Глава 11

Чувство опасности вновь взвыло, а слева вверху на периферии зрения в очередной раз промелькнула серая размытая тень. Впервые я ее заметил, когда вышел от загадочного старьевщика пересек Торговую площадь, сворачивая на улицу Прибрежную, где находился постоялый двор. Тогда тоже не стал суетливо озираться, вертеть головой или показывать, что насторожился, лишь похвалил себя за особо трепетное отношение к деталям ландшафта, поэтому смог сразу сейчас определить и вычленить новую скульптуру в множестве старых.

Кречет.

Чертов кречет!

Точно.

Статуя хищной птицы полуметровой высоты оказалась на остроконечном шпиле очередной башни, носящей скорее декоративный, а не оборонительный характер. Это четко определил, сворачивая в неприметный проулок, целиком и полностью полагаясь на память мальчишки. Других приемлемых вариантов действий не видел.

Больше всего меня интересовал оператор магического дрона. Присутствие еще одного фигуранта, вряд ли который стал бы довольствоваться только наблюдением, удалось установить предельно четко. Иначе невозможно объяснить постоянно возникающее в тенях у стен едва заметное марево, как будто от влажной земли в жаркий день поднимались испарения, они имели очертания человеческой фигуры. Такая засветка рассказала и о том, что передо мной не профессионал. Или, как вариант, у них здесь такой уровень ассасинов. Хорошего от него ничего не ждал. А следовал деятель именно за мной, учитывая, что я несколько раз менял направление движения.

И сам эффект довольно знакомый, такой возникал у наноброни типа «Призрак» при активации маскировочного режима, конечно, та еще древность, однако, если ее использовать по уму, то позволяла многое. Но самый главный для меня фактор — постоянно чувствовал чужой злой взгляд, словно ксеносы уже обнаружили тебя и теперь заманивали в западню, постоянно наблюдая и контролируя твои действия. И себе я привык доверять. Да, порой ошибался, но учитывая, что на настоящий момент скорее жив, чем мертв, то данные исключения не являлись критичными.

Кто-то бы подумал, что ему происходящее померещилось и привиделось, а скульптура там присутствовала всегда, марево — происки разума, не отошедшего от двухсуточной борьбы за жизнь, в чем сам себя он принялся бы убеждать с фанатичностью еретика, но я четко знал — ничего подобного. Внимательность и предельные усилия для запоминания местности, на какие делал упор, начинали приносить свои плоды. И несмотря на малочисленность прохожих, они все же постоянно встречались на пути и по пути, поэтому и решил сделать ход конем, заманив в укромный закуток деятеля плаща и кинжала.

Проулок, какой я выбрал для контрмер, заканчивался глухим карманом, который пересекал желоб ливневой канализации открытого типа не менее метра в глубину и два в ширину. В нем в монументальных стенах, огораживающих участки дома Стальных Беркутов и Огненных волков, друг напротив друга были проделаны сквозные арочные проемы высотой в три локтя, перекрытые толстыми ржавыми решетчатыми дверьми с огромными замками, висящими на цепях.

Этот закуток, за неимением общественных туалетов, зачастую использовали в данном качестве, учитывая, что экскременты исчезали с закатом, особых санкций к невоздержанным власти не применяли.

Правое поместье — вот конечная цель, в нем который год отсутствовал хозяин, пропадавший где-то в странствиях, а остальные члены Огненных не спешили вступать в права наследования и каким-то образом прибирать к рукам участок. Пока было мало вводных данных, но скорее всего не хотели платить обязательный налог. Почему от него освобождался арендатор земли во время путешествий — оставалось загадкой. Довольно нерационально со стороны герцога допускать подобное. Или существовали какие-то пока неизвестные мне веские причины, выступающие на стороне владетеля. Но это неважно. Важное заключалось в другом, замок на решетке был кем-то открыт давным-давно. Тем, кто регулярно смазывал ржавые петли, отчего дверь, должная предательски скрипеть, отворялась бесшумно.

В сам дом, если кто-то и совался, то не оставлял заметных для мальчишки следов, а вот флигель, всего в двадцати шагах слева от «арыка», посещался регулярно. Он скрывал дверь в обширные подземелья, с множеством отнорков и ответвлений, переходов и коридоров.

