Глава 31 — Гори!

— Прошу сюда, Ваши Благородия, — говорит администратор, затем ведет нас со Свиридовым в сторону от широкого танцпола.

С Павлом мы встретились на крыльце клуба, пришлось заходить вместе. Барышень еще нет. Анфиса написала, что они с Людой чуть-чуть опоздают, и просила располагаться внутри, вип-места заказаны в том числе и на мое имя.

По коридорам и переходам нас провожают к двери с охранником, который, поклонившись, пропускает нас. Поднявшись на второй этаж, проходим еще немного. До самых диванов у стеклянной стены. За ней, под громкую музыку, сотрясается ритмичными волнами необозримый танцпол, словно огромный доисторический зверь. Пляшут яркие огни, ослепляя. Вокруг наших мест тоже полно столиков. За ними сидят, судя по гордым осанкам и прочим признакам, молодые аристократы.

Мы со Свиридовым усаживаемся друг против друга. Подходит официант, я заказываю различные закуски, бутылку красного сухого для себя с компаньоном, розовый вермут для Люды и кофейный ликер на свежесваренном кофе для Анфисы. Любимые напитки девушек запомнил еще с давнего княжеского приема.

Время ожидания девушек проходит нескучно, хоть мы с Павлом не обмолвились и словом. Дело в том, что несколько девушек в коктейльных платьях решили завести с нами знакомство, а потом еще подсесть ко мне на диван. После того, как я отправил их восвояси, сказав, что мы ждем спутниц, Свиридов недовольно буркает:

— Ты что ли медом намазан?

— И сахаром посыпан, — усмехаюсь.

Наше радужное общение прерывает появление моих дам. Павел от одного взгляда на них превращается в соляной столб. Да я и сам немного подзавис от эстетического наслаждения. Что Анфиса, что Люда — глаз не оторвать. Стройные фигуры в обтягивающих платьях в блестках, упругие попки едва прикрыты подолами. В накрашенных глазах пылают искры, не тусклее сияния светомузыки вокруг. Ночные «зажигалки» по всем признакам: яркий макияж, десятисантиметровая шпилька, огненный взгляд.

— Сеня! — радостно перекрикивает Анфиса музыку.

Мы здороваемся. Немалое удивление у девушек вызывает мой приглашенный знакомый. Многие дворяне в курсе как Свиридовы пытались поездить на мне. Впрочем, у девушек сразу же пропадает интерес к Павлу.

Люда оглядывает, как мы со Свиридовым устроились на разных диванах. Осознав, кому достанется ламповое место, барышня хмурится.

— Может, мальчики вместе сядут? — громко говорит она.

Сделав вид, что не услышала, Анфиса присаживается рядом со мной и хитро мне улыбается. Потускневшей же Люде достается соседство Павла. Он приподнимается, выглядывая кого-то поверх моей макушки.

— Сейчас позову официанта разлить вам напитки… — он осекается, увидев, как я уже наполняю ликером фужер Анфисе. — Или да, мы сами поухаживаем, — падает он обратно и берет в руки бутылку красного вина. — Позвольте ваш фужер, Людмила.

— Я не пью сухое, — говорит барышня, бросая ревнивый взгляд через стол.

— Павел, Людмила любит розовый вермут, — прихожу на выручку, передавая княжне бокал с ликером.

— Спасибо, — пальцы Анфисы соприкасаются с моими. — Сень, откуда ты знаешь, что мы пьем?

— На приеме три недели назад вы брали эти же напитки.

— Сто очков, Сень, — благосклонно кивает княжна. — Что еще ты про меня знаешь? — она чуть прикрывает длинные черные ресницы. — Или хочешь узнать.

Не успеваю ответить. Начинает играть шумная драйвовая музыка, воздействуя на девушек, как акустический допинг. В накрашенных глазах вспыхивает веселье, голые коленки нетерпеливо ерзают. Соблазнительные тела сами собой ритмично двигаются под электризующий ритм.

— Сеня, попозже продолжим узнавать друг друга. Мы танцевать! — Анфиса вместе с Людой уходят на танцпол в этом же зале.

Танцуют они недолго. Едва мы с Павлом остаемся в одиночестве, нами тут же заинтересовываются барышни по соседству. Незнакомки только и успевают сказать «привет» и поручкаться со мной и Павлом, как Анфиса с Людой прибегают обратно.

— Девушки, у вас какие-то вопросы к нашим кавалерам? — ледяным голосом спрашивает Анфиса.

Барышни мигом бледнеют, узнав княжну.

— Нет, Ваше Сиятельство…извините, — в растерянности они делают книксен и торопятся прочь, колеблясь тонкими станами.

