Глава 11
Марселла
Я залезла на подоконник, выглядывая в окно. Как и прежде, я пыталась найти ориентиры, которые могли бы мне подсказать, где я нахожусь, но лес вокруг клуба не давал никаких намеков. Проведя десять дней в руках байкеров, я начала терять надежду, что папа и Маттео найдут меня. В коридоре скрипнула половица, заставив меня напрячься. Каждый раз, когда Мэддокс уходил, мои нервы были напряжены до предела. И как бы безумно это ни звучало, он меня защищал. Я видела взгляды, которые на меня бросали другие мужчины: голодные и полные ненависти. Я не могла рассчитывать на их милосердие, и даже если бы я сказала, что не желала их милосердия, я боялась того, что они могли со мной сделать.
– Эй, избалованная принцесса, где же ты прячешься? – позвал Коди певучим голосом.
Когда Мэддокс уходил, любимым занятием Коди было сидеть напротив двери и мучить меня рассказами о том, как бы он взял меня силой. Он громко шмыгал носом, вынюхивая.
– Я чувствую запах итальянской киски. Позволь настоящему мужчине заполнить твою грязную дырочку.
Я пыталась не издавать ни звука, надеясь, что тогда он уйдет. Но вместо этого Коди несколько раз дернул дверную ручку. Хоть я и знала, что он специально пытается меня напугать, меня все равно охватила тревога. Моим единственным спасением были дверь и уважение байкеров к Мэддоксу. Но я не хотела полагаться ни на то, ни на другое.
Чем дольше я находилась в плену, тем выше становились шансы, что в итоге Эрл Уайт сорвется и причинит мне боль, чтобы надавить на отца. Я не хотела ждать, пока это произойдет, но сбегать без помощи Мэддокса было бесполезно.
Он ясно дал понять, что не поможет мне, что бы я ни сделала, но сейчас я задумалась, не проверить ли мне его теорию. Я слышала, как он бормотал мое имя ночью во сне.
Услышав рев двигателя, я повернула голову в сторону подъездной дорожки и не смогла сдержать улыбку, когда заметила Мэддокса на его «Харлее», остановившегося перед крыльцом. Он снял шлем и провел рукой по непослушным волосам. Должна признать, что вид Мэддокса, сидящего на этом звере-мотоцикле, чертовски привлекал. Даже его байкерский прикид с кожаной жилеткой смотрелся на нем хорошо. Мэддокс слез с байка и поднял глаза к окну. Наши взгляды пересеклись, и все внутри меня перевернулось, но я даже не хотела разбираться в причине этого. Я отвернулась от окна, будто мне было все равно, что он вернулся, но колоссальное облегчение, прошедшее по телу, говорило об обратном.
За окном уже было темно, и тепло от тела Мэддокса распространилось повсюду. В конце концов я перевернулась. Я едва могла разглядеть его силуэт. Занавески не слишком пропускали лунный свет. Мэддокс хотел меня, и пусть я никогда не признаюсь в этом, но меня влекло к нему. Мэддокс заводил меня, как он и сказал. Я могла поддаться своему желанию и надеяться, что это меня спасет, или могла отказать себе в нем и надеяться, что меня спасут другие. Может, я и была избалованной принцессой, но уж точно не нуждалась в принце, который пробудит меня от вечного сна.
Мэддокс
Темнота, казалось, окутала нас коконом, наполненным возможностями. Я лежал на спине рядом с Марселлой. От нее пахло неприятностями и искушением. Она подвинулась ближе, и теперь ее колено слегка касалось моего бедра, и от этого прикосновения по всему телу, казалось, прошелся электрический разряд. Ее близость сеяла во мне хаос. Она была теплой и так чертовски близко.
Спать рядом с ней каждую ночь было пыткой. Эрл упомянул, что скоро свяжется с Витиелло, чтобы произвести обмен, и вместо того, чтобы с нетерпением ждать момента мести, я думал лишь о том, что потеряю Марселлу прежде, чем она станет моей. Я был таким придурком.
– О чем ты думаешь? – спросила она.
– Жалею, что вообще пригласил тебя в свою комнату, – ответил я.
– Почему?