Узнал о нем Глэрд от калеки, несколько раз отправлявшего пацана сюда с небольшими мешками черной ягоды — самой ценной разновидностью роски или с дорогими кусками янтаря, с насекомыми внутри, приказывая оставлять в подвале добро, в одном из неприметных закутков в бочке из-под вина.

В глубины сейчас я лезть не собирался. Но в одной части подвала, непосредственно под самим флигелем, имелось небольшое помещение, заваленное разнообразным хламом, куда проникал дневной свет через длинное и узкое окно наверху, а если брать непосредственно строение, то в фундаменте на уровне поверхности.

Фрагментарная память пацана не могла дать однозначного ответа на вопрос, какого черта мною заинтересовались Кречеты. Вроде бы они не с Медведями дела вели, а с Волками, и были именно им дружественным родом, у последних же я дочь главы спас, по совместительству являющимся старостой поселения, однако учитывая размеры Черноягодья и численность населения, то скорее бургомистра.

Или это все Охрим с какими-то своими тараканами в голове? Там тоже ничего не ясно. Из намека в речи следовало, что тот ожидал от меня неких действий по добыче большого куша. Ненавязчиво предупреждал и предостерегал о безуспешности попытки его ликвидации, это и про чуткий сон, и про многочисленные ловушки вокруг. Его невнятные телодвижения связаны в первую очередь с найденным каким-то подтверждением собственным же мыслям относительно зеркал. О чем я даже в душе не имел представления. И понял сразу, у Старика уточнять, что он имел ввиду — занятие абсолютно бессмысленное. Хотел бы — сказал сразу.

В очередной раз подумал о необходимости ременно-плечевой системы, а также проработке лямок рюкзаков, чтобы их можно было сбросить хотя бы в пару секунд. Сейчас обвешанный сумками, как новогодняя елка подарками, от которых так просто не избавишься, это понимал отлично. Не думал вступать в бои в городской черте вот так сразу, оказалось — зря.

Дополнительно и магия вносила свои коррективы.

Но даже дело не в ней, а в собственном ограниченном знании ее возможностей. Память мальчишки хранила всего лишь несколько представлений иллюзиониста; как зачаровывал стрелы маг на Стене — проводил по ним рукой, сначала что-то шептал, чтобы они наносили урон незримым сущностям и живым мертвецам, убить которых после «воскрешения» банальным отсечением головы не представлялось возможным.

Единственное, что помогало, если уничтожать обычным оружием порождения тьмы, это рубить на мелкие куски и сжигать. Простому железу их плоть поддавалась с трудом, а самый жаркий огонь пытался погаснуть. В общем, даже с одним зомби справиться было затруднительно. Да, чуть не забыл — ритуальное сжигание трупов, как еще один постоянно присутствующий магический элемент, который видел лично. Еще лечение мэтром де Кровалем рыбака Итара из рода Волков, когда на глазах Глэрда без всяких видимых причин затягивалась страшная рана на животе.

Вот и весь опыт.

Единственная надежда на медвежий Клык, гобловские фалькаты… Вот, правильная мысль. У меня теперь имелся инструмент для определения магических предметов. Пусть и простенький, как сообщил Охрим, но все же.

Так я на месте.

Быстро скинул прямо в углу сумки и планшет.

Вжался в стену.

Корил себя за непредусмотрительность, не перестроился еще окончательно на боевой режим. И не приобрел кистень — круглую гирю на цепочке, какую видел в лавке старика. А весь остальной мой арсенал был заточен на убийство оппонентов или нанесения им колото-резанных ран.

Теперь ждем.

Непосредственно кречету реализовать преимущества наличия крыльев здесь должна была помешать узость проулка и самого кармана. А угол, да и сами стены с остроконечной крышей из черепицы, защитить от его взгляда. И дополнительным фактором выступала густая тень. Пока же оператор дрона не хотел, чтобы его подопечного заметили, поэтому не будет гнать его сюда. Или будет?

И явится ли сам? — вот в чем вопрос.

