Глава 8

Мэддокс

Коди продолжал наблюдать за клетками, как волк на охоте. Он не сводил глаз с Белоснежки, чувствуя легкодоступную киску. Он не видел смысла в обоюдном согласии.

Я остановился рядом с ним на крыльце.

– У тебя нет других дел, кроме как пускать слюни на девчонку Витиелло?

Он усмехнулся.

– Не я трачу половину утра, болтая с этой шлюхой.

– Я пытаюсь раздобыть у нее информацию, пока она в наших руках, – солгал я. Это был первоначальный план, но всякий раз, когда я находился рядом с Марселлой, тщательно продуманные планы улетучивались.

– Какую именно информацию? Как много членов она может взять в свой грязный рот?

– Просто держись подальше от нее. Мы оба знаем, что твой член живет своей собственной жизнью.

Когда я вошел в дом, в нос сразу ударил запах дикой вечеринки. После нескольких часов, проведенных на свежем воздухе, я чуть не потерял сознание от этой вони. Грея вырвало в ведерко со льдом, а кто-то другой нассал в бутылку пива. Все это смешалось с запахом дюжины потных тел, создав мощную смесь.

Я нашел уже проснувшегося Эрла сидящим в своем кресле за столом и курящим сигарету. После многих лет тренировок он был способен выпить достаточно много алкоголя и при этом остаться трезвым. Перед ним на столе лежала спящая полуголая девушка.

– Ты рано ушел с вечеринки, – сказал Эрл, даже не потрудившись достать сигарету изо рта.

– У меня было столько вечеринок, что хватит на всю жизнь, и я по-прежнему считаю, что пока у нас нет причины для празднования.

– Когда я был в твоем возрасте, то не отказывался от вечеринок и кисок.

– Ничего не изменилось, – сказал я с ухмылкой.

Эрл усмехнулся в ответ, затем закашлял и, наконец, убрал сигарету.

– Что сказала эта сука? Она плакала и умоляла тебя отпустить ее?

Я помотал головой.

– Она слишком гордая. В ней намного больше от отца, чем я думал.

Эрл помрачнел.

– Посмотрим, надолго ли ее хватит.

Что-то в тоне дяди встревожило меня. Если у него была к кому-то неприязнь, то этому человеку стоило держаться от Эрла подальше.

– Когда ты собираешься потребовать у Витиелло произвести обмен? Я хочу покончить с этим и добраться уже до него.

Дядя никак не отреагировал, только искоса посмотрел на сигарету в своей руке.

– Наш план ведь не изменился, верно?

После моего недовольства из-за похищения, Эрл настоял на том, чтобы мы держали Марселлу как можно дольше. Теперь он, похоже, вновь надел свою шляпу для размышлений, а это никогда ни к чему хорошему не приводило.

– Да, но это выглядит слишком просто, а легкий выход из этой ситуации – явно не то, что я хочу преподнести Витиелло.

Я был последним человеком, который хотел избавить Луку от боли в любом ее виде. Он должен страдать, как можно больше за то, что разрушил мое детство.

– Мы прошли через много дерьма и поэтому должны следовать плану, иначе нам вновь надерут задницы. Уверен, этот мудак уже достаточно настрадался после новостей о похищении дочери.

– Одна ночь. По-твоему, этого достаточно для страданий? Ты писался в чертовы штанишки каждую ночь в первые три месяца, что жил со мной. Вот это страдание, Мэд. Позволь и Витиелло обделаться от страха за жизнь своей драгоценной дочурки. Однажды он сам приползет сюда, и мы сможем обменять ее на него, а затем мучить до смерти.

По голосу Эрла было ясно, что для него дискуссия окончена, а поскольку он был упрям, как баран, я знал, что продолжать разговор бесполезно.

Раздался мужской вопль, за которым последовали оскорбления и крик боли Марселлы.

– Что на этот раз? – пробормотал Эрл, раздраженно встав с кресла, но я уже выбегал из комнаты.

Вылетев из дома, я посмотрел в сторону псарни, откуда доносился крик. Собаки громко лаяли и прыгали, но мои глаза были прикованы к клетке Марселлы. Коди стоял внутри, схватив девушку за руку, и тряс ее.

Он ударил Марселлу по лицу так сильно, что та упала на землю. Я ринулся вниз по дорожке к клеткам и перехватил его руку, не давая ударить Белоснежку снова.

– Что, мать вашу, здесь происходит? – прорычал я.

Марселла сидела на земле, держась за щеку, ставшую ярко-красной. Судя по тому, как сжались губы принцессы, я мог сказать, что она боролась со слезами.

– Отвечай мне, – прошипел я, встряхнув Коди.

Он сбросил с себя мою руку и схватился за голову в том месте, откуда обильно кровоточила рана по линии роста волос. Он дернулся, чтобы снова ударить Марселлу, но я толкнул его к решеткам.

