41

Мое тело горит.

Я замечаю что-то странное, еще когда нахожусь в багажнике машины. Но не раскручиваю мысль до конца. Хаотичные догадки пока не успевают сойтись в единую картину.

Наверное, было бы странно чувствовать себя нормально в таком положении. Когда твои запястья и лодыжки обматывают клейкой лентой, а твой рот уже запечатан широкой полоской скотча. Остается только глухо кричать, нервно брыкаться. Но все это не особенно помогает, ведь бармен довольно крупный мужчина. Он легко заталкивает меня в багажник. Закрывает там.

— Осторожнее, Кристина, — едко произносит Ирэн. — Будешь много дергаться, кислород быстрее закончится. А нам ехать далеко.

Не думаю, что мне и правда может не хватить воздуха. Скорее всего, тут есть вентиляция. Однако ее слова все равно действуют на психику.

Я и так начинаю задыхаться, оказавшись в замкнутом пространстве. Поэтому жар воспринимаю, как реакцию тела на стресс, на дикий выброс адреналина в кровь.

А потом…

Еще бы час назад не поверила бы, что буду рада видеть Османа. Но когда крышка багажника поднимается, когда вижу его лицо, на меня разом накатывает облегчение.

Понятно, что ничего хорошего от Тагирова ждать не стоит. Вот только его я знаю. А куда и к кому привезла бы меня Ирэн страшно представить.

Из одного переплета в другой. Похоже, куда более опасный. И неизвестно, нашли бы меня там.

Теперь же теплится надежда.

Во всяком случае, мы вряд ли уедем из Монако сегодня. Значит, моя весточка дойдет до Маши. Ну и потом…

Тут начинается то, от чего все мои мысли разом обрываются.

Тагиров подхватывает меня на руки. И я не могу не заметить той странной реакции, которая проносится по всему моему телу.

Жар. Волна колючих мурашек. Острый спазм внизу живота.

Ум чист. Сознание не плывет. Ничего не затуманивается. Но чисто физиологический отклик зашкаливает.

И сначала у меня просто шок от собственных ощущений.

Первые несколько секунд разум еще отвергает реальность. А после меня буквально простреливает осознание.

Коктейль. С «сюрпризом».

Вероятно, это даже логично. Раз меня собирались передать какому-то клиенту, то перед этим следовало подготовить.

Похоже, томление нарастало постепенно. Но пока я лежала в багажнике, думая только о том, чтобы выбраться, пока никто меня не касался, это все еще не было настолько заметно, ощутимо. Теперь же игнорировать бурный отклик нельзя.

Возбуждающее средство стремительно подчиняет себе все мое тело. И между бедер резко нарастает пульсация. Дыхание сбивается. Хотя Тагиров ничего не делает.

Он просто держит меня на руках. Задает вопросы, на которые я заставляю себя отвечать как можно более ровно, спокойно.

Он…

Лучше ему не знать, что со мной.

Это же прекратится.

Ну это должно прекратиться.

Эффект пройдет. Скорее всего, сам собой. Через определенное время. Просто мне надо побыть одной.

Даже хорошо, что мне приходится размышлять над ответами на вопросы Тагирова. Это отвлекает.

И все развивается удачно.

Он отпускает меня принять душ. Закрываюсь в ванной. Встаю под горячие струи. Однако облегчение не наступает. Даже как будто наоборот.

Меняю температуру воды. Делаю холоднее. Но кажется, даже не чувствую дискомфорта. Не замечаю перепад. Слишком горячо внутри.

Застываю. С трудом стараюсь перевести дыхание. А потом замечаю, как сама начинаю двигать бедрами, словно стараясь сбросить напряжение, которое закипает внутри.

— Лена! — зовет Тагиров.

И даже его голос как-то странно действует на меня сейчас. Вызывает волну горячей вибрации во всем теле. По рукам, по ногам. Вдоль позвоночника. По мне словно пропускают разряды электрического тока.

