Глава 26 — Перед сиянием

Следующим утром до моих ушей сквозь сон доносятся звонкие девичьи голоса:

— Барин! Барин! Вставай! В поход опоздаешь! — тормошат за голое плечо.

— Не слышит он, Дось. Поди опять всю ночь не спал, работал. Плохо ты следишь за нашим мальчиком!

— Я?! А сама-то!

— Забудь, а то не разбудим. Давай вместе?

— Давай! Один!

— Два!

— Три!!! Девочки-таранчики!

Хлобысь! Бухтых!

Небольшая округлая попа Фени приземляется мне на грудь, а крепкая Дося как чебурахнется пятой точкой на живот — и нет у меня сна ни в одном глазу.

— Кха-а-а! — распахиваю я веки. Первое, что вижу — серьезную мордашку Фени. Медные косички девушки качаются над моим лицом. — Феня? Сколько время?

— Шесть утра, барин, — строгим тоном сообщает рыжая служанка, ерзая ягодицами на мне. Еще и пальцем качает в воздухе, воспитательница. — Это что еще за новости? Мы вас на завод ночами не пускаем, так вы дома решили упахаться?

— Вы что, каллиграфом заделались, барин? — скатившись на край кровати, Дося поднимает с простыни один из разбросанных на постели альбомных листков. Мои ночные эксперименты со славянской рунописью. — Очень красивая «Крада», барин, — поднимает и рассматривает другой листок с руной «Требой». — Вас можно хоть на выставку каллиграфии. А почему все руны красные?

Почему, почему. Потому что рисовал их своей кровью. Но, конечно, не признаюсь.

— Мм… просто развел один цвет. Так, выпускайте, нянечки мои, мне собираться надо на турбазу с командой, — тяжко вздыхаю. Чертов недосып, а раньше-то, в другой жизни, рубился цепным мечом сутками напролет, и ничего. Сейчас же сказываются последствия от перестройки организма. Сонливость — цена моих вернувшихся талантов.

— Да уже всё собрали вам и без вас, — Феня бултыхает по воздуху белыми ножками, и не думая слезать. — Вон, сумка у двери. Купальные плавки, запасные носки, трусы, сланцы, полотенца… в общем, ничего не забыли. Мы же ответственные прислужницы, — и смотрит вопросительно.

— Самые лучшие, — киваю послушно. Бывают моменты, когда даже Префекты вынуждены уступать.

— Хороший барин, — глаза обеих девушек довольно заблестели.

Этого оказывается достаточно, чтобы Феня смилостивилась. Меня наконец выпускают из-под пресса маленькой попы в голубом сарафане. Прямо при девушках я вылезаю голый из постели, и одеваюсь, не обращая внимания на их вспыхнувшие лица и непроизвольные писки. Хватило девушек ненадолго, всего полминуты сидят пунцовые, глаза в пол, а потом наступает точка кипения, и, взмахнув волосами, пища срываются за дверь.

Ох, ну и стесняшки. Да и Отец-император с ними.

Одеваюсь. Сегодня я на спорте. Трикотажные серые штаны, белая футболка, сверху серая толстовка, обуваю тоже серые кроссовки.

Закинув в сумку с вещами альбом с ночными наработками, иду умываться. Затем завтрак. Тимофея дома нет, после вчерашнего шампанского отпросился к любовнице в город. Поэтому в школу меня везет Игнат.

На школьной парковке ждет комфортабельный автобус. Гроновская команда прибывает по одному и загружается внутрь. Игнат припарковывается рядом, я вылезаю вместе с сумкой наружу.

— До скорого, Игнат. Позвоню, как буду возвращаться в город.

— До свидания, барин, — он выруливает обратно к воротам.

У автобусных дверей стоит тренер Борзов, с ним разговаривает стройная женщина в джинсах и фланелевой рубашке. Лица собеседницы не вижу, ко мне она повернута спиной.

— А вот и наш огненный парень! — улыбается Борзов.