– Что здесь произошло?

Какого черта мне никто не отвечал?

– Эта шлюха напала на меня со своей гребаной туфлей. – Коди закипал от ярости.

Я проследил за его указательным пальцем, указывающим на высокий каблук, валяющийся на грязном полу, и едва не засмеялся.

– Это лабутены, а не какая-то туфля, – надменно сказала Марселла, все еще держась за щеку, но уже поборов слезы.

Я понятия не имел, что она имела в виду. У меня были только две пары ботинок.

Я послал ей убийственный взгляд.

– Тебе лучше заткнуться.

Коди был мстительным мудаком, провоцирование которого усложнило бы в разы не только жизнь Белоснежки, но и мою, если я хотел, чтобы она выбралась отсюда невредимой. Эрл стоял на крыльце, наблюдая за происходящим. Я не знал его точных мотивов, но он, вероятно, не стал бы защищать Марселлу. Ирония состояла в том, что это мне пришлось защищать дочь моего злейшего врага.

– Что ты делаешь в клетке?

– Я должен был покормить ее. Но, как по мне, эта сучка не заслуживает еды.

– Всем плевать, что ты думаешь, Коди. В следующий раз тебе лучше быть повнимательней, чтобы она не выколола тебе глаза, – сказал я ему. – Или еще лучше, передай обязанность кормить ее мне или Грею.

Я предпочел бы, чтобы Коди держался подальше от Марселлы. В конечном счете он не сможет удержать свой уродливый член в штанах. Мне бы не хотелось добавлять такое дерьмо в свой список грехов.

– Как скажешь, – потирая голову, пробормотал Коди и вышел из клетки.

Последний взгляд, который он бросил на Марселлу, дал мне понять, что у меня будет больше бессонных ночей. Он зашагал прочь, бормоча оскорбления.

Эрл покачал головой в сторону Грея. Его неодобрение только усилило бы желание Коди отплатить Марселле за унижение.

Я повернулся к Белоснежке. Ее блузка лишилась еще одной пуговицы и была покрыта грязью, как и ноги, но взгляд Марселлы был такой же гордый, как и в первый раз, когда я ее увидел. Я протянул ей руку, и, к моему удивлению, она взяла ее без колебаний. Я поднял ее. Она врезалась в меня, и я был не совсем уверен, произошло ли это случайно. Вместо того, чтобы сразу оттолкнуть Белоснежку, я некоторое время наслаждался ощущением ее груди, прижатой к моей, глядя на ее лицо. Затем схватил за плечи и отодвинул от себя.

– Тебе больно? – спросил я, указывая на покрасневшую щеку.

Марселла пожала плечами.

– Твоему дружку-байкеру еще хуже. Думаю, я выбила последние клетки его мозга.

– Пожалуй, тебе стоит спуститься с небес на землю, пока кто-нибудь не убавил твой пыл. Все здесь жаждут сломить избалованную принцессу. Имей это в виду, прежде чем снова устраивать сцену.

– Мой отец скоро спасет меня. Готова поспорить, что он уже направляется сюда с армией преданных людей, следующих за ним по пятам. И ты поймешь, что меня трудно сломать, – заявила Белоснежка.

Ее абсолютная уверенность в том, что отец спасет ее, вывела меня из себя. Ее безусловное доверие к этому подонку привело меня в ярость. Я хотел, чтобы она сомневалась в нем, ненавидела его. Я хотел, чтобы ее холодная маска принцессы Нью-Йорка дала трещину. Эта ее сторона была слишком похожа на Луку.

Я ухмыльнулся.

– Может, это потому, что никто еще не пытался сломать тебя, Белоснежка. – Я снова подошел ближе, навис над ней и вдохнул ее запах. – Ты выросла во дворце за семью замками, построенном твоим гребаным отцом.

Черт, часть меня хотела сломать ее, но другая желала узнать о ней больше и склонить на свою сторону. Во всяком случае, ломать женщин было не мое. Коди и несколько других парней нашли бы это весьма занятным.

Марселла просто смотрела на меня, но в ее глазах было смятение. Она знала, что я сказал правду. Она всю жизнь находилась под защитой. Единственными проблемами, с которыми она сталкивалась до сих пор, были туфли, не подходящие к платью. Я вырос в совершенно другом мире, наполненном болью и кровью.

– Хочешь сломать меня, Мэддокс? – спросила Марселла, и то, как она произносила мое имя, как ее язык ласкал каждый слог, вызвало мурашки по моей коже. Черт. Никогда прежде ни одна девушка не вызывала у меня мурашки.

Ее голубые глаза, казалось, зарывались в мою душу, копаясь и ища что-то.

