Глава 16

Марселла

Я выглянула в окно, с каждой минутой неприятное чувство росло глубоко внутри. Прошлой ночью Мэддокс не появился в комнате, впервые с тех пор, как привел меня сюда. Я стояла у двери и пыталась услышать хоть какие-то обрывки разговора, которые могли бы подсказать, почему его не было, но никто и близко не подходил к комнате.

Несколько байкеров приехали на своих мотоциклах, и на подъездной дорожке началась суматоха. Я села, охваченная любопытством. Лица у всех были напряженные, и в моей груди поселилась надежда. Возможно, папа нанес удар. Я невольно коснулась повязки на ухе, но быстро отдернула руку. Я еще не видела раны. И не была уверена, что у меня хватит смелости сделать это в ближайшее время.

Что, если что-то случилось с Мэддоксом, и именно поэтому он не появился? Что, если отец стал причиной исчезновения Мэддокса?

Замок повернулся, и я встала, улыбаясь. Но улыбка исчезла, когда в дверях появился Гуннар.

– Нет причин улыбаться, куколка, – сказал он грубым голосом.

– Где Мэддокс? – резко спросила я, отступая.

Гуннар покачал головой.

– Глупый мальчишка. – Он подошел ко мне и схватил за руку. – Мэддокс не сможет помочь тебе сейчас. Тебе лучше молиться, чтобы твой отец прислушался к голосу разума.

Он вытащил меня из комнаты, несмотря на сопротивление. Мои босые ноги волоклись по грубым половицам.

– Что ты имеешь в виду? Что случилось? – спрашивала я снова и снова, но Гуннар меня игнорировал. Когда мы прошли общую комнату, в ней никого не было. Где все? И что происходит?

Гуннар отвел меня в конуру и запихнул в ту же клетку, где я находилась раньше. Я обернулась как раз в тот момент, когда он закрывал дверь.

– Что происходит? Пожалуйста, скажи мне, где Мэддокс?

– Он скоро присоединится к тебе, – загадочно сказал Гуннар, прежде чем уйти. Собаки расхаживали по своим клеткам, зараженные нервной атмосферой. Однако Сатаны не было, и я не могла не беспокоиться о ней. Знакомая вонь собачьей мочи и кала почти мгновенно забила нос. Я села на будку, наблюдая, как байкеры собирают оружие и заносят доски в здание клуба, словно баррикадируя окна. Кто-то из байкеров проходил мимо клеток только для того, чтобы оскорбить меня и поглазеть на мое тело. Я чувствовала себя еще более беззащитной в одних боксерах и майке Мэддокса.

– Поставьте больше людей к забору! – прорычал кто-то, в его голосе слышалось волнение.

Надежда разлилась по моим венам. Это могло быть только из-за папы. Но где Мэддокс? Что все-таки случилось? Что, если папа схватил Мэддокса? Мой разум не переставал прокручивать разные идеи. Страх боролся с надеждой. Я хотела освободиться, но не хотела терять Мэддокса.

Это была роковая мысль и роковое влечение.

Прижав колени к груди, я наблюдала за окружением, пытаясь понять происходящее. После оскорблений в мой адрес никто не обращал на меня внимания, но страх, который я видела на многих лицах, мог быть вызван только папой.

Движение рядом с клубом привлекло мое внимание.

Эрл Уайт вышел из-за двери, волоча за руку неподвижного Мэддокса. Я спрыгнула с будки и босиком пересекла грязную конуру, сердце стучало где-то в горле. Собаки в соседних клетках начали лаять и прыгать. Я уже почти не вздрагивала от этого. И почти привыкла к их буйному характеру. Они не были самыми опасными животными поблизости.

Мэддокс выглядел безжизненным, конечности волочились по грязи, голова до нелепого смешно болталась взад-вперед. Эрл мрачно улыбнулся мне, когда наши взгляды пересеклись, и по моей коже сразу же побежали мурашки. Я пыталась скрыть беспокойство, но сомневалась, что смогу его обмануть. К этому времени, похоже, все знали обо мне и Мэддоксе.

