Глава 125. План искупления

В главном доме Сильвия схватила со стола одну из оставшихся фарфоровых чашек и с силой швырнула её об пол. Осколки разлетелись, словно брызги слёз, и на мгновение в комнате воцарилась такая тишина, что было слышно, как кровь стучит в висках. Окружающие служанки затаили дыхание. Кора шагнула вперёд, пытаясь успокоить хозяйку:

— Госпожа, не гневайтесь. Это повредит вашему здоровью.

Хлоп!

Тыльная сторона ладони Сильвии опустилась на лицо Коры, оставляя на нём пять алых полос. Кора не осмелилась пошевелиться. Остальные служанки, увидев это, замерли в оцепенении, словно статуи.

Сильвия была готова взорваться от ярости. Воспоминание о словах лекаря, осматривавшего Сесилию, только подлило масла в огонь:

— Рана глубокая, потеря крови значительная. Жизнь вне опасности, но шрам, боюсь, останется навсегда.

Прекрасное лицо Сесилии, которым она так гордилась, было уничтожено. Как она теперь сможет выйти замуж за достойного человека? Она ненавидела Генриха-младшего за то, что тот оказался в её покоях. Она ненавидела министра Генриха за то, что тот изуродовал лицо её дочери. Но больше всего она ненавидела Изабель. Сильвия не верила, что всё это произошло без её участия.

Всё было так тщательно спланировано. Изабель должна была сидеть в гостиной, пить чай, а Генрих-младший должен был войти и застать её там. Затем, словно случайно, лорд Ричард и лорд Генрих нашли бы их вместе, и репутация Изабель была бы разрушена. Но Изабель даже не вошла в ту комнату, не притронулась к чаю. Сильвия понятия не имела, как Генрих-младший оказался в комнате Сесилии именно в тот момент, когда она вернулась.

Теперь она боялась, что лорд Генрих пылал ненавистью к Сесилии. И хотя она сама ненавидела его не меньше, Генрих-младший был тяжело ранен в её доме. Она не знала, какую месть придумает лорд Генрих. При одной мысли об этом Сильвию охватывал ледяной ужас.

«Нет, нужно что-то делать», — Сильвия несколько раз прошлась по комнате, обдумывая положение, затем подошла к столу и приказала Коре приготовить чернила: — «Я напишу отцу и попрошу его помочь мне».

В это же время лорд Ричард сидел в своём кабинете, массируя виски. Всего за несколько дней на его висках появились седые пряди. Его любимые сын и дочь пострадали от такого несчастья. Он кипел от гнева, но его противником был министр Генрих — человек, приближённый к лорду Эдварду.

Вивиан стояла позади него, её бледные руки нежно касались его висков, и голос её звучал мягко, как шёпот ветра:

— Сударь, успокойтесь. Сесилия и Чарльз поправятся.

Глаза лорда Ричарда были полны печали. Сын и дочь, которыми он так гордился, возможно, навсегда останутся калеками. Он вспомнил слова Сильвии. В доме Ричардов больше не было здоровых наследников. Кто же продолжит род?

— Я, лорд Ричард, докатился до такого. Я не смог защитить собственных детей, — прошептал он, и голос его дрогнул.

Мягкие слова Вивиан коснулись его слуха:

— Сударь, это не так. Разве у Вас нет старшего сына и старшей дочери?

Синклер и Изабель. Лорд Ричард вздрогнул. Синклер покинул дом много лет назад, и было неизвестно, жив ли он. Он вспомнил, как видел Изабель сегодня. Стройная, элегантная, с лёгким румянцем на щеках — она превратилась в бесподобную красавицу. Её алое платье напомнило ему о Маргарет в её молодые годы.

Но в отличие от Маргарет, в Изабель не было той порывистой дерзости — только скрытая сила и пламя, мерцающее в глубине глаз. Лорд Ричард никогда не любил Маргарет. Она была дочерью знатного рода, и у него не было выбора, кроме как жениться на ней. Но он никогда не испытывал к ней тепла. А она, дочь генерала, выучилась ради него всем искусствам, но так и не смогла завоевать его сердце.