Смысла в суете и переживаниях не видел. Всего лишь минута или ее половина четко продемонстрируют намерения неизвестного. Если сунется, значит, скорее всего я цель. Карман и сам проулок отлично подходил для тайного убийства.

Родовой кинжал Медведей сжимал в руке обратным хватом.

Вдох…выдох…вдох…

Раз…два…три…

…Восемь…

…Шестнадцать… семнадцать…

Вот!

И даже не размышляя изо всех сил ударил появившемуся мареву приблизительно в солнечное сплетение каплевидным навершием рукояти, которое мгновенно наметил, исходя из общих очертаний фигуры. Она еще и замерла на месте, видимо не ожидала исчезновения аристо, поэтому пыталась понять, куда тот делся.

Попал я как нужно, судя по сдавленному оханью и знакомому ощущению мягкой преграды, засадил как надо. Невидимка не ожидал такого подлого финта, вполне себе согнулся, как обычный человек, получивший неожиданно в живот, я же моментально этим и воспользовался. Как и рассчитывал приголубил пациента по затылку. Точнее в то место, где предполагал его нахождение.

И опять угодил в нужную точку!

Неизвестно только летально или нормально.

Размытая тень беззвучно распласталась на брусчатке, и сразу стала практически невидимой.

Я замер неподвижно. Ждал.

Птица замешкалась на пять — шесть секунд, обрушиваясь камнем с небес, после нападения на хозяина. Я оставался на месте практически до последней доли секунды, когда тварь, превратившись в заостренный реактивный снаряд, понеслась на встречу с моей головой.

Время привычно замедлилось.

Когда нас разделяло полметра — метр, и кречет не смог бы остановиться при всем желании, отшагнул резко в сторону, и тут же птица впечаталась в стену клювом, выбивая из нее пыль и обдавшее меня каменное крошево, и перья полетели в разные стороны, они тут же обращались в серый пепел. Однако поцелуй с камнем на сверхскоростях магическое существо пережило.

Пусть и не без потерь.

Оно суматошно забило крыльями, явно потеряв все ориентиры, я же как топором рубанул кинжалом сверху. Лезвие легко преодолело перья и плоть под ними, не замечая позвоночных костей шеи, пронеслось наискось дальше. И настолько легко, что, не рассчитав и повинуясь инерции, я подался вперед. А Клык с противным скрежетом высек искры из камня, погружаясь в стену на треть. Кречет же без всяких спецэффектов мгновенно испарился, превращаясь в черную пыль, которая образовала небольшую медленную воронку и тоже, будто растворилась в воздухе через несколько ударов сердца.

Я мельком отметил глубокий рез на камне.

Ничего себе!

Да, мать его так, это практически «Палач»! Зря я недооценивал кинжал.

Поместил оружие обратно в ножны.

Получилось отнюдь не так, как в мыслях. Чертыхнулся, потерял пару секунд. Выглянул за угол. Нет, в проулок никто не свернул, никто по нему не шел и не бежал на звуки борьбы.

Да, место отличное.

Тихое.

Не подвела пока память пацана.

Человеческая фигура, валяющаяся на животе на брусчатке, так и не проявилась, ее можно было различить, если присмотреться очень и очень внимательно. И только едва заметный силуэт. Хотя, по моим выкладкам, если это был маг и использовал какое-то заклинание, то потеряв сознание, он должен был утратить контроль, соответственно, и исчезнуть эффект невидимости.

Вроде бы логично, но как оно на самом деле — неизвестно. Теперь сделал следующий вывод, опять же исходя из крох информации, полученной до этого, выходило, что это не способность оператора работала, а был включен некий амулет-артефакт, по аналогии с гобловским кольцом на противодействие волшебным сканерам.

Есть!

Наощупь нашел руки пациента с пальцами унизанными перстнями. Сдернул первый. Никаких изменений. Второй, тоже… Третий — опять та же ситуация. Обыск продолжался. И только, когда пришел черед красного камня в прямоугольной оправе на серебряной цепочке на шее, то мгновенно пропало и марево. А передо мной оказался представитель основного рода Кречетов. Второй сын главы — Линий, одетый в серый плащ, казалось, сливающийся с брусчаткой.

