Глава 14

Лука

Защита семьи всегда была моим главным приоритетом. Не было ничего важнее этого, включая клан нью-йоркской Семьи. Взглянув на записку от Эрла Уайта, я понял, что потерпел неудачу.

Настало время расплаты, Витиелло.

Эрл Уайт

Президент мотоклуба «Тартар»

– Этот идиот, похоже, не знает других слов, – пробормотал Маттео. Я никак не отреагировал. В моих ушах звенел тот же шум, что и много лет назад, когда я решил, что Ария изменяет мне, и пошел на массовое убийство целого отделения мотоклуба «Тартар». Тогда я потерял контроль над собой и теперь был близок к повторению.

В тот момент Маттео находился рядом со мной, как и сейчас. И, как и тогда, в его взгляде сквозило то же волнение, пока он молча наблюдал за мной.

Все внутри меня требовало крови, криков и резни.

Я ничего не мог поделать, кроме как слушать бешеное биение своего сердца.

– Как мне сообщить об этом Арии? – выдавил я из себя.

Четыре часа назад я узнал, что Марселлу похитили из кампуса. Один из телохранителей позвонил мне и сообщил об этом. Единственная причина, по которой он все еще был жив, заключалась в том, что мне понадобятся все люди для уничтожения «Тартара», и попытка спасти свою шкуру станет отличным стимулом.

Маттео сжал мое плечо.

– Я могу это сделать.

– Нет, – прохрипел я, мотая головой. Затем искоса взглянул на сына: его лицо все еще было закрыто ладонями. Амо находился рядом, когда поступил звонок. Его шок отразил мой собственный. Несмотря на то что Амо был посвящен в ряды членов Семьи в свой тринадцатый день рождения, я скрывал от него многие ужасные аспекты нашего мира по просьбе Арии.

Я встал с кресла в своем кабинете, куда мы вернулись после тщетных поисков. Не осталось ни следов Марселлы, ни членов клуба «Тартар». Они все заползли в свои укрытия, боясь того, что я мог с ними сделать, отыскав. Они раскололись бы, как орешки, выдав всю нужную информацию, каждый секрет, о котором даже сами не подозревали.

– Я должен ехать домой, пока новость не дошла до Арии.

Я уже созвал собрание с каждым членом Семьи, который находился поблизости и имел возможность присутствовать сегодня. Некоторые из моих младших боссов и их солдат находились слишком далеко, чтобы присоединиться к поискам. Амо подошел, сжал мое предплечье, в его глазах пылала ярость.

– Позволь мне принять участие в поисках и уничтожении «Тартара». Мне не нужна защита. Я хочу спасти Марси и убить каждого ублюдка, причинившего ей боль. Я хочу превратить их тела в кровавое месиво.

Сын был почти с меня ростом, и ярость в его серых глазах, моих глазах, сейчас напоминала мне меня как никогда прежде.

Защищать его больше не представлялось возможным. Я кивнул и сжал его плечо. Я не смог защитить Марселлу и не мог больше защищать Амо.

– Мы будем сражаться бок о бок.

Лицо сына наполнилось решимостью и гордостью. Наверно, мне следовало раньше позволить ему стать частью операции. Это его первое настоящее задание, более рискованное, чем все, с какими мы сталкивались за последнее время.

Мое сердцебиение участилось, когда я пересек порог нашего особняка тридцать минут спустя. Маттео и Амо стояли рядом, но сообщить новость Арии стало моим бременем. Валерио бросился вниз по ступенькам, широко улыбаясь, но один взгляд на меня, и выражение его лица изменилось.

– Что такое?

Я жестом приказал Амо и Маттео позаботиться о нем. Он был слишком мал для ужасных подробностей, но ему тоже следовало узнать правду. Тем не менее сейчас все мое внимание было приковано к Арии.