В таком состоянии мне отсюда нельзя выходить.

Но когда это пройдет?

Стараюсь не вызывать лишних подозрений у Тагирова, но мой план практически сразу проваливается.

Осман врывается в ванную. Хватает меня за плечо.

И… мое тело меня выдает.

Тагиров все понимает. Он уже задавал вопросы про коктейль, пока нес меня в номер. Сопоставить не проблема.

А из моего горла вырывается настолько дикий порочный стон, что не понять правду попросту нельзя.

Я собираюсь сказать Тагирову, что он не должен трогать меня, пока я в таком состоянии. В голове за секунды выстраивается долгая подробная речь, но я не успеваю ни слова произнести.

Он целует меня.

Рывком притягивает к себе. Впивается в мои губы, напрочь перекрывая кислород. И если раньше его поцелуи лишь спутывали мои чувства, то теперь меня словно взрывает изнутри от этого тесного соприкосновения.

Эмоции будто выкручивает на максимум. Нервы оголяются до предела. Жаркий озноб пробегает по телу. В ушах шумит так, точно закладывает. Реальность расплывается перед глазами.

Впечатление, будто повсюду клубится пар.

Мое тело прогибается. Льнет к Тагирову. Умом я вроде понимаю, что надо остановиться, что еще можно прекратить. Закричать. Запротестовать.

Но у меня не то, что отказа с губ не срывается. У меня даже протестующего всхлипы не вылетает.

Мои руки опускаются на широкие плечи. Не для того, чтобы оттолкнуть. Мои пальцы нервно тянут ткань рубашки.

Возникает потребность почувствовать Тагирова. Всего. Не получается ни думать, ни анализировать. Просто внутри пробуждается желание коснуться его. Ощутить под ладонями обнаженную кожу. Силу его каменных мускулов. Всю эту мощь.

Настоящее безумие. Но в один момент мне словно чудится, что если я прямо сейчас не дотронусь до него, то погибну.

— Ты, — выдыхаю судорожно, когда он отрывается от моих губ и ловит мой взгляд, будто в самую душу вглядывается.

Ты не должен меня трогать сейчас.

Не должен пользоваться моментом моей слабости.

Проклятый коктейль.

Ненавижу.

Пусти.

Обрывочные фразы проносятся в моем сознании, но я ничего из этого не могу произнести. Язык не ворочается. Губы слегка подрагивают. И все.

Тагиров подхватывает меня под ягодицы. Отрывает от пола, плотно прижимая к своему твердому телу. Снова целует.

Глубоко. Жарко. Гораздо более жадно, чем прежде.

Он будто насилует мой рот. Штурмует. Но это ощущается настолько сладко, пробирающе, что я начинаю стонать в голос.

Внутри меня вспыхивает нечто больное. Абсолютно животное. Иначе не могу объяснить.

Я проваливаюсь в темноту.

Его язык вытворяет совершенно невообразимые вещи у меня во рту. Скользит по моему языку, перехватывает, затягивает в трясину, сталкивает в зыбучий омут.

И вот я уже захлебываюсь. Всхлипами. Вскриками. Надсадными стонами, которые вырываются из моей груди.

Слышится металлический звук. Стальное бряцание. И я отстраненно понимаю, что это Тагиров расстегнул ремень.

Он перестает меня целовать. Слегка отодвигается. В глаза смотрит. А потом берет меня за руку. Перехватывает запястье, слегка тянет в сторону.

Еще секунда — и Тагиров кладет мою ладонь на свою возбужденную плоть. Вынуждает обхватить.

Я бы отдернула руку. Оттолкнула его от себя. Но… сейчас я не делаю ничего. Будто подвисаю.

Тагиров еще и укладывает меня так, что практически сижу в этот момент. На подушки.

Он слегка перемещается. Накрывает мою ладонь своею, заставляет обхватить свой член еще плотнее. Потом убирает руку. Больше не держит. А я ловлю себя на том, что не могу убрать пальцы.