А весь не выплеснутый гнев княжны спускается на оставшихся участников преступного инцидента.

— Вы оба виноваты! И даже не оправдывайтесь! — она поочередно показывает пальчиком на меня и Павла. Люда согласно кивает. — А посему будете искупать вину медленными танцами со мной и Людочкой!

В патетическом жесте я прикрываю ладонью лицо.

— Полностью признаем вину, Ваше Сиятельство! Согласны понести жестокое, но, несомненно, справедливое наказание.

Павел тоже подыгрывает, с печалью вздохнув: «Воль твоя, княже!»

— То-то же, — важно кивает Анфиса, довольно блеснув глазками.

В ожидании «медляка» девушки усаживаются обратно. Две пары накрашенных глазок пристально следят за мной. Когда же я поднимаюсь, обе дамы одновременно вскидываются:

— Куда?!

— В уборную, — виновато улыбаюсь. Ничего не поделать — физиология.

— Паша, иди с ним, — Анфиса требовательно смотрит на Свиридова. — И чтоб глаз не спускать с этого «магнита для женского пола»! Понял?

— Понял, Ваше Сиятельство, — подскакивает он. — В упор буду смотреть.

— Молодец! — одобряет княжна готовность вассала угодить.

Так что иду в туалет под конвоем. Уборная находится в коридоре, на стыке с еще одним танцевальным залом. Пара девушек в коротких платьях щебечут, загораживая дверь. Нашли, где столпиться. Подсмотреть что ли пытаются?

— Сударыни, пропустите, — вежливо прошу.

Крашеная блондинка с темными корнями волос задерживает взгляд на моем лице и смотрит с вызывающей, даже похабной улыбкой. Сразу видно — никакая это не барышня, не аристократка. Хоть и симпатичная, вернее броская, как упаковочная обертка. Точно случайным ветром на этаж занесло.

— Какой красивый мальчик, — воркует она пьяным дребезжащим голосом, пока ее подружка икает. — Хочешь со мной… а меня?

— Сейчас я хочу одного, сударыня, — холодно говорю и с намеком киваю на дверь. Она будто не понимает, и приходится озвучить, закатив глаза. — Пись-пись.

— О-о-о-о… — выдает блондинка, распахнув рот. Крашеные глаза стекленеют, будто дамочка упорхнула в сладкие грезы.

Павел морщится.

— Похоже, Беркутов, ты ее только заинтриговал.

— Да, я мастер в этом, — вздыхаю.

Хлопает дверь, из туалета вываливается не менее пьяный офицер в парадном красном мундире и хромовых черных сапогах. Красную физиономию разрезает жуткий вспененный шрам. Хм, что за фестон? Почему не дал Целителям залечить?

За офицером выходят еще два таких же нарядных, только без шрамов. «Рубленый» тем временем оглядывает своих поддатых баб:

— Даша, Хрося, вы чего делаете?

Ага, вот, оказывается, кто "случайный ветер".

— Красавчик… — выдыхает блондинка, не отрывая от меня взгляда.

У «рубленого» сразу переворачивается пивная ось координат.

— Ты чего, сосунок, на чужих женщин скачешь? Охренел! — найдя виноватого, он прет ко мне. Уже и руку занес для удара.

Тяжко вздыхаю. Что за ясли?

Неожиданно «рубленому» перерезает дорогу Свиридов. Павел отталкивает офицера в грудь.

— Держи себя в руках, пьянь! Твои шмары сами забаррикадировали коридор.

— Да ты…! — выпрямляется «рубленый» и тычет себя в щеку. — Да ты хоть знаешь, откуда этот шрам! Я с Каспия, недоносок! Знаешь что там?

— Нахрен мне знать, — шипит Свиридов.

— Расскажи, — прошу я. В самом деле интересно.

— Сереж, молчи! — другие офицеры хватают за плечи своего поехавшего друга. — Ты под присягой!

Но тот не слушает:

— Задница там! Гончие, стаи… Дохнут парни, — он снова тычет себя в щеку. — Оставил на память… А вы, сопля, по клубам шляетесь. Тьфу! — он плюет мне под ноги.

— Но ты, смотрю, тоже здесь шляешься, — замечаю.

— Ах ты! — он снова бросается на меня, столкнув с дороги Павла. — Я ветеран! Мне можно, у меня шрам!

Подскакиваю навстречу. Молниеносный апперкот в челюсть, и доспех не спасает. Ориентация теряется, сознание гаснет на несколько секунд. За это время ударом в висок погружаю его еще глубже в царство снов.

