Глава 15

Мэддокс

После нашей ссоры два дня назад я по возможности избегал Эрла. Но чтобы убедиться, что дело двинулось в нужном направлении, я должен был поговорить с ним и выяснить, что происходит у него в голове. На вечер у нас было назначено собрание, и почти все согласились прийти.

Марселла весь день оставалась ужасно тихой, и мне было интересно, не сожалела ли она о нашей ночи. Прежде она упомянула, что пожалеет об этом, но теперь я хотел, чтобы она передумала.

Марселла сидела на кровати и приводила в порядок волосы расческой, которую я забрал у одной из клубных девушек. Это действо почти гипнотизировало. Я не мог отвести взгляд. Белоснежка повернула голову, пристально глядя на меня своими проницательными глазами.

– Что будете обсуждать на собрании?

– Когда мы планируем произвести обмен.

Марселла одарила меня странной улыбкой, словно не верила моим словам.

– Я их уговорю. Они прислушаются к голосу разума, – сказал я, сам с трудом веря в это.

– Чего ты хочешь, Мэддокс?

Тебя. С самого первого момента, как встретил, я хотел только тебя. У меня было искушение сбежать с ней, оставить все, что я когда-либо знал и желал, позади. Но я не мог. Жизнь в клубе – это все, что я имел, все, чего хотел. За пределами клуба у меня не было ни друзей, ни семьи. «Тартар» был моим всем.

Но тут внезапно появилась она… Марселла – девушка, дочь моего врага, занимавшая все больше и больше моего личного пространства.

Я так ничего и не ответил. Все мои мысли были о безумии и предательстве. Я подошел к Марселле, склонился над ней. Схватив ее за шею, я запрокинул ее голову для глубокого поцелуя. Сначала она ответила, но потом отвернулась, лишив меня своих неотразимых губ.

– Все это закончится, как только твой дядя вернет меня моей семье. Если, конечно, он не решит пытать меня, а затем убить, чтобы наказать моего отца.

Она сказала это так, будто говорила о ком-то другом, ее голос был холодным и сдержанным, но в глазах отражался страх, в котором она никогда бы не призналась. При одном лишь упоминании о ее смерти мое сердце забилось быстрее.

– Я бы никогда не позволил Эрлу убить тебя. Я защищу тебя.

Марселла улыбнулась, но это была далеко не радостная улыбка.

– А ты сможешь? Защитить меня? Твои братья по клубу хотят сжечь меня на костре, как ведьму, которой они меня и считают.

Мои братья по клубу хотели убить ее совсем другим способом. Этого я тоже не допущу. Пока Марселла находится на нашей территории, я позабочусь о том, чтобы ей больше не причинили вреда. Но как только ее освободят…

Мысль о том, чтобы отпустить Белоснежку и никогда больше не увидеть, тяжелым грузом легла на мои плечи.

– Ты не хочешь потерять меня, – прошептала она, вставая и хватаясь за мою жилетку. Ее глаза, как и всегда, держали меня в плену.

Я подумывал солгать, но просто не мог сделать это, когда она смотрела на меня таким взглядом. Я сильнее сжал ее шею.

– Конечно, я не хочу тебя потерять. – Я сунул руку под ее футболку, которая доходила ей до бедер, и отодвинул боксеры в сторону. – Я бы скучал по этой симпатичной киске. – Но то была лишь малая часть причины, почему я не мог представить, как отпускаю Белоснежку. Она была единственным человеком, с которым я мог делиться подробностями из моего детства, рассказывать о большем, нежели о поставках наркотиков, самогона и оружии. Мои пальцы нашли ее клитор, и я начал слегка обводить его. Я дразнил Марселлу только тогда, когда мне действительно хотелось погрузиться в нее.

– Это нечто большее, Мэддокс, – тихо сказала она, ее дыхание сбилось, когда я продолжил гладить ее чувствительный комок нервов. Наклонившись, я втянул ее нижнюю губу в свой рот, прежде чем поцеловать. Ее язык встретился с моим в нежном и медленном танце, так непохожем на наши предыдущие поцелуи. Глаза Белоснежки не отрывались от моих, и она выдохнула мне в рот, когда мои пальцы прошлись вверх и вниз по ее киске, собирая результат ее возбуждения, чтобы было еще легче скользить по ее маленькому бугорку.

