7

Я настолько зависшая и обесточенная после его слов, что ничего не могу сделать, даже немного шевельнуться тяжело. Просто смотрю на Тагирова. Забываю моргать. Дышу с трудом.

А он лишь усмехается, наблюдая за моим шоком.

— Ну чего ждешь? — спрашивает заключенный, и в его темных глазах вспыхивает явная угроза. — Может, хочешь прямо сейчас начать меня благодарить?

Его вопрос действует отрезвляюще. Помогает в момент сбросить оцепенение.

Наконец, поднимаюсь на ноги. Так резко, что голова кругом идет от порывистого перемещения. И я невольно пошатываюсь, прижимаюсь спиной к стене. Но после, практически сразу, собираюсь и возвращаю себе равновесие. А дальше уже не задерживаюсь рядом с Тагировым ни единой лишней секунды, бросаюсь прочь из коридора.

В спину летит его мрачный смех. Жуткий, пугающий. От этого звука меня пробирает до костей.

Не помню, как выбираюсь из тюрьмы.

Происходящее развивается словно в замедленной съемке. Вообще, как бы и не со мной. Перед глазами все смазывается.

На негнущихся ногах выхожу из коридора. Сворачиваю, добираюсь до пункта охраны.

Единственное, что отмечаю фоном — все ведут себя как ни в чем не бывало, будто ничего странного в этой проклятой тюрьме не происходит, будто все это в порядке вещей.

Заключенные диктуют свои правила. И нечто такое тут воспринимается нормально?

Похоже на то…

Но мне сейчас не до того, чтобы анализировать эту жуткую и безумную ситуацию.

Пока что хотя бы просто выбраться отсюда. Уехать подальше. Для начала в город, в ту съемную квартиру, где я временно остановилась, а после уже и домой.

Не знаю, как вызываю такси. Как сажусь в приехавшую машину. Бездумно смотрю за дорогой.

Мыслей нет. Или… мыслей настолько много, что одна моментально заглушает другую. И бурный поток хаотичных размышлений нельзя отследить.

Водителю приходится несколько раз повторить, что мы приехали.

Оказавшись возле двери квартиры, нервно перебираю содержимое своей сумки в поисках ключей. Не сразу попадаю в замок. Лишь пытаясь безуспешно открыть, замечаю, насколько сильно дрожат мои пальцы, прямо вибрируют от напряжения.

Ну все, хватит. Мне нужно в душ. Поскорее смыть весь пережитый ужас.

Прохожу в ванную комнату, закрываюсь там. Сбрасываю одежду, складывая все, что снимаю, в стиральную машинку.

Захожу в душевую кабину, включаю горячую воду на полную мощность. И лишь стоит первым струям политься вниз, на мою голову, на лицо, как меня наконец прорывает. По-настоящему. Истерика вырывается на волю. Так, что больше не сдержать никакие эмоции. Чувства разом выходят на свободу. Вместе со слезами, вместе с рыданиями.

В один момент прижимаюсь спиной к стеклянной стенке. Медленно сползаю вниз, на прохладный пол. Поджимаю колени к груди, утыкаюсь в них лбом. В такой скрюченной позе продолжаю захлебываться рыданиями, пока напор воды вовсю лупит по телу.

Струи горячие, поднимается пар. Стенки кабины запотевают. Но мне до жути холодно. Лихорадит. Знобит. Потряхивает. И жара будто не замечаю. Напрасно стараюсь согреться.

Я все же перестаю рыдать. Просто потому что больше нет сил. Выдыхаюсь.

Накатывает опустошение.

Не знаю, сколько еще времени провожу вот так — просто сижу на полу душевой кабины. Но в какой-то момент все же заставляю себя подняться, беру мочалку, лью на нее гель, начинаю остервенело растирать кожу. Будто надеюсь, что это поможет избавиться от кошмара. Будто воспоминания в принципе можно таким образом смыть.

Ладно, тут просто нужно время. Конечно, сразу ничего не получится.

Вообще, все могло закончиться гораздо хуже. Похоже, мне даже повезло. Тагиров отпустил. И разумеется, не стану ждать, пока за мной придут, как он выразился.

Надо уехать из этого проклятого города как можно скорее. Лучше бы… прямо сейчас.

Останавливает только одно. Мои документы в той юридической конторе, где прохожу практику.

Документы…

Тут меня обжигает еще одно осознание.