— Доброе утро, — здороваюсь и смотрю вопросительно на женщину. Она будто вздрагивает от моего голоса, а когда ее красивое холеное лицо с замешкой поворачивается, узнаю нашу учительницу по музыке. Не сразу узнаю — Оксана без очков. На больших глазах слабо поблескивают линзы. — Вам тоже, Оксана Тимуровна, — с неудовольствием произношу. Замечательно. Еще не хватало всю поездку терпеть ее уговоры стать бардом.

— Арсений, привет, — виновато улыбается учительница. Видимо, уловила мою интонацию. — Я вызвалась помочь Федору Витальевичу следить за вами в поездке.

— Вы буквально спасли наш поход! Больше никто из педагогов не хотел, а школьный регламент требует двух взрослых, — тренер пожирает глазами Оксану. Особенно ее грудь, оттопыривающую рубашку. Учительница же впивается взглядом мне в губы. Ну вот, еще одна. Медом что ли они у меня намазаны?

— Согласен, тренер, Оксана Тимуровна любит помогать другим. Разрешите пойти внутрь, — безразлично бросаю и поднимаюсь на наш пассажирский «лайнер».

Многие ребята уже расселись.

— О, наш лучший штурмовик пожаловал! — машет рукой парень Яков из первой линии.

Малютка Руслана хмурится, но даже не спорит с громкой похвальбой, лишь застенчиво кивает мне. Сидящая у окна Агафья подмигивает, Алеся сразу за ней широко улыбается.

— Сеня, садись со мной, — хлопает зеленоглазая барышня по пустому креслу рядом.

— У меня тоже не занято, — вставляет Руслана, покраснев.

Девушки встречаются режущими взглядами.

— Огненный сядет со мной, — непреклонно заявляет Богдан, скучающе глядя в окно. — Мы используем время поездки, чтобы доработать комбинации.

Барышни сразу затыкаются, крыть им нечем, победа важнее всего. Я благодарно киваю атаману — мол, выручил, соратник — и падаю рядом с ним. Вскоре последние пассажиры загружаются, и автобус трогается. Два с половиной часа дороги мы с Богданом, на самом деле планируем все аспекты своей игры. Рисуем в тетрадке построения, обдумываем роли игроков, предполагаем ответные реакции противника.

— В комнате тоже вместе поселимся, — решает Богдан. — Не успеваем всё обтесать. Заодно отобью тебя от девчонок, — мотает подбородком в сторону Алеси с Русланой. — Если ночью вдруг наведаются.

— Отличное решение, — с радостью соглашаюсь. — Спасибо!

— Не стоит, Сень. У меня свой интерес, — объясняет рыжий парень с ухмылкой. — Если ты с одной развлечешься, другая на нее смертельно обидится. И в команде начнутся раздоры.

— Настоящий атаман, — имитирую аплодисменты.

— Да ты и сам, Сень, здорово шаришь в тактике, — Богдан удовлетворенно оглядывает начерченные комбинации. — В старшей школе запросто сможешь стать атаманом.

— Слышал, в «Красном замке» уже есть достойный атаман, — качаю головой.

— В «Красном замке»? — вылупляется он. — Ну да, там Астерия, Царица поля. Сожрет любого живьем. Хотя, ей, вроде, всего год осталось учиться. А там можно и попробовать. Только вот попасть в «Замок» очень сложно. Не в смысле учиться, а именно в Гроновскую команду.

— Хе, — пожимаю плечами. — На то я и штурмовик, чтобы штурмовать всякие замки.

Наконец доезжаем до турбазы. Медленно вползаем в распахнутые ворота. Водитель останавливается у постриженной лужайки перед двухэтажным корпусом. Я смотрю в окно. Небольшой комплекс раскинулся на берегу реки Клязьма. Голубая водная гладь и прибрежная полоска желтого песка сверкают за зеленой кромкой поля для игры в Грон.

По команде тренера все выходим из автобуса. Ученики забирают вещи и выстраиваются возле крыльца гостиницы. Тренер встает перед строем, справа от него держится Оксана Тимуровна, слева — вышедший из здания администратор со связками ключей.