– Возможно, это поможет тебе пораскинуть мозгами и заставит осознать ошибку. Если ты извинишься, я дарую тебе быструю смерть, – сказал Эрл, затаскивая Мэддокса в клетку рядом со мной. Смерть? О чем он говорил? Левая сторона лица Мэддокса была залита кровью из-за раны у линии роста волос. Наконец, я заметила, как грудь Мэддокса поднимается и опускается. По крайней мере, он не мертв – пока нет. Происходило что-то ужасно неправильное. Эрл повернулся и закрыл клетку, затем злобно мне улыбнулся.

– А для тебя у меня скоро будет особый сюрприз.

Мне не хотелось думать о том, что это могло значить.

Я обеспокоенно посмотрела на пса, который расхаживал вокруг Мэддокса, будто только и ждал подходящего момента, чтобы вцепиться в него. Когда Эрл и Коди ушли, я опустилась на колени у решетки.

– Мэддокс, – прошептала я, затем громче. – Мэддокс, очнись!

Его веки затрепетали, но не открылись. Пес обнюхивал его рану. Что, если животное начнет его грызть? Их сегодня кормили? Я не обращала внимания на клетки, когда смотрела из окна комнаты.

– Кыш, – прошипела я, пытаясь отпугнуть пса, но он лишь бросил на меня быстрый взгляд, прежде чем продолжить обнюхивать Мэддокса. – Уходи! – прорычала я, ударяя решетку. Когда это не сработало, я повернулась и схватила свою тарелку с водой. Плеснула водой в пса, и он отскочил. Затем бросился на меня и прыгнул на решетку. Я отшатнулась.

Мэддокс застонал. Часть воды попала ему на лицо. Его глаза распахнулись, и он перевернулся, затем приподнялся на локтях. Он покачал головой, как настоящий пес, прежде чем огляделся. Его пристальный взгляд остановился на кобеле, пытающемся разорвать решетку между ним и мной.

– Вессон, место! – приказал Мэддокс резким голосом, прозвучавшим как удар хлыста. – Место!

Пес послушался и лег на живот, лениво высунув розовый язык. За исключением Сатаны, я по-настоящему не общалась ни с одной из других собак.

– С тобой все в порядке? – спросила я. Мэддокс потер голову, поморщился и поднялся на ноги. Он слегка качнулся, когда подошел ко мне.

– Только голова болит, чертовски сильно.

– Твой дядя очень зол на тебя.

– Да. Он думает, что я предпочел тебя клубу.

Я ничего не ответила.

– Он сказал что-то об особом сюрпризе для меня сегодня.

Мэддокс вздохнул.

– Это одна из причин, по которой я хотел вытащить тебя отсюда.

– Что они сделают?

– Мой дядя хочет набить татуировку у тебя на спине.

Кровь застыла в моих жилах.

– Не думаю, что эта татуировка мне понравится, – сказала я, пытаясь казаться равнодушной, но ничего не вышло.

– Что за татуировка?

Мэддокс покачал головой.

– Скажи мне.

Он крепче сжал прутья, его глаза были свирепыми.

– Я правда не знаю. Они больше не делятся со мной подробностями.

Я кивнула. Мои пальцы коснулись повязки над изуродованным ухом.

– Полагаю, мне повезло, что они не выбрали мой лоб для татуировки. Может, в следующий раз?

– Я больше не могу защищать тебя, – тихо произнес Мэддокс. – Вот почему я связался с твоим отцом и рассказал ему о нашем местонахождении.

Мои глаза расширились, и я прижалась ближе, мои пальцы сомкнулись на его.

– Ты сообщил моему отцу? – Несмотря на его ненависть к папе, – с учетом того, чему он стал свидетелем в детстве, я могла понять его мотивы, даже если и не разделяла их, – он связался с ним ради моего спасения.

– Он может вытащить тебя. У него достаточно людей для этого. И вероятно, он уже в пути. Если немного повезет, ты вернешься домой сегодня.

Мое сердце забилось быстрее.

– А как насчет тебя? После такого предательства твой дядя тебя не простит.