Я последовал за тихим пением на кухню, где и нашел жену. Она дула на пар над чашкой чая, читая журнал. Я не ожидал увидеть, как она готовит. Ария была худшим поваром в мире. Ее светлые волосы были собраны в беспорядочный пучок, несколько непослушных прядей обрамляли ее великолепное лицо. Марселла унаследовала красоту Арии и ее глаза, но черные волосы были от меня.

Мы с Арией были женаты уже двадцать четыре года, дольше, чем оба прожили друг без друга. Она была все так же прекрасна, как и в день нашей свадьбы, возможно, даже больше. Но что делало ее еще красивее, так это ее способность любить так сильно, как никто, кого я когда-либо знал, и именно по этой причине новость о дочери могла сломить ее.

– Ария, – выдавил я. Каждая клетка моего тела восставала против нарушения ее спокойствия той омерзительной правдой, которую даже я с трудом мог вынести. Я поклялся не причинять никакого вреда ни ей, ни нашей семье и потерпел колоссальную неудачу.

Ария обернулась с мягкой улыбкой, которая исчезла при взгляде на мое лицо. Она знала меня как никто другой, каждое подергивание моего нерва и скрытый за ним смысл. Я мог только представить, каким было выражение моего лица.

Ария медленно поставила чашку, ее глаза наполнились беспокойством.

– Что-то случилось?

Как я ей это скажу? Я хотел солгать, хотя бы ради ее защиты. Я не был человеком, избегающим жестокой правды или чего бы то ни было еще. Я видел и совершал слишком много ужасных вещей, чтобы бояться, но в этот момент я был чертовски напуган.

– Ты помнишь мотоклуб «Джерси»?

Ее брови сошлись на переносице.

– Ты убил их всех, когда я была беременна Марселлой.

Мое сердце сжалось. Разумеется, она помнила. Тогда я действовал из чистого отчаяния и ярости, не думая о последствиях своих действий. Я хотел калечить и убивать, а эти байкеры показались идеальной мишенью. Они уже нападали на склады Семьи и убивали моих солдат, так что были далеко не невинны, но в то время я бы убил их, даже если бы они не были к этому причастны.

Мои действия десятилетиями оставались безнаказанными, но теперь Марселла расплачивалась за мои грехи.

– В последние несколько лет они восстанавливали свое отделение.

Ария кивнула, потому что я уже упоминал их после определенного случая, когда одна из их безумных атак вызвала много проблем.

– Лука, ты меня пугаешь. Что произошло? Зачем ты мне про них говоришь?

Я подошел к ней и коснулся ее плеч.

– Марселла, ее похитили…

Ария сделала шаг назад, ужас исказил ее лицо.

– Нет.

– Ария…

– Нет, – прошептала она. Она начала дрожать и пятиться, пока не уперлась спиной в кухонный стол. Из ее глаз брызнули слезы. Она прикрыла дрожащей рукой рот, хватая воздух, когда крик боли вырывался из нее. Мне хотелось прикоснуться к ней, утешить ее, но я не был уверен, хочет ли она моих прикосновений. Это я был во всем виноват. Марселла стала мишенью из-за моих действий в прошлом.

– Она жива, – сказала она утвердительно, а не спросила, будто ее слова могли превратить это в правду.

– Да, разумеется, она жива. Президент, скорее всего, хочет шантажировать меня. Они не убьют ее. Они знают, что я в отместку уничтожу их и каждого члена клуба на своей территории и за ее пределами. – Я не верил ни словам Эрла Уайта, ни его чести, но должен был поверить его инстинкту самосохранения. Это не означало, что они не причинят моей дочери вреда. Но даже без этого Марселла наверняка была в ужасе, находясь в руках байкеров, в ужасе от того, что они могут сделать… Я не хотел рассматривать самые худшие варианты.

Ария закрыла глаза, сглотнув.

– Ох, Марси. – Она обмякла, прижавшись ко мне, издав приглушенный вопль, ее пальцы впились в мои руки. Я поймал ее и прижал к своей груди.

Ее боль ранила меня сильнее, чем любое лезвие когда-либо.