– У меня много дел. – Я отпрянул от нее и поднял туфлю. – К сожалению, мне придется конфисковать ее до твоего освобождения. Хотя уверен, что у тебя дома внушительная коллекция обуви, поэтому ты ничего не потеряешь.

– Когда меня отпустят?

Я вышел из клетки и закрыл дверь.

– Когда твой отец будет готов сдаться. – Ей не нужно было знать правду. Может, она наконец научилась бы презирать своего папашу, если бы поняла, что он не был готов обменять себя на нее.

– Ты дашь мне одежду, чтобы переодеться, или возможность помыться?

Я помотал головой. Я не был уверен, пыталась ли она намеренно вывести меня из себя.

– Позже я пришлю кого-нибудь с ведром воды. Но не думаю, что кто-то из девушек захочет, чтобы их одежда была испорчена в собачьей конуре.

– Ты, вероятно, предпочел бы, чтобы я сидела здесь голая, – пробормотала Белоснежка.

– Нет, – сказал я и даже не соврал, потому что предчувствовал, что, увидев Марселлу голой, лишился бы трезвости рассудка, а мне это было совсем не нужно.

Я слез с байка. С тех пор, как три дня назад здесь появилась Марселла, я всегда оставлял мотоцикл своего отца внизу склона, чтобы мне приходилось проходить мимо псарни, и я мог мельком взглянуть на Белоснежку. Но то, что я увидел сейчас, заставило меня остановиться.

Ее блузка была порвана. А один из причудливых прозрачных рукавов висел на ниточке. Сегодня утром, перед моим уходом, этого определенно не было. Черт. Неужели поэтому Эрл настаивал на том, чтобы я проверил наш склад оружия и наркотиков?

Я направился прямо к девушке, мой пульс ускорился.

– Что случилось?

Марселла ковырялась в тарелке с яичницей. Я понял, почему она не ела. Блюдо выглядело так, будто его уже пожевали.

– Кому-то нужно пройти кулинарные курсы, – сказала она, будто не понимая, что я имел в виду. У нее был талант сводить меня с ума. Я отпер дверь, и Марселла слегка напряглась. Я замечал это раньше, и, как обычно, меня это задело.

Я указал на порванный рукав.

– Что произошло?

Белоснежка, наконец, подняла голову. Ее щека была еще немного опухшей после того, как Коди ударил ее, и это зрелище только усилило мой гнев.

– Коди не понравилось, что я его игнорирую, поэтому он демонстративно напомнил о себе.

Я стиснул зубы от наплыва ярости, которую испытывал к этому идиоту. Ему всегда нужно было приставать к кому-то, особенно к девушкам.

– Что именно он сделал?

Марселла прищурилась, анализируя меня таким взглядом, какой я видел только у нее.

– Какая тебе разница?

– Ты – наш рычаг давления на твоего отца. Я никому не позволю нарушить мои планы, нанеся ущерб нашему козырю.

– Новость: этому рычагу давления уже нанесли ущерб, – Марселла указала на свою щеку. – И сомневаюсь, что порванный рукав моей блузки будет последним, что сделает Коди. Похоже, ему это слишком нравится, – она пыталась говорить легкомысленно и хладнокровно, будто ничто из того, что могло произойти, ни капельки не волновало ее, но едва заметная дрожь в голосе выдавала ее.

– Коди, мать его, больше и пальцем не тронет тебя. Я позабочусь об этом.

– Твое последнее предупреждение не сработало. Да и твоему дяде будет явно все равно, если Коди повредит товар.

Это была правда. Беспокойство Эрла о состоянии Марселлы сводилось лишь к тому, чтобы она оставалась в живых, чтобы пытать и шантажировать Витиелло ее безопасностью, пока он не сдастся.

У меня зазвонил телефон. Я поднял трубку. Это был Лерой, один из кандидатов в члены клуба. Его отправили на старую базу клуба для слежки. Он тяжело дышал.

– Мэд, они сожгли все дотла. – Его речь была невнятной, а слова наполнены страхом.

– Притормози, кто сжег что? – У меня было подозрение, что произошло.

Марселла отпустила тарелку и резко встала. Я понял, что позволить ей узнать слишком много – это не самая лучшая идея. Даже если у нее не было чипа, который мы могли бы обнаружить, я знал, что она была достаточно умна, чтобы использовать любую информацию против нас.

Слушая несвязную речь Лероя, я вышел из конуры и снова запер ее, к явному недовольству Марселлы. Как я и предполагал, Витиелло сжег прежнюю базу клуба, которая тоже находилась в секретном месте, которое было непросто найти.

– Ты в безопасности? – спросил я Лероя.

– Не знаю. Несколько из них последовали за мной, но я, кажется, оторвался. Сейчас я их не вижу.

