Глава 25. Спутница (изменена 12,01. Исправленное жирным шрифтом)

КирРа не знала, сколько летела, не замечая ничего вокруг. Погруженная в свои мысли.

Устав, она приземлилась на ближайший алтан с резными балюстрадами.

Едва её ноги коснулись его, подчиняясь её воле, на нём расцвела огромная белоснежная лилия. Настолько огромная, что прекрасно вместила внутри себя Владыку Небес.

Странно. Ей раньше совершенно не нравились лилии. Она любила каллы.

«Больше нет», — ответила она собственным мыслям.

Теперь они кажутся ей слишком примитивными и простыми.

******

Ночь уже вступила в свои права.

Шкр՚Ран давно наблюдала за своей Царицей с крыши соседнего здания.

Она была совершенна, непостижима, прекрасна, и теперь всё стало на свои места.

«Владыка Небес, — вновь восхищённо протянула она про себя. — Все это время…».

Царица чуть сменила позу, восседая на огромной белоснежной лилии. Взгляд её так и не оторвался от созерцания звёзд.

«О чём она думала сейчас?».

Волна иссиня чёрных волос, словно являющихся частью либо продолжением ночного небосвода, скользнула по плечу Владыки. Упав на белоснежную лилию.

«Такой контраст. Такое совершенство. Она создана, чтобы ей поклонялись. Умирали за неё».

Шкр՚Ран встряхнула головой, пытаясь избавиться от наваждения. Так случалось каждый раз, когда она долго смотрела на Царицу, зачарованная её красотой.

Если она и дальше будет так сидеть, то точно не решит ся.

Шкр՚Ран взмахнула крыльями.

Двое ТелЛани сидели на крыше над облюбованным балконом-алтаном. Двое — под ним.

Шкр՚Ран знала, что они её не остановят. Хранители Царицы не видели в ней угрозы.

— Моя Царица, Мать, Владыка, Посланница, — припала на колено Лазутчица, приземлившись на просторном балконе с огромной лилией.

— Прежнего обращения достаточно, — отозвалась Царица, даже не взглянув на новоприбывшую.

Шкр՚Ран с трудом сглотнула.

Она чувствовала, что именно она в ответе за всё, что случилось.

Если бы она не обратилась к Царице…

Владыка тяжело вздохнула.

— В чем ты чувствуешь свою вину, Шкр՚Ран? — спросила КирРакКанУа.

— Вы ведь это несерьезно? — ответила Лазутчица вопросом на вопрос.

— Ты о чем?

— Что Ваше Величество и Царь больше никогда…

Шкр՚Ран опустила глаза, как только Царица-Мать повернулась взглянуть на неё.

— Ведь тогда больше не будет Матерей, — рискнула она продолжать.

Владыка горько рассмеялась. Смех становился громче и громче. Заливистее, истеричнее.

«Какой-то неправильный», — осмелилась Лазутчица поднять недоумевающий взгляд.

В непостижимых глазах Владыки Небес дрожали слезы.

— Я уж было подумала, что твоя тревога связана с моей жалкой персоной, — произнесла Царица. — Но куда там. Никому нет дела до меня. Всех волнует лишь то, что я могу дать. Всех! Кроме ТелЛани. Убирайся.

— Моя Царица, — раскаялась в своих словах и помыслах Лазутчица, осознавая правоту произнесённых слов.

— Уходи, — повторила Владыка, отвернувшись.

Шкр՚Ран не посмела ослушаться.

До самого рассвета Царица более не шелохнулась. Беззвучные слезы тонкими ручейками текли по её щекам.

******

КирРа встретила самый прекрасный рассвет в своей короткой жизни.

Начало нового дня.

Начало новой жизни.

Начало новой её.

Владыка потянулась, раскрыв объятия новому дню. Затёкшее тело отозвалось болью.

«Ничто не может стоять на месте, — подумала она. — Жизнь — вечное движение. Не двигаясь, застревая в одном моменте, круговороте мыслей, ситуаций, мы сами себе причиняем боль…».

Первые солнечные лучи, открывали Владыке великолепие авантюринового города.

Она с восторгом поглощала то, что видела. Подмечая сходство камня с ночным звёздным небом. Будучи гораздо богаче разнообразием красок, их сплетений и узоров. Плавных или наоборот абсурдных: медно-жёлтый; коричневый с вишнёвым оттенком; золотисто-вишнёвый; розовый; пятнисто-полосчатый вишнёво-белый; белый с золотом; фуксид — минерал, имеющий неоднородный цвет в изумрудно-зелёной гамме из-за наличия в составе слюдяных блёсток таких оттенков. Поблёскивая ночью загадочно и робко, искрясь сияньем днём, крошечные блестящие вкрапления придавали авантюрину волшебства.