– Уж точно не простит. Он убьет меня после того, как покончит с тобой. Он хочет, чтобы я смотрел, как тебе причиняют боль, потому что знает, как я отреагирую. Но сомневаюсь, что он переживет нападение твоего отца, как и я.

Папа будет пытать и убьет их всех так, как они того заслуживают. Только если я не попрошу его пощадить Мэддокса. Это не входило в план. Изначально я искала доверия и близости Мэддокса ради своего спасения на случай, если отец не найдет меня в срок. Но все изменилось, пусть и не по моей воле. Я не хотела, чтобы Мэддокс умирал. Моя грудь болезненно сжалась при одной только мысли о его смерти. Он не был невиновен, отнюдь нет. Он был виноват в моем похищении, в том, что отдал меня в руки своего дяди. Конечно, его дядя просто послал бы кого-нибудь другого, если бы Мэддокс не согласился, но дело было не в этом.

– Мой отец не убьет тебя, если я попрошу.

Мэддокс прислонился лбом к решетке.

– Зачем тебе делать что-то подобное?

– Потому что я хочу, чтобы ты жил, – просто сказала я. В этом было нечто большее, но я не хотела думать или озвучивать это сейчас.

– Но какой ценой? Что твой отец потребует от меня, если, конечно, он вообще тебя послушает? – тихо спросил Мэддокс.

– Он попросит тебя сжечь свою жилетку, разорвать любые связи с байкерами и как минимум поклясться в верности.

Должно было случиться чудо, чтобы это произошло. Вне всякого сомнения, ненависть отца к байкерам сейчас была безгранична, и Мэддокс находился в самом верху его списка ненависти.

Мэддокс медленно покачал головой, его губы скривились от отвращения, словно сама мысль о том, чтобы сделать что-то из этого, была для него невозможна.

– То, что происходит между нами, это одно, но мои чувства к твоему отцу не изменились.

– Тогда ты должен положить им конец. Это единственный шанс, если хочешь, чтобы мой отец пощадил тебя.

– Лучше умереть с высоко поднятой головой, чем жить, ползая на коленях, Белоснежка. Поэтому я скорее умру, чем встану на колени перед твоим отцом и попрошу пощады.

Я закатила глаза.

– Для мужчин все всегда черное или белое, особенно для альф. Но жизнь полна неопределенности. Ты все еще можешь быть свободен и сохранить свою драгоценную гордость, если поклянешься в верности моему отцу.

– Белоснежка, я буду повторять это тысячу раз, пока это не войдет в твою хорошенькую головку. Твой отец никогда не будет доверять мне, а я не буду доверять ему. У нас с ним есть прошлое, которое невозможно оставить позади. Даже твое обаяние и наши чувства этого не изменят.

Нас разделяла решетка, я прижалась лбом к его лбу.

– Какие чувства?

Мэддокс мрачно улыбнулся.

– Я предал своих братьев по клубу и свою родную кровь ради тебя. Как думаешь, что это за чувства?

– Вожделение, – пошутила я, но голос был приглушен. Ничего из этого не входило в план ни для Мэддокса, ни для меня.

– Нечто гораздо большее.

Суматоха и треск веток заставили нас отойти друг от друга и оглядеться. Коди и Эрл направлялись к нам с двумя байкерами, имен которых я не знала. Эрл держал Сатану на поводке, а Коди нес какую-то машинку.

– Как мило! – крикнул Коди с мерзкой улыбкой на своем уродливом лице. Дядя Мэддокса рядом с ним выглядел разъяренным.

– Если бы я знал, как легко ты позволяешь киске затуманивать твой разум, я бы позаботился о том, чтобы ты держался от нее подальше.

Мэддокс взглянул на дядю с презрением и настороженностью.

– Пришло время покончить с этой игрой. Нашей целью был Витиелло, Эрл.

Тот проигнорировал его, остановившись перед моей клеткой и глядя на меня с тревожащим блеском в глазах.

– У Коди дар к татуировкам. Надеюсь, ты это оценишь.

