Глава 10

Когда запер входную дверь на замок, то у меня не осталось сомнений — на данном этапе нужное сделал, учел многое. Почему не все? Потому что я даже часть возможных неприятностей представить не мог. Воображения не хватало. Конечно, времени потерял минут сорок, если не час, но действовал ровно по Конфуцию: «успех полностью зависит от подготовки». Редкие исключения из данного правила, только подчеркивали его истинность, придавали завершенность конструкции.

Проверил надежность запоров подвала, как внутри дома, так и снаружи. Нареканий они не вызвали, да и Глэрд, проведя в «казематах тьмы» в общей сумме несколько десятков суток, не нашел ни одной возможности выскользнуть. Хотя лично я был уверен, такие имелись. Мой сегодняшний постоялец, несмотря на возвращение в реальность, пока еще окончательно не осознавал, насколько она изменилась.

Я задал лишь один вопрос: «будешь говорить?», после чего был обложен, послан, убит и уничтожен сотнями извращенных способов. Давая выпустить пар гостю, молча занимался при свете лампы модернизацией кляпа. Не думал, что в действительности пригодится, но раскрыв карты перед пленником о желании вдумчиво пообщаться, требовалось купировать угрозу откусывания языка. Чтобы потом не сетовать на волю богов, прикрывая ею собственную же недальновидность, граничащую с глупостью. Порой назло любимой бабушке уши отмораживали, а тут…

Риск для постояльца от зубов и когтей здоровенных собакоподобных крыс счел минимальным. Если бы они были настолько кровожадными, беспощадными и голодными, то от аристо давно не осталось и косточки. Не раз и не два спал в окружении черных в пятнах товарок. Само по себе их наличие говорило о неизвестных подземных коммуникациях. Так что плохо искал выход, Глэрд.

Окончательной инспекцией всего движимого-недвижимого имущества решил заняться вечером. Магические фонари давали отличное освещение и были практически единственным приобретением Харма, за какое хотелось сказать ему большое «человеческое спасибо».

Долго думал брать с собой ирс и арбалет или нет, но потом отказался от затеи. И первый, и второй были неудобными при переноске. Точнее не имелось внятных приспособлений для сего действа, глефа изначально помещалась в чехол рядом с седлом, а у самострела отсутствовал нормальный ремень. Поэтому пришлось бы его нести постоянно в руках. Список покупок и требовавшихся вещей рос не по дням, а по часам. В общем, еще пятнадцать золотых и сорок серебряных кругляшей перекочевало в поясные сумки — на всякий пожарный. Вес денег отлично ощущался и радовал — это вам не незримые электронные кредиты.

Подозвал «пастушка»:

— Внимательней будь! Кто придет и спросит, скажешь в Канцелярию пошел, буду вечером, — напутствовал Сима.

— Скажу! Сделаю! — мальчишка только на месте не подпрыгивал.

У меня же сразу вопрос, с чего такое рвение?

…Шел я неспешно, осматривал все вокруг внимательно, стараясь запомнить/«вспомнить» огромное количество нужных деталей, запечатлеть их, выжечь в сознании.

В целом же сугубо средневековые городские пейзажи радовали взгляд и позволяли наслаждаться эстетически. Идеальная брусчатка, многочисленные мосты, слева и справа трех- и четырехметровые заборы из дикого камня, больше напоминавшие крепостные стены (кое-где имелись и квадратные, и круглые, и даже надвратные башни), с начинавшими наливаться зеленью плодовыми деревьями за ними. Черепичные крыши высоких и низких строений, верхние этажи, мансарды.

Перпендикулярные улицы, проулки и переулки.

Ворота, ворота, двери и дверцы.

По каналам сновали лодки и лодчонки, парусные и гребные, они везли бочки, какие-то мешки, груженые песком и галечником, снопами чесменки и грудами брюхожора. Работали люди. А вокруг мельтешили и орали наглые чайки, часть из которых на зиму никуда не улетала.

Порывы прохладного ветра приносили запах моря.

Черноягодье мне начинало нравится все больше и больше, точек приложения сил столько — душа пела. Но, главное, появилась возможность хоть как-то обрести потерянные возможности. Конечно, если бы они мне упали с неба — не так обидно было бы, однако за каждое усиление платил болью, прохождением по грани, постоянным запредельным риском. Тогда, я на себя и медяка бы не поставил. А после для закрепления материала проливал пот сотнями литров, тысячами часов тренировок доводил новые возможности до максимума.

Прохожих было очень мало, в основном это или холопы, или рабы, или наемные работники, представлявшие самую малочисленную касту в поселении. Большинство свободных либо трудилось на себя, либо на род. Встречались дети старше и моего возраста, со многими из них Глэрд был в контрах, поэтому пересекаясь на улице старались не замечать друг друга, пока соотношение не начинало приближаться четыре к одному.

А теперь я мог позволить себе полностью игнорировать малолетних засранцев. «Взрослый» кинжал на поясе рассказывал каждому озорнику, что спрашивать теперь с них при любом невнятном жесте или неосторожно брошенном слове будут так же. По-взрослому. Дети, впрочем, и совершеннолетние, но не заслужившие права ношения «настоящего» оружия, могли открывать рот только тогда, когда к ним непосредственно обратится «муж» и «владетель», в противном случае, полагалось не отсвечивать.

За любое неуважение сами родичи, стоя на страже традиций предков, с отступника шкуру спускали перед улюлюкающей толпой. Хотя и незыблемые ранее законы стали шататься в последнее время. Слишком много в процентном соотношении стало чад, залюбленных мамами, папами и другими родственниками. Сытость, спокойствие, благолепие редко рождали героев. И некоторые из великовозрастных деток умудрились сделать уже по паре собственных. Мозгов и ответственности такой шаг точно не добавил, гонору — с избытком.

Факт «безразличия» цветов жизни меня порадовал тем, что не придется ломать им руки и ноги, лишать хулиганов зрения, а затем брать еще и виру с родителей. И так по кругу. Конечно, мог прилететь и кирпич по затылку из-за угла, найдись таковой у злодеев, и добрая пара десятков сантиметров стали войти неожиданно в бок, — тут не попишешь, но вероятность подобного была незначительной.

В целом, зажиточность, богатство без излишней роскоши, некая степенность и основательность, возможность в любой момент дать отпор агрессору — вот так в несколько слов можно было описать увиденное вокруг, и обобщить впечатление от Черноягодья. Соответственно, перспектив открывалось море.

Чем ближе подходил к Центральной площади, на которой находилась Имперско-герцогская Канцелярия, тем больше в зданиях (чаще оставшихся от предыдущих жителей, о судьбе которых вспоминать представители Народа не любили) в глубине дворов и декоре стен просматривались готические мотивы. Это и острые башенки со шпилями, это и кованные шипы, дающие еще минимум полметра высоты. И, конечно, бросающееся в глаза десятки, если не сотни статуй различных чудовищ, в основном стилизованных изображений тотемов. Они таились в нишах и переулках, взирали с парапетов башен, смотрели сурово с высоты крыш и прятались за углами.

Зоопарк, мать его.

В данной части Черноягодья доминировали Волки — от огненных до вполне обычных, серых. Много имелось и птиц, в основном хищных. Орлы и беркуты, орланы и ястребы, совы и сычи. Кошачьи радовали эстетствующий взор скульптурами пантер и барсов, котов и леопардов.