У меня было такое чувство, что она прекрасно знала о своем влиянии на меня. Было почти невозможно не смотреть на нее и не фантазировать о ней круглые сутки.
– Думаю, ты догадываешься, – сказал я хриплым голосом.
Она пододвинулась еще ближе, но по-прежнему только ее колено касалось меня. Мне хотелось перевернуться и прижать ее к себе, поцеловать ее, попробовать на вкус, особенно ее киску, о которой я давно мечтал.
– Догадываюсь?
Мое терпение лопнуло. Я перевернулся так, что наши лица оказались невероятно близко. Марселла резко выдохнула, и даже ее дыхание было сладким. Я не прикасался к ней, хотя каждая частичка меня жаждала этого.
– Я не могу перестать думать о твоей киске и о том, капает ли с нее, – грубо сказал я, надеясь смутить избалованную принцессу, но она лишь сглотнула.
– Ничто не мешает тебе узнать, – прошептала она.
Я был уверен, что ослышался. Я коснулся ее бедра, и после недолгого напряжения она расслабилась под моим прикосновением.
– Что ты творишь? Думаешь, что, если соблазнишь меня, я тебе помогу? Сколько мне повторять тебе, что это не сработает?
– Даже если и не сработает, разве попробовать на вкус избалованную принцессу не стоит того?
Черт. Я не мог устоять. Я погладил верхнюю часть бедра, а затем просунул ладонь в боксеры. Как только мои пальцы скользнули под ее нижнее белье, Марселла выдохнула, и ее теплое дыхание коснулось моих губ. Я подавил стон от ощущения ее шелковистой теплой плоти. Ее киска была такой чертовски мягкой. Марселла затаила дыхание, когда я провел указательным пальцем по ее входу. Кончиком пальца я обнаружил тонкий намек на влагу между ее складками.
– Черт, – простонал я.
Решив подразнить Марселлу еще больше, провел пальцем вверх и вниз по ее лону.
Ее дыхание все еще было медленным и равномерным, но постепенно учащалось, когда я начал раздвигать ее складки, поглаживая их указательным и средним пальцами, массируя костяшками пальцев клитор. Она начала тяжело дышать, и вскоре мои пальцы стали скользкими от ее возбуждения. Я не мог удержаться. Погрузив в нее один палец, я подавил проклятье. Она ощущалась так, словно я умер и попал прямо в рай. Внутри нее было так тесно, что мне невольно вспомнились слова Коди. Возможно, он был прав. Черт, я неторопливо трахал ее пальцами, желая насладиться каждым моментом. Она схватила меня за плечи и начала двигать бедрами в одном ритме с моими пальцами, отчего ее клитор соприкасался с моей ладонью. Я замедлил движения, и, как и ожидалось, она потерлась о мою руку, снова и снова вводя мой палец в себя. Мой член был готов взорваться.
– Не останавливайся, – хрипло прошептала Марселла.
– Черт, ты правда думаешь, что что-то остановит меня от доведения тебя до оргазма?
– Замолчи, – простонала она, затем резко втянула воздух.
Я быстрее задвигал пальцами, почти опьяненный от ее стонов и ощущения ее тугих стенок. Я добавил второй палец, и мой член дернулся от ее резкого выдоха. Губы Марселлы нашли мои для неловкого поцелуя.
А потом из нее вырвался крик, стенки ее влагалища сжались вокруг моих пальцев. Ее оргазм был подобен неудержимой лавине, ее соки стекали по моим пальцам и запястью.
– Капает, – прохрипел я.
Марселла лишь тихо застонала, когда я продолжил медленно входить и выходить из нее, продлевая оргазм. В конце концов я остановился, но не достал из нее свои пальцы, наслаждаясь периодическими спазмами, которые охватывали ее стенки. Я вытащил из нее пальцы и поднес к своим губам, облизав их дочиста, убедившись, что Марселла слышала то, что я сделал.
– Это отвратительно, – прошептала она.
– Вынужден не согласиться, – ухмыльнулся я, вдыхая ее аромат после оргазма. – Я все еще сомневаюсь, что это не сон.
Марселла перевернулась на спину.