Он отпер дверь клетки. Я сопротивлялась желанию попятиться, хотя каждая клеточка тела кричала о побеге. Я – Витиелло. Я не могла показаться слабой, даже если пребывала в ужасе от того, что ждало меня впереди. Я испытывала тот же страх, как когда меня похитили. Тогда я была готова сломаться под силой своего страха, но не сломалась и сейчас тоже выдержу.

Коди занес тату-машинку в клетку, и когда я поняла это, он схватил меня за плечо сокрушительной хваткой. Еще два байкера протиснулись внутрь. Они поставили электрогенератор рядом со мной и подключили к нему тату-машину.

– Отпусти ее, – закипел Мэддокс, его глаза наполнились яростью, когда он схватился за решетку, выглядя готовым разорвать байкеров.

– Твое слово ничего не значит, урод, – сказал Коди. Будут ли они пытать и убьют ли нас до того, как приедет мой отец?

Я верила в высшую силу, но никогда не молилась. Тем не менее я умоляла того, кто слушал, позволить моему отцу успеть вовремя. Чтобы избавить меня от еще большей боли и того, что Коди собирался набить на моей коже. И чтобы спасти Мэддокса тоже.

Коди толкнул меня к собачьей будке, и я упала вперед, упираясь руками в грязную поверхность. Другой мужчина схватил меня за шею и прижал к конуре. Раздался звук разрывающейся ткани, и воздух коснулся кожи, когда моя спина обнажилась. Я боролась, но у меня не было ни единого шанса против троих мужчин.

– Эрл, будь благоразумен, ради всего святого. Витиелло будет здесь с минуты на минуту. Не трать время на это. – Мэддокс пытался образумить дядю, но его голос не был похож на голос человека, желавшего вести переговоры. Он звучал убийственно.

– Витиелло хочет поиздеваться над нами? Его дочь расплатится за это.

Я посмотрела в сторону и поймала пристальный взгляд Мэддокса. Послышалось жужжание иглы. Я впилась зубами в нижнюю губу. В тот момент, когда игла коснулась моей спины, боль разлилась по позвоночнику. Я зажмурилась, защищаясь от отчаяния на лице Мэддокса и мира в целом. Коди, вероятно, хотел причинить как можно больше боли, но, не считая нескольких резких вдохов, я не издала ни крика, ни слова мольбы, не желая доставлять никому из них удовольствия. Они заплатят в тысячу раз больше. Даже если бы для этого требовался мой последний вздох, я бы сделала это.

Со временем боль превратилась в жгучий ожог и пульсацию, к которой я постепенно привыкала. Я не знала, сколько времени заняли эти мучения, но, когда меня наконец отпустили, была не в состоянии выпрямиться из-за слабости. Я притворилась, что потеряла сознание. Глаза горели от слез, готовых хлынуть потоком, поэтому я заставила себя закрыть веки.

– Теперь не такая сильная, как отец? – сказал Эрл.

Я никак не отреагировала. Я должна была ответить, но прямо сейчас не могла этого сделать. Мне были необходимы силы для предстоящей борьбы и воссоединения с семьей, чтобы им не пришлось волноваться больше, чем сейчас. Я не стала бы тратить их ни на Эрла, ни на Коди или любого другого уродливого байкера.

– Ты труп, – прорычал Мэддокс. Я не понимала, с кем он разговаривал. Может, с Коди. Его связь с дядей все еще была слишком крепкая.

Теплое дыхание коснулось моего уха, вызывая мурашки по всему телу и посылая дрожь по позвоночнику, и это вызвало новую волну боли в спине.

– Вот, что ты получишь за то, что связалась с нами. И скоро я трахну тебя в задницу прямо на глазах у твоего отца. Возможно, я заставлю и его трахнуть тебя ради твоего спасения, – прохрипел Эрл.

Мне ничего не хотелось так сильно, как ударить его по яйцам, но я оставалась неподвижной. Я не была уверена, что удержусь на ногах, если попытаюсь встать. Меня трясло, спина пульсировала от боли. Но хуже боли была только тревога из-за татуировки. Это наверняка было что-то отвратительное. Эрл выглядел слишком самодовольным.

