Глава 29 — Признание

После пляжа идем на поле играть в лайт-Грон. Эту версию англичане придумали, доработав суровую русскую игру. Правила почти те же самые, что в обычном Гроне, только без болевых и техник. Отлично подходит для детей, а еще для репетиций чисто игровых комбинаций.

Я попадаю в ватагу к Богдану. Мы нападающие. Вопреки обыкновению, Агафья возглавляет ватагу соперников не из вечных запасных, а из сильнейших игроков. Алесю и Руслану тоже ставят к синеволосой.

Тренер грозно смотрит на меня со скамьи. Мне не хочется верить, что это он из ревности подкидывает мне болотопса. Буду пока думать, что решил нагрузить меня по полной, чтобы не расслаблялся.

— «Сачок», — кидает рыжий, едва получив мяч от центрового.

Эх, гадство. Значит, мне играть ловца. Бесит, не люблю бегать как испуганный заяц.

Эти мысли проносятся в голове, когда я уже стартанул. Мигом оставляю позади первые пять аршин от центра. Первая линия не успевает меня схватить, да даже и не думает об этом. Я, в их понимании, еще штурмовик, а штурмовики пасы не принимают. Штурмовики обычно перехватывают из рук в руки и ломятся сквозь живые заслоны. Игрок этой позиции чаще всего участвует в жёстких столкновениях с противником. Поэтому важным требованием для штурмовиков является атлетизм и психологическая готовность к силовому контакту. В общем, я идеально подхожу.

Защитники блокируют нашего стандартного ловца, не пускают худого Егора и на два аршина. Без битья, просто загораживают дорогу. На это Богдан и рассчитывает. Вообще рыжий — неплохой атаман. Интеллект и реакция средние, зато он полностью отдает себя Грону. Отсюда развились быстродействие и скорость мышления. Вот и сейчас парень сам пробегает несколько аршин, а когда вторая линия решает его повалить, делает заброс мяча. Я уже специально отбежал на пять аршинов назад. «Дыня» летит слишком высоко, приходится потратить секунду чтобы подпрыгнуть и словить в воздухе. К тому времени меня настигает Руслана.

— Ты что, теперь ловец? — обида звенит в ее голосе грустными колокольчиками.

Малютка очень сообразительная, к тому же глаз от мне не отрывала, когда я рвался к следующей разметке аршина.

— Это идея Богдана, — спихиваю вину на рыжего.

— Ну, я ему задам! — рычит Руслана, взмахнув убойным кулачком.

Мне становится страшно за нашего атамана.

— Ну, не только Богдан виноват. Последнее решение по позициям принимает тренер.

— И тренеру тоже задам! — топает она ножкой. — Моего напарника вздумали забирать! Ух, я их!

— Удачи, Руслана, — от души желаю и киваю на разметку вражьего «города». — Ну а я тогда пойду, ладно?

Она резко вспоминает об игре. Короткие ручонки тянутся к мячу. Если коснется — придется отдавать. Отступая, я падаю на спину и ухожу перекатом.

— Флангисты! — кричу, укатываясь в сторону. — Где вас носит!

— Здесь мы, Сень!

Барышню обступают с двух сторон! Руслане приходится сдержаться и не поколотить парней, при этом рассерженно раздувает щеки так сильно, что ее тельце едва не поднимается вверх, как воздушный шарик.

Вскакиваю и проношусь через аршинную линию. Теперь местность впереди свободна. Постриженная травка газона качается от порывов ветра. Погнали, Фалгор! Рвусь со всех ног, пока последняя линия защиты не нагрянула. О, вот и Агафья.

— Сегодня вечерком я заберу твоего соседа, — оповещает она с улыбкой. — Не теряй его.

Какая-то странная игра у нас выходит. Претензии высказываем, новостями делимся, свиданки забиваем.

— Да на здоровье, — газую в сторону от синеволосой, к самому краю поля. А потом пугаюсь — кто же меня тогда от Алеси ночью будет отбивать? Но уже поздно, заявка акцептована.

Вспомни Алесю — она и появится. Запыхавшаяся барышня возникает слева. Стройные ножки в коротких шортиках шатаются, грудь напоминает волны высокобального шторма, но ученица упорно бежит.

— Не уйдешь, Сень! — Слишком пугающе звучит. Прибавлю-ка я скорости.

Ветер шумит в ушах, но даже сквозь бурные порывы доносится:

— Сеня! Сеня! Догоню!

В бешеном темпе, спасибо Алесе, пересекаю «город» и не сразу останавливаюсь. По традиции бросаю мяч на траву, зарабатывая очко.

— Молния! — довольно цокает языком Богдана, когда возвращаюсь на середину поля. На мой скептический взгляд улыбается. — Нет, серьезно. Как бежал! Как бежал! Короче, в игре с «принцами» немного побудешь ловцом. Сам виноват, Сень, что такую скорость развил. Ультразвук отдыхает.