– Что бы это ни было, это не может длиться вечно, – прорычал я.

Она помотала головой.

– Это может длиться столько, сколько мы пожелаем. Нам просто нужно приложить усилия ради этого. Я могу стать твоей, целиком и полностью, только если ты поможешь мне сбежать.

– Сбежать, – повторил я. – Мои братья по клубу убьют меня, как предателя.

– Ты мог бы сбежать со мной и попросить моего отца о помощи.

Я поморщился. Мысль о том, чтобы попросить о помощи Луку Витиелло, человека, убившего моего отца, оставила горький привкус во рту.

– Твой отец убьет меня за твое похищение.

– Он не сделает этого, если я попрошу его пощадить тебя.

– Я не хочу находиться во власти твоего отца. Это он должен находиться в моей власти, другого я определенно не допущу.

Лицо Марселлы стало суровым, и она попыталась отстраниться, но я удержал ее, притянув к себе за шею, и погрузил свой язык в ее рот, а два пальца в ее влажную киску. Она застонала мне в губы, ее стенки восхитительно сжались. Я входил в нее в быстром темпе, наслаждаясь ее возбуждением и огнем, горящим в глазах. Желание и гнев – прекрасное сочетание. Хватка Марселлы стала болезненной, когда ее бедра сотряслись под моей рукой, преследуя оргазм.

Мышцы ее влагалища непроизвольно сжались вокруг моих пальцев, а глаза расширились от пика ощущений. Я разорвал наш поцелуй, чтобы услышать ее крик наслаждения.

– Да, Белоснежка, – прорычал я, поглаживая ее еще быстрее. Она прижималась ко мне, пока ее оргазм не утих окончательно. Опустив руку, я расстегнул ширинку.

Марселла потянула меня за волосы, заставляя встретиться с ней взглядом.

– Ты можешь остаться в живых и быть со мной, но только если оставишь свою байкерскую жизнь и станешь работать на моего отца.

Я усмехнулся.

– Хочешь, чтобы я работал на твоего отца.

Марселла стала серьезной.

– Ты можешь либо работать на моего отца, либо править кладбищем.

– Мы еще живы. Меня и моих братьев очень трудно убить, как видишь.

– Прежде мой отец убивал людей «Тартара». И он сделает это снова.

Я стянул боксеры и толкнул Марселлу к кровати. Она вызывающе улыбнулась и раздвинула свои длинные ноги. Я схватил ее за лодыжки и притянул к себе, прежде чем врезаться в нее одним сильным движением. Она все еще была напряжена, ее лицо исказилось от дискомфорта, но я подождал всего секунду, чтобы ее стенки приспособились к моему члену. Мои яйца яростно бились о ее киску, а бедра о ее задницу, пока не покраснели. Но этого было недостаточно, и никогда не могло быть. Я жаждал видеть ее лицо, я хотел видеть его каждое утро, когда просыпался, и каждую ночь, когда засыпал. Перевернув ее, я навис над ней. Ее глаза прожгли дыру в моей душе и сердце.

– Черт, – прорычал я. – Я не могу, мать твою, потерять тебя.

После секса она лежала в моих объятиях, ее дыхание было размеренным. Скоро я должен был встать и отправиться на собрание.

– Я боюсь умереть, боюсь, что они сделают мне еще больнее, Мэддокс, – прошептала Белоснежка так тихо, что сначала я не был уверен, что правильно ее расслышал. У нее были все основания бояться.

– Я здесь, – пробормотал я, целуя ее в шею. Ее забинтованное ухо насмехалось надо мной, показывая правду.

Дыхание Марселлы выровнялось, и я встал, чувствуя, как излишняя нервозность овладевает телом. Спускаясь по лестнице, я пересекся с Гуннаром. Он хлопнул меня по плечу.