– Ты знаешь протокол. Не появляйся здесь, пока не будешь точно уверен, что за тобой никто не следит. А до тех пор поживи в одном из перевалов. – Отправить его к старушке было бы слишком рискованно, и пока мы не были уверены, что наши убежища в безопасности, Лерою следовало держаться подальше от них.

– Будет сделано, – сказал он. В его голосе до сих пор слышалось волнение.

Не обращая внимания на любопытство Марселлы, я повесил трубку и побежал в клуб, чтобы сообщить Эрлу плохие новости. Я нашел его в кабинете с клубной девушкой на коленях. В прошлом это зрелище вызывало во мне ярость из-за мамы, но она всегда говорила, что ей все равно до тех пор, пока она его старушка. Байкеры не хранили верность, а президент клуба тем более. Я считал, что мама была слишком мягка с Эрлом, но ее благодарность за то, что он принял ее в свой дом – и в постель – после жестокой смерти отца, зашла дальше моего понимания.

– Дела клуба, – сказал я.

Эрл бесцеремонно столкнул девушку с колен, и я даже близко не взглянул на его пах. Я слишком много раз видел его член в подобных ситуациях.

– У тебя что-то важное?

– Плохие новости про наш старый клуб.

Эрл наклонился вперед в своем кресле, словно готовился нанести удар.

– Витиелло нашел его и сжег дотла. Наверное, надеялся найти там свою дочь и, вероятно, хотел отправить нам сообщение, уничтожив его.

Эрл вскочил на ноги.

– Ублюдок! Я передам ему гребаное сообщение, если он так хочет.

Он был вне себя от ярости. Его голова не просто побагровела, она стала фиолетовой, а вена на лбу жутко вздулась. Это всегда было плохим знаком.

– Он пытается запугать нас. Если мы проигнорируем его сообщение, это лишь разозлит его еще больше.

– Проигнорируем? Черт, этому не бывать. Ему нужно понять, кто тут главный, а это, мать вашу, точно не он.

– Что ты предлагаешь? – аккуратно спросил я, пока Эрл расхаживал по комнате, хрустя татуированными костяшками пальцев.

Вместо ответа он вышел из кабинета с деловым видом.

– Всем собраться возле псарни! – рявкнул он парням, развалившимся в общей комнате.

Большинство членов клуба отправились на вылазку, но Коди, Гуннар, Грей и кандидаты были на месте. Они все встали и вопросительно посмотрели на меня, будто я знал, какая безумная идея пришла Эрлу в голову.

– Возьми свой телефон с собой, Грей! – приказал Эрл.

Я последовал за Эрлом, когда тот выбежал из клуба.

– Зачем тебе нужен телефон? Ты можешь воспользоваться моим.

– Звонить Витиелло слишком рискованно, президент. Он может отследить нас, – вмешался Коди.

Я почти закатил глаза. Как будто Эрл этого не знал. Каждый, кто занимался незаконным дерьмом больше суток, понимал, как легко можно отследить телефонные звонки.

– Я похож на идиота? – зарычал Эрл. – Он нужен для того, чтобы записать видео этому ублюдку Витиелло.

Мой пульс ускорился, и стало интересно, какого рода видео имел в виду Эрл.

Выражение лица Марселлы стало взволнованным, когда она заметила, что мы направляемся в ее сторону.

– Эй, принцесса, время показать твоему папочке, что с нами лучше не шутить.

Взгляд Белоснежки метнулся ко мне, затем к Эрлу.

– Раздевайся, – приказал Эрл.

Я резко повернул голову к нему.

– Зачем? – спросил я встревоженным голосом.

– Кому-то не терпится увидеть киску, – усмехнулся Коди, ошибочно приняв мое волнение за возбуждение. Он был тем еще кретином. В свою очередь, Эрл, похоже, точно знал, как я относился к этой ситуации.

– Ты можешь загрузить видео в интернет без какой-либо ссылки на это место? – спросил Эрл у Грея.

Тот выглядел загнанным в угол.

– Наверное.

Эрл дал ему подзатыльник.

– «Наверное» не пойдет, если ты не хочешь, чтобы Витиелло содрал кожу с твоих яиц.

– Я смогу это сделать, – тихо произнес Грей.

– Хочешь разместить видео с голой Марселлой в интернете в режиме онлайн? – Это было не так ужасно, как то, чего я боялся, когда Эрл попросил ее раздеться, но определенно вызвало бы бурную реакцию у Витиелло.

Эрл кивнул, но смотрел на Марселлу.

– Раздевайся!

Она помотала головой, гордо подняв ее.

– Я точно не стану раздеваться ни перед кем из вас.

– Ах, не станешь? Тогда нам придется сделать это за тебя, – сказал Эрл с мерзкой ухмылкой.

У Коди уже потекли слюни при мысли о Марселле в его руках.

– Я могу это сделать, – сказал он так, будто никогда раньше не видел киску.