Я же забыла все то, что привозила Тагирову. В его камере. Все те бумажки из папки.

Ну да, точно. Я ничего не забрала.

Ладно. Не важно теперь. Он все равно ничего не стал подписывать. И мне в любом случае было не до того. Лишь бы ноги унести.

Да я чудом ноги унесла из этого кошмара!

В голове снова мелькают разрозненные картинки. Вот Тагиров сбрасывает цепи. Вот зажимает меня. Вот резко отпускает. А после — те двое верзил пытаются…

Тошнота подкатывает к горлу.

Наверное, меня сейчас не вывернуло только по одной причине: я ничего не ела. Утром волновалась перед поездкой. Дальше было некогда. Ну и теперь меня от одной мысли про еду воротит.

Желудок нервно сжимается. Липкая тревога закручивается внутри тугой воронкой.

Может, и за документами в офис Хромова не возвращаться?

Тагиров так сказал — не идти. А еще он сказал — ждать, когда меня доставят к нему. Обратно в тюрьму. В его камеру.

Нет, нет. Ждать точно не стану.

Но за своими документами сходить стоит. Иначе выкинут из университета. Прямо с утра пойду. Самого Хромова на работе не будет. Он в офисе раньше, чем после обеда не появляется.

Быстро возьму все, что мне требуется. Секретарь выдаст. И сразу же на автобус. А вот билеты сейчас куплю. На рейс пораньше.

Скорее смываю с себя всю пену, тщательно вытираюсь. Выхожу из ванной, сразу же берусь за свой мобильный телефон. Бронирую билеты.

Ну вот. Отлично. Мне уже становится немного спокойнее.

Однако слова Тагирова не идут из головы.

Если посудить логически, то в тюрьме у него все «схвачено». Охрана его боится, другие заключенные тоже. Когда у человека такая власть за решеткой, то что ему мешает иметь подобное влияние на воле?

Под ребрами разливается морозный холод.

А вдруг его люди уже за мной следят? Вдруг он уже кого-то отправил? И если Хромов действительно поставляет ему девушек, то разве проблема выяснить мой адрес через него?

Мое имя Тагиров и так знает. Видел студенческий. Да для него по сути все мои данные собрать — не проблема.

А значит… он и правда может кого-то за мной отправить.

Нервно стискиваю телефон.

Ладно. Я не буду об этом сейчас думать. Не буду накручивать себя раньше времени.

Сейчас главное успокоиться. Хотя плохо представляю, как это можно сделать. Но мне нужна чистая голова. Нужно хорошо соображать.

Первая реакция — разобраться во всем. Меня прямо подмывает высказаться. Напрямую все спросить у Хромова.

Что вообще здесь такое творится?

Однако потом включается разум.

Нет, мне определенно не стоит никуда лезть. Не надо ни в чем разбираться. От всего этого лучше держаться подальше.

Уеду. Потом буду думать. Может быть, расскажу папе. Страшно, конечно, представить его реакцию на мой рассказ, но только с отцом это и можно обсудить.

Я не в том положении, чтобы разговаривать с Хромовым. Если он действительно «работает» на Тагирова. А очень на то похоже. То…

Ввязываться в какие-либо обсуждения с ним точно не стоит.

Забрать документы из фирмы. Уехать домой. Все.

Такой план в голове выстраиваю. Еще не подозреваю, как непредсказуемо события будут развиваться в реальности.

***

Странности начинаются с утра.

На автомате проверяю телефон и вижу уведомление от банка. Возврат средств. Не понимаю, что это такое. Взгляд сам собой цепляется за сумму. Вроде бы никакие оплаты я не отменяла.

Захожу в приложение и понимаю, что это за мой билет. Тот автобус, который смотрела вчера. Сумму списало, а теперь все вернулось обратно на карту.

Захожу на почту. Там уведомление, что мой билет аннулирован. По инициативе сервиса.

Ладно, видимо, какой-то глюк.

Захожу на сайт снова. Задерживаться здесь не собираюсь. Так что пробую купить место на тот же рейс.

С досадой вижу, что свободных нет.

Приходится проверить другое время. В принципе плюс или минус пара часов это еще не критично. Главное — уехать пораньше. Желательно днем. До вечера дотягивать не хочу. Мрачные обещания Тагирова насчет того, как именно я буду его благодарить за помощь, гулким эхом отбиваются в голове. Нет, здесь мне лучше не задерживаться. Даже ненадолго.