А львы и тигры, бизоны и носороги, саблезубы и мамонты, лисы и горностаи, но главное — медведи, обосновались в северной части поселения от Центрального канала, служащего разделительной чертой, мы же с южной. Но по факту, насколько я уже мог представить себе примерный план поселения — на юго-западе. И это к лучшему, учитывая, что наши дома с Джастином были последними на «улице», не требовалось пробираться через враждебную территорию каждый раз, когда захочешь посетить местные торговые и административные заведения.

Запомнились дома рода Кречета. Чрезмерно много они «рассадили» птиц по стенам. Сотни полторы-две — точно. Ростом пернатые хищники были от локтя и выше. Апогеем народного творчества выглядела трехметровая статуя, которая будто уселась на парапет надвратной башни главного дома рода и расправила крылья.

Абсолютно все твари словно следили за мной, готовые сорваться со своих постаментов, чтобы раскрасить каменную брусчатку алыми и бордовыми узорами. Ощущения, как в Мертвом Городе, и сбрасывать их со счетов не стоило. Вряд ли интуиция и запредельное чувство опасности целиком и полностью заслуга нейро.

Да и в памяти Глэрда имелось немало сказаний, как давным-давно материальные воплощения тотемов наравне с живыми представителями родов сражались плечом к плечу с общим врагом. Каким? Черт его знает. Или живые мертвецы, или порождения Земель Хаоса, а может и снежные орки. Еще дня четыре назад отмел бы такое, не задумываясь, как небывальщину. Теперь пытался понять, какую угрозу могли таить скульптуры, точнее, чего можно было от них ждать? И вообще, что они из себя представляли? Импровизированные боевые механизмы?

А так… Гипотетическим захватчикам Черноягодья и без помощи магических роботов, к каким, не задумываясь ни на секунду и отнес элементы декора, я не завидовал. Без четкого знания местности, включая тайные ходы и проходы не только в стенах между владениями, но и под землей, не имея тяжелого вооружения, артиллерийской и воздушной поддержки, штурмовать скопление настоящих крепостей с одним лишь допотопным холодным оружием — соотношение потерь у нападающих, наверное, побольше, чем двадцать к одному вышло бы. Конечно, если исключить из уравнения элитные диверсионные подразделения, а также предательство обороняющихся.

При этом не следовало забывать о бесчисленных скрытых бойницах, разнообразных ловушках, о глубоких катакомбах со времен Древней Империи и… магии. Конечно, боевые отравляющие вещества никто не отменял, миллиграмм распылить грамотно, и в поселении сдохнут даже тараканы. Не о том мысли. Нет у меня ОВ под рукой. Зато они или какие-то средства, схожие по действию, должны были иметься у герцога. Иначе никто бы не стал садить на такое крепкое место бывших бунтовщиков, что я уже понял четко из речей лэрга. Поэтому каким-то образом наш владетель крепко держал за яйца рода.

И требовалось прояснить данный аспект.

В принципе, за исключением пока больше воображаемой специфики, так как явных и сиюминутных проявлений волшбы на улицах Черноягодья не имелось, ничего особо необычного не заметил. Те или иные элементы дизайна и ландшафтов доводилось видеть еще на Земле-Матушке. Там, на Диких Территориях с десяток городов старой доброй Европы внесли в Фонд Культурного Наследия Человечества, и бережно хранили их.

Другое дело, что вокруг порой на километры и их десятки все в стекло вплавили, а местных папуасов, то есть и меня до подписания контракта, на подступах на ноль множили, как только начинали проявлять излишнее любопытство. Уничтожали без пощады и без жалости. Мужчин, женщин, детей — плевать. Цивилизация, мать ее. Операторы дронов радовались — разгоняли эти попытки проникновения серую скуку бытия. Но в целом, для полноправных граждан места для любования колыбелями культуры имелись. С Хельгой в один из редких отпусков все их посетили, она настояла.

И еще один нюанс. Вокруг ни одного дворника или золотаря, рабов с метлами, ведрами и тряпками, но чистота такая, будто они денно и нощно занимались влажной уборкой брусчатки. Стерильность зашкаливающая, на всей улице только я — грязный микроб. Порядок поддерживался благодаря древней магии. Так, каждую ночь с исчезновением и возникновением мостов через каналы, так же пропадал любой мусор с улиц и тротуаров. И не только какие-то мелкие фрагменты, а оставленные в непотребных местах телеги, бочки, ящики и остальное. Все, что не входило в первоначальный план древнего архитектора. Как потом ругались «счастливчики»…

Исключение из данного правила мне не нравилось — трупы разумных. Животных — пропадали, а вот тех — нет. Даже кости старые не исчезали. По преданиям, когда деды первых родов явились в Черноягодье, то все улицы, площади и проспекты покрывал слой костей гуманоидов толщиной в два локтя, где-то достигал и четырех. Вот это, на мой взгляд, откровенное вранье.

Так размышляя, продолжал вычленять и запоминать необходимые мне важные детали, не стеснялся задерживаться, то есть замедлять шаг. На обратном пути решил устроить проверку, соотнося картины, отложившиеся в памяти и действительность.

Как же плохо без нейро! Но есть вещь в разы хуже — ныть.

Исходить нужно из текущих обстоятельств, а не из тупых мечт. Нет чипа? Значит, требуется всего лишь тренировать мозг, чтобы он занимался тем, что сваливал до этого на искусственного помощника.

Понимание данной простой истины никак не исключало просыпающуюся временами злость от собственных «порезанных» возможностей. Например, вон напротив в стене небольшая трещина в кладке на уровне груди. В нее легко и просто можно было одним движением вогнать пусть не скальный крюк, какие тут вряд ли имелись, но любой тонкий штырь. В памяти пацана дефект в кладке имел гораздо большие размеры, а лично я в первый раз из-за тени не заметил его, и только во второй смог запечатлеть. И так со всем.

Минут за двадцать пять достиг первой контрольной точки на запланированном маршруте — главной торговой площади. Слишком громкое название для всего лишь шести постоянно работающих лавок по ее периметру. В центре находились четыре ряда длинных прилавков под навесами, разделенных на одинаковые секции. Все они сейчас пустовали. В обычные дни начиналось вялое оживление часа через четыре после обеда, когда кто-нибудь решил продать дары моря, продукцию с огородов и подсобных хозяйств. Но и это была редкость. В основном в среде черноягодцев преобладал натуральный обмен, а все сделки были давным-давно обговорены.

Раз в три-четыре декады съезжались торговцы из близлежащих диких поселений и самого Северного Демморунга. А в преддверии больших праздников, особенно осенью, продавцов становилось настолько много — мест на всех не хватало.

Магазин швеи Талли из рода Лесных Котов была открыт. Мелодично зазвенели колокольчики, когда я переступил через порог. За прилавком оказалась сама хозяйка заведения, по совместительству родная сестра Хитрого Джилла. Невысокого роста, худенькая, длинноногая с большой грудью тридцатилетняя красавица. Она вышла замуж и сменила грозного тотемного зверя — Серую пантеру, на меньшего хищника. Впрочем, кошачьи черты не просматривались и в облике мужа — огромного детины, похожего на гориллу, вечно хмурого и сурово обозревающего мир из-под кустистых бровей.

