Глава 25 — Под зад коленкой

С Груздевыми пересекаемся в гостиной. Кузьма и Володар, его старший сын и наследник, входят немного растерянными. Что ожидаемо, ведь проводить «гостей» я велел Тимофею, которого они вчера «заказали». Наверняка, червячок подозрений уже затесался им в головы. Еще больше мужчины удивляются, когда застают у меня княжну. Ира тоже вскидывает подведенные брови.

Мы с княжной уже встали и готовились прощаться. Вместо этого Анфисе приходится принимать поток приветствий по протоколу:

— Ваше Сиятельство, добрый день!

— Ваше Сиятельство, — приседает в реверансе Ира, придерживая пышную юбку белого платья.

— Ваше Сиятельство, восхитительно выглядите!

— Кузьма Станиславович, благодарю, — улыбается княжна. — Володар, приветствую. И вас, сударыня, — она подозрительно смотрит на разряженную Иру.

— Моя дочь Ирина, Ваше Сиятельство, — говорит Кузьма.

— Надо же. Не узнала, Ирочка, — Анфиса с неудовольствием изучает выразительный макияж барышни. — Видимо, новые тени виноваты. Тебе идет.

— Благодарю, Ваше Сиятельство, — голос у Ирки холодный. Она тоже настороженно разглядывает княжну, ее милое лицо и точеную фигуру в синем костюме.

Я и сам не сразу признал бойкую школьницу. Груздевы хорошо постарались. Невесту подготовили на славу. Рыжие волосы заплетены в длинную огненную косу, а воздушное белое платье сделало ее похожей на фею. Да и элегантный «мэйк» придал девушке утонченности, особенно розовые губы и четкие стрелки на глазах.

— Что же, Арсений, пойду я, — улыбается мне Анфиса. — Еще раз огромное спасибо за букет! — не удерживается шатенка, искоса глянув на нахмурившуюся Иру. — Очень красивые цветы!

Кузьма и Володар еще больше теряются. А я вежливо улыбаюсь княжне. Ведь именно на такую реакцию от Анфисы и рассчитывал.

— Может быть, также и завтра увидимся, Ваше Сиятельство? — подливаю масла в огонь.

— Обязательно, — кивает с улыбкой Анфиса и совсем убивает наповал Груздевых следующей фразой. — Позвони, как освободишься.

Еще парочка вольных фраз, несколько беспременных взаимных улыбок, и я отправляюсь проводить Анфису до машины. Когда возвращаюсь, семейство Груздевых погружено в глубокое молчание. Может их отчасти смущает Тимофей, оставшийся стоять у стены? Кто знает…

— Хорошие отношения у тебя с княжной, Сеня, — замечает Кузьма.

— Мы просто знакомые, — отвечаю без улыбки и обвожу рукой диван и кресла. — Прошу присаживайтесь.

Пока семейство Груздевых располагается, я падаю в кресло напротив всех троих. Кузьма вдруг спохватывается:

— Сеня, представляю тебе, правда, немного запоздало, моего сына Володара, — говорит глава, указав на наследника. — Сын, это Арсений Беркутов.

— Володар Кузьмич, — киваю двадцатипятилетнему мужчине.

— Для тебя просто Володар, Арсений.

— Володар Кузьмич, как добрались? — холодно спрашиваю.

Сын и отец переглядываются. Очередная порция взглядов достается Тимофею, застывшему камнем.

— Нормально. Подъезды к вашей усадьбе хорошо выровнены, — напряженно отвечает наследник.

— Сеня, всё в порядке? — спрашивает Кузьма.

Ну, сыграю застращанного ребенка.

— Всё в порядке? Вы серьезно? Как может быть в порядке, когда на моих слуг нападают средь бела дня? — отвечаю градом вопросов.

Почесывая огненные бакенбарды, Кузьма бросает пробный камушек.

— Понимаю, Свиридов напугал тебя, — глава делает паузу, чтобы изучить выражение моего лица. Я не проявляю никаких эмоций, не фыркаю, не возражаю, и он успокаивается, встревоженные морщины на лбу разглаживаются. — Не ты один пострадал от нападок Анатолия. Мы тоже имеем к нему претензии. Свиридовы подожгли торговые ряды Бирмучевых, а это наши дорогие сваты.