– Ты проводишь слишком много времени с ней. Все это заметили. Скоро ты должен будешь сделать выбор.

– Я сделал свой выбор много лет назад, – сказал я, указывая на свою байкерскую жилетку. – «Тартар» течет в моей крови.

Гуннар пожал плечами.

– И все-таки. Некоторые парни недовольны. Сегодняшнее собрание – твой шанс их успокоить.

– К черту их. Я пролил за этот клуб больше крови, чем кто-либо другой.

– Успокойся. Я просто говорю.

Если такой человек, как Гуннар, уже начал остерегаться меня, то мне стоило быть осторожным. Когда спустя пять минут мы с Гуннаром зашли в комнату для собраний, большинство членов клуба уже сидели за столом, а остальные прислонились к стенам. В основном кивки, которыми меня приветствовали, были такими же дружелюбными, как и в прошлом, но я заметил недоверие нескольких парней. Судя по выражению лица Коди, он, скорее всего, говорил обо мне много дерьма. Эрл, как обычно, сидел во главе стола. Я занял свое место рядом с ним, но он сделал вид, что не заметил меня. В прошлом у нас случались ссоры, особенно когда я был вспыльчивым подростком, но это никогда не казалось концом для наших отношений. Однако теперь я чувствовал, что между нами образовалась пропасть, которую было нелегко преодолеть. Я не знал, как закрыть эту пробоину, и не был уверен, что хотел.

К моему удивлению, Эрл не начал собрание с самой очевидной темы: похищения. Вместо этого он решил обсудить новые маршруты транспортировки оружия и возможное сотрудничество с другими мотоклубами. Учитывая, скольких мы убили за эти годы, я сомневался, что найдется достаточно желающих вести с нами дела, даже если мафия Восточного побережья оставалась нашим общим врагом.

Я был близок к тому, чтобы выплеснуть все накопившееся эмоции, когда мы, наконец, перешли к следующей теме.

– Как насчет того, чтобы обсудить Витиелло прямо сейчас? – сказал я, не сумев скрыть раздражение.

Послышалось несколько смешков от стариков, которые, по-видимому, вспомнили мои подростковые годы, когда я постоянно перебивал Эрла и пару раз был отстранен за импульсивные порывы.

Глаза дяди, полные ярости, впились в меня.

– Сейчас нам нечего обсуждать. Витиелло не может слезть со своего высокого трона, и пока это будет продолжаться, итальянская шлюха остается с нами.

Оскорбление вызвало во мне новую волну ярости, которую я с трудом подавил. Я стукнул кулаком по столу.

– «Тартар» не пытает женщин. Мы разбираемся с нашими врагами, а не с их детьми. Наша цель – Витиелло, и он предложил нам себя. Давай наконец отомстим. Время пришло. Я призываю к голосованию.

Эрл откинулся на спинку кресла, но его наигранное спокойствие никого не обмануло. В его глазах отразилась та же ярость, что и у меня. Он бы накричал на меня в ответ и отказался голосовать, если бы это не заставило его выглядеть слабым.

– Тогда давайте проголосуем, – произнес он с жестокой улыбкой. – Кто голосует за то, что мы должны держать шлюху Витиелло до тех пор, пока Лука Витиелло не проявит к нам уважение, которого мы заслуживаем, и пока не получит сполна за всех братьев, которых он пытал и убил. Или голосуйте против, если хотите поскорее положить конец этому ради него и его отродья.

Я стиснул зубы. Судя по его формулировке, голосование уже было проиграно. Я видел это по выражению лиц моих клубных братьев и их кивкам. Как и ожидалось, только трое проголосовали «против»: Гуннар, Грей и я, в то время, как остальные, более десяти человек, проголосовали за то, чтобы оставить Марселлу и позволить Луке страдать из-за нее. Вероятно, мне стоило это предвидеть. За последние годы байкеры из клуба с более умеренными взглядами либо стали «Кочевниками», либо присоединились к небольшим отделениям «Тартара» в Техасе или на севере, потому что не хотели участвовать в планах мести. Оставшиеся члены клуба были неизменно преданы Эрлу и придерживались его радикальных взглядов.