Недавно ставший совершеннолетним шалопай был старым знакомцем Глэрда, постоянно пытался его унизить на глазах сопливых девчонок, красуясь своей силой, ловкостью, дерзостью, дорогой одеждой и прочими атрибутами сытой и безбедной жизни. В последний раз он едва не лишился ушей от верного засапожника найденыша, а после папаша провел с сыном воспитательную беседу — результатом стал игнор со стороны мажора аристо, а калека в очередной раз избил пасынка, пытаясь заставить сдать оружие. В последнем не преуспел. В целом же, одноногий остался доволен. «Так этих пернатых выкидышей мроков! Но пожалуются еще раз — убью!», — приговаривал он, проходясь плетью по спине воспитанника. Какие-то старые счеты имелись между этими семействами.

Освободил врага от оружия, сдернул с него же широкий пояс, и связал руки, выворачивая их за спиной. Потом, матерясь про себя, смог оттащить тяжелое, пусть и не огромное тело, а Кречеты практически все были среднего роста, сухие и жилистые, и сбросить в желоб, затем очередь пришла и моих вещей. После немалого труда стоило оттащить наблюдателя во флигель. А там переместиться в нужный тихий и укромный закуток.

Замел следы.

Отлично!

Вновь осмотрелся — вроде бы никого.

Пока мой визави пребывал в беспамятстве, я очень надеялся, что не переборщил с силой удара. Нашел все нужное для экспресс-допроса здесь же в подвале, включая длинный обрывок толстой грубой веревки. Легко поймал наглую жирную крысу, посадил ее в старое рассохшееся деревянное ведро, закрыв сверху какой-то доской. Та недовольно пищала, но вскоре затихла. Пожалел, что не налил в свою флягу воды у Охрима. Или не захватил местный нашатырь от Амелии.

Взялся за разбор трофеев. Под широкой полой плаща находился арбалет, в который я влюбился сразу. Компоновка булл-пап. Длиной около полуметра, максимум семьдесят сантиметров, со скелетным прикладом и пистолетной рукоятью, со странно изогнутыми плечами и блочной системой крепления тетивы. Взводился он легко при помощи хитрого механизма, по принципу действия схожий с передергиванием затвора у древнего автомата. Имелась и прицельная планка.

Тул с двумя десятками болтов. Наконечники интересные, из темного металла, не дающего бликов, трехгранные, длинные. Древко толстое, короткое. Стабилизаторы явно из полимера, а не перьевые.

Кинжал, не родовой, то есть не взрослый, а изогнутый на манер ятагана. Декоративный. Рукоять неудобная, украшена золотом и драгоценными камнями, абсолютно без меры. Очень и очень приметная вещь. Особенно, если учесть ее навершие в виде головы кречета. Обычный нож, лезвие с рисунком, напоминающим булат.

Больше оружия у недоассасина не имелось. Два флакона с какой-то алхимической жидкостью, запечатанные сургучом. Двадцать пять золотых восемь серебряных и сорок медных монет. Еще один амулет на шее — толстая золотая цепь с фигуркой тотема. И обычный местный браслет из прямоугольных кусков янтаря.

В поясной сумке трубка, кисет, огниво. Это помимо кошеля. А в заплечной нашелся бурдюк литра на полтора, наполненный местным крепчайшим ромом, но каким-то ароматным. Кусок сыра с хлебом.

Вновь оценил, чего мне не хватает для работы — тонких и прочных веревок, носимых с собой постоянно.

Пока рассматривал трофеи, подопечный пришел в себя. И сразу уставился с ненавистью. Голову, кстати, я ему не разбил. Вообще, он выглядел запыленным и целым. Шишка — ерунда.

— А, грязный аристо! — просипел со злобой тот, — И что ты будешь делать?

Промолчал, достал толстую палку и на глазах у пленника продолжил ее заострять, примерился к его заднице, легко потыкал в ягодицу, хмыкнул, и продолжил работу, затем достал из ведра крысу за шкирку, осмотрел придирчиво, она запищала противно, а парень начал бледнеть.