Володар молча кивает, в подтверждение отцовских слов. Да, помню, помню, Паша Свиридов что-то такое проболтался, когда с заправки звонил отцу в одних труселях.

— Вы тоже злы на Свиридовых? — спрашиваю.

— Еще бы, Сень! — Кузьма даже сжимает пудовый кулак. — Из-за протекции земского исправника Давыдычева Бирмучевы не стали обращаться к князю. Договорились на отступных. Но мы всецело за тебя. Ни за что не позволим травить тебя и твое предприятие, сынок.

Ира тихонько улыбается, теребя рюшечку на платье. Похоже, сейчас заговорят о самом интересном. Спектакль достиг эндшпиля. Видимо, по сценарию от меня ожидается закономерный вопрос.

— Почему вы хотите мне помочь?

— Во-первых, победа Свиридова над тобой сделает этого ворона сильнее и влиятельнее, а, значит, опаснее и для других. Во-вторых, — Кузьма широко ухмыляется, так что уголки губ тонут в зарослях бакенбард. — Ты нам симпатичен, Сень.

— Нам?

— Мне и Ире, — лыбится Кузьма.

Барышня молча кивает. Тщательно же ее обработали перед встречей! Старая Ира бы уже кричала и кулаками махала со стыда. А тут только щечки порозовели.

— Ирина тоже мне глубоко симпатична, — киваю. — Но что вы предлагаете?

После моих слов личико барышни вспыхивает ярким румянцем, глаза сверкают почти нестерпимым блеском.

— Помолвка, — просто говорит глава. — И брак после вашего совершеннолетия, разумеется.

Ира исчезла, вместо барышни теперь сидит красная помидорка в белом платье.

— Тогда Свиридов отстанет? — скептически спрашиваю.

— Анатолий верно оценивает свои силы, а еще он понимает, что мое терпение на пределе. Поджог рынка свата был последней каплей, — серьезно говорит Кузьма. — Еще одна выходка и мы пойдем войной. А он точно проиграет. У нас сорок Кметов в дружине, у него, дай Сварог, двадцать шесть. Побоится, конечно, Сень, а если нет — Свиридовым придет конец. Потому что ты будешь нашим, мои люди будут стоять насмерть за тебя.

— Военный союз? Вот наш ответ?

— Никакой не военный, — качает головой Кузьма. — Дружественный союз, Сень.

Эх, сладко поет соловей! Красавица-невеста, сильные родичи за спиной… Будь слова близки к правде, можно было бы и обдумать предложение. Хотя, я все равно намерен выходить из Дома Волконских, но звучит привлекательно. А так остается только восхититься фантазией и послать к болотопсам.

Я тянусь за пультом от телевизора на журнальном столике.

— Кузьма Станиславович, — включаю плазму на боковой стене. — Но разве друзья бьют в спину?

Вспыхивает темный подвал и избитый человек на табуретке. Его мутузят двое моих безопасников.

— КТО?! СУКА! КТО?! — человека трясут за мокрые волосы.

— Груздевы! Их лакей! Пощадите! А-а-х…!

Хлесткая оплеуха едва не опрокидывает пленника вместе с табуреткой.

— Откуда, гнида, взял, что Груздевы?! Гонишь?!

— Нет! — истошно воет пленник. — Это их лакей! Их! Видел его на рынке у Бирмучевых вместе с Груздевым! У нас там точка, часто видел…!

Нажимаю паузу. Замирает заплывшее лицо, растянутое на сорок три дюйма.

— Знакомьтесь, «кабан» Дрюня Метелкин. Наверняка, вы лично не знакомы, хоть он и работал на вас. Где-то там, рядом с ним, Нитро, его подельник.

Тишина. Тимофей скрещивает руки на груди, не отрывая взгляда от Груздевых. Оба сидящих сударя напряженно молчат, только барышня вскидывается.