– Теперь ты, Мэд. Я думал, что с тобой сделать, должен ли я заставить тебя наблюдать за тем, как каждый из нас трахает шлюху, прежде чем убить тебя, но потом понял, что сохранить тебе жизнь – риск, на который я просто не могу пойти.

Я повернула голову в его сторону. Эрл отпер дверь клетки, и Коди выпустил из нее пса. Затем Эрл запустил туда Сатану.

– Думаю, мы оба понимаем, что это должно закончиться вот так. – Улыбка Эрла была жестокой. Он запер Сатану в клетке вместе с Мэддоксом, который медленно повернулся, прижавшись спиной к решетке.

Кровь в моих жилах застыла от осознания того, что Эрл собирался сделать. Но Мэддокс знал собак… Сатана не стала бы нападать на него… верно?

– Сатана, взять! – крикнул Эрл.

Я приподнялась, несмотря на боль в спине. Сатана недолго колебалась, прежде чем бросилась на Мэддокса. Тот поднял руки, защищая лицо и шею. Сатана залаяла и оскалила зубы, но не укусила Мэддокса.

– Убей его! – прорычал Эрл.

Я, шатаясь, встала и ринулась к решетке, вцепившись в нее.

– Нет, Сатана, остановись!

– Отпусти! – закричал Мэддокс.

– Нет!

Сатана снова опустилась на лапы и обернулась, явно сбитая с толку от тысячи приказов. Эрл, может, и был ее хозяином, но никогда не обращался с ней так, как полагается. Сейчас это играло против него.

– Глупая сука, – прошипел Коди. Эрл подошел к другой клетке с большим псом и, схватив его за шею, потащил к Мэддоксу.

– Нет, – прошептала я. Кровь застучала в ушах. Меня начало подташнивать от страха, но я вцепилась в прутья, несмотря на дрожащие ноги.

Эрл вновь отпер дверь клетки и завел кобеля. Сатана развернулась, оскалив зубы. Эти собаки были обучены драться друг с другом.

– Взять! – приказал Эрл, указывая на Мэддокса, и кобель не колебался. Он бросился на цель, но Сатана, очевидно, хотела защитить свою территорию и напала на него. Эрл пожал плечами.

– Он на одиннадцать килограмм тяжелее ее. Когда он убьет ее, то загрызет тебя, Мэд. Наслаждайся представлением, шлюха.

Коди и Эрл развернулись и ушли.

Пес набросился сверху на Сатану, но было трудно следить за их жестокой борьбой, когда они рычали, кусались и боролись. Сатана завыла от боли.

– Мэддокс!

– Черт, – пробормотал он. Потом снял ремень и обернул его вокруг руки так, чтобы пряжка закрывала костяшки пальцев, затем направился к собакам, схватил крупного самца за ошейник и дернул его назад. Пес был тяжелым, поэтому не отлетел далеко и быстро повернулся к Мэддоксу, который ударил пряжкой по его морде. С громким воем пес отскочил, тряся головой. Мэддокс возвышался над ним.

– Место, сейчас же!

Пес лежал, тяжело дыша, его морда была залита кровью. Вероятно, Сатаны. Она лежала на боку, также тяжело дыша.

Я опустилась на колени, чувствуя дрожь. Моя спина пульсировала, мне было страшно. За себя, за Мэддокса, за Сатану. Это было тяжело переварить. Все навалилось в один момент, и часть меня хотела свернуться калачиком в углу.

– Белоснежка? – пробормотал Мэддокс, его голос был наполнен волнением. – Марселла?

Я подняла голову слишком быстро и почти сразу же пожалела об этом: острая боль пронзила спину. Словно моей кожи не хватало для всего тела, и она могла порваться в любой момент. Не обращая внимания на боль, я полностью выпрямилась, а затем присела на край будки. Когда головокружение прекратилось, я встретилась взглядом с Мэддоксом.

– Сатана сильно ранена?

Он покачал головой.

– Не думай об этом сейчас. Мы должны вытащить тебя отсюда живой.

Его взгляд метнулся к моей обнаженной спине. Вина и ярость создали мощное сочетание в его глазах.