Хочу убрать. Но… не выходит.

Или у меня и желания прекратить нет?

Просыпается извращенный интерес. И почему-то нравится ощущать биение крови под пальцами, нравится улавливать тягучую пульсацию.

Он тяжелеет под моими касаниями. Робкими, неловкими. Он твердеет с каждой прошедшей секундой. Жилистый. Раскаленный. Разгоряченная тугая плоть все сильнее начинает подрагивать.

Осознаю, что сама начинаю его поглаживать. Медленно двигаю пальцами вверх, а после вниз. Прохожусь по всей длине.

Тагиров очень крупный.

Я не могу перестать его трогать.

С ужасом понимаю, насколько пошло это все выглядит. То положение, в котором оказываюсь.

Я перед Тагировым в развратной позе. Полулежу. Ноги широко раздвинуты его крепкими бедрами. Моя ладонь обхватывает его возбужденный член. Пальцы движутся по обвитому набухшими венами стволу.

И хуже того — мой ужас вспыхивает и плавится.

А все это продолжается.

Тагиров смотрит в мои глаза. А потом переводит взгляд, наблюдая, как я ласкаю его. И в следующую секунду его ладонь опускается на мое горло. Неспешно поглаживает, вызывая волну мурашек во всем теле.

Он обводит мои приоткрытые губы большим пальцем. После проталкивает его в мой рот. Слегка надавливает на язык.

Замираю.

Тагиров снова смотрит в мои глаза немигающим взглядом.

Мыслей нет. Совсем.

Сердце бешено колотится.

***

Она в таком состоянии, что я могу получить все. По ходу стоит только немного направить — и Лена возьмет мой член в рот.

Я уже вижу, как это будет.

Ее пухлые губы обхватывают головку. Скользят по стволу. До яиц.

Чувствую все. Как хер проскальзывает по ее языку. Упирается в глотку. Как она хрипит. Задыхается, но все же берет у меня до упора.

Перед глазами темнеет.

Блядь. Она меня доведет.

Сам не знаю, как подавляю этот порыв. Как не натягиваю ее охуительный рот на свой хер. Не вбиваюсь в нее по самые гланды. Смачно. Со вкусом. С растяжкой. Еще бы языком поработала.

А вообще — наплевать.

Понимаю, что мне от нее все заходит. Даже эта неумелая дрочка, когда она едва двигает пальцами по члену.

Пронимает до хребта. Так пронимает, что ни с какой профессионалкой не сравнить.

Что мне, член никогда не отсасывали?

И под корень заглатывали, и проглатывали все до капли.

Но от нее будто и не надо ничего. Так пойдет. Просто чую, что ей самой меня трогать заходит — и уже хорошо.

Она расслабленная.

Коктейль с этим помогает.

Но я решаю не перегибать. На будущее оставлю. Мы только начинаем. Не собираюсь ее отпускать. Сегодня у нас только первая ночь.

Поэтому я убираю ладонь от ее лица. Прохожусь по груди. Сдавливаю соски. И она вскрикивает, прогибается. Веду пальцами по животу. Дотрагиваюсь до нее между ног.

Мокрая. Горячая. Прямо растекается вся.

Всхлипывает. Дергается от малейшего касания. Надавливаю сильнее — и ее буквально прогибает всю.

Целую Лену. Пью ее стоны и всхлипы. За бедра беру, распластываю под собой, убираю одну подушку. Полностью заваливаю девчонку на спину.

Членом упираюсь в самый низ ее живота. Берусь за ствол. Постукиваю по самой чувствительной точке.

Пиздец, как ее дрожь пробивает.

Она вся буквально содрогается.

Больше не выжидаю. Толкаюсь глубже. Одним движением вхожу в нее до упора.

И… что-то не то.

Что-то не так.

Она вскрикивает иначе.

Да и я чувствую сам.

Что за херня?

Выхожу из нее. Охуеваю, глядя на свой окровавленный ствол.

Блядь.

Она что, девственница?