Бабы визжат и убегают прочь, звонко разбивая шпильки об пол. Наконец-то. Поднимаю глаза на остальных красномундирных.

— Он первым полез.

— Мы видели, — кивают офицеры, наклонившись над другом и хлопая его по щекам. — ПТСР у него, пьет по-черному. Так что без претензий к тебе, иди куда шел, мажор.

— Да сюда и шел, — плечом оттолкнув офицеров с дороги, наконец добираюсь до пункта назначения.

Несмотря на задержку, успеваем к дамам до медленного танца. Общаясь с Анфисой, замечаю, как грустно Люде. И всё же барышня пытается вести живую беседу со Свиридовым, за что ее нужно вознаградить.

— Фис, я думаю первый танец станцевать с Людой, — смотрю на княжну. Анфиса кивает с пониманием.

— Правильно, Сень. Людка заслужила, она меня с тобой фактически помирила. Без нее я бы и дальше глупила и не просила бы у тебя прощения еще неделю.

— Почему неделю? — приподнимаю бровь.

— Больше бы не выдержала, — усмехается она. — Кстати, скажи Павлу, пусть смело приглашает меня. Станцую с ним, так и быть. Ведь знаю, зачем ты его позвал. Раду буду помочь тебе помириться со Свиридовыми.

— Повезло же вашему будущему мужу, княжна, — с восхищением смотрю в огромные карие глаза девушки.

— Не завидуй, Сень. Будешь стараться, и тебе повезет ровно настолько же, — говорит она с намеком. — Тютелька в тютельку.

С первыми медленными аккордами встаю, обхожу стол и приглашаю Люду на танец. У барышни сразу же появляется настроение. Прежде, чем увести ее на танцпол, наклоняюсь к Павлу:

— Анфису пригласи на танец, чтоб не скучала.

Он кивает, мол, понял.

Когда я наконец притягиваю к себе Люду и обнимаю ее за аккуратную талию, она без стеснения прижимается ко мне упругой грудью. От запаха ее духов — морской бриз, лайм и кофе — кружится голова.

— Люди смотрят, — замечаю я всё же. — Не слишком ли близко?

— Я не княжна и даже не местная, — отмахивается она и сильнее вдавливается в меня. — Так что пускай Фиса теперь завидует.

Плавно кружу барышню по танцполу, рядом танцуют Паша с Анфисой. Княжна любезно улыбается своему партнеру, но нет-нет да поглядывает на нас. Впрочем, как и все в зале. Я ведь далеко не Маска.

— Я очень надеюсь, ты поступишь в «Красный замок», — вдруг говорит Люда.

— Боишься, что меня не возьмут?

— Боюсь, что сам передумаешь. Сманят в какой-нибудь художественный лицей или еще куда. У тебя столько талантов, — она делает паузу. — Можешь пообещать, что не передумаешь поступать к нам?

— Нет, не могу, — качаю головой.

— Ладно, — вздыхает она, поджав губы.

— Зато я могу пообещать быть верным другом, — улыбаюсь. — Этого достаточно?

— Пока что — да, — Люда опускает голову мне на плечо и тихо вдыхает мой запах.

На следующий танец мы с Павлом меняемся партнершами. Я кружу Анфису, и она держит дистанцию, но иногда княжна возьмет и прильнет ко мне, мило покраснев при этом. Люда не сводит с нас глаз. В отличие от Анфисы, барышне даже притворяться не хочется, что Павел ей как-то интересен.

Разъезжаемся мы около трех часов ночи, причем Свиридов крепко пожимает мне руку на прощание:

— Анфиса столько интересного мне рассказала! — блестят его довольные глаза. — Круто посидели, Арсений! Буду рад, если еще позовешь!

Вот так, даже скалящегося шакала можно приручить. Главное, руку в пасть не совать.

* * *

В преддверии первого июньского рассвета Георгий Лобов сидит у себя в кабинете и ждет звонка. Не выдерживает и сам берет стационарный телефон на столе. Может дозорные заснули?

— Щенок объявился?

— Нет, господин, цель еще не вернулась в усадьбу.

— Парня нужно угробить сегодня же! — рычит Георгий. — Днем у него встреча с князем!

— Вас понял, господин, — холодно чеканит глава боевой группы. — Ждем цель и сразу же устраняем.

— Потом не забудьте разбросать «пальчики» людей Свиридовых, — дотошно напоминает дворянин. — Пускай думают на этих мразей. У пацана с ними конфликт был недавно.

— Я помню свою миссию досконально, господин, — в голосе боевика звучит раздражение.

