4

Выхожу из комнаты. Дрожащими пальцами закрываю за собой дверь. Оторопело смотрю по сторонам.

Коридор пустой. Охранников нигде не видно.

В этой тюрьме точно происходит что-то ненормальное. Но сейчас нельзя терять время. Подумаю об этом потом. А пока главное — выбраться отсюда. И поскорее.

Помню, откуда мы сюда заходили. Здесь не так много других вариантов.

Стараюсь ускорить шаг, но тело будто заледенело, с трудом подчиняется. Меня до жути сильно трясет.

Умом понимаю, что лучше бы поторопиться. Но в какой-то момент будто ступор накатывает. Прижимаюсь спиной к стенке. Перевожу дыхание. Ощущение, словно пространство вокруг сужается до размеров единственной точки.

Кажется, теперь я знаю, что такое паническая атака.

Изо всех сил стараюсь собраться, взять себя в руки. И у меня вроде бы получается. Во всяком случае, я сбрасываю оцепенение, шагаю дальше.

Назад не оборачиваюсь. Боюсь.

Вдруг Тагиров поменяет свое решение? Опять на меня накинется?

Не получается выбросить из головы мысль о том, что он подозрительно легко меня отпустил. Резко. Будто без причины.

Ну увидел мой студенческий. И что?

Может, и правда не верил, считал я какой-то спектакль разыгрываю. Ладно, с чего я взяла, что можно вообще разобраться в больной логике зэка?

Дохожу до конца коридора, поворачиваю в другой проход. Ускоряю шаг. Здесь совсем немного осталось. Еще один поворот — и выход.

Впереди маячит две массивные фигуры.

Охранники. Ну наконец…

Лихорадочно поправляю очки. Замечаю, что форма у них другая. И эти двое людей заняты уборкой. У них в руках швабры.

Ладно. Без разницы.

Иду быстрее.

Мне бы на воздух. Оказаться вдали от этих стен. Принять душ. Нет, лучше ванную. Только сначала закрыться на замок.

В голове мелькают хаотичные кадры. И потому я не сразу замечаю, как мне перекрывают проход. Чуть не наталкиваюсь на одного из уборщиков.

— Извините, — выдаю на автомате.

Хочу обойти его, но он делает шаг в сторону. Тогда пытаюсь с другой стороны — там перекрывает путь второй человек.

Что за…

Теперь я смотрю на этих двоих иначе. Внимательно. И наконец, понимаю, что на них не просто другая форма. На них тюремная роба.

У меня все внутри ухает вниз. Нервно сжимается.

Шагаю назад.

Двое заключенных изучают меня. Ухмыляются. И физиономии у них похлеще, чем у Тагирова. Один в один как из фильма ужасов. У меня в голове уже так кажется.

Судорожно сглатываю.

— Что-то быстро Осман ее отпустил, — замечает один из этих типов, не сводя с меня глаз.

— По ходу не зашла ему, — отзывается второй.

— Тощая слишком.

— А мне как раз такие по вкусу.

— Губы сочные, — заявляет уголовник, продолжая пожирать меня липким взглядом. — Забиваю за собой рот.

— Ладно, — соглашается с ним другой. — Я беру задницу. Ты чего такая бледная, киса? Сейчас так тебя на двоих распишем, что сама кайфанешь.

Отступаю назад. Шаг за шагом.

И тут на пороге появляется охранник. Оглядывает зэков, хмурится…

На этом моменте у меня окончательно сдают нервы.

— Помогите, — выпаливаю. — Пожалуйста.

Охранник смотрит на меня, мрачнеет.

Но не торопится делать хоть что-нибудь.

— Слушай, начальник, Осман сам от нее отказался. Нам отдал, — заявляет один из этих уродов. — Мы с ней закончим и вернем.

— Да, в лучшем виде, — подталкивает другой, продолжая шарить по мне сальным взглядом. — Ты, начальник, пока погуляй.

— Осман отказался? — переспрашивает охранник.

Как будто бы с недоверием.

— Да, нам передал. Говорю же…

— Нет! — вырывается вопль у меня и горла. — Осман меня сам отпустил. Он сказал, я могу уйти. Он… он никому не отдавал.

Охранник опять оглядывает заключенных.

— Да кого ты слушаешь? — выдает один из отморозков.

— Девка мутная, — поддерживает другой.

При этом пристально смотрит на охранника, словно хочет ему что-то сказать. Так и происходит.

— Тебе же не нужны проблемы? — добавляет. — Иди погуляй.

Это двое еще продолжают что-то говорить, а я уже не слушаю. Только на охранника смотрю. Замечаю, как тот бросает взгляд на часы.

— Ладно, — заявляет наконец. — Даю вам время до трех. И если вдруг чего, то сами будете перед Османом отвечать. А меня здесь не было.

Охранник уходит, скрывается в другом коридоре, даже не глянув больше ни единого раза в мою сторону.

Зэки довольно переглядываются.

Резко отшатываюсь назад. И… даже не понимаю, что происходит. Будто на ровном месте спотыкаюсь. Неловко подгибается нога — и вот я уже падаю вниз, на холодный каменный пол.

Боли не чувствую. Лихорадочно отползаю назад.

А эти уроды надвигаются на меня, отпуская настолько мерзкие шутки, что начинает тошнить. Желудок скручивает спазм.

Мои очки слетают вниз. Тянусь за ними. Но не успеваю забрать. Один из зэков наступает на них, давит ботинком. Жестко, с наслаждением раскалывая стекла в крошево из мелких осколков.

— Кончай припадочную из себя строить.

— Твое дело — отрабатывать.

— Осману всегда первоклассных шлюх подгоняют.

— Тебе все оплачено, вот и отработаешь.

— Какая разница, чей болт полировать?

Они ржут. Насмехаются.

А я леденею изнутри.

И тут…

— Вы что здесь, блядь, устроили? — резкий голос раздается будто звериный рык.

Смотрю вперед — эти двое словно пригибаются к полу. Тушуются в момент. А после мимо меня неторопливой, почти вальяжной походкой сытого хищника проходит мрачная тень.

— Осман, мы…

— Ты не подумай, что…

— Это не…

— Охуели вы, — жестко произносит Тагиров, обрывая обоих.

И наверное, еще несколько минут назад я бы не поверила, что могу обрадоваться его появлению. И этим грязным словам.