— Что происходит, папа?! — пищит побледневшая Ира. Она оборачивается ко мне, в глазах стоят слезы. — Арсений, почему ты избиваешь этого человека?! Почему так жестоко?!

Вздыхаю. Ну кто-то ведь должен ей ответить.

— Это бандит, Ирина. Вчера он напал на моего слугу. Как выяснилось, по найму твоего батюшки.

— Папа… — растерянно шепчет Ира, но резко обрывает себя. Дошло, что сейчас творятся взрослые дела, не для ее ума. Барышня забивается в угол дивана и молчит, сжавшись.

Володар оборачивается к Кузьме:

— Отец, ты должен знать: сегодня ночью уничтожили «кабанов». Всех.

— Я читал газетные сводки, сын. Каждое утро читаю… — произносит глава, задумчиво почесывая щеку. — Правда, думал, что заезжие учинили расправу, а оно вон как, — смотрит на меня с невольным уважением. — Арсений, нечего сказать. Удивил!

— Сеня, ты убивал бандитов? — попискивает из своего закутка Ира.

— Он разнес их базу, дочка, — воодушевленно заявляет Кузьма. — Достойный ответ за нападение! Такой союзник нам и нужен!

Ага, а вот болотопса вам жеванного, а не принцессу! Вообще, интересная ситуация. Мой магнетизм по-прежнему обволакивает Кузьму, поэтому он ко мне положительно настроен. Но стоит объявить себя его врагом, и главу будет раздражать и бесить инстинктивная симпатия ко мне. То же самое и с Володаром.

— Умерьте пыл, Кузьма Станиславович. Конечно, вы мне не меньше нужны, но только в другом качестве — плательщиков виры, — я встаю с кресла и подхожу к окну. — Сейчас мы и обсудим вашу компенсацию.

Кузьма немного теряется. У него происходит эмоциональный диссонанс. Моя харизма начала раздражать.

— Не горячись, Арсений, — дергает губой Володар, ему тоже нелегко. — Мы наняли «кабанов» только припугнуть слугу. Увечье — чисто их инициатива. Да и вообще…

— Мне не нужны интриганы в тестях и шуринах, — равнодушно прерываю. — Это не обсуждается. Платите виру, судари.

— И что же ты хочешь? — скрипит зубами Кузьма.

— Гостиница на Зуевской вполне подойдет. — Ответ у меня заготовлен заранее. Совсем не дешевое имущество. Оформлю гостиницу на Тимофея. Заслужил, воспитатель.

У главы чуть глаз в бороду не выпадает.

— Сдурел?! Гостиницу?! За кого, за холопа?! — орет он.

— Этот холоп заменил мне отца! — рявкаю я. — Так что СЛЕДИТЕ ЗА СЛОВАМИ!

Психическая энергия гремит в моих словах, у присутствующих возникает ощущение, будто их кожа горит. Мужчины замирают, Ира вжимает голову в плечи. С каждым днем мое новое тело крепнет, а вместе с ним и магнетизм Префекта.

— Он меня воспитал, вырастил, а вы посмели поднять на этого человека руку! Радуйтесь, что прошли целые сутки с нападения и я успел остыть. Иначе у нас с вами был бы совсем другой разговор, который вовсе никакой не разговор. Если признаете вину, мстить не буду.

Кузьма и Володар буравят меня злыми взглядами. Парадигма изменилась, больше я не их друг. Щенок показал клыки, и они оказались волчьими.

— Иначе что ты сделаешь? — рычит Володар. — Пойдешь к князю? Вместе с этим Дрюней Метелкиным? Ха, Беркутов, слово моего отца против слова шестерки-бандита.

— Почти правы, — киваю. — Пойду. Вместе с Дрюней Метелкиным. Но не только к князю. Еще и к Свиридову. Ему будет интересно, что кто-то его подставляет и стравливает с другими дворянами.

— Думаешь, Свиридов воспримет тебя всерьез? — неуверенно спрашивает Володар.