Приходится отстать от него. Всё же Мирослав — Рыкарь с боевым опытом, очень ценный кадр, да еще член рода Лобовых. С ним нельзя своевольничать. Обидится и пошлет. А без него миссия обречена на провал. Щенок хорошо защитился, обычной боевой группой его будку не взять.

Сука! Георгий чешет переносицу. Почему гребаный Беркутов решил погулять именно сейчас?!

Если по наводке щенка князь Волконский начнет судебное производство, Георгия уже ничто не спасет. Хоть он и нужен Тайной канцелярии живым, ее экспедиторы не имеют полномочий защищать рядового дворянина от главы родного Дома. Право сюзерена выше.

Дрянь!

В последние дни многое свалилось на Георгия. Дрессировка Гончей, арест Тайной канцелярией и договор с ее экспедиторами. Теперь вот птичка нашептала о протекторате недорослем Беркутовым шлюхи-учительницы и его завтрашней встрече с князем.

Всю жизнь Георгий был никем в роде Лобовых: третьим братом, третьим сыном, последним в очереди наследования. И вот ему предстала возможность усилиться через дочку в роде Щёкиных. Только, к несчастью, она рожала одних девочек.

Невинная кровь уже пролита, отступать некуда. Пять лет назад Георгий подстроил аварию второй жены зятя, чтобы она не выносила ему первенца. Теперь на очереди стоят любовница зятя и ее молокосос-защитник. А ублюдка любовницы, этого восьмилетнего Санька, Лобов попробует приручить, возьмет над ним опеку, станет наставником и любимым дядей. Ведь если грохнуть мальца, Щёкины не успокоятся, дальше будут подкладывать зятю баб, пока не разродятся сыном. А так — идеальный вариант. Марионетка-беспризорник.

Пригодились и отпечатки пальцев Свиридовских людей. Давно Лобовы что-то не поделили с Анатолием, и СБ провела работу по диверсии и подлогу. Тогда "пальчики" не использовали, ссора закончилась миром. Но Георгий смог раздобыть схрон рода.

Лобов смотрит на часы на стене. Без пятнадцать четыре. Черт! Где же ты, Беркутов? Сделай милость, приди и сдохни вместе со своей училкой-потаскухой. О, звонок с объекта.

— Цель прибыла, — рапортует Мирослав. — Ожидаем пятнадцать минут и выступаем.

Слава тебе, Сварог! Боги есть!

* * *

Дося в домашних тапочках-зайчиках выбегает в холл. Коса растрепана, глаза заспанные.

— Барин, как погулял?

— Дося, твою мат…то есть Отец-импера…то есть Свароже! Короче, почему ты не спишь?!

Широко зевнув, она буквально падает на пуфик и принимается стягивать с меня туфли. Приходится поднимать ноги.

— Не кричите, барин, спала я, спала. Просто чуйка сработала.

— Чуйка?

— Да, — кивает. — Очень хорошо на сердечке стало, проснулась от тепла в груди и поняла — барин дома, — улыбается счастливо.

Хм, видимо, у девушки очень хорошая чувствительность к энергопотокам. Вот она и засекает мой магнетизм на расстоянии.

Вдруг снаружи раздаются хлопки и выстрелы. Стрекочет пулеметная очередь турели. Дося вздрагивает и распахивает сонные глаза:

— Барин, что это?

— Вторжение, — поджимаю губы. — Дося, быстро встала и убежала в подвал. Там сиди тихо, пока не заберу. Можешь по дороге дернуть Феню, тебе по пути, но больше никого. — Об укрытии домочадцев должна позаботиться группа отхода. — Поняла? Да брось ты чертовы туфли. Не слышишь — стреляют!

— Слышу! — вскакивает она от грохота новой очереди. — Мамочки! Барин, а вы куда?

— Не твое дело, служанка! — ошпариваю ее психической волной, разворачиваю к себе спиной и с силой хлопаю по заднице. — Кому говорю! В подвал бегом, дура!

— А-а-ай!!! — с визгом Дося уматывает вперед, ни о чем не думая. Только тапки топают. Тук, тук, тук. Да белые ляхи мелькают из-под сорочки.

Выстрелы гремят совсем рядом, значит, мои орлы сдают. Похоже, Лобов послал слишком мощных Васей-болотопсов. Не Свиридов же это, в самом деле. Я бросаюсь в свою комнату. Нужно успеть добраться до альбома с рунами. Единственный мой шанс спастись — Огненный Змей. Хотя, если среди вражин затесался Рыкарь, то и его будет мало. А там, кажись, кто-то посильнее стандартных Кметов.