– Нет, я это сделаю, – прорычал я, злобно посмотрев на Коди. Затем взглянул на Эрла, сделав хитрое выражение лица. – Хочу, чтобы Витиелло знал, что именно я раздел его драгоценную принцессу.

Марселла послала мне полный отвращения взгляд.

Эрл одарил меня благоволящей улыбкой.

– Давайте начнем, – кивнул он Грею. – Приготовь телефон.

Я отпер дверь и зашел в клетку, поправляя свою жилетку, чтобы она хорошо смотрелась на видео.

– Все остальные должны кричать и стучать по клетке на заднем плане, – поручил Эрл, словно Коди был нужен стимул для этого.

Грей встал в углу конуры, чтобы снимать Марселлу и байкеров, собравшихся вокруг.

Собаки начали лаять и прыгать на решетку, возбужденные от напряженной обстановки.

Марселла сделала шаг назад, когда я подошел к ней, но затем взяла себя в руки, расправила плечи и гордо подняла голову, одарив меня самым высокомерным взглядом, который я когда-либо видел, словно я был тараканом, недостойным быть раздавленным ее дорогой туфлей. Гнев пронесся по моим венам. В такие моменты она слишком сильно напоминала своего отца. Почему я вообще пытался ее защитить?

Я остановился прямо перед ней, разрываясь между яростью и беспокойством. Все быстро выходило из-под контроля.

– Сними с нее одежду! – крикнул Эрл.

– Я досчитаю до пяти, а затем включу запись, – сказал Грей.

Потянувшись к блузке Марселлы, я заметил легкую дрожь в ее теле. Мой гнев мгновенно испарился, но я не мог вразумить Эрла и был чертовски уверен, что не позволю Коди прикоснуться к ней. Я начал расстегивать оставшиеся пуговицы на блузке. Мои пальцы коснулись кожи Марселлы, и по всему ее телу пробежали мурашки, но я мог думать лишь о том, что никогда не прикасался к коже мягче, чем у нее.

Она отшатнулась, когда я добрался до ее живота.

– Я сделаю это сама.

– Поторопись, черт возьми, хорошо? – прорычал я, зная, что это дойдет до Витиелло.

Сделав шаг назад, я смотрел, как Марселла расстегнула последнюю пуговицу, а затем сбросила блузку с плеч. После этого, она выскользнула из своих черных брюк. Ткань опустилась на грязную землю, оставив Белоснежку стоять в одних черных кружевных трусиках и черном лифчике без бретелек. Я даже не пытался не смотреть на нее. Это было физически невозможно. Ее привлекательность была слишком сильной.

– Остальное тоже, – прорычал Эрл.

Пальцы Марселлы дрожали, когда она расстегивала лифчик, и она заметно сглотнула, когда он упал на землю. Ее розовые соски сморщились. Я оторвал глаза от ее округлых грудей и встретился с ней взглядом, пытаясь не вести себя как чертов извращенец, но мне потребовалось собрать все мое самообладания, о котором я и не подозревал.

Позади меня Эрл и остальные начали выть и стучать по решетке. Вскоре собачий лай стал пронзительным и возбужденным. Марселла зацепила пальцами пояс трусиков, ее полные ненависти глаза впились в меня, прежде чем она сняла тонкую ткань. На мгновение мой взгляд метнулся вниз, как рефлекс, который я не мог контролировать, но этого оказалось недостаточно, чтобы в полной мере насладиться величием ее красоты. Я лишь мельком увидел треугольник черных волос и стройные бедра, прежде чем заставил себя отвести взгляд. Я боролся с желанием подойти к ней и защитить от всех голодных взглядов. Я не хотел делиться ей ни с кем, пусть даже у меня самого не было никакого права разглядывать ее. Черт. Меня раньше не волновало, если девушка, с которой я спал, переходила из рук в руки моим братьям по клубу. Так почему я так заботился о Марселле?

– Повернись, – приказал Эрл. Теперь гнев Белоснежки обрушился на него. Она дрожала, страх таился глубоко в ее голубых глазах, но этого нельзя было сказать по холодному выражению ее лица.

Марселла медленно развернулась с таким изяществом, которое немногие люди способны были показать в грязной конуре, окруженной похотливыми мужиками и разъяренными собаками. Я понял, что перестал дышать с того момента, как последний элемент одежды Марселлы упал на землю, и быстро сделал глубокий вдох. Мне, черт возьми, нужно было взять себя в руки. Я сосредоточился на Коди, пытаясь понять его реакцию. Он буквально истекал слюной, желая наброситься на девушку. К счастью, выражение лица Эрла было по большей части расчетливым, даже если он наблюдал за Белоснежкой с голодным блеском в глазах, разинув рот, – что сделал бы любой мужчина, увидев ее тело.

