113

Дело с Шенгелией тянется слишком медленно. Разные мысли у меня мелькают. Сам понимаю, что перегибаю, что кроет меня, а совладать с эмоциями до конца не могу.

В голове Лена. Ее глаза. Улыбка. Голос. Наши разговоры по телефону такая хуйня. Только хуже делают. Особенно если камеру врубить. По видео-связи вообще полный пиздец.

Вижу ее, а дотронуться не могу. Тянет к ней дико. До ломоты в костях, до жжения в челюстях. И как бы не пытался, нихуя поменять не выйдет.

Раньше мог хоть как-то расслабиться. Было время, когда дрочил на нее как одержимый. Но после того, как она сама ко мне приехала, на ту гребаную дрочку не прет. Будто отрезало. Все не то.

Замечаю, что и Лене тяжело. Как начинаем говорить, то она еще веселая. Ну будто старается бодриться. А когда разговор сворачиваем, то настрой другой. Между нами дохера расстояния. Все эти долбанные созвоны никак нельзя сравнить с реалом. Меня уже тупо распирает от ярости. От жгучего гнева. От ебучего осознания, что я нихера теперь сделать не могу. Лично от меня самого ничего не зависит. Надо ждать.

Уже проносится мысль, что Молотов меня наебывает.

Включается паранойя.

Умом понимаю: бред. Однако ураган внутри ищет выход. Любой. Надо энергию выплеснуть. А здесь некуда.

Железо в зале тягаю. Пару раз прилетает тем, кто не к месту мне под горячую руку попал. И на том все.

Злоба копится.

На волю мне надо. Скорее.

— Молотов действует четко, — говорит Ренат, когда созваниваемся с ним в очередной раз. — Конечно, не все могу отследить. Некоторые вещи нельзя промониторить. Но процесс запущен. Он свои обязательства выполняет. И Шенгелия уже засуетился. Пахнет жареным.

— Когда ты меня из этой клетки вытащишь? — спрашиваю.

— Когда Шенгелию закроют.

— И какой на этот счет прогноз?

— Осман, здесь не тот случай, когда я могу оценить ситуацию и поставить хотя бы какие-то временные рамки. Люди Шенгелии мешают мне заняться твоим освобождением. Пока их не уберем, мало шансов что-то провернуть быстро. Однако через месяц все может круто поменяться. Молотов дал толчок. А дальше остается подливать масло в огонь. Наблюдать.

— Месяц, блядь?

Кажется, только и слышу.

— Если все пойдет хорошо, — замечает Ренат.

Пиздец. Сука. Я бы уже этого Шенгелию лично грохнул. Столько лет допекал, гадил по-всякому, но здесь все границы перешел окончательно. Придушиваю злобу. Нельзя срываться. Нельзя, блядь!

Так себя и настраиваю.

Наблюдаю за сливом. Жду когда дружки Шенгелии возьмутся за этого уебка на полную. Вообще, пусть он подольше протянет. Пусть, падла такая, мучается. Как я сейчас. Взаперти. Хуже наказания не придумать.

Опять наступает вечер. Звоню Лене. И сразу по ее тону чувствую: что-то не то. Иначе она сегодня говорит. Сам звук голоса другой.

— Давай видео врубим, — предлагаю.

— Нет, сейчас связь плохая, — выдает. — Не могу.

— Чего это плохая?

— Вай-фай еле тянет, — заявляет после паузы.

— Было нормально.

— Да, сегодня какие-то неполадки.

Врет. Точно дело нечисто. Только не пойму — в чем проблема? Почему показывать себя не хочет?

Дальше говорить продолжаем.

От нее прямо фонит напряжением. Но на фоне тихо. Потом слышу, как ее окликает отец.

Короткий обмен фразами.

Лена дома.

Что она вообще может от меня скрывать? Ни одного варианта не приходит. Только я прямо чую напряг от нее.

— Лена, что такое? — спрашиваю.

— Ты о чем?

— Камеру включать не хочешь.

— Связь…

— Голос напряженный.