— Слушай сюда, ватага! — гаркает Борзов. — Эта турбаза принадлежит моему роду. На выходные она закрыта для других посетителей. Для всех, кроме вас, разбойников. Так что никто не увидит ваши позорные кривляния на поле. Но всё равно ведете себя чинно-благородно. Не дай Сварог устроите разврат какой или пьянку, уши оторву. Здесь вы, чтобы набраться сил и научиться доверять друг другу. Ясно, ватага?

— Ясно, тренер, — рявкает Богдан, а за ним и все остальные.

— Распорядок дня такой, — продолжает Борзов. — Делитесь по парочкам: мальчик — мальчик и девочка — девочка, и чтоб никакого мне унисекса! Подходите по очереди и забираете ключ от гостиничного номера, — указывает он на администратора. — Располагаетесь в комнате, ровно в десять спускаетесь на завтрак в столовую. Там шведский стол, но много не ешьте — через час тренировка на поле. Отработка захватов, пасов, прорывов… В час — обед, затем на речку купаться. Вечером сыграем в лайт-Грон — без силовых, просто отработка комбинаций с мячом. Всё поняли, разбойники? Шевелитесь тогда, живо взяли ключи и разбрелись по номерам, — он оборачивается к учительнице музыки. — Оксана Тимуровна, а хотите, я вам речку пока покажу? Там такой классный пляжик…

— Мм, давайте лучше после обеда вместе с ребятами? — отвечает учительница, бросив на меня взгляд.

Богдан забирает у администратора ключи, и мы уходим в свою комнату. Ничего особенного: две кровати, два шкафа, одно окно. Бюджетный номерок. Бросив сумки, спускаемся в столовую.

Завтрак не впечатляет. На раздаточной полно разной снеди, но по вкусу она не дотягивает даже до школьной столовой. А уж до кулинарных шедевров Тамары местным поварам как до звезд Валинора. Наша кухарка даже элементарный омлет как-то по-особенному готовит. Может, дело в любви?

Дальше — тренировки. На отработку захватов меня ставят в пару с Русланой.

— Только ты ее выдержишь, — поясняет выбор тренер.

Немного валяю первокурсницу по траве. Бесспорно, девочка не по возрасту крепкая, сильная, молниеносная, но борцовской техники не знает. Да и проигрывать не умеет. После очередного «плюха» на глазки малютки наворачиваются такие крупные градины слез, что, так и быть, пару раз даю себя уронить. Зато сразу мордашка повеселела.

После ударной отработки она радостно скачет вокруг:

— Круто, Сень! Как ты меня хрясь, хрясь! Думала уже всё, так и буду землю грызть! Но не сдалась! И потом я тебя как ба-а-ац! И потом снова бац, бац! Тебе же понравился тот «бац»? Понравился?

— Понравился. Крутой «бац», — соглашаюсь с улыбкой.

Она засматривается на меня, спотыкается и едва не растягивается на траве. Успеваю подхватить за руку. Фу-у-ух, успел. А то был бы всем бацам бац. Без доспеха-то. Вместе с хрясем лучевой кости.

После обеда мы так и не добираемся до пляжа. Только выходим с Богданом и девушками, держащимися хвостиком, из столовой, как нас оглушает надсадный рев двигателей. Кавалькада военных «тигров» влетает в распахнутые ворота. Мощные бронированные внедорожники останавливаются у самого крыльца. Наружу выбегают солдаты в полной выкладке. Сверкают начищенные стволы «калашей», громко бряцает содержимое разгрузочных жилетов. Самый высокий военный, глянув на меня и ребят, зычно рявкает:

— Кто главный в этом детсаду?

— Я, — кричит тренер с крыльца гостиничного корпуса. — Федор Витальевич Борзов, столбовой дворянин. Вы на территории рода, уважаемые. Объяснитесь!

— Объяснюсь, Федор Витальевич, — кивает военный. — Простите за вторжение, но ситуация чрезвычайная. Можем пройти куда-нибудь и обсудить?

— Прошу, — кивает тренер в холл гостиницы.

Скинув «калаш» в салон «тигра», военный шустро взбирается на крыльцо.