Когда собрание закончилось, я остался в своем кресле, наблюдая, как парни отправились в бар, чтобы отпраздновать успешное собрание. Гуннар похлопал меня по плечу, проходя мимо.

– Ты пытался, – сказал он. – Скоро все это закончится, и мы сможем сосредоточиться на вещах намного лучше мести.

Я кивнул, но не поверил в это. Эрл заметил меня и вернулся, возвышаясь надо мной.

– Этой шлюхе пора убраться из твоей комнаты, Мэд. Она морочит тебе голову. Это ген Витиелло. Момент для нашей мести настал, не позволяй ей все испортить.

Я встал и натянуто улыбнулся дяде.

– Последние несколько недель сильно повлияли на меня, Эрл. Вот и все. Я просто хочу добраться до Витиелло, пока он не ускользнул от нас.

– Он не ускользнет. Не в этот раз. А теперь давай отпразднуем.

Я последовал за ним к бару и выпил пару рюмок с членами клуба, развеивая их подозрения и прощаясь с теми, кто не выживет.

Я поклялся отомстить Луке Витиелло, заставить его пожалеть о содеянном, а позже истекать кровью. Я хотел, чтобы он страдал так же сильно, как страдал я.

Марселла была средством для достижения цели. Нам требовался выкуп, чтобы заполучить Витиелло, и она должна была им стать. Я презирал ее до того, как узнал, а теперь эта девушка завладела мной. Мне не следовало этого допускать. Я должен был это предвидеть. Марселла была девушкой, не похожей ни на одну из тех, кого я встречал раньше.

И сегодня я бы предал свой клуб ради нее. Отказался бы от своей жизненной цели ради нее. И, возможно, даже отдал бы за нее свою жизнь. Я никогда не думал, что рискну всем ради девушки. В жизни байкера отношения приходят и уходят, единственная прочная связь – с клубом и братьями, но с Марселлой я знал, что хочу быть с ней до тех пор, пока смерть не разлучит нас. Впрочем, наверняка это скоро случится.

Белоснежка того стоила. Черт. Теперь я это знал. Я бы умер тысячу раз за нее. Сделав последнюю глубокую затяжку, я отбросил сигарету. Уже было около десяти утра, я пришел сюда прошлой ночью сразу после празднования с братьями, вместо того чтобы лечь спать. Я не мог заснуть и не мог смотреть в лицо Марселле. Мне нужно было время подумать. Сегодня Белоснежку должны были вернуть в собачью конуру, подальше от меня. Эрл дал мне еще пару часов, чтобы трахнуть ее, прежде чем она превратится в легкую добычу. Я прошелся по территории, проверил забор, но он тщательно охранялся.

Схватив телефон, я уставился на него, когда первые солнечные лучи пасмурного дня коснулись земли у моих ног. Слишком много охранников окружало периметр, чтобы я мог спасти Марселлу в одиночку. Черт.

Мой пульс участился, когда я набрал номер ночного клуба Витиелло, где располагался его офис. Прежде я никогда с ним не разговаривал. Это всегда было привилегией Эрла, как президента.

Спустя несколько минут меня наконец соединили с личным телефоном дона, так как его не было в клубе. Меня не удивило то, что он не пришел на работу. Он и его люди, вероятно, работали двадцать четыре на семь, чтобы найти способ спасти Марселлу.

– Чего ты хочешь? – спросил Витиелло. Его голос был напряжен от сдерживаемой ярости. Я представлял, что он собирался со мной сделать, и, пожалуй, я это заслужил. Но Витиелло последний, кому можно кого-то судить.

– Тебе лучше слушать меня внимательно, потому что я дам тебе координаты места, где ты сможешь найти Марселлу. – Я продиктовал ему адрес, а затем добавил: – Поторопись, если хочешь защитить свою дочь от большой опасности.

– Мы оба знаем, что это гребаная ловушка, – прорычал Витиелло.