Талли улыбнулась хорошей такой располагающей улыбкой, отчего на ее щеках появились ямочки и захотелось улыбнуться в ответ. Затем вместе с порывом от закрывшейся двери до чернобровки донеслись и миазмы, заставившие чуть брезгливо поморщиться.

Появившаяся девушка, в чью обязанность входило обслуживание покупателей, была остановлена властным жестом хозяйки. Сама же она как-то торжественно встала напротив меня, заговорила мелодичным голосом:

— Глэрд Аристо из рода Воронов, хотелось тебя поблагодарить за девочку нашу! — поклонилась, — Если бы не ты… — и тут она неожиданно всхлипнула, совершенно не наигранно, потом запричитала захлебываясь и сбиваясь, — За других наших тоже говорю спасибо! Но если бы с Ирмой что-то случилось… Даже не представляю… Нет ничего ценнее у Джилла… Глэрд… Души он в ней не чает, потакает, вон и Амелии заплатил, потому что дочка всегда мечтала знахаркой стать… А мать рано к богам ушла. Все мы Ирму любим, мой Деррик хоть и суровый, и твердый, как кремень, а с ней поговорит, улыбается… Понимаешь, Деррик улыбается! Кому скажи… И тоже… А что ты хочешь? Одна у нас девчонка на два рода, единственная лапулечка! У меня сыновья, у остальных тоже. А у Джилла вон как вышло с Сельмой, и никого больше видеть рядом с собой не хочет. Наше… Помни одно, всегда к нам можешь за любой помощью прийти! И род Лесных котов, как и род Серых пантер тебе никогда не откажут!

— Я, Глэрд Аристо из рода Воронов, запомню твои слова! — помпезно сообщил, следуя ритуалу. Как и предполагал, благодарность стала настигать героя гораздо позже, когда все детали и обстоятельства спасения были выяснены, другое дело, что пока не от отцов семейств.

Женщина попросила подождать, затем скрылась в подсобном помещении, откуда появилась минут через пять. Это время я провел с пользой, рассматривая представленные одежды и ткани, служанка откровенно мучалась, иногда поглядывала на меня то зло — из-за вони, иногда с неприкрытым интересом — не каждый день хозяйка кому-то поклоны отбивала. А вообще, люди здесь зрелищами не избалованные, поэтому любое событие, чуть-чуть выбивающееся из обычных будней, пересказывалось из уст в уста и обсасывалось неделями.

— Ты по делу? — наконец-то спросила Талли, сейчас только покрасневшие глаза выдавали, что не так давно давала волю чувствам.

— Да, — не стал ходить вокруг да около, — Сама видишь, что несет от меня, как от мерзкого мрока, сам я едва прикрыл срам, — на последнем слове задумался, как на него отреагирует «встроенный» переводчик. А затем плюнул. Не поймут, спишу на высокий слог древних дворян. Да и, с другой стороны, пока языкового барьера вроде бы не наблюдалось. Или сознание выдергивало наиболее близкие по смыслу земные образы, сравнения и метафоры? — Мастересса Талли, хожу в обносках, и таких… Мертвецы в последнюю Длинную Ночь выглядели лучше, когда я доспехи снимал, а рвань на них смотрелась куда как чище и целее. Поэтому исподнее белье хочу взять, полотенце, а затем отмыться на постоялом дворе мастера Тарина. Устал быть хуже лирнийского слизня!

Самокритика и план действий хозяйке понравились.

— Правильно! Это все Харм Скряга, он тебя в черном теле держал. Сам годами не мылся, вши с бороды только в похлебку не прыгали, смотреть противно! — при последней фразе служанка сбледнула с лица. Я не стал добавлять, мол, ошибаешься, ой, ошибаешься. И падали в похлебку, и сжирались. И пацан даже не морщился при виде подобного, — Еще и на Сход ходил. А всех окружающих в дерьмо превращал, сам посмотри! Кем был Джастин, и кем стал? Была у одноногого такая черта, чего не коснется — все опомоит!

— Вот поэтому я здесь, — втиснулся в паузу, — И еще, хотелось посмотреть какая у тебя есть ткань в продаже, цену узнать. Одежду потом пошить.

— В добыче что-то интересное взял? По моей части? — среагировала сразу та.

— Да, но пока внимательно не осматривал. Не успел.

— Ко мне занеси, я тебе сразу скажу, что это такое. А там определишься продавать или оставить, в любом случае, я лучшую цену дам. И никогда не обману. Не понравится, другим попробуешь пристроить! Посоветую, даже к кому в Демморунге обратиться, если туда повезешь. Хотя если ткань привезена с материка, там она будет стоить дешевле. Из речной крепости он дальше по поселениям расходится.

— Завтра, если ничего не задержит, то приду. А вот эта сумка сколько стоит? — ткнул пальцем в холщовую котомку, которая для походов по магазинам в городской черте должна была быть куда удобней гобловского вещмешка. И тот был почти полон, пусть и не под завязку. У Харма имелась подобная авоська, но ввиду общей антисанитарии, я даже брать ее не стал. Хотелось собрать весь скарб калеки и сжечь. Ощущения от прикосновения ко всему, противней чем от слизи ксеносов. Хотя, если бы не имелось альтернативы, то ничего не остановило бы меня от использования любых доступных предметов, включая нательное.

— Четыре медные монеты, без торга. На все, что тебя интересует, буду говорить конечную цену, за сколько готова уступить и ниже которой не подвинусь.

— Хорошо, — кивнул, радуясь, что «благодарность» за спасение не касалась обычных товарно-денежных отношений.

Выбор мой пал на два комплекта белья, две пары портянок, отрез ткани на два полотенца для рук и лица, и одно большое — банное. Еще взял четыре салфетки-платка, имевшихся у каждого уважающего себя черноягодца. Во время и после еды ими вытирал руки. Все добро мне обошлось в две серебряные монеты и четыре медных.

Удивился.

— Нет, что ты! Это обычная цена, и себе не в убыток, но и тебе не втридорога! — прокомментировала женщина мое осторожное, мол, а не последнюю ли рубаху забесплатно отдаешь? — Конечно, у нас все дороже, чем в той же столице, но у них жизнь другая. На что мы не смотрим здесь, под ногами валяется — там это великая ценность, что ценность для нас — для них последняя дешевка.

— Я к тому, что Харм всегда говорил, что моя рубаха обошлась ему в три серебряных, — пояснил интерес, — Вот и удивляюсь…

— Пусть поперхнется за столом Кроноса, скряга! — порывисто перебила меня, желая скорее всего нечто нехорошее бывшему опекуну, — Честная цена новой рубахи, что на тебе — восемь-десять медяков. Ему совершенно бесплатно досталась, точно знаю, он тогда в Люненской Резне много тряпья с разумных снял. Не побрезговал ничем. Мне их пытался продать, только цену запросил такую, проще пошить новые. А так, за полтора-два дня найма у нас в Черноягодье, имею ввиду самую тяжелую и дешевую работу, любой сможет себе такую взять. Это, если на еду тратиться будет. В столице же, несмотря на цены вроде бы ниже, чем у нас на одежду, дней пять работать потребуется. Говорю, у них расценки другие.

Теперь стало ясно, почему Сим готов был воробья загонять. Получалось с подачи Амелии, платил я ему больше, чем любой хозяин здоровому работнику за день упорного физического труда. Оркам внес нехило. С другой стороны, на данный момент мне требовался результат. Он получен.

