114

Проходит неделя. Еще одна. И в тот момент, когда у меня уже окончательно башка вскипает, наконец приходят хорошие новости.

Шенгелия под следствием.

Его дружки уверены, что он их обобрал по полной программе. Теперь давят на него, ищут украденное. А этот уебок даже сделать ничего не может. За столько лет там астрономические суммы должны были накопиться. Но в реальности у него нихуя этого нет. Вот пусть теперь доказывает обратное. Не докажет он нихера. Сам понимает. Пока пытается бороться, искать варианты. Однако по всему понятно, что ему недолго осталось.

Завалят уебка. В тех кругах, где он успешно вертелся, могут многое простить. На его извращения всем наплевать. На то, как он с женщинами обращался, скольких изувечил, убил, им тоже покласть. Но отжатое бабло ему не простят. Дело уже не только в тех суммах. В процентах. В упущенной выгоде. Ну и в том, что там, где Шенгелия проворачивал свои схемы, никто не любит, когда есть настолько наглый наеб.

Он обречен. Поэтому теперь ему не до того, чтобы мне гадить. Ему уже вообще не до чего. А тех его людей, которые против меня всякие козни строили, быстро гасят. Теперь многие подопечные Шенгелии со своих теплых насиженных мест полетят куда подальше. Кого-то грохнут, кого-то на нары отправят. А некоторым повезет больше. Их просто вышвырнут с волчьим билетом. Но результат лично для меня от этого уже никак не поменяется.

Начинаются кадровые перестановки. Развивается зачистка.

Теперь каждый, кто был замазан в связке с Шенгелией, будет проходить проверку. А вот его враги автоматом получат преимущество.

Ренат сливает материалы из облачного хранилища. Про сомнительные развлечения Шенгелии теперь знают все.

И если прежде еще мог найтись у него хоть какой-то защитник. Ну кто-то в конец отбитый. Кто-то такой, кому совсем на все поебать, лишь бы успешную схему по отмыву бабла достать. Сейчас это вариант нереален.

Шенгелия замазан окончательно.

Даю время другим, чтобы его убрали. Сам пока не лезу. Но если затянется, то отдам нужные приказы.

Как бы не было сильно искушение заставить этого уебка страдать подольше, гнить за решеткой взаперти. А рисковать не хочу.

Смерть его единственный вариант.

У меня теперь семья. Лена. Сын скоро родится. Не нужен мне такой враг. Даже на зоне, в клетке.

На данном этапе Шенгелия не догадывается, кто именно его подставил. Он вообще не может понять, откуда все это дерьмо на него полилось.

Однако если пройдет несколько лет, разберется.

Нельзя этого допускать.

Он давно должен был сдохнуть. Наступает подходящий для этого момент.

Ладно. Мое время тоже приходит.

Время на свободу выйти. Старался раньше все сделать, но с точным временем здесь хрен угадаешь.

Лена хотела приехать меня встречать.

Дату она не знает. Да я сам до сегодня еще ничего не знал. Только накануне определилось.

Короче, сделаю сюрприз.

— Ваши вещи, — говорит охранник.

Беру.

— А сигареты? — вдогонку.

— Бросил, — отвечаю.

Теперь курево точно под запретом. Лена беременна. Не стану же я рядом с ней дымить.

Выхожу. На небо смотрю.

Интересно выходит. Из тюремного двора небо тоже видно. Из камеры тоже можно кусок выхватить. Но именно здесь, за чертой тюрьмы, небо выглядит совершенно иначе. Ярче. И воздух свежее.

Если по срокам прикинуть, то на этот раз меньше всего за решеткой проторчал. Но ощущалась эта отсидка тяжелее всего. Прямо хуево.

Перевожу взгляд на две тачки, которые за мной приехали. Охрана. Адвокат. Один из моих помощников. Это у одной машины. А у другой…

Дверца только открывается.

Охреневаю.

Лена.

Она улыбается. Взмахивает рукой. Навстречу ко мне идет.

И я иду. Все быстрее. В улыбке расплываюсь как последний дебил. И сам же от этого кайфую.

Последние секунды — Лена почти бежит.

И я разгоняюсь.

Тянет нас друг к другу. Будто магнитом прибивает.

Она бросается ко мне. Подхватываю. Целует в губы, обвивает плечи, повисает на меня как обезьянка.

Хорошая моя. Родная. Любимая.

Моя единственная.

— Лена, — выдыхаю ей в рот.

Улыбается. Дышит часто-часто.

Крепче к себе прижимаю, сгребаю в объятья сильнее.

Вот она — моя свобода. Моя жизнь. Мое все. Все в ней.

Никто не задает лишних вопросов. Уже понятно, в какой тачке поеду. Усаживаю Лену на заднее сиденье. Сам располагаюсь там же. Удобно, что от водителя мы отгорожены перегородкой. Хотя даже если бы этого заслона не было, он бы назад глянуть не рискнул, отключил бы зрение и слух. Только бы дорогу перед собой видел.

Отлипнуть от нее не могу.

Целуемся как одержимые. Не получается насытиться ни этими сладкими губами, ни юрким языком, который дерзко скользит по моему.

Мне даже мало дыхание ее пить. Ловить бой крови. Чувствовать, как ее сердце колотится прямо в мою грудную клетку. Туго, хлестко. По ребрам.

Заваливаю ее на заднее сиденье. Мягко подталкиваю, чтобы распласталась на спине. Целую через одежду. Когда прохожусь губами по рвано вздымающейся груди, понимаю, что на ней нет нижнего белья. Соски напрягаются под тканью кофты. Так и просятся в мой рот. Под язык.

Ну сучка.

Мало того, что сюрприз мне устроила. Встречать приехала. Так еще и подготовилась к этой встрече. По полной.

Но нет. Трахать ее вот так — прямо в тачке. Нет, нет, это не вариант, блядь. Домой поедем.

Продолжаю ее поцелуями покрывать. Снова и снова. До живота добираюсь. Подвисаю. Губами прижимаюсь, после щекой трусь.

Она ведет пальцами по моей макушке. Слегка царапает ногтями. Все четко как мне нравится. Люблю чувствовать ее коготки. Люблю запах. Нежный, чистый, свежий. Люблю ощущение тепла. Гладкую шелковистую кожу. Дурею от нее. От этого пьянящего чувства близости. Вся моя.

— Моя хорошая. Люблю тебя.

Волю прикладываю, чтобы от нее оторваться.

Усаживаюсь. И ее на колени к себе усаживаю. Спиной. Прижимаюсь к ней сзади. Жадно дышу ее ароматом.

Далеко отпускать не хочу.

Похер, что пах сейчас каменный. Хуй стоит так, что можно бетонные блоки пробивать.

Зарываюсь лицом в ее макушку.

— Ай, щекотно, — смеется она.

Целую в висок.

Такая нежность к ней изнутри затапливает, что даже голод по траху отпускает. Ненадолго, но накал сбивается. Другим. Не менее острым, мощным.

Что это со мной?

Сам еще до конца не разбираю.

Тихое семейное счастье? Ну да, блядь. Кто бы мне в начале этого года сказал, что под конец я таким охуенным семьянином заделаюсь.

— Куда мы сейчас? — спрашивает Лена, спокойно улыбается.

— Домой.