– Разве это имеет значение? Ты бы умер за нее. Это твой шанс доказать это.

Он не стал отрицать, и впервые в жизни у меня появилось что-то общее с моим злейшим врагом. Самое смешное, что человеком, который, скорее всего, лишится жизни, буду я. Если Витиелло нападет на наш клуб со всей мощью своих солдат, никто из нас не выживет. Быстрая смерть – это все, на что мы могли надеяться, и, с большой вероятностью, нам бы в этом отказали.

– Поторопись. У Эрла есть еще кое-что в планах на твою дочь.

– Я разорву вас всех на части, – прорычал Лука, но я повесил трубку прежде, чем он смог уточнить свое обещание. Я понимал, на что он был способен.

Прислонившись к стене сарая, я уставился в небо. По иронии судьбы, солнце взошло тогда, когда я решил уничтожить то единственное, за что цеплялся всю жизнь. Я перевел взгляд на татуировку адской гончей на предплечье. Я родился в этом клубе и любил его всем сердцем, поклялся в верности и жизни ему и моим братьям, но всего за несколько недель Марселла перевернула мою жизнь с ног на голову. Ее похищение показало обратную сторону «Тартара», на которую я старался не обращать внимания. Я собирался сражаться бок о бок со своими братьями по клубу и попытаться убить Витиелло, как только Марселла окажется в безопасности. Я хотел помочь ей, а не щадить его.

Я оттолкнулся от стены и отправился на поиски сводного брата. Ему нужно было убраться отсюда до того, как приедет Лука. Я нашел Грея, Гуннара, Коди и еще нескольких человек за столом, играющими в покер. Большинство из них были похожи на смерть после пьянки. Некоторые из этих мужчин были мне как друзья. Они не заслуживали смерти, но если бы я рассказал им о том, что их ждало впереди, они бы сообщили Эрлу, и тот бы заставил всех покинуть это место, а сам увез бы Марселлу в новое укрытие. Только на этот раз я не смог бы ее защитить. У меня остался только один шанс, и я ни за что его не упущу.

– Хочешь присоединиться к нам и перестать хандрить, Мэд? – спросил Гуннар с сигаретой в зубах. – Я все равно не понимаю, зачем ты, черт возьми, устроил все это. Если бы в моей постели оказалась великолепная девчонка, я бы ходил, ухмыляясь от уха до уха.

– Ты меня знаешь. Я хочу, чтобы голова Витиелло стала трофеем на стене нашего клуба. Я не успокоюсь, пока это не произойдет.

Это все еще было правдой. Я хотел смерти Луки. К сожалению, это желание противоречило моей одержимости его дочерью. Возможно, было бы к лучшему, если бы Витиелло убил меня, тогда я не столкнулся бы с этой неразрешимой проблемой.

– Тебе не придется долго ждать. Витиелло разорвет нас в клочья, чтобы спасти свою дочь, как только мы все набросимся на нее, – сказал Коди с усмешкой. Сейчас мне как никогда раньше хотелось разбить его глупую физиономию.

– Эй, Грей, мне нужно с тобой поговорить.

Грей помотал головой.

– Я тут выигрываю. Мы можем поговорить позже.

Мое терпение лопнуло. Витиелло, вероятно, уже был на пути сюда со всеми предметами пыток, которые только могли изобрести на планете. Я подошел к Грею и вырвал карты у него из рук.

– Пас.

Грей запротестовал, но потом покачал головой.

– В чем, черт возьми, твоя проблема?

– Моя проблема в том, что ты не выполняешь приказы. Ты ниже меня по званию, не забывай об этом.

– Пока ниже, – пробормотал он с легкой запинкой в голосе. Должно быть, Грей много выпил, раз все еще не соображал. Этот парень доведет меня до белого каления. Коди и Гуннар обменялись взглядами.