Но галочку напротив знахарки сделал. Конечно, это абсолютно не критично, и не последнее, однако сам подход следовало запомнить и всегда держать в уме. Вот по таким мелочам часто можно сделать выводы, как человек себя поведет и в других ситуациях.

Нашел и относительно дешевую, прочную, легкую, а при обработке непромокаемую ткань, которой «износа нет». Сантик — являлся сугубо местной продукцией, и производился по особой технологии из водоросли чесменки с добавлением каких-то ингредиентов. Не знаю, может, предвзято относились местные к материи вообще, но те же поясные сумки из сантика, на мой взгляд, гораздо лучше и практичнее. А для ременно-плечевых систем с множеством подсумков или рюкзаков — лучше не придумаешь. Кожа — конечно здорово, аутентично и все такое, если в ролевые игры играть, как вариант на безрыбье. К другому я привык, и на другие свойства смотрел, например, на вес.

Дальше заглянул к торговцу всякой всячиной, на мой взгляд, обычному старьевщику, которого в глаза и за глаза называли или Старик, или дедушка Охрим. Странно, но Глэрд не знал из какого он рода. И вообще, принадлежал ли выходцам из Народа. В целом, для меня никакой разницы, главное, что именно у него в продаже имелось мыло и многое другое, необходимое в быту.

Раньше седобородый, кряжистый и улыбчивый дед пацаненка выгонял сразу, едва только тот переступал через порог лавки, пытаясь объяснить интерес приказом Харма. Чему Охрим не верил совершенно, и абсолютно правильно. Впрочем, такая же судьба ждала и других детей, которые пытались проникнуть в святая-святых, чтобы хотя бы одним глазком взглянуть на различные чудесные диковинки. Вот опять накладка в воспоминаниях, по памяти Глэрда, здесь располагалась пещера Али Бабы, на деле оказался склад различного старья от облезлых чучел до вычурной мебели. Присутствовало несколько прилавков, где под стеклом находились наиболее ценные товары. И вишенкой на торте служила пара манекенов, на какие навешивались доспехи в лучшие или худшие времена.

Сегодня хозяин, радушно улыбаясь, поприветствовал меня первым, причину я определил не только в моей появившейся платежеспособности, но и в перспективе заключения будущих сделок по реализации праведно нажитого добра. То, что я с гоблов взял огромные трофеи, уверен, ни у кого сомнений не возникало. А с каждым днем без оглашения списка, они в умах селян приобретали уж совсем космические масштабы.

— И что привело тебя, Глэрд, в мою скромную обитель? — действительно, работала продвинутая модель переводчика. Никаких монастырей в земном понимании данного термина, в этом мире не встречалось. Вот так, между делом, выяснил и проверил важную информацию, после заострения внимания на, казалось, пустяке. А то, глупо бы было крикнуть кому-нибудь: «ну, здравствуй, брат-землянин!», если мой разум, например, перевел бы и адаптировал какую-нибудь местную поговорку про слухи в «говорят в Париже кур доят». Несколько криво, но в целом верно.

Кстати, дед — настоящий аксакал, учитывая, что ему далеко за шестьдесят. Для Черноягодья — это очень много. Здесь и сорокалетний Харм считался пожилым товарищем.

Но больше всего завораживали глаза старика — живые, цепкие, оценивающие и холодные. Профессиональные. Люди с таким взглядом, с одинаковым выражением на лице и подарок любимой внучке преподносили, и колбасу нарезали, и врага на куски. Дурак дурака, как известно, видит издалека, поэтому я постарался расслабиться, и больше на хозяине не сосредотачиваться.

— Вот, два куска. Один без всякого запаха, второй с нилсом, первым отмоешься, вторым подмоешься! Все девки твои будут! Сразу набросятся! Как мухи… пчелы на мед! — довольно хохотнул тот, вытащив из-под прилавка пару одинаковых брусков светло-коричневого цвета, каждый на вид весом около ста пятидесяти-двухсот грамм.

— А цена? — сделал вид, что при слове «девки», смутился я, игнорируя «мух».

— Цена… Цена, как и везде… Дорого! Пять серебряных монет и двенадцать медных. И ни на одну не подвинусь! Да, чтобы не думал, они продаются в паре. По одному ими не торгую. В довесок — порошка зубного банка за полсеребряного, и подарок — щетка! Или платишь и берешь все, или не платишь, и не берешь, — опять отчего-то разулыбался торговец, глядя на мои округлившиеся глаза. Конечно, я играл изумление, надеюсь реалистично, а так по большому и малому счету, мне пока было наплевать сколько и что стоило по местным реалиям, — Повторюсь, без торга! И я тебе скажу так, Глэрд. Спроси у любого, хоть у Крома отца Айлы, хоть у Талли, что торгует рядом, мыло, порошок для зубов, чтобы они белыми оставались и не портились — все покупают по одной цене. И, чтобы не терзали тебя сомнения, в Демморунге подобный мой товар, изготовленный по семейному рецепту, стоит дороже, гораздо дороже! Но не дело на земляках наживаться! Поэтому прошу всего лишь скромные пять серебряных и пригоршню меди. Ну, что скажешь?

Скажу, дядя, ты дикие деньги делаешь пусть не из воздуха, но не далеко ушел, и о «скромности» лучше бы помолчал. Эксклюзив и монополия?

— Буду брать. Можно я осмотрюсь у тебя, дедушка Охрим?

Внимание мое привлекло квадратное зеркало сантиметров пятнадцать в длину и семь в ширину за стеклом прилавка. Так как именно в этот момент вдруг пришло осознание, что кроме как отражений в лужах, в ведре или еще где-то, Глэрд своего лица ни разу в жизни не видел. Вот это поворот!

А дед отследил мои реакции, но сделал неправильные выводы:

— Конечно, смотри! Кстати, про «посмотреть», есть у меня такое… Такое! Любой девке подаришь, она сама к тебе на сеновал до брачной ночи прибежит! С таким жаром отдастся… У-у! — еще и причмокнул, а затем скрылся в подсобном помещении.

У него с бабами проблема? Раньше ходоком был, сейчас главный орган стоять перестал? Амелия в помощь. Но обычно любили рассуждать о женщинах во всеуслышанье, что с ними и как делать те, кто редко даже с одной реализовывал свои мечты, напропалую занимаясь непотребствами с безотказной Дунькой Кулаковой. Нет, не то. Глубинный взгляд Старика оставался таким же холодно-безразличным, а еще в нем промелькнул некий непонятный интерес. И связывать его с желанием, даже шутливым, помочь пацану попробовать женщину я бы не стал.

То, что в этой лавке оставлю большую часть свободных средств уже не вызывало сомнений. А в глубине души, да как так? Большинство местных даже какой год на дворе не знало, на точные меры расстояния и веса, за исключением некоторых случаев, им было плевать. Но вот передо мной за стеклом прилавка практически классические карманные часы пусть большие и с тремя циферблатами, да размечены не так, как земные аналоги, однако секундная стрелка присутствовала. Вот четыре разномастных термометра, аптекарские весы с набором гирь, компас, похожий на земной армейский. При этом не смог выдернуть из воспоминаний мальчишки указание направлений, кроме как «на восход», «на закат» и другие в подобном духе.

