6

Сначала застываю перед ним будто кролик перед удавом.

Тагиров смотрит на меня очень внушительно, четко показывая, что именно подразумевает под словом «благодарить».

Его мрачный оскал громче любых фраз.

— Но я, — начинаю нервно и почти сразу же замолкаю от волнения. — Вы же сказали, могу идти. Отпустили.

— А еще я сказал, больше никогда не попадаться мне на пути, — замечает Тагиров, продолжая пристально изучать. — А ты что сделала?

— Это же… ничего я не делала. На меня напали, — выдаю, лихорадочно соображаю, как бы выпутаться. — Иначе я бы никогда…

Он криво усмехается, и я как ни стараюсь, больше ничего не могу вымолвить. Горло сдавливает от волнения. Сердце нервно колотится в груди.

— В свою контору ты больше на работу не выходишь, — говорит Тагиров. — За тобой мои люди приедут. Жди.

— Что? — выдыхаю пораженно. — Вы не поняли. Я вообще из другого города приехала. На практику. Временно. И теперь… мне уже пора домой.

Тут, конечно, лукавлю. Официально мне еще несколько недель нужно на практику ходить. Но это в теории так. А в реальности, после всего, что я здесь сегодня пережила, мысль только одна.

Бежать! Бежать как можно дальше отсюда. И как можно скорее. Задерживаться тут хоть на один лишний день будет просто безумием.

— Задержишься, — рубит Тагиров одним коротким словом.

— Нет, не могу, — выдаю мигом, лихорадочно мотаю головой. — Мне же надо в универ. На занятия.

— Тебе на мой член надо, — обрывает он, заставляя еще сильнее похолодеть изнутри.

— Вы…

— Я так хочу. Что тебе непонятно? — спрашивает спокойно.

В голове крутятся хаотичные мысли. Разные аргументы, которые я наверное могла бы сейчас озвучить. Однако Тагиров отчеканивает последнюю фразу настолько жестко, что все мои надежды рушатся, обрубаются на корню.

Но эмоции переполняют. Не могу промолчать.

Может так и было бы разумнее в моем положении. Ничего не выдавать ему вслух.

Да точно — было бы!..

Я сейчас один на один с опасным заключенным, который только что избил двух других зэков чуть ли не до полусмерти.

Он буквально пожирает меня горящими глазами, а его руки в крови. Во всех смыслах — и в переносном, помню же долгий список преступлений, и в прямом, перепачканы после драки. Хотя «драка» не самое подходящее определение. Больше походило на избиение, ведь те двое ни разу не смогли врезать Тагирову. И судя по тому, что передо мной разыгралось, у них не было ни единого шанса.

Понимаю, насколько у него взрывной характер. Больше того, похоже, власть в этой тюрьме… на его стороне. Охрана не вмешивается, никак не реагирует. Хотя должны были слышать звуки, доносящиеся из коридора. Наверное, и по камерам наблюдали. Но никто и пальцем не шевельнул.

Дикая ситуация. Он будто не срок тут отбывает, а руководит.

Но у меня не получается прикусить язык. Так и выпаливаю:

— Значит, вы для этого меня спасли? Чтобы самому насиловать?

Кажется, теперь глаза Тагирова становятся еще темнее, чем прежде. В них загораются совершенно дикие искры.

— Я тебя спас, потому что ты сильно просила, орала тут как резаная, — произносит он хрипло. — И ты еще громче заорешь, когда окажешься подо мной. Мне твои «спасибо» на хер не намотались. Будешь меня по-настоящему благодарить. Со вкусом. И раком, и на коленях.

От его слов меня начинает мелко трясти.

— А пока — езжай домой, — добавляет Тагиров и прищуривается: — Даже не думай меня наебать и свалить раньше, чем разрешу. Везде до тебя доберусь.