— Нет, — после очередной заминки. — Тебе показалось.

— Ну да, — говорю. — Ты мне лучше скажи как есть. В чем дело?

Молчит.

Херня творится.

— Лен, ты что, опять ко мне собралась?

— Нет, с чего ты взял?

Слишком быстрый ответ. И тут я понимаю, что сходу попал в самую цель. Но все равно странно. Для меня ее желание снова приехать на свидание — не новость. Тогда что тут скрывать? Зачем?

— Лена.

Выдыхает.

— Приеду, — признается. — Не начинай, пожалуйста, мне возражать. Я все решила. Договариваюсь.

— О чем ты там договариваешься? Сейчас твоему отцу позвоню. Сам с ним поговорю. Хватит. Зона — не то место, куда ты должна кататься.

— Извини, но иначе не получается, — выпаливает. — Пока ты там, я тоже буду туда приезжать.

— Завязывай это.

— Мне надо многое тебе сказать. Ясно? — ее голос непривычно срывается, чувствую дрожь. — Есть вещи, которые по телефону не говорят. Нужно лично встретиться. Поэтому…

— Что за вещи? — обрываю.

— При встрече.

— Лена!

— Потом, — тихо.

Сжимаю мобилу так, что кажется, сейчас ебучий титан под моими пальцами нахрен расколется.

Что у нее происходит?

И почему я хер знает где торчу?

Был бы на воле — приехал. Да уже оказался бы рядом. Сжал, стиснул, притянул вплотную к себе.

Пресекаю все мысли. Какой резон душу травить? Сейчас мне главное правду выяснить. Что она от меня скрывает?

— Говори, — повторяю. — Все равно узнаю.

— Новость есть, — выдает. — И эти новости просто так не говорят. Нам увидеться надо.

— Ты что, замуж собралась?

— Что? — с недоумением.

— Жениха себе там нашла?

— Ты сейчас о чем вообще? — бормочет, как будто даже обижается. — Какой еще жених?

Хуй знает, о чем я. Молотов со своей невестой из башки не идет. Слишком часто про него мысли кручу.

Вот и вырвалось.

Но если посудить по уму, то логично все. Лене замуж надо. За хорошего парня. И отец ее такому зятю как я вряд ли обрадуется. Сейчас терпит наши встречи. Видно, думает, что Лене нельзя запреты ставить. Она упрямая. Еще сильнее настаивать будет. А так — ну может ее отпустит. Пройдет это.

Теперь перед глазами проплывает ебало Аверина-младшего. Ну вот такой жених. Типа такого.

Серега подонок. А ей нормальный нужен.

Пиздец меня ведет. Ебанусь за решеткой. В край разматывает. И тормознуть не могу.

— Осман, что ты такое говоришь? — выдает она на эмоциях.

— А что ты мне никак сказать не можешь?

Ревность душит.

Дебилом себя чувствую.

Но в следующую секунду в ноль размазывает.

— Беременна, — едва слышно звучит в динамике. — Беременна я. Понял? Не хотела по телефону. Но ты же выбора не оставил. Давишь. Орешь.

— Лен, — в грудной клетке все сдавливает, на автомате спрашиваю: — Ребенок будет?

— Да! — с чувством. — Приеду скоро. Ты своим напором все испортил…

— Ну нет, никаких больше поездок на зону, — обрубаю жестко. — Еще моего сына в тюрьму не таскала. Запрещаю.

Приходится ей внушение сделать. Методом мягкой силы. Давить не хочу, но иногда она выбора не оставляет.

Дальше нахожу Молотова.

— Слушай, — говорю. — Ты что хочешь делай, а Шенгелию закатай. Быстро. Некогда мне ждать. И дальше я тебе кого угодно в тюрягу доставлю. Хоть ту невесту. Хоть ее жениха. Хоть папашу ее. Да всю семейку, если надо. Давай! Ты же спец. Во всех этих схемах шаришь. Вот и найди выход. Так, чтобы этот блядский Шенгелия больше не выбрался, не выплыл. Чтобы его свои же сожрали с потрохами. Действуй.