– Уверена, что ты бы кончил во сне.
Я засмеялся, хотя мой член пульсировал от бушующей потребности.
– Это не принесет тебе дополнительных очков.
Марселла наклонилась и нежно поцеловала меня в щеку.
– Спокойной ночи, Мэддокс. Не могу дождаться, когда снова услышу, как ты шепчешь мое имя во сне.
Черт.
Конечно же она мне приснилась, и я проснулся со стояком. Вероятно, кровь не покидала мой член всю ночь. Яйца чертовски сильно болели. Быстро приняв душ, я гордо расхаживал полностью обнаженный по комнате, закончив играть в прятки с Марселлой.
Она следила за каждым моим движением с возмущенным лицом, но в ее глазах горело то же желание, что и у меня. Вскоре мой член снова стал твердым. Взгляд Марселлы остановился на пирсинге у основания и на кончике. Последний на самом деле был результатом проигранного пари, но я быстро понял, что мне нравятся ощущения от прохладного металла, и девушкам тоже.
Заинтересованность Марселлы определенно того стоила. Я погладил пирсинг у основания, привлекая ее внимание.
– Этот пирсинг расположен так, чтобы стимулировать клитор, – сказал я, мой голос был грубее, чем обычно. – А этот, – продолжил я, дотрагиваясь до пирсинга на кончике. – Стимулирует точку G.
Марселла ничего не сказала, но после прошлой ночи она не могла притворяться, что я ее не возбуждал. Я знал, что снова обнаружу ее мокрой, если прикоснусь к ее киске.
Марселла
Прошлая ночь с Мэддоксом стала откровением. Одни лишь его прикосновения разожгли во мне пламя. Быть может, из-за того, что я изголодалась по ним.
Я боялась пожалеть о случившемся, но сожалеть о том, что хотелось повторить, казалось мне лицемерным. Я пыталась утешить себя тем фактом, что нахожусь в чрезвычайной ситуации, о которой нельзя судить по общепринятым правилам. И все же в глубине души я спрашивала себя, была ли это единственная причина моего желания.
Когда я вышла из ванной той ночью, Мэддокс лежал, растянувшись на кровати, наблюдая за мной с голодной улыбкой.
Он был в одних боксерах, демонстрируя свое рельефное, покрытое чернилами тело.
Я притворилась безразличной.
– Эрл сказал, что почти добился желаемого с твоим стариком. Это может быть одна из наших последних совместных ночей.
Мое сердце забилось быстрее.
– Правда?
– Не можешь дождаться, когда избавишься от меня? – спросил Мэддокс.
Удивительно, но я хотела больше времени проводить с ним, как бы сильно он ни бесил. Находясь запертой в комнате Мэддокса, вдали от мерзких байкеров, я почти забыла об опасности. Это было похоже на странную версию творческого отпуска вдали от моей обычной жизни.
– Может, стоит потратить сегодняшнюю ночь на поедание твоей киски, прежде чем ты вернешься к своему жениху.
– Он бывший жених, – незамедлительно ответила я.
Джованни никогда не удовлетворял меня орально, только пару раз прикасался ко мне через джинсы (он боялся, что, если папа вдруг ворвется в мою комнату, я буду голой), но этот опыт не доставил мне удовольствия. Хотя, учитывая, что каждый раз во время поцелуев его язык ощущался так, словно золотая рыбка боролась за свою жизнь на суше у меня во рту, я не слишком стремилась к тому, чтобы он оказался у меня между ног. В тех редких случаях, когда Джованни прикасался ко мне, я не достигала оргазма, и это стало ударом по его самоуверенности, в чем, собственно, он обвинил меня, желая подождать до первой брачной ночи… по крайней мере, подсознательно. Разумеется, все это было полной чушью.
Мэддокс лежал на спине, пошло улыбаясь.
– Я могу довести тебя до крышесносного оргазма.
Мои губы искривились.
– Крышесносного, серьезно? Не трать зря время, мне не нравится оральный секс.
– Значит, ты никогда не занималась оральным сексом.
– Занималась, – огрызнулась я в ответ, хотя на самом деле не знала, каково это.