Принимаю похвалу молча. Если признаюсь, что это Алеся замотивировала на спринт, с рыжего станется каждую игру спускать ее на меня. А мне желательно поберечь нервы.

В лайт-Грон играем еще полчаса. После — принимаю душ, переодеваюсь в зауженные джинсы и черную футболку без всяких принтов. По привычке укладываю спреем-муссом прическу. Лежа на кровати в грязных кроссовках, Богдан оглядывает меня.

— На свидание с Леськой что ли собрался? — ухмыляется рыжий.

— По себе людей не судят. Кстати, удачи сегодня с Агафьей, — возвращаю в ответочку, и атаман краснеет.

— Да мы просто на скамейке в саду посидим… На звезды посмотрим. Ничего такого.

— Поцеловать хоть не забудь, скромняга, — усмехаюсь. — Иначе это может быть последним вашим свиданием. Ожидания девушек нужно оправдывать хотя бы частично. Если порвать с ними не хочешь, конечно. Но и не увлекайся, а то через год принесет она тебе в подоле Богдана-младшего.

— А ты опытный, смотрю, Сень, — с уважением разглядывает меня атаман.

Ох, даже не представляешь насколько.

— Читаю просто много, — отмахиваюсь.

Сам я направляюсь проведать Оксану Тимуровну. После трех стуков учительница сама открывает дверь:

— Арсений! Какая радость! Проходи! А я смотрела в окошко как ваша ватага играет, — признается она. — Ты очень быстро бегаешь.

— Скорее быстро соображаю.

— Хихи, как скажешь, Арсений, — со смешком накручивает она каштановый локон на палец.

Войдя внутрь, усаживаюсь на стул. Сиделки нет. Видимо, Оксане стало лучше, и она отпустила прислугу. Девушка, правда, выглядит здоровой. Глазам вернулся жизненный блеск, сердцебиение спокойное, а стоило мне заявиться, нежные щеки разрумянились, дыхание участилось. Что ж, если Оксана снова в силах восторгаться талантами любимого ученика, значит, страшное позади.

— Оксана Тимуровна, — перехожу к делу. — Я хочу, чтобы вы с сыном пожили у меня.

— У тебя?! — округляет она глаза и резко краснеет.

— Верно, — серьезно киваю и беру ее за нежную руку с прямой линией сустава и длинными пальцами. Настоящая рука пианистки. — Пока всё не уляжется, в моем доме вы будете в безопасности.

Девушка растерянно распахивает рот. С нажимом она произносит.

— Извини, Арсени…Сеня, ты мне тоже глубоко симпатичен, таких талантов я никогда не встречала и вряд ли еще встречу. Но я не могу быть твоей содержанкой, — говорит она с таким выражением, будто сама себе отрезает эту самую руку. — Прости.

Теперь моя очередь распахивать рот.

— Содержанкой? — Нет, земные женщины, мой мозг напрочь отказывается вас понимать.

В глазах Оксаны горит такая душевная мука, что я сомневаюсь, а то ли вообще подумал. Может, у этого слова есть другой смысл? Ведь она не убирает руку из моих пальцев. Наоборот, крепче сжимает.

— Ты мой ученик, — продолжает нокаутировать мое мышление эта красивая женщина. — Мы не можем быть любовниками, как бы ни хотелось.

Мда. Похоже, она даже не подозревает, что в опасности.

— Оксана Викторовна, вы ошиблись. Я вам не предлагал ничего предосудительного, — в моем голосе лязгает металл. — Вы, видимо, не в курсе, что ваша жизнь под угрозой. Благородный тесть отца вашего сына, возможно, охотится на вас, чтобы вы не получили влияние в роду Щекиных.

— Что?! — бледнеет Оксана. — Щекины? Но я с отцом Саши не виделась много лет! И сам Саша тоже!

— Это неважно. Кровь есть кровь, — и я рассказываю свои подозрения насчет Гончей, а также о том, что у наследника Щекиных и бывшего любовника Оксаны родились только дочки. — Вашего сына на днях могут принять в род Щекиных, а, значит, вас тоже.

— Но я не хочу к Щекиным, — кусает губы Оксана. — И Сашу им отдавать не хочу.

— От вас это не зависит, — холодно отвечаю. — Как дворяне, Щекины имеют полное право воспитывать вашего сына. Право крови. Вы лишь можете быть рядом с Сашей и оберегать его как мать. И это кажется мне вполне справедливым. Я же обеспокоен тем, чтобы защитить вашу жизнь. Пока опасность полностью не исчезнет, я не отдам вас с сыном Щекиным, — делаю паузу. — Если вы согласны принять мою защиту, конечно. Вы согласны?