Набор линеек, два транспортира, готовальня, карандаши, грифели и перья, будто разбросаны в творческом беспорядке на пожелтевшей карте. Три лупы. Пачка чуть пожелтевших бумажных листов. Кожаная папка, очень похожая на офицерский планшет, которые даже сейчас нет-нет и всплывали у различного рода террористов, и не только на Диких Территориях.

Одна витрина с шестью подзорными трубами различного размера и, видимо, кратности на специальных подставках. Если пять приборов напоминали проституток при солдатском городке — такие же блестящие, напомаженные, продающиеся и готовые продавать не за понюшку табака отблесками, то один — явно из другой оперы. Темный металл корпуса не бликовал, частью был обрезинен. Вообще, складывалось ощущение, что первые — несмотря на красочность, и последняя, — это дети разных эпох, разного уровня производства.

Полюбовался и на явно кремневое ружье. Если я не ошибся в определении предмета, то оно просто поражало воображение возможностями. Нет, само по себе — обычная аутентичная поделка, раскрашенная и изукрашенная донельзя. А дуло… это было действительно дуло, тромбон, мать его!

Под этим же стеклом деревянный футляр-чемодан. В нем остроконечные и тупоносые пули, каждая в своей ячейке, мерный стаканчик, мешочек пороха или вещества со схожими свойствами, пыжи, шомпол, шило, отвертка и масленка.

От созерцания карамультука и хаотичных радостных мыслей меня отвлек появившийся покупатель — Валенс из рода Тигров, очень и очень близкого Медведям, точнее последние почти подмяли полосатых. Усатый мужчина был третьим или четвертым сыном, особыми талантами не блистал, ни в какой стезе себя не проявил, ни разу на Стене его Глэрд не видел, поэтому закономерно «взрослого» оружия тот не имел, и это в возрасте чуть больше четверти века.

— Ну, и воняет у тебя, Охрим, — не здороваясь, громко заявил тот, явно намекая на меня, но и не указывая прямо.

Аристо требовал другого обращения, ведь можно вместо дуэли за оскорбление оказаться выпоротым на главной площади, да еще и штраф заплатить.

— Пока тебя не было, ничем не воняло! — усмехнулся, появившийся дед, он держал в руках круглое зеркальце.

Вполне себе обычное, если говорить про Землю века эдак двадцатого, раскладывающееся надвое. Главное, коробка не блестящая. Его применений я уже сейчас видел множество.

— Что хотел, Валенс? Смотри, я, как знал, что ты зайдешь, вон и мыло приготовил, — старикан незаметно мне подмигнул, — Говоришь, воняешь? Так средство проверенное, цена известная! Пять серебряных и пятнадцать медяков… Действительно, несет, — задумчиво сообщил Охрим, делая вид, что принюхивается. Визитер пошел красными пятнами, как бы башню не сорвало, — Мда, проблема у тебя. Если не помоешься, даже Кривая Эльза не даст, подумает, что это муж вернулся, а у того поговаривают уже шесть лет, как не стоит! То-то удивится баба, боги вернули взятое. Да, ты не межуйся, Валенс, тут все свои, — в голосе послышались угрожающие нотки, Тигр же явно боялся и был совершенно не рад, что открыл не по делу рот. И вместо того, чтобы ответить грубостью, сносил явную насмешку, — Глэрд, тут надо нам кое-что обсудить, сходи пока к Талли, расспроси у нее про меня, легче торговаться потом будет… Заглянешь через си! — выпроводил меня старик.

Абсолютно не критично, имелись еще дела на Торговой площади. Главное, чтобы последние куски мыла не продал. Черт бы с ней, с ценой.

Размышлял и придумывал внятное и четкое обоснование своего интереса к измерительным, наблюдательным и указательным приборам. Не хотелось показывать умение ими пользоваться и знание их предназначения. Собственно, а как это выглядело на настоящий момент в глазах окружающих? Со стороны? Ребенок получил огромное наследство и теперь тратил деньги напропалую на всякую, с точки зрения взрослых, непонятную для него блестящую ерунду.

Прежде, чем зайти к кожевных дел мастеру Даррлорку, все же решил на всякий случай не выбиваться из роли дитяки и вернулся к Талли, где озвучил вопрос про дедушку, как и уведомил по чьему совету к ней обратился:

— Поручиться, конечно, я за него не могу. Но практически всегда у Охрима, пусть вещи и не новые, но цены самые выгодные. Однако есть у Старика такая черта, он необходимый товар тебе продаст, а вместе с ним и кучу никому не нужного барахла втюхает. Да, вроде бы выгодно, но зачем корове седло? Не так давно Люберц у него приобрел отличные сети за денежку малую, хвастался уже пару раз в таверне, а вместе с ними двенадцать подков и хомут! Про последние приобретения предпочитает помалкивать.

— И в чем подвох? — задал я просящийся с языка вопрос.

— Так лошади у потомственного рыбака никогда не было! Как ее не имелось и не имеется ни у кого из их рода, соседей и знакомых! А ты что хочешь у него купить?

— Мыло, а еще у него столько всего… — округлил глаза в чувстве полной восторженности.

Женщина меня не собиралась отговаривать, лишь сказала, предупреждая:

— Если так, и тебе требуется товар других торговцев, зайди сначала к ним. Иначе локти потом кусать будешь, у Старика не успеешь оглянуться, как последний медяк вытащишь и потратишь.

— Спасибо за совет, — поблагодарил я.

Валенс еще не ушел, когда вновь зашел в лавку старьевщика, где сообщил радостно-дебильным тоном:

— Талли сказала, что ты не обманешь, но прежде нужно сапоги купить, а то у тебя столько всего нужного каждому, что никаких денег не хватит!

Отметил довольное лицо Охрима, ехидную усмешку на морде Тигра. То ли еще будет. И главное, слух пойдет, что пацана нечего опасаться, память крови у него пусть и сработала, но сам телок телком, и как все дети падок до всего блестящего и непонятного. Как итог, пока враги не будут предпринимать активных действий по перераспределению полученного мною добра, думая, что оно само им без усилий упадет к ногам. Или, наоборот, активизируются, иначе им от малолетнего долб… богатея ничего не достанется. Любой вариант был прекрасен, потому что наличия мозгов у Глэрда не предусматривал.

Хорошие сапоги, которые по определению Даррлорка из рода Черных волков, «сносить не сносить», обошлись мне в четыре с половиной золотых. И мастер сообщил, если бы «неходовой» размер, а также полное отсутствие спроса среди местных на подобный товар, то пришлось потратить минимум пятнадцать. Делал он их на заказ для кого-то из пришлых искателей приключений и древних сокровищ, который сгинул в Землях Хаоса три зимы назад.

Обувь мне понравилась. Голенища чуть ниже колена прилегали к ноге плотно. Если бы не отсутствие каких-либо шнуровок, то они с некоторыми допущениями напоминали обычные армейские прыжковые ботинки.