Архитектура поражала воображение, не подчиняясь ни одному закону построения.

Город, любое из его возведений, строилось силой воли и любви его создателя. Буквально за мгновения вырастая из недр земли, хранящей в себе залежи авантюринового минерала. Подчиняясь лишь фантазии автора.

Ни несущих стен, не необходимых фундаментов, опор, балок.

Это было волшебство. И его могла разрушить только смерть творца и его наследников.

Где-то замысловатые, кривые, с завитками, башни. Где-то низенькие домики, пещерки, авантюриновые огромные древо-дома. Кто-то создал себе дом-цветок. Другие больше вдохновлялись формами некоего животного. Кого-то больше привлекала абстракция, превращая дом владельца в непостижимое искусство, которое можно разглядывать часами, открывая для себя что-то новое. Много человеческих строений, часто смешанных невероятным образом.

Алтан-балкон одного из таких она и облюбовала.

Большой дом неправильной, совершенно безумной, иррациональной формы.

С одной стороны, имеющий все необходимые углы.

«Больше, чем требуется, — подумала КирРа, — но все же».

С другой — абсолютно круглый.

Цвет.

Абсолютно все возможные авантюриновые цвета сразу. Абсолютно.

Было в этом что-то…

Возможно, она почувствовала схожесть этого особняка с хаосом собственной жизни?

Взгляд КирРы встретил две знакомые родные фигуры на «крыше».

Она отрицательно покачала головой, не позволяя им приблизиться, всё ещё желая уединения. Развернулась и полетела исследовать город, чтобы немного отвлечься и размять затёкшее тело.

ПиткКарРу говорил, что, напитав Стаю, она изменила их непереносимость солнечного света.

Возможно, так и было, однако Владыка не встретила ещё ни одного птилака.

«Почему? Привычка? Или инстинкты хищника, ведущего ночной образ жизни?».

КирРа различила одинокую фигуру на земле. Тело не двигалось. Она стала снижаться.

Похоже, это было именно то место, где проходил отбор будущей ХакКани Царя. И та самая последняя преграда, отделяющая ГерРу от статуса Второй.

Самка до сих пор была без сознания, а вокруг ни души. Никто даже не попытался ей помочь. Унести с солнца.

«Зачем?» — услышала Царица недоумение Рок՚Ха и растерялась, не зная что ответить.

«Как объяснить понятие заботы и сострадание?», — подумала она.

«Сострадание сродни жалости, — отозвался Смерть. — Это признание того, насколько существо жалко и ничтожно. Невозможно нанести оскорбления сильнее, нежели признать кого-то жалким. Разве не так?».

Хм. Она никогда не смотрела на милосердие с этой точки зрения.

«Хорошо, — согласилась она. — Возможно. А забота?».

«Разве это не то же самое, что и жалость?», — присоединился к беседе Ти՚Аррк.

«Значит, вы считаете меня жалкой и ничтожной?».

Царица почувствовала их недоумение и продолжила:

«Вы защищаете меня от опасности? Даже кормите. Значит, признаёте мою никчёмность, неспособность самой постоять за себя и прокормить?».

ТелЛани долго молчали. Впервые задумавшись над тем, что было естественным для них всё это время.

«Мы — Хранители, — заговорил ДэкКарр. — Наше предназначение оберегать и хранить тебя».

«Но не кормить», — КирРа давала им возможность самим прийти к выводу.

«Мы любим тебя, — отозвался он. — Мы… заботимся?», — догадался, наконец, он.

«Да, это не то же самое, что жалость», — согласился Смерть.

«Это любовь и верность», — заключила Владыка.

«Кто может быть верен ей? — спросил с насмешкой Кин՚Арр. — Птилаки верны своему Царю, помня, как он привёл их к Свободе. Его благословила Богиня, подтвердив их верный выбор Вожака. Зачем быть верным самке? Что она может дать? Каковы её заслуги?».

«Верность не связана с глаголом «дать», Кин՚Арр. Почему ты верен мне? — спросила Царица с нажимом. Зная, что так и есть, несмотря на все его колкости и гадости. — Что я могу дать тебе? Разве я заслужила твою верность?».

«Нет», — отрезал он.

В этом и был корень проблемы их взаимоотношений. Он ей верен, но не верит. Она не заслужила. Он просто не может этому сопротивляться. Чувствует себя в ловушке. В рабстве.