Каюсь, через опеку мальчика я рассчитываю подружиться с Щекиными. Чтобы они были у Беркутовых в долгу. Мне нужны союзники в Доме Волконских, а то попадаются только всякие Свиридовы с Груздевыми. Но это по ходу дела и не так важно. Я защитил бы Оксану в любом случае, тем более что это мне ничего не стоит. Нельзя также отрицать небольшую вероятность, что Гончая вообще охотилась на тренера, но его охраняет своя СБ, которая активизировалась после визита твари. Да и Тайная канцелярия не зря ест свой хлеб. Думаю, дрессировщика Гончей схватят в ближайшее время, ему сейчас не до второго покушения.

Учительница ошарашенно хлопает глазами, а потом восклицает:

— Да! — кивает Оксана и, подавшись вперед, вцепляется мне в руки. — Сенечка, защити моего сына пожалуйста!

— Конечно. Но опасность грозит вам, в первую очередь, — опускаю взгляд на ее поболевшие пальцы. — Отпустите меня, пожалуйста. Я дам распоряжения своим людям.

— Прости, конечно, — она с неохотой отстраняется.

Звоню Игнату и, с подачи Оксаны, даю адрес ее подруги, у которой оставлен восьмилетний ребенок.

— Забери мальчика и отвези в усадьбу, — распоряжаюсь. — Пускай Дося с Феней помогут ребенку устроиться. Но девушкам я еще отдельно продублирую указания.

— Вас понял, барин.

Оксана, в свою очередь, обещает сейчас же предупредить подругу.

— Пускай заодно и ваши вещи подготовит, если у нее есть ключ от вашей квартиры, — предлагаю. — Сами вы с турбазы поедете уже ко мне домой.

Лицо девушки вспыхивает багрянцем.

— Поняла, Сеня, — выдыхает она, покорно качнувшись вперед корпусом.

Поджимаю губы. Неужели решила, что я потребую с нее оплату телом? Не знаю даже кого винить в настолько скверном мнении о себе — саму Оксану или мужчин, с которыми ей доводилось встречаться. Всё же среда формирует сознание.

На этом прощаюсь с учительницей и спускаюсь на свой этаж. На улице уже стемнело, слабый лунный свет устилает бледной дорожкой путь до двери моей комнаты. Достав ключ, замираю — замок отперт. Меня сразу обуревает подозрение. Бесшумно приоткрываю дверь и заглядываю в щелку. На моей кровати в темноте сидит Алеся. С луны сползают тучи, очертания силуэта девушки становятся более чёткими: короткое лёгкое платье в цветочек, копна русых волос, собранных на затылке. Будто на свидание оделась. В руках девушка держит конверт, перетянутый красной лентой.

Ну, Богдан! Не товарищ, а последний предатель. Мало того, что убежал целоваться с Агафьей, так еще и Алесю впустил. Так ты оберегаешь командный дух, атаман?

Делать нечего, вхожу. Включаю свет. Без удивления смотрю на гостью.

— Привет, Лесь.

— Привет, Сень, — она сводит вместе голые круглые коленки. Старательно скрывает волнение. — Мне Богдан разрешил войти…вот. Но я не к Богдану, а к тебе, — поспешно заявляет.

Она нервно тискает конверт. Я усаживаюсь на стул напротив девушки. Вежливо улыбаюсь.

— По поводу?

— Мне очень сложно сказать, — смущенно говорит девушка. — Поэтому написала здесь. Прочитай пожалуйста.

Принимаю конверт. Бумага пахнет приятными духами. Сладкий шлейф из кашмерана, ванили и сандала.

— Сейчас прочитать?

— Лучше сейчас, — она совсем смутилась.

Открывать не спешу. Бросаю взгляд на девушку, она несмело поправляет лямку лифчика под платьем, затем слегка приподнимает платье, чуть оголяя бедра. Хм, даже так? Готова ко всему? А как же дворянское «ни-ни» до свадьбы?

— Лесь, мы можем быть честны друг с другом?

— М-можем, — она пытливо смотрит в мои глаза и со страхом спрашивает. — Ты даже не откроешь?

— Допускаю, что, когда я открою и прочитаю письмо, у меня будет всего два варианта ответа. Сейчас же их гораздо больше.

— Больше? О чем ты? Я не понимаю, — голос ее дрожит.

— Хочу признаться тебе, Лесь, — наклоняюсь к ней так, что дыхание у обоих ускоряется. Чувствую, как в груди поднимается настоящий шторм. Фалгор ведь тоже не железный. — Я собираюсь стать чемпионом Империи. Это моя мечта.

Она округляет глаза.

— По Грону? Но зачем?

— Потому что могу, — улыбаюсь. — Потому что я лучший и хочу, чтобы все это знали, — машу конвертом. — А что насчет тебя, Лесь? Ты ведь тоже играешь в Грон. Хочешь поступить в Москву вместе со мной? Вместе со мной играть в одной ватаге, и вместе со мной же стать чемпионами Империи?