— Ты на подошву глянь! Вставки из панцирника! Ее лично на шипарах проверял — не смогли взять! А смотри, смотри как гнется?! Вот-вот! Мягонькая! Таких сапог ты даже в Северном Демморунге не купишь! Плевки кислотника их не берут! Кто еще может сделать подобное чудо? Правильно — никто! А обработка самой кожи — наш семейный секрет! Нога дышит! Они не промокают, не горят, подошва не скользит! Даже по льду или стеклу можно бегать! Где-нибудь ты еще найдешь что-то подобное? Это не гобловские дерьмодавы, шкуру свернуть много ума не требуется! — ярился продавец, тыкая шилом в висящую на моем плече обувь, попутно хвалился мастерством, а затем погрозился, — Не возьмешь ты, увезу в крепость, там за десять легко продам! С руками оторвут! Или в сезон сами искатели приедут! Почему до этого лежали? — шмыгнул тот красным носом, задавая вопрос сам себе и отвечая на него же, — Потому что три года не прошло с момента заказа! А вот сейчас — да!

Примерил на портянки, сапоги садились, как влитые, а куски ткани предстояло отдать в стирку. Про духан, который добавился к общей вони, едва я размотал обмотки на своих ногах, даже не вспоминал. И как грибы только не заколосились? Порадовала и пара интегрированных ножен в каждое из голенищ. Можно и засапожники таскать или, как вариант, метательные.

Очень и очень удобная обувь.

Несколько раз присел, попробовал сорваться с места, подпрыгнул с пяток раз.

Песня!

С сожалением стянул с ног. Ничего, родные, потерпите часа три, там встретимся.

На настоящий момент — отличное приобретение. Не жалко ни одной монеты. Волков ноги кормят, поэтому их нужно беречь.

Купил еще пару простых рабочих полуботинок на шнуровке и мягкие тапочки, похожие на чешки — вот эти две позиции являлись ходовым товаром, учитывая, что в подобных щеголяла половина детей Черноягодья. Дополнительно заказал чехол и перевязь для ирса.

Даррлорк задал единственный вопрос-уточнение:

— Ирс гобловский? — и на утвердительный кивок, добавил, — Они все стандартные, сделаю. Завтра можешь подойти. Оплата вперед!

Все встало на свои места, за сапоги тот получил уже монеты. Но мне ли чужие деньги считать?

— Кстати, если шатер брать будешь, то я первый мастер по ним! И пока не сильно загружен! Такой вигвам сделаю, зеленомордые плакать от восторга будут!

— А для чего он мне? — даже удивился, вроде бы не выказывал желания и даже не обмолвился про такое.

— До сезона сбора роски пусть и почти двенадцать декад, но сам не заметишь, как он настанет. Там и гриб подойдет. Кроме этого, за солью надо? — спросил, и сам ответил, — Надо! Дня три там придется стоять в лучшем случае, пока все отелятся! А на рыбе? Или неужели имея тирков, ты через пару декад не набьешь птицу впрок? Лагерь тоже нужен. Я ведь слышал у тебя и арбалеты есть, и луки. Ночевать можно и под открытым небом, но в шатре лучше! Да ты и сам знаешь. На сборе не раз и не два уже был.

— Я подумаю. Пока еще ничего не ясно. Цены примерные озвучь.

— За малый — золотой — два, — степенно загнул тот указательный палец, а затем и остальные по мере перечисления, — За средний — от четырех до шести, а большой — от многих причин зависит, но меньше чем за десять никто не возьмется. Сговоримся…

А мне пришла в голову мысль, пока не сделаю ремонт в доме, не очищу его, можно в палатке пожить. Навесы не внушали уверенности в благополучном пробуждении, амбар для проживания не предназначался, да он вообще ни для чего сейчас не годился. Сарай с древней лодкой тоже на снос. В общем, требовалось подумать, если что закажу средний. До следующего снега в нем можно спокойно ночевать.

Долго же Валенс находился у Охрима, с ним столкнулся в дверях, он прошел будто меня не заметил. Молодец. Старик пребывал в благодушном настроении.

— Так, тебе мыло. Еще что? Вот смотри, порошок зубной приготовил и щетку, зубы с утра и на ночь чистить! Тогда никакие маги-целители не понадобятся. Зубная боль знаешь какая? Самая сильная и страшная, она с ума сводит! Нагрянет, и будешь готов сам себе голову разбить! Да и девок целовать лучше так, млеют они, когда у тебя хорошо изо рта пахнет, а когда падалью несет, только с ней лобзаться и отправят.

Не зря я думал, что порой совершенно нельзя полагаться на память мальчишки. По ней, здесь жили сплошь грязные, вонючие, вшивые ублюдки. А оно вон как. Порошок шел в круглой деревянной баночке с вполне себе нормального почти современного вида щеткой.

Это обязательно, тем более иных вариантов не имелось.

— Вот смотри, зазнобе какой можешь подарок сделать! На этом ведь прервали разговор? — вернулся тот к излюбленной теме, продемонстрировав зеркальце.

Я взял, открыл. Всмотрелся в собственное отражение. Обычное мальчишеское лицо. Правильное. Средних размеров серо-зеленые глаза в обрамлении по-детски мохнатых ресниц. Чуть заостренный прямой нос, припухлые губы, острый же подбородок, явно будет чуть выдаваться вперед, волосы темно-серые, почти пепельные. Тонкая шея, кадык.

Красавец писаный.

— Ну, нравится вещица? Это зеркало, но ты, наверное, слышал название, теперь увидел! А девки, те вообще млеют и не смогут взгляд от него оторвать. Хоть в трусы ей лезь!

— Так у них же нету, — сорвалось само с губ, стоило только отпустить чуть контроль, задумавшись.

— Чего? — не понял дедок, и даже глазами хлопнул пару раз, как загружался.

— Трусов, говорю, у девок нет…

— Экий ты шустрый, — погрозил шутливо указательным пальцем, — Для такого дела они у мамок одолжат! Сразу к ним в сундуки слазят и лучшее напялят! И каждая будет тебе демонстрировать.

— А что у мамок есть? — здесь изумился совершенно искренне.

— Конечно, и самые разные. Это до замужества им ничего под юбкой носить нельзя, кроме панталон, чтобы не дуло особо в самые холода, а как обвенчаются там все можно. Чем они и пользуются. Порой такое… такое… У них встречается. У Талли я видел краем глаза в специальном для баб отделе, потайном, уж на что я жизнью битый, а там сразу покраснел, а к чреслам кровь прилила. И тут тебе чулочки в клеточку, а тут в линеечку, в крупную и мелкую, и подвязки, и пояски, лифчики, да много чего. И все воздушное такое, полупрозрачное, — старик закатил глаза и неопределенно покрутил кистью.

— Странно. Значит в другие времена мамкам дует, а девкам не дует, — в первую очередь рассмотрел функционал

— Нет, неправильно говоришь. Тем порой так задувает, что их раздувает, — сам скаламбурил, сам и хохотнул, — А за тем ветром не успевают родители свадьбы играть! Если поймают. Хотя есть у меня средство одно…

— Сколько оно стоит? Имею ввиду зеркало, — решил не заострять внимание на противозачаточных. Хотелось поскорее закончить с делами, и попариться наконец. А еще поесть от души. Голод донимал все сильнее. Еще амулеты нужно сдать, получить бумаги и награду за гоблов в ратуше.

— Три… Нет, две серебрушки! И десять медяков. Так будет честно.

— Еще честнее, ровно одна серебряная и пять меди…

После спора сошлись на двух.

— Кстати, вот еще что для тебя приготовил! Смотри! И помни, какой я прозорливый!