Грей встал. Я решил проигнорировать его комментарий, хотя, вероятно, это было правдой. Его зависть проявлялась только тогда, когда он был пьян. Эрл рано или поздно сделал бы Грея своим преемником. В конце концов, он его сын. Но теперь ничто из этого не имело значения. Скоро президент мотоклуба «Тартар» будет мертв, и это я приблизил его смерть. Возможно, «Кочевники» соберутся и создадут новое отделение, но я сомневался, что они сделают это рядом с Нью-Йорком.

Грей последовал за мной на улицу, когда я направился в лес. Я не хотел, чтобы нас кто-нибудь подслушал.

– Что такого срочного, что ты испортил мой стрит-флэш^[20]?

– Мне нужно, чтобы ты сейчас сходил и захватил для меня несколько вещей.

– Нет, не могу. Отец созвал весь клуб на очередное собрание в обед. Вот почему мы все встали так рано. Он что-то задумал.

Мои брови сошлись на переносице. Эрл не говорил мне об этом.

– Зачем?

Грей пожал плечами.

– Обычно он всегда делится всем с тобой, а не со мной.

Я думал, что присоединение к празднованию прошлой ночью убедило Эрла в моей преданности, но, очевидно, он все еще относился ко мне с подозрением. Не без причины.

– Что бы там ни обсуждалось, это может подождать. Тебе нужно уйти прямо сейчас.

Грей прищурился, больше не выглядя пьяным.

– Зачем? В чем дело?

Этот разговор становился пустой тратой времени, которого у нас не было.

Я схватил Грея за воротник.

– Послушай меня хоть раз и уноси свою задницу отсюда.

– Что ты сделал? – процедил он сквозь зубы.

– Покинь клуб немедленно.

Он вырвался из моей хватки.

– Я не сбегу, несмотря ни на что.

Я мог бы смириться со своей участью, с участью моих братьев по клубу и даже Эрла, если бы Витиелло нас убил, но я бы вечно ненавидел себя, если бы умер Грей.

– Черт, ты, придурок, Витиелло знает, где мы находимся. Он уже направляется сюда, чтобы убить нас всех.

Грей отступил от меня на шаг, на его лице промелькнуло ужасающее осознание.

– Ты сказал ему?

– Я должен был. Эрл зашел слишком далеко. Мы все зашли слишком далеко. Это никогда не должно было превратиться в пытку его дочери. Она не должна была расплачиваться за него.

– Ты предатель!

Грей развернулся, собираясь броситься обратно в клуб и предупредить всех. Я не хотел смерти братьев, но, если бы Грей предупредил их, Эрл мог бы убить Марселлу и, вероятно, позволил бы каждому попробовать ее, прежде чем сам сделал бы это. Я не мог этого допустить. Вытащив пистолет, я ударил Грея рукояткой по голове. Он упал на землю. Схватив брата под мышки, я потащил его в лес и спрятал под несколькими ветками и листьями. Если немного повезет, Грей не проснется до того, как все закончится. Тогда, по крайней мере, он выживет. Это единственное, что я мог сделать.

Я поспешил обратно в клуб и остановился, когда заметил тату-машинку на стойке бара.

– А это для кого? – спросил я.

– Шлюха получит татуировку, которую заслуживает, что-то действительно подходящее, – сказал Коди с мерзкой улыбкой, явно наслаждаясь тем, что он знает больше меня. Затем положил карты на стол.

– Фул хаус^[21]!

Гуннар застонал, откладывая карты, остальные тоже пробормотали ругательства.

– Раньше о татуировке не говорилось, – сказал я. Мне не удалось скрыть шок.

– То, что сделал Витиелло, требует соответствующего наказания.

– Он должен заплатить, а не его дочь, – пробормотал я, как заезженная пластинка, все еще надеясь, что мои братья по клубу прислушаются к здравому смыслу.

– Это решение Эрла, мальчик, – дипломатично сказал Гуннар.

– Ее киска затуманила твой разум? – спросил Коди. Я показал ему средний палец. Затем отправился на поиски Эрла. Я не знал, почему продолжал беспокоиться, может, чтобы убедить себя, что он не до конца потерял совесть.

