Глава 72. Самый подходящий момент

Глава 72. Самый подходящий момент

У Полины голова кружилась от всего пережитого. На душе было светло и легко. Но тревожные мысли, прокравшиеся исподволь, не дали ей долго пребывать в эйфории. Под домом дежурили гвардейцы, терпение которых, по всей видимости, было на исходе. Полину ждала обратная дорога во дворец, и нужно было решить, как поступить с Глори.

Если взять её с собой, это будет означать, что малышке вновь придётся жить в особняке Тайлера. От одной этой мысли становилось нехорошо. Пьелина вывела Советника из строя, но надолго ли? Как он станет относиться к Глори, когда придёт в себя? Да и сама Пьелина? У Поли сложилось впечатление, что новая хозяйка особняка слишком поглощена мыслями о мести Тайлеру и вряд ли будет уделять Глори время. Малышка будет чувствовать себя неуютно — не сможет понять, почему сестра стала такой холодной.

Оставалось приказать слугам взять опеку над Глори и доставить в родовой замок Дюрей-ла-Пласи. Однако к такому решению тоже не лежала душа. Если бы у Поли на примете была хорошая гувернантка, а лучше даже две, которым она могла бы стопроцентно доверять, то… то и тогда бы Полина рассталась с Глори совсем не с лёгкой душой. А уж учитывая, что на поиски гувернанток нужно время, которого у Полины нет, то и допускать мысль о том, чтобы отправить Глори в замок, не хотелось.

Полина выходила из дома повитухи, не имея готового решения. Что делать? Вряд ли гвардейцы дадут ей возможность спокойно подумать над тем, как лучше поступить. И действительно, как только она показалась на пороге, к ней сразу же подошёл старший офицер — опять с совершенно непробиваемым выражением лица.

— Как самочувствие роженицы?

— Хорошо. Она благополучно разродилась. В нашем королевстве на одну верноподданную стало больше, — Полина отчитывалась сухими казёнными словами, но всё же не смогла сдержать улыбки. — Благодарю вас, господин гвардеец, что позволили помочь и сами оказали помощь.

Раньше Полина не понимала расхожего выражения — «улыбнуться одними глазами». Как это? Но, глядя сейчас на каменную физиономию офицера — поняла. Его губы не дрогнули, но в глазах проскочило что-то подозрительно напоминающее улыбку.

— Боюсь, не могу принять вашей благодарности. Если кто-то тут её и заслужил, то только вы. Меня впечатлило, как мужественно вы противостояли пятерым офицерам и приказу короля. Никогда не встречал подобной отваги у женщин.

Полине польстили эти слова. Ещё бы! Военный офицер, гвардеец Его Величества, назвал её смелой. Он, правда, и не догадывается, что никакого особого мужества Полина не проявляла. Если бы в тот момент, когда карету остановили всадники, она не была на адреналине, если бы была способна мыслить здраво, ещё как бы испугалась и грозных гвардейцев, и непонятного приказа короля, который не сулит ничего хорошего. Но тогда её волновала только беззащитная растерянная напуганная Лайби и её готовая вот-вот появиться на свет кроха, остро нуждавшиеся в помощи.

— Я проверил состояние ваших лошадей, — продолжил гвардеец. — Им крайне необходим отдых — сказалась гонка последних часов. Ваши слуги и вы сами тоже утомлены. Не думаю, что будет разумно прямо сейчас двигаться в путь. До ближайшей придорожной таверны два часа — не меньше. Поэтому сделаем привал прямо здесь, в этой деревне. Я переговорил с деревенским головой. Он организует всем вам ночлег.

Только услышав слова «отдых» и «ночлег», Полина осознала, насколько действительно устала. Как сильно её напряжённое тело просит принять горизонтальное положение. Причём, Полине было даже не важно, где прилечь — на роскошной кровати или на полу на подстилке из соломы. Лишь бы иметь возможность блаженного покоя хоть на пару часов. Она посмотрела на гвардейца с благодарностью. Не такой уж он и бесчувственный чурбан, каким показался сначала.