Я никогда не ублажала парня. Джованни слишком боялся моего отца и не осмеливался запятнать меня так до нашей свадьбы.
Улыбка Мэддокса стала еще более пошлой, и меня бросило в жар. Только от одного взгляда на него между моих ног стало слегка влажно.
– Твой жених настоящий неудачник. Он не использовал свой язык должным образом, иначе ты бы не несла такую чушь. Будь ты моей девушкой, ты бы кончала только от одной мысли о моем языке на твоей киске.
Я не поправила его предположение о том, что Джованни доставлял мне удовольствие. Это не имело никакого отношения к тому, что у нас было. Я подошла ближе к кровати, глядя на Мэддокса сверху вниз.
– У тебя грязный[14] рот.
Ты сожалеешь только о тех вещах, которые не сделал.
– У меня волшебный язык, – прорычал он, высунув язык так, что пирсинг сверкнул на свету. Я не могла перестать думать, каково это было бы, если бы он доставил мне удовольствие своим пирсингом. Только от одной мысли об этом мои бедра сжались в предвкушении. Если это правда одна из наших последних ночей, то это мой последний шанс переманить Мэддокса на свою сторону… и немного развлечься.
Я не знала, зачем сделала это, когда встала на кровать и посмотрела на него сверху вниз.
Он откинул голову назад, заглядывая мне под футболку. На мне не было трусиков. Он присвистнул.
– Черт, Белоснежка, дай мне попробовать эту королевскую киску.
Я изогнула бровь.
– Только если это заставит тебя замолчать.
Он дьявольски ухмыльнулся.
– Оседлай мое лицо. Давай. Раздвинь для меня эти молочные бедра.
Я послала ему свой самый пренебрежительный взгляд и подошла ближе, возвысившись над ним, расставив ноги по обе стороны от его плеч. Я знала, какой эксклюзивный вид предоставляла ему, и он наслаждался им. Тем не менее я не могла отрицать, что меня все больше возбуждала эта ситуация: грязный рот Мэддокса, голодный блеск в его глазах. В прошлом я слишком часто сомневалась в себе, но с Мэддоксом было иначе, его желание обладать мной казалось совершенно очевидным. Не было никаких оснований для сомнения.
– Встань на колени, чтобы я мог попробовать тебя.
– Витиелло не преклоняют колени.
Он схватил меня за лодыжки и сильно потянул на себя, от чего я потеряла равновесие и упала прямо на него, мои колени опустились на мягкий матрас рядом с его головой.
– Я могла бы разбить твое лицо коленом! – прошипела я.
Мэддокс был моим единственным шансом выбраться из этой адской дыры. Даже если я и хотела убить его, в чем уже не была уверена, мне пришлось бы подождать до того момента, когда я буду свободна.
Мэддокс схватил меня за задницу и дернул к своему лицу. Его взгляд поймал мой, затем он медленно высунул язык, и на его лице появилась пошлая ухмылка. Кончик его языка скользнул по моим складкам, раздвигая их, лаская чувствительную плоть. Я вздрогнула от почти ошеломляющего ощущения, на мгновение забеспокоившись, что кончила от мимолетного прикосновения.
– Черт, – сказал он низким, хриплым голосом, его губы вибрировали на моей пульсирующей плоти.
Он начал лизать меня медленными движениями, его пирсинг дразнил мой клитор. Я вцепилась в его волосы, притягивая его рот ближе к своему лону, и он принял мое приглашение, погружая свой язык в меня. Я вращала бедрами, оседлав его лицо. Язык Мэддокса находился глубоко внутри меня, его пирсинг дразнил место, которое, как я предположила, было моей точкой G. Я наблюдала за ним, пока он неторопливо, иногда даже с закрытыми глазами, ласкал меня, словно лакомился вкусной едой, которой необходимо было насладиться в полной мере. Пирсинг сверкнул, когда язык Мэддокса медленно коснулся моего клитора. Я схватила его за волосы, яростно дернув их, но Мэддокс лишь ухмыльнулся и сомкнул губы вокруг моего клитора. Я закусила нижнюю губу, сдерживая стон.