В конце концов, Эрл жестом приказал Грею выключить запись. Марселла стояла неподвижно, ее руки свободно висели по бокам. С такой внешностью, как у нее, у этой девушки не было причин стесняться своего тела, но не поэтому она выглядела невозмутимой к своей наготе. Она была слишком гордой, чтобы проявить слабость. Мне было интересно, что творилось у нее в голове.

– Будем надеяться, что твой папочка получит сообщение, – сказал Эрл, а затем развернулся и направился обратно к клубу, вероятно, чтобы погрузить свой член в киску клубной девушки.

Вскоре Грей, кандидат и Гуннар последовали за ним. Остался только Коди, продолжающий пялиться на Марселлу.

– Почему ты еще не свалил? – пробормотал я.

– А зачем? Чтобы ты мог засунуть свой член в эту девственную киску? Не слышал, чтобы ты заявил на нее свои права.

Я взглянул на Марселлу. Девственница? Она встречалась с этим итальянским сопляком два года. Я знал, что итальянская мафия придерживалась традиций, но даже они наверняка уже шагнули в двадцать первый век. Лицо Марселлы по-прежнему выражало ненависть и жуткую гордость.

– Никто не предъявит на нее свои права, – прорычал я.

– Посмотрим, – сказал Коди и наконец-то развернулся и зашагал прочь. Как только он исчез и оказался вне пределов слышимости, я повернулся к Марселле.

– Можешь одеваться.

Она сурово улыбнулась, но я не упустил блеска в ее глазах.

– Уверен, что ты именно этого желаешь? Разве тебе не хочется заявить права на мою девственную киску? – она выплюнула последние слова с отвращением. Было очевидно, что она не привыкла говорить непристойности.

Я чуть было не спросил, была ли она и впрямь девственницей. Но потом решил, что лучше мне не знать. Это не имело никакого отношения к нашему плану, и все же мои мысли кружились вокруг этой любопытной информации, как мухи вокруг дерьма, с того момента, как Коди завел об этом речь.

– Просто оденься, – резко сказал я, злясь на себя.

Марселла прикрыла грудь, наклонившись, чтобы поднять одежду, а затем на цыпочках подошла к будке, где быстро накинула вещи на себя, словно они не были порванными и пыльными.

– Я не знал, что это случится, – сказал я, хотя и не понимал, зачем говорю ей это.

– Тебе это понравилось, – пробормотала Марселла, натягивая на себя трусики. Прошлой ночью я видел из своего окна, как она стирала их в ведре.

Этого нельзя было отрицать. Марселла оказалась красивее, чем в моих фантазиях. Черт, слово «красота» было для нее оскорблением.

– А есть мужчины, которым это не понравилось бы?

– По крайней мере один, – сказала Белоснежка, полностью одевшись.

Мне стало интересно, кого она имела в виду.

– Твой жених?

– Бывший жених. – Она пристально посмотрела на меня. – Итак, что дальше? Выложишь видео, где каждый байкер накинется на меня?

Мой пульс ускорился.

– Нет, – прорычал я. Одна только мысль о том, чтобы позволить этому случиться, разжигала мою кровь.

Марселла посмотрела на меня с сомнением. Я не мог винить ее после представления, которое только что устроил Эрл.

Марселла

Ярость в голосе Мэддокса застала меня врасплох.

– Почему тебя это так волнует? Или ты хочешь меня лично для себя? – спросила я.

Я сопротивлялась желанию вытереть руки. Это бы не избавило меня от ощущения грязи на коже в тех местах, где байкеры пялились на меня. Мне немного помогло то, что я сосредоточила все внимание на Мэддоксе. Его пристальный взгляд, в отличие от его друзей, не заставил меня чувствовать себя грязной. Я не знала, что в нем было такого, но он одновременно и успокаивал, и подбадривал меня. Это чувство не поддавалось никакой логике.

Тем не менее у меня скрутило живот, когда я подумала о записи, которая скоро попадет в интернет, появится на миллионах экранов компьютеров, даже на папином и Амо. Я надеялась, что они не увидят. Мне хотелось, чтобы ни одна из девушек, которые презирали меня, не увидела меня такой. Но я знала, что это неосуществимое желание. Они бы не упустили возможность увидеть меня на дне. Брошенной на растерзание этим ублюдкам. Они не заставят меня чувствовать себя униженной.

Мэддокс вышел из клетки и запер ее, словно не мог больше ни минуты находиться так близко ко мне. Он закурил сигарету и бросил сердитый взгляд в сторону клуба, но не ответил на мой вопрос. Я не была слепой. Я видела, как Мэддокс смотрит на меня, как бы он ни старался не смотреть.

Он сделал глубокую затяжку и выдохнул.

– Лучше выбрать меня, чем Коди, – пробормотал он.