– Прости меня, любимая. Наша дочь расплачивается за мои грехи. Я никогда не прощу себя и не жду, что ты когда-нибудь простишь меня.

Ария медленно отстранилась, вытерев глаза, прежде чем взглянула на меня. Она сжала мою руку.

– Эти люди виноваты, а не ты, Лука. Тебе не за что извиняться. Когда я вышла замуж за тебя, я знала о рисках жены дона.

Даже несмотря на то, что этот брак никогда не был ее выбором, мы по-прежнему выбирали друг друга снова и снова уже много лет со дня нашей свадьбы.

– Я предложу обмен. Им нужен я, а не она.

Выражение лица Арии стало неожиданно свирепым.

– Спаси нашу дочь и убей этих людей. Они не должны выжить, иначе мы никогда не будем в безопасности. Ты самый сильный мужчина, которого я знаю. Покажи им это и только попробуй не вернуться.

Непоколебимая вера Арии в меня была величайшим даром, который я мог себе вообразить, и бременем, которое я с радостью нес. Я бы никогда не посмел не оправдать ее доверие. Я готов был спасти нашу дочь ценой своей жизни и со всей возможной жестокостью, раз это было необходимо.

Амо вошел в столовую, и выражение его лица не предвещало ничего хорошего. Я сразу же встал. Я все равно не был голоден. Единственная причина, по которой я сидел за обеденным столом, заключалась в желании Арии сохранить видимость нормальной жизни для Валерио. Он знал больше, чем она хотела, но уважал ее чувства, притворяясь, что не знает.

Ария и Валерио замолчали.

Я придвинулся ближе к Амо, понизив голос, когда спросил:

– Что случилось?

Лицо Амо покраснело от гнева.

– Байкеры выложили видео с Марселлой в интернет.

Ария встала и подошла к нам.

– С Марселлой все в порядке? Что случилось?

– Какого рода видео?

Телефон Амо несколько раз запищал от входящих сообщений. Он искоса взглянул на экран.

– Черт. Я убью их всех.

Я схватил его за запястье.

– Амо, что это за видео?

Мой собственный телефон начал гудеть от сообщений.

– Они опубликовали видео с обнаженной Марселлой и выложили в социальные сети. Оно повсюду: в «Инстаграме», «ТикТоке» и «Твиттере».

Я сжал руки в кулаки, моя ярость была такой всепоглощающей, что я с трудом сдерживал ее. Валерио и Ария обеспокоенно наблюдали за мной. Мне нужно было сохранять самообладание, пока я не уеду из дома. Ария взглянула на свой мобильный, и ее лицо побледнело.

– Мам? – спросил Валерио, но она никак не отреагировала.

Я подошел к Арии и коснулся ее плеча. Она подняла голову.

– Я хочу, чтобы они все умерли, – тихо прошептала она. Как будто она должна была просить об этом. Так или иначе, они умрут. Либо от моей руки, либо от рук Амо и Маттео после моей смерти.

Я склонился над столом, уставившись на телефон. Мой последний разговор с Эрлом Уайтом состоялся вчера. С тех пор я ничего от него не слышал, и у меня не было номера телефона, по которому я мог бы связаться с ним. Его слова заставили меня опасаться за жизнь Марселлы.

Маттео расхаживал по комнате.

– Он хочет, чтобы ты умолял. Не могу дождаться, когда поменяюсь с ним ролями и заставлю его умолять.

Я бы в любом случае умолял, но не словами, и не сдерживая свою ярость, потому что после видео с Марселлой, опубликованного мотоклубом, иначе было невозможно. Я предложил себя Эрлу Уайту на золотом блюдечке с голубой каемочкой, но он отказался. Если бы мои люди оказались близки к обнаружению нового укрытия «Тартара», все стало бы проще. Я бы стер в порошок каждого байкера. Черт, я бы наслаждался этим больше, чем когда-либо.