— Просьба ваших воспитанников не выпускать за территорию турбазы, — наверху он говорит уже тише. Из всей ватаги слышу его только я.

Борзов кидает Богдану:

— Атаман, идите назад в столовую. Никакого пока пляжа. Сидите и ждите.

Девочки за спиной разочарованно вздыхают.

— Есть, тренер, — кивает рыжий.

В столовой мы сидим минут пятнадцать. Парни и девушки шушукаются, предполагая что же случилось. Потом видим в окнах, как высокий военный и большинство его подчиненных садятся в свои «тигры». Рев моторов заполняет чашу голубого неба, а когда утихает, во дворе остается только один внедорожник.

Пи-и-ик.

Богдан достает из кармана мобильник.

— Это тренер. Ватага! Выдвигаемся в гостиничный корпус, — атаман встает из-за стола. — На построение.

Делать нечего, бежим выстраиваться в холле. Выравниваем носки по линейке, замираем. Перед нами встают тренер, Оксана Тимуровна и женщина из военных — статная, сероглазая, со светлыми волосами, собранными в хвост. За спиной ее держатся трое солдат с «калашами».

Тренер прокашливается в кулак.

— Ватага, представляю вам Ее Благородие госпожу штабс-капитана Лукерью Бирюшкину. Она будет обеспечивать сегодня нашу с вами безопасность. Впредь слушайтесь ее инструкций. Госпожа штабс-офицер, прошу.

Ученики сразу же округляют глаза. Заинтриговали! Даже мне интересно, кого боятся военные. Вперед выступает Лукерья. Суровый взгляд серых глаза пробегается по лицам учеников и спотыкается на моем. Офицер недовольно морщится, поджимает пухлые девичьи губы. По-моему, ей нет и двадцати пяти.

— В лесу неподалеку замечена Гончая, — сообщает штабс-капитан. Глухой ропот проходит по строю. — Кто не знает, это иномирянин, очень опасная порода. Сейчас мои соратники вылавливают тварь. Ее зона охоты в чаще оцеплена. Сюда она не должна добраться. Но на всякий случай, ребята, мы вас посторожим. Вот единственное руководство к действию. Ни в коем случае не выходить из этого здания. Думаю, завтра Гончую уже пристрелят, и ваш отдых продолжится согласно программе.

— Поняли, ватага? — это уже тренер закрепляет. — Из гостиницы ни шагу. Ходите тут, болтайте, в «крокодила» играйте…

— В холле на втором этаже есть рояль, — не упускает случая Оксана Тимуровна, улыбнувшись в мою сторону. — Мы можем порепетировать выпускные песни.

— Вот-вот, — кивает тренер. — Попойте. Полезное занятие. Вольно, ватага!

Ученики разбредаются, я тоже спешу в свою комнату на первом этаже. Пока Оксана Тимуровна меня к роялю не потащила. И вообще, что такое рояль? Вроде музыкальный инструмент. Но, судя по воспоминаниям Арсения, к нему обязательно должны прилагаться кусты. Каша какая-то.

Болотопс с этим роялем. Куда более интересно, откуда взялась Гончая? После старых войн иномирян перестали призывать, но часть вызванных недобитков размножилась и разбрелась по полям, по лесам. Вот один что ли и забрел в русские земли? Вполне возможно.

В комнате закрываюсь и достаю альбом с рунами. Чтобы засохшая кровь не осыпалась и не потускнела, еще дома я покрыл узоры лаком. Богдан вроде в номер не торопится. Отлично, можно протестировать идею. Смысл ее в том, что из-за ограниченного доступа в Анреалиум, Океан Душ, я вынужден прибегать к катализаторам. К своей крови, например. Но резать руки не сильно помогает. Я все равно слаб. Рароги — детский сад, а не оружие. Против школоты только и годится. Чтобы разить взрослых дворян, необходим фантазм помощней.

Вот я и рассчитываю, что славянские руны послужат пропуском в Анреалиум. Сварожичи верят в оберегающую силу рунописи, это часть их религии. А, значит, в Океане Душ тоже есть слепки этих знаков. Нужно только воззвать к образам рун, и обильный дождь жар-эфира просочится сквозь купол Земли. Ну, я на это надеюсь.

