раз в день делал намаз. Не просто пытался отмолить нас всех у Аллаха за все наши глупости и грехи, он пересмотрел свою жизнь и нашел в себе силы исправить многие ошибки.

Он стал моей защитой, когда защиты я ни от кого не ждала.

Меня не выгнали туда, откуда пришла. Шамиль Сабир оглы Велиев разделил мой позор на весь наш дом.

Но это было только начало поступков отца. Ведь жизнь Севы с первым мужем — Эльвином — не задалась. В том браке она родила ещё одного ребенка, но жить под постоянными тычками свекрови и терпя побои от мужа не смогла. Пришла в слезах и во всем призналась. Отец настоял на разводе. Сам всем занялся и довел до конца.

Это был второй скандал, который разрушил нашу и без того ужасную репутацию. Но с трудностями приходит облегчение.

Севиль с Кямалом и Сарой прожила с нами недолго. За ней почти сразу после развода начал ухаживать мужчина. Очень вежливо. Красиво. Осторожно.

По иронии судьбы, педагог по фортепиано, который приехал в наш городок в поисках талантливых детей, а нашел семью.

Невзирая на клейма, которые вешают на разведенных женщин, любовь их не видит.

Севиль вышла замуж во второй раз. Уже без помпы и такого жесткого соблюдения традиций, зато счастливо. Ещё никто не знает, но сестра призналась мне, что ждет третьего ребенка и очень этому рада.

А я… Вжимаюсь носом в макушку Сары, которая всё еще пахнет памятью о рае и парным молоком, и глубоко вдыхаю.

Моя жизнь — не сахар. Но она намного лучше, чем могла бы быть.

Теперь я — гисмяти багланыб. Женщина, чья судьба закрылась. Старая дева.

Хоть мне и всего двадцать четыре, но всем понятно, что своих детей я скорее всего не рожу.

Грустно ли это? Ужасно. Но это — цена поступков. Я больше не спорю с Аллахом.

— Ты такой красивый сад нам сделала, Нармин-ханым! — Сева покачивает головой, хваля меня, и в груди очень искренне отзывается.

Несколько лет назад мама забросила свой сад. Я понимаю, ей сложно, но смотреть, как розы умирают, я тоже не могла. Теперь наши цветы — уже моя отдушина.

Когда-то давно, в саду Теймуровых, я увидела бесчисленном множество разнообразных сортов роз. Тот аромат я буду помнить всю жизнь. Иногда тот сад мне снится, а иногда мне снится сад, который я в жизни не видела, но со всем присущим мне упорством пытаюсь повторить.

Я уже давно каждое утро просыпаюсь с рассветом, чтобы выйти на террасу и глубоко вдохнуть аромат чайных роз, на которых лежит роса.

Перед Теймуровыми и самим Бахтияром мне до сих пор стыдно, но изменить я ничего уже не могу. Да и не уверена, что выйти за него замуж стоило бы. После сорванной свадьбы мы с ним больше ни разу не виделись, но я знаю, что у него всё хорошо и благодарю за это Аллаха.

Он живет в Баку. Работает у отца. Если не ошибаюсь, растет в карьере и поражает своими достижениями. А ещё он три года, как женат. Я видела его избранницу — она очень красивая. Достойная. Я желаю им счастья.

Только детей они пока что не завели. Оглядываясь назад, я думаю, что к многим его словам можно было прислушаться лучше. Возможно, он правда готов был идти на уступки, которые я просила или требовала.

Но мучиться неслучившимся глупо. Нужно стараться достойно прожить остаток жизни.

— Как себя чувствует муж, Севиль-ханым?

Налюбившись с племянниками, мы с Севой отпускаем их в дом — радовать бабушек. А сами, держась за руки, прогуливаемся вокруг дома.

Севиль с любопытством изучает беседку, террасу, крышу.

Как и у любой занятой семейной женщины вырваться в гости у нее получается не часто, а желание сюда бесконечно сбегать испарилось вместе с первым мужем.

А вот в нашем доме с каждым днем что-то меняется.

Сюда переехала семья старшего брата Орхана. Он перекрыл крышу. Сменил окна. Обновил обшивку террасы, а теперь уже дома.

У него много сил, желаний, которые больше не приходится обсуждать с нашим отцом. И я его не осуждаю, просто… Это всё немного грустно.

— Всё хорошо, спасибо, Нармин. Приезжай к нам. Можешь на неделю или две. Хочешь?

Не знаю, что ответить. Когда отец был жив — я чувствовала себя здесь дома. Теперь — я гостья жены брата.

Понятно одно: в старом доме под новой крышей грядут перемены. Но на сей раз, я хоть и знаю, что меня снова вряд ли спросят, чего хочу, уже не страшно.