— Я уничтожил его «кабанов», — напоминаю. — Потому что думал, они охотятся на меня. А это уже ущерб Свиридову. Но на самом деле виноваты-то вы, судари, с вашими интригами. Я объяснюсь перед Анатолием, извинюсь и, возможно, объединюсь против вас. У Свиридовых тоже есть шестнадцатилетняя барышня на выданье, — усмехаюсь.

На последних словах Ира округляет глаза.

— Глупости, — рыкает Кузьма, дернув себя за бакенбарду. — С чего бы Свиридову тебе верить? Твой «язык» избит, он от страха наплетет всё что угодно.

— Вот поэтому.

Я щелкаю пультом. На плазме мотается новая запись. Сверху на расстоянии ведется макросъемка зеленого газона гольф-поля. Показано, как я ловко избиваю «псов» Свиридова, а рядом топчется в шоке сам Анатолий.

— Вчера я был на взводе и заявился к нему. Анатолий видел мой гнев, знает, что он искренен. Да и кто в здравом уме нападет на опасного аристократа? Ответ очевиден — только тот, кто серьезно рассержен.

Груздевы внимательно смотрят на съемку, и смущает их вовсе не мой бойцовский талант. Как и задумано.

— Это же гольф-клуб князя? Снимает патрульный дрон? — Кузьма растерян. — Откуда у тебя запись?

— Догадайтесь, — сдержанная насмешка.

— Неужели тебе дала запись княжеская СБ?

— Ну а кто еще? — усмехаюсь.

На самом деле запись пришла мне на «мыло» вместе с предупреждением от Галины Константиновны: «Ай-ай-ай. Больше так не хулигань, молодой Беркутов. Для драк есть ринги и кабаки». Но откуда Груздевым это знать, хех. Сейчас они будут мучаться подозрениями насчет того, в каких я состою отношениях с Анфисой. Очень кстати она все-таки упомянула про букет. Тут целый любовный роман можно навыдумывать.

Кузьма вскидывает голову.

— Что тебя связывает с княжной? — Говорил же!

— Дружба. — Понимай это слово, как хочешь, рыжий дядь.

Итак, какую картину Кузьма сейчас видит. Если Груздевы не пойдут на уступку, для них возникает две проблемы. Первая, я расскажу Свиридову, как они ловко его подставляют. Сомнений нет, Анатолий поверит, а он очень злопамятный, жди потом проказ и неожиданных диверсий. Вторая проблема — неизвестно, насколько сильно княжна захочет поспособствовать мне наказать Груздевых. Возможно, мне вообще благоволит сам князь. Возможно, нет. Но княжна точно симпатизирует. Глупо это отрицать, с учетом приснопамятного букета и видеосъемки, а, и еще того платка, что на приеме Анфиса мне мотала вокруг шеи.

Есть только один аргумент против виры. Гордость.

— Отец, уходим! — поднимается с кресла Володар. — К черту этого сопляка!

Меня выводит из себя его дерзость. Оскорблять меня в моем же доме! Нет, чтобы извиниться за свое паскудство, так еще больше падают на дно позора.

— Прошу без оскорблений, сударь, — холодным тоном произношу, зная, что сейчас будет взрывной эффект. — Если у вас нет чести, это не значит, что другие ее не берегут.

— Ах, ты, щенок! — рявкает наследник, резко взмахнув рукой. — Попрекаешь настоящих господ?! Может, и не стоит о тебя мараться, но твоего папашу-лакея я точно добью!

Еще один взмах уже в сторону Тимофея, и из его растопыренных пальцев выстреливает воздушный смерч.

— Угроза — два! — кричу я, выпуская Рарога из спрятанного в рукаве листка бумаги.

Огненный воробей вонзается в смерч. Шипят пламя и ветер. Обе техники превращаются в серый дым. Вижу всё это краем глаза. Сам я уже наношу резкий фронт-кик в грудь Володара. Ступня врезается в ребра, колено разгибается, и наследника швыряет на диван.

В гостиной, между тем, становится тесно. Безопасники, с «калашами» наперевес, заваливаются внутрь, держа на прицеле мужчин-Груздевых. Вся группа в полной выкладке: в бронежилетах и тактических шлемах. Бойцы ждали моей команды в соседней комнате.