– Мне каждую ночь снится сон, как я убиваю Уайтов. Это все, о чем я могу думать, – сказал Амо, сидевший на моем диване. Он проводил каждую свободную минуту в поисках «Тартара» и своей сестры с тех пор, как ее похитили. Даже Ария, которая обычно требовала, чтобы он как можно больше внимания уделял учебе, не спорила.

Не было ничего важнее семьи.

Два дня назад мы всю ночь шли по следу, но хижина, которую мы обнаружили, была лишь заброшенным складом оружия и боеприпасов. От нынешнего клуба «Тартар» не осталось и следа. Если бы мы смогли добраться до одного из байкеров, он бы раскрыл местоположение, но последний парень, которого мы преследовали и загнали в угол, пустил пулю себе в лоб, прежде чем мы смогли его схватить.

Раздался стук, и Валерио просунул голову в мой кабинет.

– Мама только что получила посылку. На ней печать адской гончей.

Амо вскочил с дивана, но я уже оказался за дверью, бросившись за Валерио, который вел меня к Арии. Мы нашли ее в гостиной. Она уставилась на посылку с ножом для писем в руке, но та все еще была закрыта.

– Не открывай! – крикнул я. Ария подскочила, ее взгляд метнулся ко мне. Я подошел к ней и осторожно оттолкнул, прикрывая своим телом.

Амо забрал нож из ее руки. Я отрицательно покачал головой.

– Я открою.

Он протянул мне нож, и я разрезал упаковочную обертку. Я сомневался, что внутри было что-то опасное, но даже если и было, то пострадаю только я.

Я разорвал упаковку и нашел банку с окровавленным куском плоти внутри. Мой пульс ускорился, когда я прочитал этикетку: «Первая частичка твоей дочери, которую ты получил. Их будет еще больше, если ты не проявишь хоть немного уважения».

Глаза Маттео расширились.

– Что это? – пробормотал он. Амо все еще сдерживал Арию и Валерио.

Я поднес банку ближе к лицу.

– Мочка уха.

Маттео стиснул зубы и отвернулся, бормоча что-то себе под нос. Я не был уверен, что могу говорить. Моя ярость пылала слишком ярко.

– Лука? – позвала Ария, ее голос звенел от паники. – Что это?

– Отведи свою мать и брата наверх, – приказал я Амо. Ария ему не позволила. Она вырвалась из хватки Амо, и он, очевидно, не посмел схватить ее снова. Я передал банку Маттео, прежде чем подошел к Арии, не давая ей взглянуть на содержимое.

– Лука. – Голос Арии дрожал, ее глаза наполнились слезами и ужасом, когда она посмотрела на меня.

– Доверься мне, любимая. Марселла скоро вернется к нам.

– Я не слабая. Я хочу знать, что происходит.

Я жестом приказал Амо вывести из комнаты Валерио, который нехотя последовал за братом. Ария схватила меня за руки.

Я не мог подобрать слов, не мог сказать ей, что происходит с Марселлой и признаться, что не сумел это предотвратить. Даже я – человек, видевший и совершивший так много ужасных вещей, не мог вынести мысли о том, через что прошла моя дочь. Боль, страх…

Эти слова не сорвались бы с моих губ. Я ненадолго закрыл глаза.

– Любовь моя, они хотят меня наказать. Я не позволю им еще больше навредить Марселле.

Ария посмотрела на Маттео, который все еще держал банку. Затем подошла к нему.

– Покажи мне, – приказала она. Сын взглянул на меня. Я кивнул.

Ария взяла банку и бросила ее обратно в коробку. Я обнял ее сзади, прижимая к себе, пока она плакала.

«Тартар» нанес мне удар самым худшим способом из всех возможных, и Эрл Уайт знал это. Он наслаждался этим, и ему было бы неприятно потерять такой источник власти. Он не отпустит Марселлу. Если мы не найдем ее в ближайшее время…

Я не привык чувствовать себя беспомощным и не собирался позволить этому чувству овладеть мной. До последнего вздоха я буду искать мою девочку и убивать каждого байкера на своем пути к ней.