Тот достал толстую книгу в черном кожаном переплете, открыл… и вот здесь я опять потерялся. Вокруг практически раннее средневековье, а передо мной был учебник, больше рассказывающий о высоких технологиях. На первый странице алфавит и обозначения цифр. Дальше, каждая буква сопровождалась несколькими закольцованными «видеозаписями» изображений предметов на них начинавшихся. При этом оставалось место для практической части — написания самостоятельно. А также имелась и аудиозапись правильного произношения и употребления в различных фразах. Тестовые задания, правильно выполняя которые, а учитывалось даже время, ты открывал следующие.

Точно так же дело обстояло с арифметикой, которая начиналась примерно с трети фолианта. И завершал книгу аналог естествознания, мельком отметил множество карт. Отлично, хоть какое-то представление о мире можно получить. В конце находился толковый словарь, множество заданий по пройденному материалу. В общем, мечта на данном этапе.

— Если ты не дурак, а ты точно не такой, то всего лишь за полторы золотые монеты сможешь научиться читать и писать самостоятельно, а также будешь знать кое-что об Империи, пусть не как уважаемый Тавол Джиган, но хоть поймешь про что он ведет речи свои умные. И не смотри на меня так, будто нож тебе к горлу приставил, — усмехнулся в седые усы отнюдь не благообразный старец, — Новая в Демморунге стоит пять! У Рыжего Дойса спроси!

— Так ведь то новая, — указал я на различие.

— А тебе какая разница? — резонно возразил продавец, не задумавшись даже на секунду, — Тебе сейчас требуется научиться писать и считать за год! Иначе не пройдешь испытание на взрослость, так как согласно уложению нашего великого герцога «лишь тот может называться настоящим мужем, кто овладел грамотой и научился счету». Поэтому у нас столько недорослей ходит в юнцах, хотя у самих уже дети скоро смогут на пояса взрослое оружие повесить. Но по девкам уже бегают, это точно знаю! И еще, выучишься и обратно принесешь, а я у тебя книгу выкуплю за половину золотого! Вот тебе какая выгода! Считай бесплатно грамота достанется! — ага, плюс-минус золотой, но это я не злобствовал, усмехался по-доброму, — Ее мне Рыжий принес, сына и дочь по ней выучил. Вот, думаю, пусть и другим людям послужит! Я всегда говорил, говорю и буду говорить, прибыль ничто, а вот чем ты можешь своим помочь и что они про тебя скажут в итоге — в этом вся соль и смысл жизни! И про меня молва добрая идет, отчего на душе радостно делается. Так-то! — барыга все преподносил так, будто и не торговал он, не получал сверхприбыль, а выступал благодетелем Черноягодья. Меценат, мать его, — Однако есть нюанс… Она продается только вместе с набором начинающего алхимика. Здесь тебе и хронометр, и компАс, термометр, весы, а сорок листов бумаги — это просто в придачу, как хорошему покупателю, — чудеса маркетинга просто, — Будешь тренироваться письму. Дополнительно набор карандашей, чтобы рисовать и писать, чернила, линейки, готовальня… В общем, все для твоего учения! Станешь зелья разные варить, золото в камни… тьфу ты, камни в золото обращать.

— А что такое хронометр? — будто не заметил оговорки спросил сразу я, но в целом был согласен, золото в камни в основном и обращала научная братия, если судить по земной истории, — И сколько цена за набор? Покажи мне его полностью. Расскажи, как он тебе достался, — и подозрительно так на дверь взгляд бросил, вроде бы ничего не сказал, но здесь и не требовалось.

— Ты меня в кражах подозреваешь?! В скупке и продаже добра неправедно нажитого?! — рыкнув, неожиданно покраснел Старик, будто от ярости, — Да ты…

— Нет, уважаемый Охрим, — перебил готовую сорваться с языка деда ругань, — Я ничего такого не подозреваю. Просто интересно, как набор алхимика у тебя оказался. Ведь они очень и очень ценят свои инструменты, как я слышал от Харма. Или я ошибаюсь?

— Харм — отрыжка лирнийского слизня! Пусть поперхнется за столом Кроноса! — отчего-то еще больше разозлился тот, но затем взял себя в руки, успокоился, — Но ты прав. Берегут они свои инструменты. Вот только незадача у этого вышла, как у всякого желающего разбогатеть на ровном месте без труда праведного. Помнишь в прошлом году группа из шести человек к нам на постой заезжала? Да, должен запомнить, четыре разбитные молодые бабенки… Красивые, как… как красный золотой! И игривые жуть, на них еще половина мужних и холостых мужиков побывала по обоюдному согласию? И с теми девками были два сосунка в них влюбленных. Они слезы Иратрана искали, верное место знали. Кстати, карта их тоже твоя будет. Вон она! — ткнул пальцем в витрину, — Сгинули все в Землях Хаоса, кроме вот этого молодого алхимика Тимоса Джанкиса. Ему повезло, наши черноягодцы на него наткнулись во Втором городе, когда третий раз за солью ездили, а он там умирал от голода и жажды, боясь спуститься с капса. Понятно, сняли, сюда привезли. А денег добираться домой у того нет и не предвиделось, купцы не особо в слова верят. И сам Тимос практически ничего не умел, а хотел на третий год учебы в Столичной Академии заработать. Вот мне и пришлось ему помогать. Часть добра удалось пристроить, а это теперь и тебе подспорьем станет! Смотри…

Как я и предположил, весы, термометры, и все виденные ранее предметы из-под одной витрины оказались в наборе юного алхимика.

— Вот это хронометр! Он нужен время мерять! Чтобы всегда знать какой день, месяц и год на дворе! — сообщил тот.

— А зачем?

— Чтобы не путаться в них, и быть как лэрг Турин! — привел самые веские аргументы барыга, заводя часы классическим способом, я отметил три головки, — А еще у них есть будильник! С утра обычно с петухами встают или по колоколам, а у тебя карманный будет! Захотел встать — завел, и вот эта механизма тебя пробудила!

Увидев учебник, я не удивился бы и встроенному GPS-навигатору. Но все оказалось проще. А так, сплошная вроде бы механика без всякой магии. С циферблатами разобрался, не показывая знакомства с самим понятием измерения времени и для чего оно, восхищался тик-таканьем, перезвоном будильника и движущейся секундной стрелкой.

Компас оказался:

— Этот чудесный прибор всегда приведет тебя к цели! Ты не сможешь сбиться с пути, ориентируясь на его стрелку! Более того, еще он указывает на ближайшее чистое пятно и на аномальное запредельное скопление энергий Земель Хаоса! Твой браслет — жалкая поделка! — потыкал он на снятый с главного гобла девайс, — Только зная точно местоположение пятна или на дурака с его помощью ты сможешь что-то найти, а с компАсом, — отчего-то делал тот ударение всегда на последний слог, точнее так у меня отражался перевод, — Всегда! Есть такие же, но те воду показывают где найти. В пустыне с ними не пропадешь. У нас такая ерунда близко не нужна, и так, куда не плюнешь либо в ручей попадешь, либо в озеро, либо в болото.