Тимофей вынул «ТТ» из-за пояса. Курок взведен, ствол нацелен в поднимающегося с дивана Володара. Тот охает, держась за ушибленные ребра. Надеюсь, сломал хоть парочку. Старался не переборщить, он без доспеха, но всё же синяков будет недостаточно.

Кузьма давно вскочил. Рыжие бакенбарды топорщатся на лице, словно живые.

— Вы на прицеле десяти стволов, — спокойно произношу. — Но вам не пережить даже одного моего огненного удара, — указываю рукой на плазму. Сверху корпуса мигает маячок веб-камеры. — Ваше повторное нападение записано. Я в своем праве защищаться.

Я говорю ровно, без эмоций, но Кузьма отшатывается от меня, округлив глаза. Мой магнетизм пугает Груздевых не на шутку. У Иры вдруг случается истерика:

— Сеня…Арсений, пожалуйста, не убивай папу! — ревет барышня, как теленок, растирая по лицу слезы вместе с макияжем. — Пожалей нас!

Бедная девочка. Везли отдавать замуж, а в итоге попала на мушки автоматов. Вздыхаю.

— Конечно, я не буду убивать твоего папу, Ира. Но вам лучше покинуть мой дом. Только сначала хотел бы услышать ответ по вире.

Кузьма соображает, бегая взглядом по черным дулам.

— Когда получишь извинения и гостиницу, ты отменишь свои угрозы? — спрашивает глава.

— Претензии будут удовлетворены, — киваю.

Кузьма медлит.

— А Метелкин и второй бандит?

— Застрелим, — пожимаю плечами.

Ира вздрагивает, словно от настоящего выстрела. Кузьма смотрит на меня без доверия.

— Или отдадим вам, — предлагаю другой исход. И правда, пускай сами утилизируют свой мусор.

— Годится, — подумав, кивает глава.

— Лебедь, проводите Кузьму Станиславовича с детьми до их машины, — даю распоряжение группе.

Вперед выступает один из безопансиков в балаклаве. Только по походке узнаю Серафима.

— Пройдемте, Ваши Благородия, — он кивает «гостям» на дверь.

На прощание зареванная Ира бросает робкий благодарный взгляд. Видимо, за то, что живыми уйдут. Ну в мои планы и не входило развязывать полноценную войну с крепким родом. Просто не выдержу — малая численность людей, нет Целителей и Кметов. Иначе бы уже прищелкнул прямо на месте одного точно.

Вскоре в комнате остаемся только мы с Тимофеем.

— Мда-а-а, Сенька, как быстро ты вырос, — говорит слуга, старательно пряча глаза — он до сих пор под впечатлением от моих слов про отца. — Уже другим дворянам условия ставишь. Не стоил я того, Сень. Ох, не стоил.

Вообще, конечно, я не воспринимаю Тимофея никаким отцом. Но отдаю слуге должное в благодарность за воспитание реципиента. В этот список входит терпение к его "Сенька" и частому гундежу.

— Еще как стоил, — возражаю. — И гостиницы будет мало, но пока мы слабы, чтобы наказывать таких дворян, как Груздевы, в полную меру их вины.

— Барин, всё в порядке? — на пороге возникают Феня с Досей, глаза круглые, лица бледные. — Видели нашенских с пукалками. Не случилось чего?

— Девчуль, несите шампанское и четыре бокала, — улыбаюсь. — Тимофей почти стал хозяином собственной гостиницы. Будем обмывать!

— Я?! — обомлевает слуга. — Сень, ты чего?! Сдурел? Не надо мне таких подарков!

— Это не подарок, а награда, — хлопаю его по плечу. — Разница весомая. Так, девушки, чего стоим?

Феня с Досей переглядываются.

— А кому еще два бокала, барин?

— Как кому? Вам!

— Нам? — обе синхронно хлопают ресничками.

— Не будете что ли? — удивляюсь.

— Будем! — одновременно вскрикивают и уносятся в винный погреб.