Барышня зависает в раздумьях. Но недолго.

— Да, хочу! — решительно кивает. — Хочу всем показать, какие мы классные, Сень!

Я протягиваю ей конверт.

— Тогда подумай еще раз. Выиграть имперские матчи ты сможешь только со мной. Узы товарищей крепки, но и их можно легко разрушить. Любая обида, любое необдуманное слово разрушает дружбу.

Она неуверенно берет клочок бумаги. Мнет его пальцами.

— То есть, ты бы отказал? — Алеся смотрит на меня в упор, смаргивая слезы.

Вот как раз об этом и говорю. Об обиде.

— Я не буду отвечать, — качаю головой. — Если ты все-таки решишь, что тебе нужен ответ, отдай снова конверт. И я отвечу. Но в тогда какая речь может идти о чемпионстве? А, Лесь? — она молчит, я протягиваю раскрытую ладонь. — Вместе в чемпионы?

Алеся сжимает мою руку.

— Вместе, — отзывается и пытается улыбнуться. Но не получилось, она просто-напросто расплакалась.

— Молодец, Лесь, — одной рукой обнимаю девушку за плечо. — Не стесняешься реветь при своем товарище. Горжусь тобой, флангист.

Улыбка всё же проступает сквозь слезы на ее мордашке.

— Сень, ты даже в любви отказываешь как-то, правильно что ли, — говорит она. — И сердечку почти не больно.

Опыт, едва не брякаю. Но вовремя прикусываю язык. От такого она может и в челюсть заехать.

— Просто рано об этом думать, — оглаживаю девушку по шелковистым волосам. Она подается навстречу моим касаниям. — Вот станем чемпионами, в тот же день я тебе сам такой же конверт принесу.

Она удивленно оглядывается.

— Обещаешь?

— Обещаю, — серьезно говорю. Почему бы нет? Если девушка пройдет со мной бок о бок все бои за чемпионский кубок, она достойна не то, что признания в любви — обручального кольца.

— Тогда ладно, — успокаивается она и опускает голову на мое плечо. — Тогда подожду.

Вызываюсь проводить барышню до ее комнаты. На прощание у двери еще раз обнимаемся. На этом, считай, отбился. С минимальными потерями.

По дороге сталкиваюсь с Агафьей, розовощекой, счастливой. Исцелованные пунцовые губы горят в полумраке.

— Как у вас с Алесей? — заговорщически подмигивает.

Меня озаряет догадка.

— Не ты ли уговорила рыжего пустить ее в мою комнату?

— Ну а кто ж еще, — гордо подбоченивается.

— Надеюсь, награду за предательство он получил достойную, — хмыкаю.

— Ему понравилось, — барышня облизывает нижнюю губу.

В комнате застаю Богдана, такого же розовощекого.

— Командный дух, значит? — несерьезно предъявляю претензию. Что взять с этого влюбленного подростка?

— Злишься? — спрашивает он, мигом посуровев.

— Если еще раз так подставишь, буду злиться, — предупреждаю, доставая альбом с рунами.

— Больше не повторится! — хлопает он себя по груди. — Сварогом клянусь!

Ну-ну, конечно, не повторится — до первого поцелуя Агафьи. Вскоре Богдан засыпает, улыбаясь во сне, а я, включив прикроватную лампу, изучаю руны.

До битвы с Гончей я соединил Чернобога с Крадой и получил Огненного Змея. Будучи предрасположенным к огненным фантазмам, другие мне и не вызвать. Поэтому Крада всегда будет присутствовать. Хотелось бы соединить ее с руной Сила. Название говорит само за себя — она означает вызов Божественных и стихийных сил. Хотелось бы призвать фантазм огненных богов — Ярилы или крылатого пса Семаргла. До Золотого меча, конечно, не дотянуло бы по мощи, и все же… Но хватит ли частиц жар-эфира? Слишком мало их просачивается из Анреалиума.

До полуночи кроплю над рунами, написанными кровью. Пытаюсь ощутить их ментальные слепки в Океане Душ. Тяжело, очень тяжело. Нет, найти их нашел, но перенести мифические образы в реальный мир не хватает мощности. Может, нужно больше крови? Или эмоционального сброса?

Бросаю задумчивый взгляд в сторону посапывающего Богдана. Сволочь Бемижар уже вскрыл бы парня ради эксперимента. Но жертвы ради силы — не мой путь.

Отложив в сторону рукописи, принимаюсь за медитации. Разогреваю меридианы, укрепляю доспех, структурирую энергопотоки… Словом, есть чем заняться до утра.

Только перед самым рассветом голова наконец касается подушки. Но уже спустя два часа я просыпаюсь от сдавленного крика за окном.