Влетаю в комнату и вытряхиваю из тумбочки альбомные листы. Руны сыплются на пол. Так вот, Кредо, Чернобог и Ярило, да и Нужду прихватим заодно. Еще попробуем Силу. Беру со стола канцелярский нож и рассекаю ладонь. Свежая кровь брызгает на прямые красные линии.

Ничего, пустота. Слишком мало жар-эфира пробивается сквозь прослойку между измерениями. Фантазм сильнее Змея мне не вызвать. Если только…

За дверью раздается взрыв и рев пламени, клубы дыма валят в комнату.

— А-р-рхи..! — надсадный крик Тимофея. Слуга борется прямо за дверью, а там пожар!

Сжав кровоточащей ладонью листы с рунами, срываюсь в коридор. Повсюду пламя, рушатся стропила, и среди жаркого ада лежит Тимофей. Сожженное наполовину тело, но еще живой. А над слугой возвышается серьезный противник. Движения, стойка, наклон головы в лыжной маске — всё выдает опытного бойца. А еще его руку обвивает огненная плеть с тремя дымящимися хлыстами.

Враг уже заметил меня. Нас разделяют чуть больше трех метров. Взмах руки и плеть выстреливает мне в лицо, удлиняясь в полете.

Рыкарь. Слишком круто для Кмета.

Я делаю ровно отмеренный шаг в сторону, и плеть со стрекотом рассекает лишь пустой воздух. Горячие искры осыпаются на паркет, ворс ковров под ногами вспыхивает. Не обращаю внимания на горящий декор. Смотрю только на врага.

Рыкарь удивленно наклоняет голову набок. Во второй руке у него возникает файербол. Рукав на его локте мнется с первыми признаками движения.

Бросок.

Я резко падаю всем телом на пол. Хлопаю ладонями о доски. Огненный шар пролетает надо мной, я тут же отталкиваюсь руками и вскакиваю на ноги.

— Ну ни хрена себе, — шепчет Рыкарь, но я его прекрасно слышу даже сквозь шипение огня.

Упор лежа и обратный подъем приблизили меня на полметра. До Рыкаря еще больше двух с половиной метров или почти четыре аршина. Пора взять этот «город» и принести себе очко.

Стиснув окровавленные листы, шагаю к противнику. Рыкарь даже теряется, он-то ожидал, что я драпану как покусанный болотопс. Удивим-ка засранца еще больше:

— Будь ты хоть Абсолютом, тебе не выжить.

Минус два аршина. Давай же бей. Мне еще дом тушить от пожара.

Рыкарь снова размахивается плетью. Объемные атаки не использует. Похоже, для него это стало делом принципа — доказать свое преимущество в скорости.

Чуть откланяюсь в сторону, позволив части огня ошпарить меня. Пламя просачивается сквозь доспех. Ожоги охватывают пол-лица и часть тела. Больно, сука, очень больно. Одно радует. Теперь крови должно быть достаточно. Я бросаю взгляд на распластанного Тимофея. Более чем.

Пропитанные моей кровью листки вспыхивают. Их наполняет не только моя боль, но и страдания Тимофея. А любая сильная эмоция — это катализатор и проводник. Горящие руны превращаются в портал. Окно в славянский миф. В истину, существующую только в лживом Анреалиуме.

В моей руке вспыхивает Серп Ярилы. Изогнутое длинное лезвие состоит из красного, как кровь, огня. Рукоятка отливает чистейшим золотом.

— Что за хрень?! — невольно отшатывается Рыкарь. — Что это за клинок? Откуда он взялся?

С усмешкой я принимаю боевую стойку, подняв Серп над головой.

— Не знаешь свою религию?

Его круглые глаза растерянно хлопают, в них мелькает узнавание. Любой сварожич, взглянув на воплощенный божественный фантазм из своей веры, инстинктивно должен узнать его. В мозгу просыпается Коллективное бессознательное. Глубинный слой психики всплывает на первый план, и дремучие забытые архетипы становятся реальностью.

— Не может быть… это стиль Морок, но никак не божественное оружие!

— Неужели? Поэтому сейчас ты весь трясешься? — тяну время, пока затягивается рана на лице. — Страшно, да? Казалось бы легкая операция вылилась в битву, где тебе вот-вот надерут зад. Вера твоего народа против твоего огня. Итак, первый залп, червь.

И, не дожидаясь ответа, делаю выпад изогнутым клинком. Волны золотого огня срываются с алого лезвия и накрывают Рыкаря с головы до ног.

В этом мире ты уже раз сиял, Феникс. Теперь настало время идти дальше. Теперь пора сжигать.