— Я не боюсь смерти! — с пафосом заявил он в вязкой тишине, а затем принялся перечислять, кары, ждущие меня. Несколько раз мелькнуло принесение в жертву на алтаре рода, чтобы в итоге мне выпал счастливый билет пополнить ряды големов и прислуживать почтенному семейству вечность. По всему выходило, что чудовище из меня должно получиться на загляденье.

Только ни черта пленник не угадал, потому что он дернул за усы даже не тигра, а того, кто являлся монстром при жизни. С оговоркой, когда требовалось.

Заткнул говоруну рот куском своей рубахи или дерюги, один черт выбрасывать. Так, наверное, и давно нестиранные носки не благоухали. И только затем начал рассказывать о перспективах уже для него, но начал с вопросов:

— А кто тебе сказал, что я тебя буду убивать? Тем более, вот так? Сразу? Нет, Линий, ты легко не отделаешься, в царство же Мары не попадешь, с предками не встретишься, а за стол Кроноса мужеложцев и ублюдков с порванными задницами не пускают… — затем медленно, монотонно с усталостью в голосе принялся доносить какое будущее ждет деятеля.

Упомянул в красках и крысу, которая будет прогрызать себе путь наружу, через его кишечник, когда я закреплю ведро с ней на его животе, при этом в желудке окажется введенный через естественное отверстие заостренный и иззубренный кол, чтобы его так просто спасатели не вытащили.

Для закрепления материала и осознания пациентом серьезности намерений использовал щепку. Тоненькую и острую, которую загнал в болевую точку. Отмечая, что с такой жизнью нужно таскать с собой пару-тройку довольно больших булавок, какие имелись в швейном наборе от гоблов.

В очередной раз примерившись колом к заднице со словами «вот теперь сойдет», а Кречет, растеряв воинственность и кураж, шумно обделался. Дошел пациент, поэтому я спросил:

— Готов говорить? — тот невнятно мыча закивал быстро-быстро, освободил ему рот, — Кто тебя послал?

— Никто, никто меня не посылал! Я сам…

«Саменок», мать его!

Многозначительно поднял кол.

— Я все расскажу, но я сам…

Допрос продлился почти два с половиной часа, я устал писать, хотя упоминал только ключевые моменты, имена, пароли, явки, чертил схемы и не раз, и не два добрым словом вспомнил нейро, а тех кто меня его лишил крыл матом. С чипом не требовалось заниматься ерундой, тратить на подобное время, а еще пришло понимание, что почти разучился владеть карандашом. Точнее, в этом теле и не умел, отчего буквы выходили совсем корявыми.

Одно тянуло за собой другое, третье, четвертое… Учитывая, что Глэрд ничего толком не знал о тайной жизни Черноягодья, хотелось бы не одни сутки проговорить. Но… Время. Итак, чувствовал, как оно утекало сквозь пальцы. В принципе, не первый и не последний язык. Новые вводные говорили об этом прямо.

Итак, пока я валялся в отключке приходя в себя после передачи умений, враг, что вполне логично, развил бурную деятельность. Он даже не думал мне давать время на восстановление, на прокачку новых и старых умений, на тренировки и прочее, прочее, прочее. А действовал согласно нормальной логике, желая превентивно уничтожить противника, обычно же, в сериалах присутствовала нетрадиционная, где плюнувший всем в суп, вдруг оставлялся обиженными в покое, и все ждали момента, когда он станет сильным, благодаря бесплатным учителям, и вобьет в асфальт недругов. Садомазохизм, он такой.

Картина вырисовывалась для меня крайне неприятной. Улаф Безжалостный, конечно, не во всеуслышанье, но объявил о награде за мою голову, довел до активной, не чурающейся грязной работы части населения эту информацию. Сто золотых — ровно столько он платил за возвращение семейного клинка, который по недоразумению оказался в моих руках. Девайс этот был не какой-то невнятной реликвией, свидетельствующей о каком-то событии в глубокой древности, а вполне себе функциональной вещью. Он отлично без всяких зачарований работал против темных духов, мертвецов и других магических существ.