– Ты должна кричать и стонать. Так делают все девушки, находясь в моей комнате. Мои браться по клубу заподозрят неладное, если ты не будешь издавать ни звука.
Я уставилась на него.
Мэддокс, казалось, воспринял это как вызов, только чтобы услышать крик из моих уст, пока сосал и облизывал, покусывал и ласкал. Вскоре мое дыхание стало прерывистым, я отчаянно раскачивала бедрами. К этому моменту я уже без смущения двигалась против его рта. Сильные руки Мэддокса обхватили мои ягодицы, разминая их и направляя мои движения. Он отстранился буквально на пару сантиметров, и я едва не притянула его обратно за волосы. Так отчаянно нуждаясь в освобождении, я была близка к полной потере всякого подобия контроля.
– Кончи мне в рот, Белоснежка, – прорычал Мэддокс.
Его голубые газа не отрывались от моих, когда его губы вновь обхватили мой клитор. Наслаждение неудержимой волной распространилось прямо от моей сердцевины в каждый миллиметр тела. Я кончила так сильно, что каждый мускул, казалось, напрягся до предела. Я ахнула, опершись руками о мускулистые плечи Мэддокса, чтобы прийти в себя. Закрыв глаза, я поддалась чувствам и закричала, словно вокруг нас ничего не существовало. И мне стало так хорошо. Я качнула бедрами назад и вперед, погрузив его язык глубже, пока волны удовольствия не начали отступать. В конце концов я открыла глаза посмотрела на Мэддокса.
Мэддокс жадно поглощал меня, ухмыляясь, его лицо блестело от моих соков. Я наблюдала за ним, продолжая тереться своей киской о его губы. Мне нравилось, насколько пошло и неправильно это было. И это – Мэддокс – могло стать моим спасением или же моим грехопадением, которого многие так ждали.
Я продолжала стоять на коленях над ним, моя грудь тяжело вздымалась.
Его губы и подбородок блестели.
– Видишь, я же говорил, что заставлю тебя кончить мне в рот.
– Ты же понимаешь, что это звучит отвратительно, верно?
Но в глубине души я была ужасно возбуждена. Мэддокс был под запретом, груб и свободен от условностей. Он должен был стать средством для достижения цели, но в то же время я не могла заставить себя чувствовать вину за то, что наслаждалась этим.
Мэддокс поднял голову и высунул язык. Провел его кончиком по моим складкам, а затем взял одну из них в рот.
– Ну и кто может это не любить? Особенно, если это так вкусно.
Я встала, футболка вновь сползла до колен, скрывая наготу. Мои ноги были липкими, а клитор пульсировал от полученного оргазма.
Мэддокс медленно сел.
– Ты не отплатишь мне тем же?
Я приподняла бровь.
– Почему бы тебе не попросить об этом кого-то из клубных девушек? – Несмотря на грубую нотку в моих словах, мысль о том, что Мэддокс мог уединиться с другой девушкой, меня не устраивала. Он сел, его джинсы были натянуты в области паха. Вспомнив пирсинг и его греховно сексуальное тело, я ощутила желание встать перед ним на колени и сделать то, о чем он попросил, но гордость удержала меня на месте. Мэддокс достал сигарету и поднялся с таким видом, будто ему было плевать. Пожав плечами, он неторопливо направился к двери.
– Как хочешь. Я знаю подходящую девушку, которая отсосет мне.
Раскаленный ком ярости вырос в моей груди.
– Если ты сделаешь это, то… – закипела я, не совсем понимая, чем собиралась ему угрожать. Мы не были парой, поэтому я не могла расстаться с ним. Мы были не больше, чем просто пленница и похититель, что делало ситуацию еще более нелепой. У меня не было ничего, чем я могла бы его шантажировать.
– То что? – спросил Мэддокс, поворачиваясь с довольной ухмылкой, словно моя реакция была частью его плана. То есть он обманом довел меня до эмоционального всплеска?
Я не могла в это поверить. Покачала головой с полным отвращением.
– Мне все равно. Делай все, что пожелаешь. Мне нет дела до того, что ты позволяешь всем этим старушкам… – я хотела сказать что-то грубое, чтобы соответствовать ему, но слова застряли у меня в горле, – … делать с тобой все эти гадости, – застенчиво закончила я, и мое лицо вспыхнуло.