Я нашел его за нашим столом для совещаний, погруженным в свои мысли, что никогда не было хорошим знаком. В последний раз у дяди было такое лицо, когда мы узнали о крысе в наших рядах. Только на этот раз гребаной крысой был я.

– То, что говорит Коди, правда? Что ты хочешь сделать татуировку Марселле?

Эрл вышел из раздумий и, прищурившись, посмотрел на меня.

– Она получит то, что заслуживает. Я думал, мы договорились об этом прошлой ночью.

Я помотал головой.

– Это заходит слишком далеко. Давай схватим Витиелло и заставим его заплатить.

Эрл вскочил на ноги и пронзительно посмотрел на меня, и тогда я понял, что потерял его, его доверие и ту малую привязанность, на которую он был способен. Я хотел спасти его, спасти нас, какие бы узы между нами ни были, но не знал, как это сделать, не принося при этом в жертву Марселлу и ту совесть, которая у меня еще оставалась.

– Я не уверен, что ты сейчас на правильной стороне, сынок. – Был период, когда мне нравилось, что он называет меня сыном, но в последнее время это не звучало как что-то хорошее. Я сомневался, что Эрл когда-либо действительно видел во мне сына. Он оценил мое желание мести и то, что моя печальная история создала более прочную связь между нашими людьми.

– Ты собираешься создавать проблемы? – прорычал он. Коди ворвался в клуб.

– Грей в лесу. Кто-то его вырубил.

Эрл сразу последовал за Коди, но я развернулся и бросился к своей жилетке, брошенной на одном из барных стульев, хватая ключи от мотоцикла, а затем поспешил в оружейную. Прежде чем я успел схватить автомат, кто-то ударил меня в спину, и я упал на колени, застонав от боли. Я ударился лбом о стену, отчего перед глазами все поплыло. Моргнув, я попытался взять себя в руки. Кровь капала из раны на лбу и стекала в левый глаз, когда я его открыл. Коди стоял рядом со мной с бейсбольной битой в руке.

– Твой дядя был прав, подозревая тебя. Сказал мне присмотреть за тобой, пока он будет разговаривать с Греем. Если пацан скажет своему папаше, что ты вырубил его из-за шлюхи, – ты труп.

Я кинулся на Коди, пытаясь вырвать бейсбольную биту у него из рук, но в дверях появился Эрл и направил на меня пистолет.

– На колени, или я всажу пулю тебе в голову, Мэд.

Я вновь опустился на колени, в глазах все расплывалось. Эрл возвышался надо мной с жесткой улыбкой.

– Грей сказал мне, что ты позвонил Витиелло, чтобы он мог спасти свою маленькую шлюшку.

Черт, Грей. Я надеялся, что парень прислушается к голосу разума и не будет слепо следовать суждениям своего старика, особенно когда Эрл потерял рассудок.

– Ты зашел слишком далеко, дядя. Я предупреждал тебя.

Эрл наклонился, плюнул и зарычал:

– Это наша месть.

– Мы должны покинуть клуб, – сказал Коди, нервно оглядываясь по сторонам, будто ожидал, что Витиелло в любой момент выскочит из-за забора. По иронии судьбы, появление Витиелло было сейчас моей единственной надеждой. Кто бы мог подумать, что этот день настанет?

– Мы не станем убегать. У нас его дочь. Он не может слишком сильно рисковать. Убедись, что периметр чист, и заведи Грея внутрь.

Коди одарил меня своей самой мерзкой улыбкой и неторопливо удалился.

Взгляд Эрла остановился на мне. Долгое время он занимал место моего отца и по-прежнему был моей единственной семьей после Грея и мамы. Из-за своих действий я рисковал их потерять. Возможно, я смогу вернуть их доверие, помогая в борьбе с Витиелло. Я по-прежнему желал смерти этого человека, но не ценой жизни Марселлы. Как бы сильно я ни ненавидел ее отца, мои чувства к ней были еще сильнее. Я был обреченным придурком. Эрл покачал головой с жестоким смехом.

– Глупый мальчишка.

Он направил дуло своего дробовика мне в голову, и все потемнело.