Еще, дуракам везет — это понял, из объяснения пленного, если бы я использовал не Клык, какой сам по себе являлся негатором магии, пусть и на не небольшой площади. То не смог бы пробить сразу защиту от физического воздействия, какую давало одно из колец — с инструктированным черными камнями черепом. Пять — шесть ударов даже мечом это поле выдерживало.

Правильно, что не приобрел кистень. И еще, срочно требовались консультации и знания о природе магии, возможных свойствах предметов, противодействия им и использования в быту. Поэтому, учиться, учиться и еще раз учиться.

Главное условие Улафа — кинжал претенденты на награду должны были вернуть до момента, как я привяжу его к себе. Сама процедура была довольно простой — проливалась капля крови будущего владельца на навершие и лезвие в храме всех богов, перед статуей Кроноса, затем устанавливалась незримая связь. И потом можно было прокачивать оружие, принося в жертву разумных и неразумных тварей. Но с первых эффект оказывался сильнее. Даже, если для процедуры использовались безвольные рабы. Чем и грешили черноягодцы постоянно.

Да, убивая сильнейшие сущности типа костяных лордов, личей, гоблинских и орочьих шаманов, колдунов диких хоббов и эльфийских друидов… Перечислять можно бесконечно, и все они являлись врагами нормальных разумных в силу дикости нравов и обычаев, а также безмерной кровожадности. И готовности уничтожать даже не ради выгоды, а ради удовольствия. Так вот, ликвидируя всю эту нечисть оружие и прочие родовые атрибуты становились гораздо сильнее, учитывая максимально возможный уровень прокачки — пятый. Но рода, закостенев в третьем поколении, шли по пути наименьшего сопротивления.

Следовало помнить, что на территории Империи жертвоприношения были запрещены под страхом лютой смерти, в герцогстве тоже. Это был один из краеугольных камней. И местные очень сильно погрязли в нарушении самых тяжелых статей уголовного кодекса. Колесование, четвертование после пыточных подвалов — вот судьба таких отщепенцев. Но отчего-то селяне считали, что возмездие их обойдет стороной.

Кстати, у каждого рода имелось свое оружие. Так, у моего рода — парные длинные прямые кинжалы, которые хранились теперь у других семейств, взятые в качестве трофеев. Изначально Вороны — одна из самых могущественных сил Народа, но за век они пришли в упадок, когда против начали активно работать совместно Медведи и Волки, соответственно и все, кто под ними. Как итог, от всех фазенд и владений остался лишь домик на берегу моря. И, как я понял, одноногому давали жить, потому что он так и не смог обрести тотем, завести жену, которая должна являться обязательно дочерью Народа, и оставить наследника. Поэтому признание богами за мной этого права стало для многих красной тряпкой.

Кроме нового главы Медведей, в игру вступила его дочка — Юна, решившая подсобить с возвращением оружия. Девочка вертела, как хотела своими ухажерами, и имела очень большие амбиции. Женская половина и обычная доля ее не устраивали совершенно. Поэтому заявила своим многочисленным поклонникам, что избранником может стать только тот, кто приведет в чувство поганого роненца, по недоразумению вошедшего в рода. То есть меня.

Высокая фигуристая золотовласая красавица с изумительного цвета аквамариновыми глазами, с большой грудью, тонкой талией и длинными ногами, она сводила местных недорослей с ума. Для ее смеха или улыбки те только на задних лапах не ходили. И они, от мала до велика, передерг… пусть будет, готовы землю под ее ногами целовать. Девушка же четко понимала, как действует на мужское население — разрыв вакуумного заряда в голове, не меньше. Глэрд не исключение, тоже тайком на нее посматривал, несмотря на детские годы. Но рано повзрослевшая Юна аристо ненавидела люто за древнюю кровь.

Линий не нуждался в деньгах, но отозвался на клич и не остался в стороне. Операцию по моей ликвидации продумал сам. Украв из семейного арсенала староимперский средний арбалет, амулет невидимости, в котором осталось заряда на час, кольцо защиты от физических воздействий, кольцо волшебника — позволявшее, не обладая магическими способностями, активировать различного рода алхимические зелья и магические же конструкты, вложенные в какие-либо предметы. Это ему потребовалось, чтобы избавиться от трупа ненавистного найденыша, найденные мной склянки оказались с огненным зельем.

