Глава 81. Я не предам…

Глава 81. Я не предам…

…Тонкое обоняние способно учуять обмен парфюмами.

Эта последняя фраза в записке Пьелины-Элайзы не давала Полине спокойно заснуть. Слова звучали очень туманно и нелепо, но всё же Поля сообразила, что имелось в виду. Обмен парфюмами — это обмен душами. А кто его учуял? Видимо, Рональд. Дальше проще. Полина догадалась, что Пьелину-Элайзу вызывали к королю, и между ними состоялась беседа. Из этой беседы Пьелина и сделала вывод, что Рональд обо всём догадывается. Наверно, задавал ей соответствующие каверзные вопросы. Вряд ли Пьелина проболталась, иначе уже была бы в казематах. Она поспешила предупредить Полину, чтобы была осторожней. Да только поздно. Полина уже выдала себя. Не специально, конечно. Но что она могла противопоставить железным аргументам Сферы Гольца?

Полина прокручивала в голове разговор с Рональдом и с ужасом осознавала, что тот, видимо, с самого начала уже подозревал, что перед ним не Пьелина. Поэтому так злился — понимал, что Полина ему лжёт. Поэтому так победно сверкали его глаза, когда Сфера разрушилась — он окончательно убедился, что прав. Но вот дальше повёл себя очень странно. Логично было бы тут же отдать приказ отправить Полину к дознавателям. Он же действовал совершенно по-другому. Ни с того ни с сего назначил лгунью придворным магом. Что за странную игру он затеял? Полину мучили жутковавые предчувствия. Наверно, Рональд решил, что отправить Полю в казематы — это слишком мягкое наказание, и готовит что-то более изощрённое.

Тревожные мысли сменялись ещё более тревожными. Полина вдруг осознала, что если Рональд догадался об их с Пьелиной обмене, значит, понял ещё одну вещь. Понял, что той страстной ночью в охотничьем домике у камина, он осыпал поцелуями не Элайзу, а её. Какая, должно быть, сумятица творится сейчас в его голове. И эта сумятица только усиливает его гнев. Ох, Полинка, ждёт тебя грандиозная расплата. Хорошо хоть успела выторговать защиту и покровительство для Глори.

Когда панические мысли чуть отхлынули, Полина начала думать, что ей делать в сложившейся ситуации. Сбежать? Бесполезно — поймают. Да ей, в общем-то, и бежать-то некуда. Попробовать воспользоваться шкатулкой? Пробраться с помощью неё к Рональду, как хотела перед тем, как получила записку от Пьелины? Но теперь эта идея казалась ещё более рискованной. Узнает ли Полина, благодаря вылазке, что-то полезное — большой вопрос, а вот выдать себя и вызвать ещё больший гнев короля у неё запросто получится. Поля забылась тревожным сном, так и не придумав беспроигрышного решения.

Проснулась она очень рано. Край неба ещё даже не начал алеть. Полина прекрасно помнила, что ей велено быть у короля с рассветом. Привела себя в порядок и облачилась в простое удобное платье. Уже собиралась выходить из покоев, как пожаловала прислуга.

— Я Карли. Меня приставили прислуживать вам, — объяснила молоденькая опрятная девушка и, густо порозовев, передала Полине большую картонную коробку. — Его Величество отдал распоряжение, чтобы вы надели вот это.

Поля раскрывала коробку с опаской. Что там? Честно говоря, промелькнули самые невероятные мысли. Содержимое и в правду оказалось неожиданным, но, к счастью, не таким, как подумалось Полине. В коробке обнаружился элегантный утеплённый костюм для верховой езды — из благородного бархата шоколадного оттенка, с богатой меховой оторочкой.

Карли бросилась помогать переодеваться. Полина приняла её помощь безропотно, потому как голова была занята разгадыванием головоломки. Почему костюм для верховой езды? Что задумал Рональд? Тревога и волнение, которые и без того держали в плотных тисках со вчерашнего вечера, усилились ещё больше.

На выходе из покоев Полину поджидали двое гвардейцев. Наверное, всю ночь тут дежурили — сторожат.

— Госпожа Пьелина, Его Величество просил проводить вас к нему.

Полина последовала за офицерами. А что ей оставалось? Она даже не удивилась, что ведут её не в кабинет короля, а к выходу из дворца. Ну, в самом деле, если бы Рональд собирался беседовать с ней в помещении, зачем бы настаивал на этом почти зимнем наряде?

Спускаясь по ступеням в один из внутренних двориков королевского дворца, Полина заметила невдалеке Рональда, который держал под уздцы двух скакунов. Чёрт! Ну, что же он всё-таки задумал? Чем дальше, тем страшнее. Сердце замирало в груди от дикого уже неконтролируемого волнения.

Гвардейцы подвели к королю и испарились. Эх, Полька, помирать, так с музыкой. Чего ты тупишься, изучая носки своих сапожек? Она подняла на Рональда глаза. Наверно, сильно резко вздёрнула голову. Та, бедная, аж закружилась.

Он смотрел на Полину, как всегда — невозмутимо. И от его невозмутимости у неё привычно мурашки побежали по телу. А ещё сегодня он почему-то был дьявольски красив. Мужественный, благородный, уверенный. Ох, что же задумал этот дьявол? Какую страшную казнь?

— Вы умеете ездить верхом?