Деревенский голова, услужливый шустрый мужчина под сорок, выделил Полине и Глори место в своём собственном доме — целую комнату. Крохотную, конечно, но зато там имелась кровать. Супруга головы предложила сытный ужин. Не хотелось обижать гостеприимных хозяев, но аппетита совершенно не было. Сославшись на страшную усталость, Поля и Глори ретировались в отведённую им комнату и почти сразу же легли.

Тело Полины блаженно расслабилось, но сон не шёл. Слишком насыщенным был день, слишком много проблем сулил следующий. Разве уснёшь? Одуванчика тоже пока не окутала дремота. Они долго лежали молча, держась за руки.

— Не отсылай меня в родовой замок, — нарушила тишину Глори. — Я хочу остаться с тобой.

Малышка как будто догадалась, о чём думала Полина. Что ей ответить? Поля сама не хотела расставаться, но прекрасно понимала, что спокойной жизни у малышки в столице не будет.

— Глори, но ты ведь мечтала вернуться в родовой замок.

— Я хотела жить там не одна, а с… тобой, — Глори споткнулась и вдруг огорошила вопросом: — Ты ведь не Пьелина?

Поля напряглась. Совсем не ожидала такого поворота разговора. Хотя что Полина хотела? Глори очень умная и наблюдательная. Разве могла она не заметить странности в поведении своей компаньонки? Поля выдала себя даже не столько сорвавшимся у неё сегодня обращением «Одуванчик», у неё с самого начала не получилось изображать перед Глори чужого человека, которым, по сути, являлась для неё Пьелина. Она любила малышку так искренне, это чувство сидело в ней так прочно, что спрятать его было невозможно.

Полина не стала отпираться — глупо. Вместо этого спросила:

— Как ты догадалась?

— Не догадалась — почувствовала. Ты так нежно баюкала меня всю дорогу, так ласково смотрела. Так ко мне относился только один человек. Я не понимаю, как такое может быть, но чувствую, что ты — это она. У тебя такой же взгляд, такая же мимика. Ты тем же движением прижимаешь к себе. Так же улыбаешься, когда называешь Одуванчиком. Ты такая же отчаянная преданная и стойкая. У тебя такая же светлая душа. Ты очень похожа на мою сестру… Не на Элайзу. На другую.

— У тебя есть другая сестра? — опешила Полина.

— Да. Она появилась несколько недель назад. Она носила то же имя и внешне выглядела, как Элайза. Но это была не Элайза… Это была ты? — Глори развернулась лицом к Полине и заглянула в глаза.

Бедный Одуванчик. Какая же она чуткая, тонкая натура. Она не понимала всего происходящего, но зато всё чувствовала. Ощущала на уровне эмоций, на уровне подсознания. Не могла себе ничего объяснить, но тем не менее, пустила к себе в душу. Пустила и полюбила. Преданно и самоотверженно, как умеет только она.

— Я знала, что когда-нибудь ты мне всё расскажешь. Просто пока было нельзя. Я ждала. И могу ещё подождать. Сколько нужно. Только не отсылай меня в родовой замок. Я хочу быть с тобой.

У Полины защипало в глазах. Она начала говорить тихо и горячо:

— Да, Глори. Это я. Не Элайза. Другая сестра. Нет, мы не кровные родственники, но я люблю тебя, мой Одуванчик, мой славный стойкий Одуванчик, и всегда буду считать сестрой.

Поля сжала ручку Глори. Вложила в этот жест все переполнявшие душу эмоции. А потом начала рассказывать. Всё как есть. С самого начала. О своём обмене с Элайзой и о том, что произошло дальше. Полина хотела сделать это позже, в более подходящей обстановке. Хотела сначала подготовить малышку. Но вдруг поняла, что это и есть самый подходящий момент…