Улыбка Мэддокса стала еще шире и самодовольней, отчего захотелось задушить его золотой цепочкой на его шее.
– Делать все эти гадости? – повторил он, ухмыляясь во все зубы. – Отсасывают мой член – вот, что они мне делают. Не можешь произнести эти слова, Белоснежка?
– В отличие от девушек, которых ты выбираешь для выполнения своих приказов, у меня есть манеры.
– О, у тебя есть манеры и много высокомерия, соответствующего им. Разве ты не чувствуешь себя лицемеркой, критикуя этих девушек, когда твоя киска все еще влажная от моего волшебного языка?
Он был прав, но я не могла это признать.
– Они сами выбрали такой образ жизни. А меня похитили. У меня нет выбора.
– Когда ты оседлала мой рот, как чертова наездница родео, это было твоим выбором, принцесса. И твои соки на моем языке тому доказательство.
Так же часто, как его грубость заводила меня, она и раздражала.
– Эксперты называют это стокгольмским синдромом[15], – пробормотала я, ненавидя свои щеки за то, что они еще больше покраснели оттого, что я чувствовала себя пойманной. Хоть я и говорила себе, что это было лишь частью плана по переманиванию Мэддокса на мою сторону, я все равно слишком сильно наслаждалась нашей близостью, чтобы ссылаться на стратегию. Я чувствовала себя распутной, сексуальной и неприличной, какой никогда не чувствовала себя с Джованни. Я словно освободилась от оков, которые тяготили меня больше, чем я думала.
– Это чушь, Белоснежка. Не считай меня за дурака и уж точно не считай себя бесхребетной. Ты бы никогда не позволила какому-то чертову синдрому определять твои действия. Сомневаюсь, что кто-то или что-то может заставить тебя совершить то, чего ты не хочешь. – Мэддокс сделал паузу. – И ты хочешь меня. В твоей чопорной светской жизни тебе бы никогда не позволили поразвлечься с кем-то вроде меня, но теперь у тебя появился шанс, и ты жадно воспользовалась этим, уцепившись за него своими идеально ухоженными ногтями.
Он был прав. Я хотела его. В кои-то веки я чувствовала себя свободной от правил Семьи. Это была территория, неподвластная никаким законам. Меня никогда не обвинят в том, что я делала здесь, пока была в плену.
Это была трусость, нежелание рисковать привычной жизнью.
Глаза Мэддокса прошлись по мне, заставляя вновь почувствовать жар.
– Тебе даже не нужно это говорить. Я знаю, как сильно тебе хочется стать более развратной со мной, показать свою внутреннюю роковую женщину[16], которую ты прячешь под обликом Белоснежки. – Его улыбка стала еще более пошлой. – Разве тебе не любопытно?
– Это ты про свои гениталии? – сказала я саркастически.
Мэддокс громко засмеялся, и мне это начало слишком сильно нравиться.
– Не совсем те слова, которые я бы выбрал, но да.
– Нет, спасибо. Любопытство до добра не доводит[17].
Его улыбка стала шире. Боже, улыбка никогда раньше не заставляла меня чувствовать себя так, словно все внутри меня охватил огонь.
Мэддокс сунул руку в джинсы и высвободил всю свою длину. Я не могла отвести взгляд, как бы ни хотела. Пирсинг на его кончике привлек мое внимание и не отпускал. Мэддокс несколько раз провел пальцем по блестящему куску металла, потирая головку.
Я подошла ближе.
– Ты серьезно собираешься сделать это прямо у меня на глазах? У тебя совсем нет стыда?
– Тут нечего стыдиться, Белоснежка. Но, если ты так беспокоишься о моем достоинстве, то помоги мне.
Я помотала головой.
– Ты невозможен и груб, и абсолютно бесстыден.
– Виновен по всем пунктам. А вот ты трусиха, лицемерка и лгунья.
Я прищурила глаза.
– Нет.
Но я была такой. Мэддокс обхватил меня за шею и потянул вниз, пока мне не пришлось опереться одним коленом на матрас.