Лупы оказались разными. Две обычные — увеличивающие, а вот одна позволяла видеть тонкие энергии. Что было продемонстрированно на моем браслете. При наведении прибора над ним появилось множество разноцветных переплетенных отрезков, некоторые из которых образовывали сложные геометрические фигуры, другие были разорваны без всякой системы. В общем, понятно, что ничего не понятно. И на вопросы: как определить, где и какое притаилось заклинание, был послан в магическую академию.

За все про все Охрим запросил изначально десять золотых, я начал торг с пяти, остановились мы с ним на восьми с половиной. Дополнительным бонусом — «подарком», как обозначил это продавец, стали две тонкие книжицы для внеклассного чтения, в которых раскрывался «секрет могущества и непобедимости староимперских легионов» и «секрет долголетия и красоты разумных империи».

— А вот это зрительные трубы! — я хотел уже сам перевести на них внимание торговца, однако он меня опередил, — Спросишь, что они дают? Смотря через них далекие вещи, становятся близкими! Иногда это очень помогает.

Вышли даже на улицу опробовать. Изучили каждую трещинку на стене напротив, метрах в пятидесяти. Что сказать? Вполне себе на уровне, ожидал худшего. Кратность где-то двадцать.

— Возьму такую!

— И зачем? — любопытство деда не было наигранным, да и во взгляде проснулся хищник, приготовившийся к прыжку.

— Знаю, я тут одно местечко, там девки купаются, но далеко… Не разглядишь, — понизив голос, как лучшему другу поведал «тайну». И не соврал, действительно, Глэрд знал такое место, как и любой другой мальчишка.

— Ну ты и шельмец! — старик очень обрадовался, будто кот до сметаны добрался, предварительно выпилив хозяев.

Самой дешевой, как я и предполагал, оказалась моя красавица. На остальные ниже пяти золотых ценник торговец даже гипотетически не хотел опускать. А вот эту унитарную вещицу сторговал я за два с половиной, апеллируя к отсутствую «блестящности».

Еще один желтый кругляш ушел на походно-повседневный столовый набор. Так получилось, что даже в местных тавернах все использовали свои. Конечно, можно было и попросить принести, и мастер Тарин не отказал бы, но отношение к таким постояльцам и посетителям… Примерно, как к заядлому курильщику, который постоянно без сигарет и спичек. Полупрезрительное.

Глэрд с Хармом в основном использовали пальцы, редко черпали варево лепешками и ими же «собирали» остатки, чаще пили прямо из мисок, а затем, как говорил калека: «не зря же боги нам руки дали и язык».

В кожаном прямоугольном футляре находились необычайно острый столовый нож, трезубая вилка, больше похожая на лопату, нежели на свою современную сестру, и главное — ложка. Все предметы из серебра. Дополнительно в наборе имелся раскладной стакан, размещавшийся в отдельном чехле, где нашли себе место солонка и перечница. И там же в накладном кармане огниво. Последний предмет — плоская серебряная фляжка объемом где-то в пол литра.

Так неспешно добрались и до кремневого ружья.

— Это гномья пищаль, — рассказал мне Охрим, — Она просто здесь, для красоты. И не советую ее покупать, точнее для коллекции можешь взять, тоже на стену повесишь диковинку, девок изумлять. Но соваться с таким оружием в Земли Хаоса — легче вон с Высокого Томми вниз головой броситься. Исход один.

— А как она работает? И почему?

— Алхимический порошок засыпается вот сюда, — начал он демонстрировать порядок зарядки карамультука, — Затем забивается пыж, потом пуля, потом снова пыж. И взводишь вот эту штуку, добавляешь порошка сюда, вот на эту полочку. Бамс! И как из арбалета шарахаешь, только дым и пламя из трубки летит. Ну, конечно и снаряд. А за чистые территории нельзя с такой дрянью соваться, огненный припас алхимический, магией заряжен, и начинает там тянуть энергию из пространства. Итоги плачевны. Хирд гномов в полном составе последний раз полег в неравном бою со своим оружием. На второй день началось представление — Эйдена туча образовалась самых, что ни наесть боевых заклинаний посреди их войск. Мало кто выжил тогда. А они хотели к покорности гномьему престолу привести всех дикарей. До сих пор доспехи искатели порой приносят, сталь знатная. Пищали же встречаются, потому что стоял хирд рядом с Демморунгом декады две, прежде чем выдвинулся. Вот их интенданты и успели немного подсуетиться.

После демонстрации на заднем дворике, я настолько впечатлился, что долго хлопал в ладоши, а потом, учитывая цену в каких-то жалких десять серебра за один комплект приобрел пищаль. И за огненный припас, которого оказался бочонок литров на десять, плюс пули и даже картечь, как и запасные кремни, отдал два серебряных. «Пришлось» дополнительно купить вполне обычные шахматы, вырезанные из кости:

— Игра зело полезная для тренировки ума, кто ею овладевает, тот и грамоту постигает легче, — опять ни разу не соврал торговец, другое дело, что сам он правил не знал, но советовал к Джигану зайти.

— Научишься, он очень обрадуется. У нас никто не умеет, а тот все сетует, что напарника не найти. А лэрг Турин постоянно в делах.

Про добычу с гоблов Старик поинтересовался всего лишь один раз, и когда я его заверил, что если будет что-то на продажу, кроме самых тирков, сбруи с них и тканей, обязательно обращусь к нему первому, тот оказался удовлетворен.

Купил шатер на шестерых из понравившегося мне местного материала сантика, не я один оказался таким умным, переносную железную небольшую печь, два чайника, один здоровенный литров на семь, не меньше, второй на два, складную походную кровать, три ковра, два небольших сундука, крохотный письменный стол, переносное бюро, дополнительный магический фонарь, две стальные кошки — большую и малую. В обременение пошли четыре пустые бочки литров на двести каждая, шесть на пятьдесят и две литров на десять совершенно не рассохшиеся, новенькие. Ведра, веревки, скобы, килограмма три гвоздей, еще мыла шесть кусков и четыре банки зубного порошка.

По мелочи, по мелочи, но фактически все золото и серебро у Старика оставил. Охрим пообещал доставить покупки мне домой через пару часов. Указав, где их сгрузить, я засобирался дальше по делам. И так задержался.

И Талли оказалась абсолютно права, хитрый дед, наитием чувствовал необходимый человеку товар, называл привлекательную цену, но дополнительно втюхивал всякую ерунду. Другое дело, он абсолютно не угадал, фактически все купленное, даже в нагрузку, мне требовалось. Даже чертовы гвозди и пустые бочки.

Подзорную трубу в чехле повесил на пояс, часы, компас и столовые приборы убрал в сумку, туда же последовал и складной стакан, и фляга.

В принципе, потраченных денег мне было не жалко, потому что я не реализовал еще даже часть трофеев, учитывая сколько требовалось еще золотых той же Амелии, сегодняшние траты — жалкая капля в будущем их море.

Я уже выходил из лавки, а Охрим вроде бы увлекся перебиранием вещей, однако бросил мне в спину:

— Глэрд, вроде бы я тебя всем снабдил, чтобы ты отлично звездами полюбовался. И как завалишь очередную малышку, ты уж про Старика не забудь, я даю лучшие цены за трофеи… А стариковский сон без таких радостей плох, спишь обычно вполглаза, беспокоишься, и не один десяток ловушек на злодеев не помогает.

Я обернулся, сделал вид, что ничего не понял.

— Парень, не только ты знаешь, что можно увидеть в зеркалах. Не только…