Кладу на кровать две руны: Крада, огонь, и Чернобог, хаос. Огонь мне ближе всего, а хаос — и есть Анреалиум. Напрягаю внимание на кровавых рисунках. Прямые линии рун нагреваются, бумага прожигается насквозь. В голове щелкает. Я вижу образ огненного, нет, Огненного змея. Славянский миф оживает в моем воображении. Осталось только приказать, и легенда станет реальностью….

За дверью раздается звон стекла, и следом истошные женские крики. Они тонут в поднявшемся протяжном нечеловеческом вое. Меня пробивает пот.

Новые вопли сверху. Каждый звук пронизан зовом о помощи.

Я срываюсь к двери, быстрым движением сдвигаю щеколду и бросаюсь в сторону чудовищного воя. Навстречу бегут ученики, испуганные, с ошалелыми глазами. Вот Алеся, вот Руслан, вот Богдан. Атаман пытается меня окликнуть, схватить, удержать:

— Куда, Сеня?! Нет!

Он остается позади, вместе с остальной толпой, я проскакиваю сразу несколько ступенек, пробегаю пролет, снова ступеньки, коридор, поворот. А вой всё ближе. Как и женские крики. Вот и черный глянцевый рояль с белыми, как мел, клавишами. Его оседлала огромная лохматая тварь. Вытянутая волчья пасть, красные глаза, под черной шерстью перекатываются валы мускул. Мое обоняние ошпаривает запах псины. Мокрая собака.

Чуть дальше от рояля ползает Оксана Тимуровна, истошно визжа. На учительнице нет крови, она не ранена, просто подвернула ногу. Еще дальше лежит тренер. Он стонет, видимо, принял удар когтей Гончей, но доспех уберег.

Тварь шоркает саблевидными когтями по крышке рояля под собой. Все четыре лапы ломают инструмент. Глубокие борозды уродуют гладкое черное покрытие. Гончая явно сбирается прыгнуть на тренера и добить его.

— Пошла вон! — кричу, подбегая ближе.

Тварь отвлекается на меня. Из волчьей пасти брызжут слюни, красные бусинки глаз загораются яростью. Мощные лапы сгибаются.

Монстр прыгает!

Взмахиваю рукой. Припасенная в рукаве бумажка вспыхивает стаей Рарогов. Огненный вихрь врезается в широкую грудь твари, ее отбрасывает обратно. Истошно воют клавиши рояля, о которые ударяется морда Гончей. Иномирянин тут же вскакивает. Дымятся опаленная шерсть и мясо. Передо мной теперь недожаренная монстрятина. Но она не убита, наоборот, живым шашлыком шагает на меня. Толстая шкура слабо тлеет, защищая, как огнеупорный доспех.

Болотопса за хвост! Я уже собираюсь броситься в безумную рукопашку против волка-переростка, когда в голове всплывает недавний образ.

Огненные вьющиеся змеиные кольца. Горящая пасть. Древний миф. Воплощение страха сварожичей. Не выплеснутая сила рун просится наружу. Да, я разрешаю, оживай.

Всполохи пламени окутывают мои руки. Огонь вспыхивает еще ярче, из сияния формируется красно-желтый клубок Змея. Живой огненный миф оплетает предплечья.

— Арсений! — вскрикивает Оксана Тимуровна, в ее округлившихся глаза отражается пламя Змея. — Свароже, ты горишь!

Я развожу ладони в стороны, по моей воле змеиные кольца наматываются на правый кулак, словно байкерская цепь.

— Нет, Оксана, я сияю, — зло усмехаюсь.

Жар не отпугивает Гончую, воющая тварь кидается навстречу. Безумная тупая псина. Пора тебя поджарить.

Я оскаливаюсь. Тело само принимает боксерскую стойку. Молниеносный отскок назад отдаляет от взмаха острых когтей. Подшаг в сторону, уклон от бешеного взмаха. Всё, моя очередь.

Пора, Феникс, пора расправить крылья.

Замахнувшись, я заношу кулак для огненного хука.