8

В голове мелькают самые разные варианты ответа. Но я заставляю себя прикусить язык.

Лучшее, что могу сейчас сделать, забрать документы и убраться подальше отсюда. А смысла что-то говорить, выяснять нет.

Тамара взрослая женщина. Если сама не понимает, то я не смогу ничего ей объяснить. Как и остальным.

Конечно, их короткое обсуждение Тагирова вызывает у меня смешанные чувства. Как и вопросы, которые сейчас прозвучали.

Но похоже, лучшее, что могу сделать в сложившейся ситуации: молчать.

Если так посудить, то любое мое слово может вызвать очередной виток обсуждений, а этого я точно не хочу.

— Извините, — говорю ровно. — Мне нужно идти.

— Куда это ты? — хмурится Тамара.

— К секретарю.

— Занята она, — бросает. — Хромов утром приехал. Злющий. Рвет и мечет. Давно его таким не видела. Слушай, а это случайно не из-за тебя?

Вопросительно смотрю на нее.

— Ты что вчера сделала? — снова напирает Тамара.

И у меня все же сдают нервы.

Под их пристальными взглядами чувствую себя преступницей, хотя ни в чем не виновата.

Мне вообще трудно принять то, что эти, еще недавно милые и улыбчивые женщины, теперь будто обвиняют меня.

И за что? За то, что в чем-то не угодила зэку?

Тамара поднимается. Идет и закрывает дверь. А потом поворачивается ко мне, снова заговаривает и тон ее становится намного жестче:

— А ну-ка присядь, Лена.

— Нет, — качаю головой и шагаю вперед. — Извините, но у меня срочный вопрос. Ждать не могу.

— Да что у тебя за вопросы? — она как будто еще сильнее раздражается из-за моей неуступчивости. — Ты нам объясни, что происходит.

— Хромов на нервах, — добавляет одна из женщин.

— Да, странно, — поддерживает другая. — Еще вчера все нормально было. Он шутил, смеялся.

— А сегодня приехал такой, что…

— Ладно вам девочки, — неожиданно замечает кто-то. — Что вы на нее наседаете? Видно, она не в курсе. Ничего не понимает.

А в курсе чего могу быть? Того, что Хромов по сути занимается сутенерством? Или чем похлеще?

Но вообще, в такой ситуации и правда лучше быть не в курсе.

— А я вижу, что она врет, — холодно и резко произносит Тамара, снова впиваясь в меня цепким взглядом. — У меня больше тридцати лет практики. Думаешь, поведусь на твою игру?

— Ну может она и правда Тагирову не понравилась, — слышится очередное замечание. — Он вроде с формами девчонок любит. А эта… ну такое себе.

Тамара опять отвлекается.

И я решаю воспользоваться моментом.

К тому же, в этот момент раздается звонок стационарного телефона. Женщина отворачивается, и я обхожу ее.

— Тамара Петровна, это вас, — доносится голос позади.

— Не до того, — бросает она, порываясь меня опять задержаться.

— Нет, тут срочно.

Хорошо, что срочно. Чувствуется, вскоре Тамаре становится не до выяснения со мной, и я пользуюсь этим, стараюсь быстрее дойти до приемной.

Возьму свои документы и — прочь из этого дурдома.

Но папе надо рассказать. Молчать о таком нельзя.

— О, Смирнова, — хмурое лицо секретаря светлеет, когда она видит меня. — А я до тебя никак дозвониться не могу. Хорошо, что ты сама приехала.

Не было никаких звонков.

Автоматически проверяю телефон. Пропущенных не вижу. Взгляд цепляется за значок сети. Связь не ловит.

Странно…

— Проходи, — говорит секретарь, кивая в сторону кабинета начальника. — Геннадий Эдуардович тебя ждет.

Моя интуиция бьет тревогу.

Нет, чувствую, общаться с Хромовым не стоит.

Надеюсь, конечно, что его плохое настроение и ранний приезд на работу никак не связаны со мной. Но лучше не рисковать.

— Мне мои документы нужны, — выдаю.

— Зачем? — внимательно смотрит на меня секретарь.

Что-то внутри меня включается. Какой-то тревожный сигнал. И я прямо на физическом уровне ощущаю: говорить правду о своих планах не стоит.

— Куратор звонил, — говорю, осторожно подбирая слова. — Надо сделать копии, в универ отправить.

— Так я тебе копии сама сделаю. В чем проблема?

— Мне самой нужно кое-что вписать. Требования поменялись, — выдумываю на ходу. — Там целый список отправили. Я должна несколько пометок сделать.

Вообще, форм для практики несколько. В тех отметках, которые нужны, бывает тяжело разобраться.

Теперь секретарь изучает меня с подозрением, а я стараюсь держаться как можно более невозмутимо. Хотя внутри все искрит от напряжения.

— Знаешь, ты пока пройди к Геннадию Эдуардовичу, — наконец произносит она, не сводя с меня глаз. — Он все равно хотел с тобой пообщаться. А я тем временем твои документы найду.

Как будто документы надо искать.

— Видишь, у меня сегодня такой завал, — разводит руками, словно чувствует мой немой вопрос. — В общем, проходи в кабинет. Я тебе все, что требуется, подготовлю.

Не хочу я никуда проходить.

Плевать на эти документы.

Даже делаю шаг назад. Но тут дверь открывается и на пороге показывается сам Хромов.

— Лена? — хмурится. — Ты куда пропала?

— Я… — начинаю было.

— Заходи, разговор есть, — обрывает он и подгоняет. — Давай, давай. Это ждать не будет.

Поворачивается к секретарю.