И теперь, возможно, несчастья Чарльза и Сесилии были карой за его холодность к Синклеру и Изабель?

— Лорд Генрих не остановится на этом, — глубоко вздохнул лорд Ричард. — Генрих-младший теперь в таком состоянии. Боюсь, он потребует, чтобы Сесилия вышла за него замуж.

Руки Вивиан замерли:

— Потребует женитьбы?

— Если Генрих-младший умрёт, вина падёт на наш дом. А если выживет, с таким увечьем ни одна приличная семья не отдаст за него дочь, — объяснил лорд Ричард. — Он теперь ненавидит Сесилию до глубины души. Если она выйдет за него, её будут пытать каждый день. Она не переживёт этого, и даже если останется жива, — счастья ей не видать.

— Сударь, готовы ли вы разорвать отношения с министром Генрихом ради Сесилии? — тихо спросила Вивиан.

— Нет, — ответил лорд Ричард. — Дому Ричардов нужно быть на хорошем счету у лорда Эдварда, а для этого невозможно порвать с семьёй Генрихов.

— Тогда сударь хочет отдать Сесилию в семью Генрихов? — продолжала осторожно расспрашивать Вивиан.

— Сесилия — моя самая любимая дочь. Я никогда не отправлю её в ад на земле, — сказал лорд Ричард. — Даже если бы Генрих-младший был здоров, я не позволил бы ей выйти за него. А теперь он просто жалкий калека.

— Что же тогда намерен делать сударь? — в голосе Вивиан послышалась слабая догадка.

— Я не хочу отдавать им Сесилию. Если я смогу утихомирить их гнев с помощью Изабель, этого будет достаточно, — сказал он. — Изабель красива и с каждым днём становится всё прекраснее. Отдав им мою старшую дочь в качестве искупления, возможно, отец и сын увидят искренность дома Ричардов.

Хотя Вивиан уже догадывалась об этом, она всё равно была потрясена жестокостью его слов. Лорд Ричард был готов обречь Изабель на пожизненные страдания, чтобы спасти Сесилию. Как мог существовать отец, настолько неравный в любви к своим детям? Если бы она не услышала это своими ушами, она бы никогда не поверила.

Вивиан с трудом сдержалась и тихо спросила:

— Сударь, вы знаете, что этот брак будет означать для Изабель?

Это означало, что Изабель станет сосудом для гнева отца и сына Генрихов. Вся их ненависть к Сесилии обрушится на Изабель. Она будет не просто унижена — она будет уничтожена.

Лорд Ричард не открыл глаз:

— У меня нет другого выбора. Изабель, как старшая сестра, должна защищать Сесилию.

Он говорил так, словно это было само собой разумеющимся. По спине Вивиан пробежал холодок. Она выдавила улыбку и сказала:

— Сударь, лучше подождать. Мы пока не знаем, что станет с молодым господином Генрихом.

Лорд Ричард задумался:

— Ты права. Я подожду, пока Сесилия придёт в себя. А теперь можешь идти.

Вивиан поспешно вышла из кабинета, но, ступив за порог, она всё ещё чувствовала ледяной страх, застывший в груди. Вспоминая слова лорда Ричарда, она вздрогнула. Весь город знал о мерзостях отца и сына Генрихов. И то, что лорд Ричард мог так легко предложить Изабель в этот дом — не моргнув глазом, — было ужасно.

Однажды Изабель протянула ей ветвь оливы. Вивиан всегда была осторожна и нелегко вступала в союзы. Но она ясно видела, что с возвращением Изабель в доме Ричардов всё начало меняться. Изабель казалась нежной и покладистой, но за последние дни все неудачи постигли именно Сильвию и Сесилию, тогда как сама Изабель осталась невредимой. Вивиан родилась в театральном квартале и не была настолько наивна, чтобы думать, что это случайность.