Мой желудок сжался от его намека. Меня чуть не вырвало только от одной мысли о прикосновениях Коди. Мэддокс, напротив… Его тело не вызывало у меня отвращения, и я не презирала его так сильно, как ожидала. Не говоря уже о том, что он, похоже, был моим единственным шансом выбраться отсюда.

Ни один другой байкер не проявил ни капли интереса к моему самочувствию.

– Я тебя не выбирала. Никто не спрашивал меня, чего я хочу.

Мэддокс кивнул.

– Я должен идти.

Страх охватил меня, и я ринулась вперед, схватившись за решетку.

– Что, если Коди придет сюда снова? Сомневаюсь, что твоему дяде есть до этого дело.

Мэддокс напрягся, но я не могла прочесть выражение его лица, когда он повернулся ко мне. Несколько светлых прядок упали на его глаза нежно-голубого цвета. Он нахмурился, и шрам, похожий на необычную ямочку, стал еще заметнее.

– Коди ничего не может сделать без разрешения моего дяди.

И это должно было меня успокоить? Коди походил на изголодавшегося мужика, который заметил новую добычу, когда смотрел на меня.

Взгляд Мэддокса поймал мой, и я увидела в нем чистый голод. Я вздрогнула и еще ближе прижалась к решетке.

– Ты не можешь позволить ему овладеть мной, – прошептала я. «Я могла бы стать твоей», – я позволила своим глазам сказать все за себя. Мэддокс хотел меня, хотел с самого первого момента. Мне нужно было перетянуть его на мою сторону, если я хотела выбраться отсюда. Я не могла полагаться в этом лишь на папу и Маттео.

В глазах Мэддокса бушевала война. Может, он понял причину моего флирта. Он отбросил сигарету и растоптал ее, а затем подошел ко мне вплотную, нас разделяла только решетка. Собаки взбудораженно затявкали. Мэддокс приблизил свое лицо так, что наши губы почти соприкоснулись.

– Я не дурак, – прорычал он. – Не думай, что можешь манипулировать мной. Я не твой глупый бывший жених.

Его яростные глаза метнулись к моим губам, желая их, несмотря ни на что. Мэддокс догадывался о моих намерениях, но запретный плод все еще манил его. Я не отвела взгляд. Сделала выдох, а затем вдохнула его запах: смесь кожи, дыма и сандалового дерева. Ничего из этого я раньше не оценила бы, но у Мэддокса получилось взбудоражить меня. Мое тело желало то, чего я так долго не могла принять.

– С чего ты взял, что я манипулирую тобой? – спросила я и поправила себя. – Но даже если я и пыталась, ты не должен мне поддаваться. Ты можешь использовать меня так же, как, по твоему мнению, я использую тебя.

– Мне не нужно использовать тебя. Возможно, ты забыла, но ты в нашей власти, Марселла. Я могу сделать с тобой все, что пожелаю, без каких-либо последствий.

– Можешь, но ты не такой. Ты хочешь меня, но еще ты хочешь взаимности.

Костяшки пальцев Мэддокса побелели от того, как сильно он сжал прутья решетки.

– Ты меня не знаешь.

– Верно. Но я точно знаю одно, – прошептала я, а затем слегка коснулась своими губами его, пытаясь игнорировать жар, которым обдало мое тело от этого легкого прикосновения. – Ты не можешь перестать думать обо мне и после случившегося сегодня будешь мечтать прикоснуться ко мне каждую секунду своей жизни, особенно во снах.

Мэддокс резко отпрянул от моих губ, словно они ударили его током. Я тоже почувствовала, как от этого короткого поцелуя по моей коже пробежал электрический разряд.

– Не играй с тем, что не можешь контролировать, Белоснежка. Ты не представляешь, во что ввязываешься.

Он развернулся и ушел. Вероятно, он был прав. Мэддокс отличался от тех мужчин, которых я знала. Он был груб и не имел ни капли уважения к моему отцу. Он был бы только рад вывести его из себя. И поэтому меня так тянуло к нему, несмотря на ужасное положение. Не то чтобы мои желания имели какое-то значение. Мне нужно было выбраться отсюда, и неважно, каким способом.

Остаток дня Мэддокс держался от меня на расстоянии, и, к счастью, никто больше не подходил.

У меня снова заурчало в животе. После записи видео я думала, что никогда больше не смогу есть, мне было очень плохо. Последние несколько дней я мечтала вернуть свой телефон, но теперь была рада, что его забрали. Мой «Инстаграм» и мессенджеры наверняка разрывались от сообщений из-за выложенного ролика. Я отбросила эту мысль прочь и посмотрела налево.

Сатана снова расхаживала по конуре рядом с моей. Наверное, она тоже проголодалась. Я не видела, чтобы кто-то приносил собакам еду. Я спрыгнула с будки – единственного места в тени – и осторожно приблизилась к собаке.