– Да, – пробормотал он, прежде чем поцеловать. Мэддокс продолжил двигать рукой по всей своей длине, и когда я наконец отстранилась от поцелуя, мой взгляд метнулся вниз, где его рука скользила по члену.
Мой рот наполнился слюной от вида того, как напрягаются мышцы Мэддокса при каждом движении.
– Трусиха.
– Заткнись. Можешь не дразнить меня, чтобы я прикоснулась к тебе. Я дотронусь до тебя только тогда, когда сама захочу этого.
– Конечно, – сказал Мэддокс. Я услышала едва заметную нотку сарказма в его голосе, поскольку не могла обращать внимание ни на что, кроме ритмичного движения его руки вверх-вниз. На кончике его пальца собралась капля жидкости молочно-белого цвета.
– Ты невозможен! – вскипела я, яростно поцеловав его и наконец прикоснувшись к нему.
Мои пальцы сомкнулись вокруг его твердого, но гладкого члена. Мэддокс выдохнул, прежде чем сказал:
– Наконец отважилась.
Я заткнула его еще одним поцелуем и начала двигать рукой вверх-вниз, почти отталкивая его руку. Мой большой палец исследовал пирсинг на его кончике. Взволнованная резким вдохом, за которым последовал низкий стон, я провела пальцами вниз, ко второму пирсингу, у основания, служившему украшением для яиц, и была вознаграждена еще одним шипением Мэддокса.
– Раздевайся, – прорычал он.
Мои брови взлетели вверх. Я еще не решила, хотела ли пойти до конца. За последние тридцать минут чаша весов определенно склонилась в пользу Мэддокса. Я все никак не могла перестать думать, станет ли классический секс таким же открытием, как и оральный. Почему я должна была ждать подходящего члена мафии, будущего мужа, который переспал с бесчисленным количеством девушек до нашей первой брачной ночи? Почему я не могла немного поразвлечься?
И более того, тихий голос, который я привыкла считать своим инстинктом, сказал мне, что Мэддокс – тот самый парень, с которым я должна потерять девственность.
Он усмехнулся, будто смог прочитать по крайней мере часть моих мыслей.
– Я хочу кончить на твое идеальное тело.
– Сомневаюсь, что хочу заразиться какими бы то ни было из твоих ЗППП[18].
– Если они у меня и есть, то ты уже заразилась ими после того, как я вылизал твою киску.
Он был прав, и я ненавидела чувствовать себя глупой.
– Не волнуйся, я обычно пользуюсь презервативом, но если забываю, то сразу сдаю анализы. Я чист.
Я перестала поглаживать его член и стянула футболку через голову. Взгляд Мэддокса ласкал мои изгибы. Мои соски затвердели, хотя в комнате было тепло. Затем я вновь обхватила его длину. Мэддокс потянулся к моей груди, зажав твердый сосок между пальцев и покрутив его. Другая его рука погладила мою попку, прежде чем скользнула между ног сзади. Большой палец раздвинул мои складки, прикоснувшись к клитору, который снова пульсировал от нетерпения. Один щелчок по чувствительному бугорку, и я загорелась желанием, готовая дать волю чувствам.
– Я думала, теперь твоя очередь, – сказала я тихим голосом, когда его большой палец вновь заставил меня содрогнуться. Должна была признать, что доставлять Мэддоксу удовольствие одновременно с этим чертовски сильно возбуждало и заставило меня приблизиться к пику наслаждения намного быстрее, чем ожидалось.
– Наблюдая, как ты извиваешься от моих прикосновений, я кончу намного быстрее, Белоснежка.
На этот раз у меня не нашлось умного комментария. Я была слишком поглощена ощущениями, жаром, исходящим от тела Мэддокса, удивительной твердостью его члена и пульсирующей потребностью между моих ног. Вскоре мои бедра начали двигаться, подстраиваясь под ритм пальца Мэддокса.
Когда меня накрыл второй оргазм, Мэддокс тоже кончил, излившись на весь свой пресс. Глубоко вздохнув, он схватил меня за шею и притянул к себе для поцелуя.
– Мне правда невыносимо от того, что придется тебя отпустить.