52

Я бы бросилась от Тагирова прочь.

Но неизвестно сколько здесь других хищников. Чего стоит этот Шенгелия. От одного его взгляда мороз по коже, а уж чем он занимается даже думать не хочу. Хватило сухого описания от Вали.

— Ты чего такая хмурая? — спрашивает Тагиров.

А сам он разве не понимает?

Выразительно приподнимает бровь. Смотрит на меня выжидающе. Ну раз так все складывается, то придется объяснить.

— Ты держишь меня здесь силой, — говорю. — Против моей воли.

— Да, от тюряги тебя прячу, — хмыкает с издевкой.

— Меня обвиняют, но это еще нужно доказать…

— Наивная ты, Леночка, будто вчера родилась, — качает головой Тагиров. — Еще не поняла, да?

Поджимаю губы.

А что тут понимать? Он все выкручивает в свою пользу.

— Кто-то всерьез взялся за твоего отца. Врагов у Смирнова хоть отбавляй. Много кому успел жизнь изгадить.

— Мне казалось, преступники сами портят себе все. Когда идут на преступление, когда нарушают закон.

Уже не хватает нервов. Тут не могу смолчать. Если речь заходит про моего отца, язык за зубами держать не получается.

Сколько же он будет его имя трепать? Грязью поливать?

— Ну это да, верно, — неожиданно легко соглашается со мной Тагиров. — Только одних уголовников твой папаша на волю отпускал. Приходилось. А других — зажимал по полной. Так, чтобы не соскочили. И если доказательств ему не хватало, то мог подбросить. Что угодно бы склепали по его наводке.

— Нет, это не…

— Хватит, Лена. Я Смирнова давно знаю. Системный игрок. Только его же система ему когти обломала. Теперь он даже собственную дочь защитить не способен. Не тот уровень.

— А ты, значит, можешь?

— Конечно, — заявляет твердо. — Особенно теперь. Когда ты моя жена.

От такой формулировки меня буквально подбрасывает.

— Мы не женаты.

К счастью.

— Это ненадолго, — на полном серьезе заявляет Тагиров.

И я невольно морщусь.

— Если у тебя столько власти, то почему ты оказался в тюрьме? — вырывается вопрос.

На эмоциях это спрашиваю.

А ведь и правда. Он такой влиятельный. Умный. Но оказался за решеткой. Причем не первый раз.

— Была причина, — отвечает невозмутимо. — Там такие условия были. Блатной люкс. Почему бы и правда не присесть? На время.

По спине ползет неприятный холодок.

Он же действительно был в тюрьме на особых условиях. И меня ему отправили в качестве развлечения. И охрана его опасалась, и других зеков он тогда избил до полусмерти. Да о чем говорить, если Тагиров без проблем уезжал из тюрьмы и возвращался обратно? А потом вовсе улетел из страны.

Что-то странное с его заключением. Просто на фоне других событий это уже смазалось, вылетело из головы.

— Только я могу тебя защитить, — говорит хрипло. — Смирнов не вывезет. А я тебя в обиду не дам.

Ну это я усвоила. Сам обижать будет.

Он ясно это дал понять своим поведением. Когда попользовался мной в момент уязвимости. И теперь — с этими разговорами про свадьбу, от которых внутри меня все переворачивается.

— Знаешь, это просто твои слова, — выдаю наконец, осторожно подбирая выражения. — Но если все действительно так, то… почему ты запрещаешь мне связаться с родными? С отцом? С моей сестрой? Просто поговорить. Думаю, твои специалисты смогут сделать так, чтобы звонок нельзя было отследить.

Тагиров прищуривается, наблюдая за мной.

— Или ты специально создаешь для меня такие условия, — продолжаю. — Где я будто в клетке нахожусь. Нет никакой информации. Полный вакуум. Будто ты опасаешься, что если я пойму, что угроза не так уж серьезна, то перестану тебя слушаться.

— Да ты нихера не слушаешься, — оскаливается. — Но ничего. Так даже круче. Еще никто мне нервы не трепал. Тебе разрешаю. Прямо самому в кайф.

На несколько мгновений застываю. Смотрю на него, опешившая. А потом мотаю головой, словно стараюсь очистить разум от лишних мыслей.

— У тебя все под контролем, — говорю. — Чего ты боишься? Почему не даешь мне позвонить? Я бы только сказала сестре, что со мной все хорошо и…

— Лена, — ухмыляется Тагиров, обрывая меня. — Не прокатит.

— Что?

— На понт меня взять. На слабо. Ничего из этого не прокатит. Давай лучше по делу обсудим.

Уже прокручиваю в уме, как еще можно попробовать его уговорить. Или хотя бы попытаться. Но тут Тагиров полностью сбивает меня с мыслей.

Одна секунда — и на столе передо мной оказывается коробка. Небольшая. Красная. Бархатная. С очень узнаваемым логотипом ювелирного бренда.

Во рту предательски пересыхает. Губы сжимаются в одну линию. И наверное, сейчас я ничего не сумею произнести, даже если очень захочу. Ком забивается в горле, мешая сглотнуть.

Тагиров, тем временем, открывает коробку, достает кольцо и берет меня за руку. В глаза смотрит, когда надевает на палец.

— Ты моя жена, Лена, — произносит он отрывисто, обжигая каждым новым словом. — Через неделю мы поженимся. Оформим брак официально. Когда прилетим в Америку, выберешь себе платье. И все, что захочешь. Я тебя королевой сделаю.

Королевой? Что же это за «королева» такая, которая в собственной жизни ничего не решает?

Впечатление, будто мы при рабовладельческом строе живем. Или как минимум в прошлом веке. Когда было принято женить вот так. Без согласия невесты. Как отец скажет или…

Но только тут мой отец слова не имеет.

Тагиров сам за меня все решил.

Он подается вперед и прижимается губами к моему лбу. Опаляет жаром. И это ощущается будто контрольный выстрел, разделяющий реальность на до и после. Отбирающий свободу. Отрезающий меня от моего привычного мира.