В Коране есть аят, согласно которому благое не обязательно радует. Человек оценивает момент. Аллах — итог. Хочу верить, что я созрела довериться ему всецело.

Мы с Севиль гуляем, пока сзади со стуком каблуков не подходит жена Орхана Ирада. Она меня не ненавидит, но не пытается скрыть, что брезгует.

— Орхан просил к нему зайти. Сейчас.

Развернувшись на каблуках, Ирада уходит, а мы с Севой переглядываемся. Сестра смотрит на меня встревоженно, я в ответ мягко улыбаюсь:

— Если Орхан будет тебя заставлять — отказывайся. Я тебя к себе возьму.

Родив дочку, Сева лучше меня поняла. А может быть, прожив три года в несчастливом браке и сравнив его с браком по любви. Я никогда не спрашивала, но уверена, знай она свое будущее, и имей она выбор сбежать, — с Эльвином бы не жила. Но есть как есть.

— Все будет хорошо. — Я поглаживаю сестру по руке и направляюсь к дому.

Стучусь в дверь кабинета, где отец занимался своими делами. Сердце болезненно колет, когда за столом я вижу не его, а Орхана. Он старше меня на пятнадцать лет. Мы вместе почти и не жили. Никогда не разговаривали по душам.

Грустно ли это? Мне — да. А у него слишком много ответственных дел, чтобы грустить.

Виски Орхана за этот год посеребрились. Он стал ещё больше походить на отца. Смотрит на меня хмуро и кивком головы приглашает войти.

Я ступаю тихо. Сажусь на стул и сжимаю пальцы в замок. Для всех я отчужденная и смиренная, но внутри-то сердце все равно заходится.

— Я хочу поговорить с тобой о будущем, Нармин.

Отвечать мне тут нечего. Я смотрю на свои руки и просто киваю.

— Скоро истекает год по отцу. Траур заканчивается, это значит, мы можем обсудить…

Всё же сколько бы лет ни прошло — я вспыльчивая. Не той породы кобыла для наших краев, это точно.

Вскидываю взгляд и даже, о Аллах, перебиваю:

— Я хотела бы уехать с мамой в село. Это возможно?

Как и старые ненужные больше вещи, сейчас Орхан занимается тем, что распихивает папино женское наследство. Его жена не горит желанием ютить под своей крышей наш гарем. Орхан идет у нее на поводу.

Молчание и то, что брат все яснее хмурится, достаточные сигналы, чтобы прошлая Нармин взбеленилась. А эта уже знает, что и к чему ведет.

— У меня дочери, Нармин. Ты сама понимаешь. Здесь я тебя оставить не могу. В село… Ты уедешь, а память-то останется. Мне их замуж как выдавать?

Орхан не ставит целью меня унизить или обвинить. Он просто озвучивает то, что я и сама знаю.

Своим побегом я поставила клеймо не только на своем лбу, но и запятнала девушек нашего рода. Это, пожалуй, самая сложная ноша.

Хуже только бессонные ночи с мыслями: «а если бы…».

— Ты что-то придумал?

Орхан кивает. Он сжимает ручки кресла и немного привстает, чтобы снова сесть. Берет со стола карандаш и откладывает. Хочется попросить: не тяни. Но я и сама не против, что тянет…

— Я отдам тебя замуж, Нармин. Как главный в роду. Так будет лучше для всех. И для тебя, и для наших девочек…

Я молча смотрю в его лицо, не испытывая ни ненависти, ни удивления. Это так ожидаемо... Это так неизбежно…

Отец часто говорил, что молится Аллаху про свою долгую жизнь не для себя, а для меня.

Я тоже молилась.

Но Аллах знает лучше. А для меня семья и так сделала больше, чем позволяют традиции.

— Ты думаешь, кто-то возьмет? — Пять лет назад и помыслить не могла бы, что вот так спокойно буду задавать такой вопрос.

По лицу Орхана видно, что он обо всем уже подумал.

Пожимает плечами и кружит взглядом по комнате, но только не смотрит на меня. Может быть отец просил его этого не делать. Но уже неважно. Орхан отныне за отца. Ему виднее.

— Ты красивая, Нармин. С годами ничего не меняется, скорее расцветаешь, чем вянешь. Да и вокруг много мужчин, которым нужно не много. Еда. Тепло. Это не будет богатый дом, ты должна понимать, но мужа я тебе найду. Может быть, среди вдовцов. Может быть…

Перечислять не стоит. Это всё неважно.

Мотнув головой, чтобы сбросить морок прошлого, я киваю.

— Хорошо. Я тебя услышала. Только дай мне время, пожалуйста.

— У тебя есть месяц, Нармин. Я не хочу с этим затягивать.