— А ты почему еще здесь? — бросает мрачно. — В банк езжай. Проведи все необходимые платежи.

— Конечно, Геннадий Эдуардович, сейчас собираюсь, — отвечает секретарь и смотрит на меня. — Лен, ты насчет документов не волнуйся. Все здесь будет. Оставлю папку на столе.

— Какие еще документы? — хмуро сводит брови Хромов.

— Лене нужны ее бумаги. В универ что-то отправить, — поясняет ему секретарь и чувствуется, что такой ответ ему совсем не по вкусу.

— Идем, — выдает Хромов, снова глядя на меня. — Лена, что замерла? Мне тебя лично в кабинет провести?

***

Прохожу за ним.

Дверь позади закрывается. Невольно поворачиваюсь, смотрю туда.

— Присядь, — говорит Хромов.

Указывает на стул.

— Я тороплюсь. Извините, но мне нужно решить вопрос по университету. Чем раньше, тем лучше.

— Лена, я на дебила похож? — резко спрашивает Хромов. — Ты что за херню мне накидываешь? Все, садись уже. Не действуй на нервы.

От его мрачного тона цепенею.

Начальник смотрит на меня так, что все же приходится опуститься на стул. Он сам продолжает стоять, нависая надо мной будто тень.

— Давай по порядку, — говорит. — Кто тебя к Тагирову отправил?

Смотрю на него с удивлением.

— Вы же и отправили, — вырывается. — Сами все подписали.

Хромов кривится. Снимает очки, растирает переносицу.

— Ты знаешь, сколько я бумажек за день подписываю? Думаешь, я в каждый документ вникаю? Особенно в такое? По практике?

Похоже, Хромов и правда этот момент не слишком контролировал. Ему хватало других забот.

— Из отдела — кто? — спрашивает он с расстановкой.

— Тамара, — отвечаю тихо.

— Ясно, — еще сильнее мрачнеет Хромов. — Ну ты не дура. Думаю, уже поняла, что к чему. Уехать у тебя из города не получится.

Холод сдавливает горло.

— Я не собиралась, — начинаю.

— Лен, не дури, — отрезает Хромов. — Думаешь, не понимаю, зачем ты свои документы требуешь? Ничего я тебе не отдам. Даже больше. Если дернешься, такие проблемы устрою, что не просто из универа вылетишь, вообще никуда не поступишь. Ну на юриста точно не пройдешь. Даже в какую-нибудь шарашкину контору. Поняла меня?

Смотрю на него, оторопев.

Что?..

— Может ты сейчас думаешь уехать без документов. И на учебу готова наплевать. И на свое будущее, — резко продолжает Хромов. — Но у тебя из города уехать не получится. Пока он сам тебя не отпустит.

— Вы что такое говорите? — не выдерживаю. — Как вы…

— Как есть говорю. Прямо. Ты не должна была попасть к Осману, а теперь уже поздно. Ты ему сильно приглянулась. Он не хочет, чтобы ты уезжала. Значит, придется тебе задержаться. Мне проблемы не нужны. И ты уверен, тоже проблем не захочешь. Просто делай, что скажет, и думаю, это пройдет легко, быстро. Осман щедрый. Отблагодарит. В накладе не останешься.

Теперь накатывает ледяной шок.

Смотрю на Хромова и не верю, что он мне сейчас все это говорит. Разум отказывается воспринимать такую реальность.

— Вы же знаете, кто мой отец, — отвечаю тихо.

Никогда бы не стала использовать этот аргумент. Но репутация моего отца слишком хорошо известна в юридических кругах, чтобы промолчать.

Он принципиальный человек, жесткий. В прошлом — прокурор. Когда-то с должности ушел именно потому что не готов был идти на сделку со своей совестью. После этого и занялся адвокатской практикой. Построил новую карьеру.

Связи у него есть. Его уважают.

И если я расскажу папе про слова Хромова… да он его голыми руками за такое удавит.

Однако не похоже, будто сам Хромов чего-то опасается. Во всяком случае, сейчас, глядя на меня, он только мрачно усмехается.

— Вы же понимаете, мой отец этого так просто не оставит, — добавляю, чувствуя, как натягиваются нервы.

— Я понимаю, кто такой Осман, — заявляет Хромов. — Ему отказывать нельзя. А твой отец… ну да, проблем подбросить может. Но ничего он не сделает.

— Ну хорошо, посмотрим.

— И ты ничего ему не скажешь, — добавляет Хромов. — Иначе придется рассказывать про все. Например, про то, как ты меня подставила.

— Что? Ничего я не…

— Ты подделала документы.

— Какие документы? Вы о чем?

— Еще не решил, какие именно. С этим секретарь поможет. Изучит, как лучше все обставить. Но мы и подделку документов организуем, и вымогательство денег у наших клиентов. И поверь, выглядеть будет натурально. Даже твой отец ничего против сделать не сможет. И его приятели. Да никто. Это я тебе обещаю. Хочешь повыделываться? Ну вперед. Не мешаю. Только ты у меня под суд пойдешь. И срок получишь. И развернуться тут можно хорошо. Даже не думай, не сомневайся. Будешь дальше в отказ идти, я тоже аргументы найду. Ты не шути со мной. Номер не пройдет. Лучше делай, как говорят. Тихо вопрос решим. Спокойно. Выгодно для всех.

Протест поднимается внутри. Но глядя на Хромова, понимаю, что он не просто угрожает. Он реально способен на это. Подставить меня. И вообще…

Чего ждать от того, кто ведет дела с опасным зэком?

— Еще хочешь воду мутить? — спрашивает Хромов резко. — Или договоримся по-хорошему?