Убить же он меня планировал, выстрелив из невидимости из самострела. Осуществить акт думал в укромном месте или у меня дома, дождавшись, когда я останусь один. Использовав, тоже взятые «напрокат» болты, сугубо родовую разработку и наработку — «Ярость Кречета», пробивавших практически любую защиту и буквально разрывавших цель на куски. Как он в таком случае бы собирал незаметно останки и сжигал их, тот не смог внятно ответить.

Плащ тоже из арсенала пернатых, он сам по себе обладал отличными маскировочными свойствами, а именно, на его хозяина старались не смотреть окружающие. И чем дольше ты оставался неподвижным, тем сильнее мимикрировал под обстановку вокруг.

В тренировочном зале визави спер кольцо управления, взяв под контроль слабенького учебного голема. На нем молодняк рода учился взаимодействию с тотемами, а кому не повезет с ними в дальнейшем, то он переводился в оператора живых скульптур. Перстень позволял использовать органы чувств магических птиц, заставлял выполнять простые действия и желания дрессировщика.

Дополнительно, раз пошла такая пьянка, Линий прихватил немного золота из хранилища для последующего обмытия всей бандой его успеха. Даже сверхдорогой ром спер у престарелого дяди, это для Юны и него лично. Алкоголь обладал уникальными возможностями по пробуждению инстинктов размножения у всех разумных, лишая остатков ума и оставляя лишь сжигающую все страсть, как и поднимая члены даже у мертвецов. А я его за обычную местную бормотуху принял. И план коварный. Утром не отвертелась бы от венца златовласка.

Практически все реквизированные для собственных нужд молодым Кречетом вещи хранились небрежно, они для рода особой ценности не представляли, были большей частью взяты трофеями в многочисленных стычках с гоблами давным-давно. А болтов понаделали столько за лет сорок, что не знали куда их складировать. Это было одним из видов тренировки.

Кинжал, украшенный драгоценными камнями и металлами, оказался подарком отца на совершеннолетие.

В общем, действительно, все сам сделал Линий. Он мне помог в черчении схем проходов в хранилище и арсенал, планировки дома и подворья, когда и как туда лучше забираться, рассказал о сигнализации и охране, дополнительные сведенья получил о создании големов птиц, но самое главное, как их уничтожать.

Если бы этот идиот смог добыть ключ управления «боевым беспилотником», что он хотел проделать изначально, а не слабеньким разведчиком, то вряд ли мне удалось так легко пережить встречу с птицей. Те могли плеваться огненными шарами и ядом, бомбардировать сверху противников перьями, становившимися прочнее и острее стальных, при этом каждое несло еще и мощное заклятье, клювом спокойно пробивали лучшие доспехи, когтями их раздирали. Некоторые повергали противников криком в ужас — похоже на инфразвук, поражали молниями и ледяными копьями, взрывали землю под ногами. В общем, много свойств у пичуг имелось, всех не перечесть. Не зря я на них внимание обратил.

Познавательная беседа получилась. Очень.

Но самое главное, что неучтенное оружие и артефакты образовались. Иначе бы пришлось все оставлять с глубокими ранами на сердце. Да и фактически восполнил мне сегодняшние траты имбецил. Ему даже вино решил не оставлять. С такими-то свойствами. Много возможностей подарил Кречет.

Спасибо, друг!

Поэтому часы допроса пролетели мгновенно.

Но пора и честь знать.

Дел громадье.

Карандаш, сломав пополам, заточил над платком. Оборвал по сгибам лист бумаги из планшета. Делал все, чтобы затруднить возможное опознание предметов, купленных мною у Охрима.

Освободил пленнику руки, затем протянул бумагу, не выпуская из рук кинжала. Мелькнувшая было надежда во взгляде пленника напоролась на острейшую сталь и мои равнодушные глаза, затем он посмотрел на заостренный кол, щепки, с одной из которых успел познакомиться. И судорожно сглотнул.

— Ты меня ведь не убьешь? Обещаю, я никогда, слышишь, больше к тебе не подойду! Я все забуду! Забери все! Но только не убивай! Особенно так… — просил и обещал, готовый расплакаться Кречет.