– Что за татуировка? Что там написано? – спросила я, удивленная тем, как грубо и сухо прозвучал мой голос.

– Не думай об этом сейчас. Есть более важные вещи, о которых стоит беспокоиться.

– Не говори мне, о чем беспокоиться, Мэддокс. Я хочу знать. – Мне нужно было знать. Все было лучше, чем эта душераздирающая неопределенность. Мой разум рисовал в воображении самые худшие сценарии.

– Марселла, – прохрипел Мэддокс, его глаза призывали меня забыть об этом.

– Скажи мне, – прорычала я. – Я не слабая, так что не веди себя со мной так!

– «Шлюха Витиелло».

Я кивнула, затем вскочила на ноги и на минуту повернулась спиной к Мэддоксу, скрывая от него выражение лица. Я была так зла на него. Это была и его вина.

– Мне чертовски жаль. Этого не должно было произойти. Клянусь. Если бы я знал…

– Тогда что? – резко спросила я, поворачиваясь к нему. – Ты бы не похитил меня?

Мэддокс прижался лбом к решетке.

– Да. И я бы сделал все, что в моих силах, чтобы Эрл не позволил никому другому похитить тебя.

Я посмотрела на него с недоверием.

– Ты ненавидишь моего отца больше всего на свете. Ты сам это сказал. Ты сделал бы все, чтобы отомстить ему. Какое тебе дело до потерянной мочки уха и оскорбительной татуировки для дочери твоего злейшего врага?

– Иногда приоритеты меняются. Ты не обязана мне верить, но это чертова правда.

Я подошла к нему ближе. Поднялся ветер и обдал холодом мою ноющую спину.

– И каковы твои приоритеты теперь, Мэддокс?

Он протянул руку с татуировкой ладонью вверх, ожидая, когда я возьму ее. Я не сдвинулась с места.

– Я предал своих братьев ради тебя. Возможно, я умру за тебя, как только твой отец доберется до меня.

– Ты сам навлек это на себя, а не я.

– Если бы кто-то убил твоего отца прямо у тебя на глазах, разве твой брат не захотел бы отомстить?

– Не только мой брат, – призналась я.

Мэддокс мрачно кивнул. Я вложила свою руку в его, и его пальцы сомкнулись вокруг моих.

– Ты хочешь смерти моего отца. И до тех пор, пока это будет продолжаться, у нас не будет будущего.

– Я так долго жил ради мести, что мне трудно отпустить это чувство. Но если и есть кто-то, ради кого я бы это сделал, то только ты, Белоснежка. Я сделаю все что угодно ради тебя.

Мне хотелось ему верить. Но после всего случившегося я не была готова к этому.

– Атака! – прокричал кто-то.

Рука Мэддокса крепче сжала мою.

– Твой отец явился, чтобы спасти тебя и убить меня, Белоснежка.

– Если только один из твоих братьев байкеров не убьет меня раньше, – сказала я. Мэддокс притянул меня к себе, его глаза горели от эмоций.

– Я позабочусь о том, чтобы ты добралась до своего отца в целости и сохранности. А теперь поцелуй умирающего в последний раз.

Я позволила ему притянуть меня еще ближе, пока мои губы не коснулись его через решетку. Он углубил поцелуй, наполнив его тоской и желанием. Я погрузилась в него, даже когда раздалось еще больше криков, когда мир вокруг нас взорвался войной. Выстрелы прорезали крики. Огонь из скорострельных пулеметов. Как утопающий, выныривающий за воздухом, Мэддокс оторвался от меня и отпустил.

– Прижмись к стене, пока я не скажу тебе двигаться, или ты не увидишь своего отца. Быстро!

Я сделала, как он приказал, и, спотыкаясь, направилась к задней части клетки.

Мы с Мэддоксом снова посмотрели друг на друга, и это было похоже на прощание. Один из нас, скорее всего, умрет, возможно, даже мы оба. Мое сердце сжалось при мысли, что это был конец для нас, для любви, которой никогда не суждено было случиться, любви без шанса на счастливый конец.