Покупаю новый билет. На обеденное время. После вызываю такси, еду в контору «Хромов и партнеры». Сразу к открытию. Секретарь будет на месте, а больше мне никто не требуется.

Такси притормаживает возле офиса — с удивлением отмечаю, что машина начальника здесь.

Обычно он так рано не приезжает. Помню, как в офисе это обсуждали, что раньше второй половины дня Хромова увидеть нельзя.

На душе уже поднимается дурное предчувствие.

Но я стараюсь все это отбросить. Минимум разговоров. Забрать свои документы и уехать.

Конечно, можно без них. Но такой поворот добавит мне проблем в универе. А я и без того теперь должна искать новую практику.

Надо постараться все спокойно решить.

Захожу в офис. И либо мне уже на нервах всякая ерунда начинает казаться, потому что слишком сильно себя накручиваю. Либо на меня и правда все смотрят. Очень внимательно. Будто ждут чего-то.

Ровно здороваюсь, собираюсь пройти дальше. В приемную Хромова, к его секретарю, чтобы сразу решить вопрос по документам.

Но меня задерживают.

— Ты куда так быстро? — раздается, заставляя невольно обернуться.

— Ничего нам рассказать не хочешь? — звучит уже с другой стороны.

Смотрю на знакомых женщин вокруг. Они и правда меня изучают сейчас.

Нет, мне совсем не показалось в начале.

— Как вчерашняя поездка? — спрашивает Тамара. — Мы тут с девочками переживали. Нормально все прошло?

Я здесь чуть больше недели пробыла. И за прошедшее короткое время успела понять, что именно эта Тамара тут как бы «главная». Не считая официального начальника, разумеется. Все должны быть примерно на равных условиях. Но к любым ее словам прислушиваются, у нее ищут одобрения, прежде чем что-то сделать. К тому же, нельзя не заметить, что именно Тамара собирает сплетни, начинает все такие обсуждения. Вот и теперь ее взгляд впивается в меня будто рентген, придирчиво сканирует реакцию.

— Я почти сразу уехала, — говорю.

Липкое ощущение нарастает внутри.

— Уехала? — с неприкрытым удивлением спрашивает Тамара.

И переглядывается с остальными коллегами в кабинете.

— Ну да, — стараюсь отвечать ровно, естественно. — Не было смысла там задерживаться. Тагиров отказался со мной общаться. Не стал никакие бумаги подписывать.

Тех бумаг у меня вообще нет.

Возможно, это и подбросит проблем. Но в следующий момент понимаю, что кажется, зря о таком думаю.

— Причем тут бумаги, — морщится Тамара и выглядит все так, будто на те документы вовсе можно наплевать. — Ты шутишь что ли?

Надеюсь, мое лицо не выражает ничего лишнего. Сильно сдерживаюсь. Хотя эмоции бурлят внутри.

— Хочешь сказать, Тагиров тебя не… задержал?

И почему теперь возникает чувство, будто вместо «задержал» она собиралась произнести совсем другое слово?

— А вас он разве… задерживал? — спрашиваю в ответ.

— Нет, — фыркает Тамара. — Ну понятно, что у нас ему никто не подходит. К нему других отправляют. Не из фирмы.

Она даже не пытается что-то скрыть. Считай, прямым текстом озвучивает то, что прежде сказал сам Тагиров. Ему отправляют девушек. Через компанию Хромова.

Дурной знак, что никто не пробует утаить такую информацию. Теперь.

— А я бы сама к нему поехала, — замечает вдруг одна из женщин на полном серьезе. — Говорят, он такие суммы переводит, что… ну почему бы и нет? Эх, где моя молодость. Будь я помоложе. Да хоть лет на десять бы.

— Он хорош собой, — добавляет другая.

— Верно, фактурный мужчина, — прибавляет третья.

Видимо, никого здесь не смущает тот факт, что Тагиров зэк. И клиент фирмы. И это все в принципе ненормально.

— Что-то ты нам не договариваешь, — говорит Тамара. — Молодая. Смазливая. Думаю, ты вполне в его вкусе. Ну… во всяком случае, не сильно хуже тех девок, которых ему раньше отправляли.

Теперь я молчу не потому что слов нет, а от накатывающего ледяными волнами шока.

— Что ты сделала? Что скрываешь? — спрашивает Тамара, прищуриваясь.