Он сейчас сам верил, что больше не будет поступать дурно, что он изменится и никогда… никогда не станет замышлять чье-то убийство. А всех, кого они принесли в жертву ранее — это всего лишь рабы и не люди, последними могли быть только выходцы из Народа. Да и неважно, собственно, это все. Мне не нужны оправдания для своих действий, мол, они плохие поэтому и убил — ради добра… Я не девочка и не трансвестит, и за все свое отвечу на Страшном Суде. Сам. Главное, эта сука хотела меня убить и готовилась основательно. Чего достаточно. И неважно какими она руководствовалась мотивами.

— Пиши, — проигнорировал вопрос.

— Что писать? Что? Я напишу, напишу…

— Юна, я тебя люблю больше жизни! И мне больно смотреть на то, как рядом с тобой вьется он. Меня сжигает изнутри, и я так больше не могу! Прости, если можешь…

Для смелости разрешил Линию приложиться к его же фляге.

Да, грамотность визави поражала. Не зря Охрим говорил про ее отсутствие у большинства. Минут пятнадцать тот потратил на простенький текст, у меня меньше ушло на проверку по азбуке. На возможные ошибки плевать. Так даже трогательнее должно было получиться. В целом все по тексту.

А теперь финальный аккорд неразделенных чувств и завершение земного пути страдальца. Петля толстой веревки нежно легла на шею кречета. Надавил дополнительно на спину коленом. Минута, и товарищ обмяк, хотя до последнего не мог поверить в вытянутый билет на экспресс в царство Мары. Практически не сопротивлялся. То, что он обгадился изначально просто отлично. Последний штрих, хотя далеко не все висельники опорожняли желудок таким способом, но чаще да, чем нет.

Приколол подарком его отца послание миру к деревянному столбу.

Затем немалых усилий стоило поднять киллера на необходимую высоту, ровно такую, чтобы ноги висели ниже старого, разваливающегося бочонка, поставленного на попа, а теперь лежащего так, будто с него шагнули, и он откатился в сторону. Закрепить ее.

И с этой задачей справился.

Убрал все следы своего присутствия.

Изначально хотел сделать закладку с арбалетом, плащом и болтами, но подумав, понял — здесь просто негде. Точнее, я пока не знал места. Во дворе… Не вариант, учитывая, что самоубийцу найдут, а щенок им стал, когда решил просто и без затей заминусовать меня. Дверцу в желобе запечатают наглухо. В итоге для того, чтобы добраться до тайника пришлось бы изобретать способ проникновения через четырехметровую стену с крышей поверху. И если бы не возможные сигнальные чары, то это не представляло труда, но ими тоже должны были опутать заброшенный дом.

Вещи я рассортировал и переложил, арбалет и болты, завернутые в плащ, обладающий свойствами к мимикрии, оказались в рюкзаке гоблов. Сложил туда костюмы, сверху бросил анорак и мокасины. Опять сапоги и котомку через плечо, амулет незаметности на шею. Зеркальце в руки.

Осмотрел через него проулок. Никого.

Но все равно выбирался осторожно. Затем, так же долго выжидал, а после деактивировал свой волшебный девайс, проведя в определенной последовательности по поверхности красного камня.

Мысли, если убрать браваду, невеселые. Проблема заключалась в самом важном — в моем теле. В старом бы уже к завтрашнему дню половина Черноягодья горела, вторая воевала между собой. Третья затаилась, и боялась бы в итоге смотреть в мою сторону косо.

И вот здесь возникал справедливый вопрос: что делать? С одной стороны, можно спокойно отступить — дорога в сиротский приют для благородных детей еще не перекрыта. Но… Но это всякое отсутствие перспектив. Заработать тысячи и тысячи золотых на обучение и рост способностей, находясь под постоянным контролем, вдали от реальных источников богатств — сложно. Еще сложнее задекларировать добычу.

Оставалось попробовать посеять хаос. И главное, теперь я знал о чем говорить с другим пленником. И что у него спрашивать, а могли нагрянуть и еще языки.