Она бросила на меня быстрый взгляд, затем снова начала расхаживать вперед-назад перед дверью клетки. Ее миска с водой была пуста. Я взглянула в сторону дома. Во время полуденного зноя собакам необходимо было что-то пить, даже я это знала. Я подумывала позвать Мэддокса. Вдруг он был в своей комнате и услышал бы меня, но не могла решиться на это.

Дверь дома открылась, и я крикнула.

– Эй, собакам нужна еда и вода! – И тут я поняла, что это был Коди. Я захлопнула рот, но байкер уже направлялся ко мне с широкой улыбкой.

Я отошла от решетки, желая держаться как можно дальше от него.

– Что ты хочешь, принцесса?

Я проглотила свое отвращение и гордость.

– Собак сегодня не кормили, а у Сатаны нет воды.

– Собаки становятся более злобными, когда голодны. Сегодня ночью состоятся собачьи бои, поэтому они должны быть жестокими.

Я поморщилась.

– Сомневаюсь, что они смогут драться, если умрут от жажды.

Коди прислонился к решеткам, разглядывая мое тело в очень омерзительной манере.

– Что я получу взамен, если дам им воды?

Я усмехнулась.

– Не то, чего ты хочешь.

Его лицо ожесточилось. Он взял шланг, из которого наполняли миски, но вместо того, чтобы направить его в их сторону, замахнулся на меня. Мои глаза расширились за секунду до того, как холодная вода ударила мне в грудь. Я попятилась, но мне негде было укрыться, кроме как залезть в собачью конуру, чего я никогда бы не сделала. Собаки возбужденно залаяли. Я повернулась так, чтобы струя врезалась в спину. Вскоре Коди выключил воду. Я была полностью мокрой. Оглянувшись через плечо, я увидела, что он ехидно усмехается.

– Вот твоя вода. Уверена, что не хочешь дать мне небольшой подарок, чтобы я наполнил собачьи миски?

Я нахмурилась, он швырнул шланг перед тем, как уйти. Вся моя конура была мокрая, вода стекала по небольшому склону к двери клетки, но не добиралась до других клеток. Сатана легла на живот и пыталась просунуть морду в зазор между решетками и землей, чтобы слизать воду, но у нее не получалось. Я подняла свою миску с водой, но она не пролезала через прутья. Сатана пристально следила за мной. У меня не было опыта обращения с собаками, поэтому я не могла понять, была ли Сатана дружелюбной или ждала удобного случая, чтобы меня съесть.

Мое сочувствие к ней победило, хотя пульс и участился. Я зачерпнула воду ладонями и осторожно просунула их через прутья. После минутного колебания Сатана подошла ко мне. Я напряглась, когда ее пасть раскрылась, но собака лишь высунула язык и начала жадно пить. Я набирала воду еще несколько раз, пока она не напилась.

– Что ты делаешь? – спросил Мэддокс, напугав меня так сильно, что я ушибла запястья, когда резко отдернула их назад через решетку. Сатана издала пронзительный лай от быстрого движения.

– Даю ей воду.

Мэддокс обвел взглядом мою одежду.

– А почему ты мокрая?

– Коди облил меня из шланга вместо того, чтобы дать собакам воды, когда я попросила его наполнить их миски.

На лице Мэддокса вспыхнула ярость.

– Ублюдок, – пробормотал он, нахмурившись. – Почему тебя вообще волнует, есть у собак вода или нет.

– Они заперты внутри клетки не по своей вине, как и я.

Мэддокс покачал головой со странной улыбкой, взял шланг и наполнил миски. К этому времени уже начало темнеть.

– Это правда, что собакам приходится голодать, чтобы они были злее во время боя?

– Да, – сказал Мэддокс. – Приказ Эрла.

– Это неправильно. Собачьи бои отвратительны. Мне их жалко.

– Мне тоже не нравятся бои, но президент принимает решения, и мы все следуем им, даже если ненавидим.

Я была удивлена честностью Мэддокса и видела по его лицу, что он не собирался рассказывать так много.

– Ты был против моего похищения?

Мэддокс качнул головой со все той же странной улыбкой.

– Тебе нужно одеяло и полотенце?

– Нет, тут достаточно тепло.

Он наклонил воображаемую шляпу, прежде чем направиться обратно к клубу, где присел на перила и закурил сигарету. У меня было такое чувство, что он будет наблюдать за мной до тех пор, пока сможет бороться со сном.

Вскоре Денвер, который не осмеливался снова приблизиться ко мне, и Гуннар забрали нескольких собак, в том числе и Сатану, и увели их. Глубоко в лесу было установлено освещение, но я не могла разглядеть никаких деталей. Когда первое рычание, а позже лай и скулеж разнеслись по округе, я закрыла глаза и зажала уши руками.