КирРа неловко кашлянула, выныривая из сознания Кин՚Арра. Пытаясь прогнать проступающие слёзы от осознания боли в его душе. Потеряв суть их разговора. Пытаясь вспомнить, чтобы отвлечься.

«Верность, — хватается она за возникшую в сознании мысль, — неотъемлемая составляющая Дружбы и Любви».

«В любом случае птилаки не способны ни на то, ни на другое», — безразлично ответил Ярость, привыкший к своей боли.

«Хочется верить, что это в прошлом», — задумчиво отозвалась КирРа, нежно касаясь щеки несостоявшейся Второй. Сосредотачиваясь на её повреждениях и их исцелении.

Веки самки задрожали.

— Ваше Величество?! — удивилась она.

— Ага, — отозвалась КирРа.

Внимание спасенной привлекло едва уловимое движение за спиной Царицы. Что-то к ним быстро приближалось. Очень быстро.

«Слишком», — только и успела подумать исцелённая самка, пытаясь всмотреться в стремительно приближающиеся точки.

Её глаза распахнулись от ужаса.

— Нет! — в ужасе закричала она и подскочила на ноги, дёрнув КирРу за руку, не рассчитав силу. Вырвав ей плечевой сустав.

Короткий крик боли замер на устах КирРы, когда она увидела застывшую напротив претендентку, а позади неё, спиной к ним, Царя птилаков.

«Как он здесь оказался?», — машинально подумала КирРа, хотя стоило ли удивляться, зная об удивительной скорости, с которой способны передвигаться птилаки.

Наверное, ПиткКарРу пытался встать на пути у тех, кто так ужаснул самку.

Падальщики.

КирРа обвила взглядом часть окружившей их группы. Около десяти Падальщиков и ГерРа, наверняка, во главе.

Она стояла напротив ПиткКарРу, победоносно ухмыляясь ему в лицо.

Из горла КирРы вырвался какой-то странный звук, который она и сама не поняла, пока не почувствовала тёплую струйку ррат, потёкшую из её рта. Она коснулась её пальцами и, казалось, целую вечность удивлённо смотрела на золотисто-серебрянный ррат на них. Осмотрела себя, обнаружив проколотой со всех сторон когтями-лезвиями Падальщиков.

И не только себя.

Падальщики с ГерРой нанизали её, ПиткКарРу и самку на свои когти, как бабочек на множество игл. Со всех сторон. Собственно, только благодаря этому они ещё и стояли на ногах.

Словно прочтя её мысли, напавшие втянули боевые когти, освобождая от них своих жертв. Пронзённая ими троица рухнула наземь.

ГерРа с наслаждением облизала окровавленный коготь.

— М-м-м, — протянула она и пренебрежительно пнула тело ПиткКарРу ногой, удовлетворённо заключив. — Мертв.

Самка, рухнувшая напротив КирРы захрипела, силясь что-то сказать, подняться. Из её рта пузырился ррат. Тщетность попыток привела её взгляд, полный боли, к Владыке.

КирРа увидела мрак утраты и отчаяния, застилающие горем чёрные бездонные глаза.

— Хак՚Си, — тихо произнесла КирРа, глядя в угасающий взгляд.

Хак՚Си — Спутница.

Царь мертв. Они умирали. ГерРа говорила что-то ещё, но Владыка её не слышала. В голове пульсировала мысль, что она не может помочь им. Спасти ПиткКарРу.

Сколько уже прошло времени?

Вокруг ни души.

— Хак՚Си, — позвала она её еле слышно. — Хак՚Си.

— М-м-м-м…

Самка была практически мертва. Едва слышный звук, единственное, что она могла ответить на зов своей Царицы.

Они умирали.

Этого нельзя допустить.

Нельзя.

КирРа собрала оставшиеся силы и попыталась потянуть Хак՚Си на себя здоровой рукой.

Безнадёжно.

И глупо.

Владыка со стоном перевалилась на бок. Попробовала заползти на них обоих. Хотя бы частично. Пока ещё жива. Лелея надежду забрать их с собой и возродиться вместе. Провела окровавленной рукой по лицу Спутницы. Максимально пытаясь обмазать её с ПиткКарРу своим ррат. Может, это поможет обмануть Землю?

Сил больше не осталось. Знакомая тяжесть и тьма поглощали её.

«Только бы не наплодить ужасов в этом прекрасном городе, — отчаянно молилась Владыка Небес. — Я отдаю свою жизнь добровольно для возрождения этой земли и двух птилаков. Я отдаю свою жизнь добровольно… Я отдаю свою жизнь… Я отдаю… добровольно… жизнь…двух…».

Рядом с поверженными телами троицы попадали тени Хранителей.

Они не успели…