Полина не знала. Подозревала, что умеет. Ведь должна же быть какая-то память тела. Пьелина-то наверняка вполне хорошо держалась в седле. Здесь принято учить верховой езде девочек-аристократок.

— Если нет, поедем на моей лошади вдвоём.

Ой, нет, Ваше Величество, уж лучше Полина сама.

— Умею, — произнесла она, как можно уверенней. — А куда мы едем?

— Не скажу.

Полина не поняла, чего в его голосе было больше: то ли насмешки, то ли угрозы. И это её слегка возмутило. Она, конечно, заслужила наказание, но имеет же хотя бы право на то, чтобы знать какое.

— Почему не скажете?

— А почему я должен отвечать на ваши вопросы? — опять эта странная интонация в голосе. — Вы же не считаете нужным правдиво отвечать на мои.

Он приблизился к ней вплотную. Пришлось запрокинуть голову ещё выше, чтобы не терять контакт с его глазами. Полине, конечно, грозила страшная кара, но когда она смотрела в эти серые невозмутимые внимательные глаза, ей начинало казаться, что этот мужчина никогда не причинит ей вреда. Страх утихал… правда, другое, не менее опасное чувство, набирало обороты.

Он обхватил за талию и легко, словно пушинку, подсадил в седло. Полина ощутила себя верхом на скакуне достаточно уютно. Видимо, права оказалась насчёт памяти тела.

Рональд тут же вскочил на другую лошадь и направил её к воротам. Полина последовала за ним. Руки и ноги знали, что делать — скакун послушно выполнял команды. Рональд выбрал неспешный ритм, и у Полины с лёгкостью получилось подстроиться. Вот так плавно и спокойно они и спустились с холма, на котором возвышался королевский дворец.

Оказывается, конные прогулки имеют терапевтический эффект. Полина ощутила, как постепенно отступает волнение. Сердце всё равно, конечно, отстукивало неровный ритм и щёки пылали румянцем, но на душе стало спокойнее. Казалось, ничего плохого таким замечательным утром произойти не может. С покрытого рваными сиреневыми рассветными облаками неба слетали редкие удивительно симметричные снежинки. Опускались на землю плавно и безмятежно. Ветра практически не было, чтобы гнать их и сбивать в стайки.

Рональд молчал. Но Полина видела боковым зрением, что он постоянно наблюдает за ней. И щёки под его взглядом разгорались ещё сильнее.

Прогулка длилась уже достаточно долго, а Полина всё никак не могла догадаться, куда же они направляются. Даже когда их небольшая процессия въехала в лес — старый дремучий таинственный ельник, она всё равно не понимала цели их путешествия. И только когда заметила на пригорке небольшой аккуратный сруб — память подсказала, где они. Эту постройку она уже однажды видела. Охотничий домик Его Величества. Тот самый… Полина обомлела.

Рональд наблюдал за её реакцией с наглым удовольствием.

— Ну вот, мы и приехали, — произнёс он, явно наслаждаясь смущением, которое покрыло румянцем уже не только щёки Полины, а всё лицо.

Воспоминания нахлынули сплошной волной. Его руки, губы, поцелуи, Его смелые дерзкие ласки. Зашкаливающие острые чувства, заставляющие тихо стонать…

Что Рональд задумал? Какую изощрённую пытку? Снова дико закружилась голова. Но с лошади Полине не дали упасть. Рональд аккуратно снял из седла и поставил на землю, задержав в объятиях чуть дольше, чем того требовали обстоятельства. Буквально на мгновение, но и этого хватило, чтобы испугаться. Испугаться своих чувств, его намерений, испугаться того, что может произойти…

— Тебе нечего бояться, — произнёс он мягко, подталкивая к двери. — Я не причиню вреда… Но и не выпущу отсюда, — добавил с угрозой, от которой волнением стянуло живот, — пока всё не расскажешь.

В домике было тепло и чудесно пахло деревом. Полина скинула верхнюю накидку, боясь, что если не сделает этого сама, то раздевать её начнёт Рональд. А он ведь может одной накидкой не обойтись. Сердце разгоняло по жилам кровь с сумасшедшей скоростью. А голова уже практически ничего не соображала. Рональд наблюдал за её нервными движениями с пристальным дразнящим вниманием. Кажется, это доставляло ему удовольствие.

— Идём, — повёл он Полину вглубь домика.

В одной из комнат жарко пылал камин. Эта та самая комната. Полина сразу узнала её. Напротив камина — низкая широкая софа, застеленная толстым пледом с длинным ворсом. Воспоминания обострились до предела. Господи, Поля помнила даже, каким этот ворс был на ощупь. Если в планах Рональда было пытать Полину, то он выбрал верный метод. Она вся горела от сложных противоречивых чувств.

Он усадил её на эту злосчастную софу. И сам сел рядом. Очень-очень близко. Он не касался её, но она ощущала тепло его тела.

— Рассказывай, — приказал мягко.

— Что?

— С начала. (3303c)

Это страшно — будто зимой прыгнуть в полынью с ледяной водой. Сразу всё тело обожжет холодом, выбьет из лёгких весь воздух, лишит возможности нормально дышать. Но Полина решилась:

— Да, Ваше Величество. Это была я… здесь… тогда… когда всё произошло… — слова давались с трудом.

— Нет, — покачал головой Рональд. — С самого начала. Расскажи про него. Того, кто тебя предал. Это из-за него ты не доверяешь мужчинам? — его рука накрыла руку Полины. — Я не предам…